Кто такой иеросхимонах?

Иеросхимонах Валентин (Гуревич) о современных грехах и логике веры

Как изменились мир и верующие за последние несколько десятков лет? Отличаются ли наши грехи от грехов наших бабушек и дедушек? А вера? Рассуждает старейший из монахов Донского монастыря схииеромонах Валентин (Гуревич).

Счастлив тот, чей путь к православию начался со знакомства с Донским монастырем. Здесь всегда тихо и хорошо. За высокой каменной стеной абсолютно не слышно шума большого города. Напротив грозной колонны боевой техники, почему-то окрашенной в белый цвет, расположился огородик, чуть поодаль – вольер с павлинами, в этом году у них прибавление в семействе, из-за чего главный павлин вынужден беспокоиться и кусать остальных. За павлинами – вольер с оленями, — животные, увидев человека, подходят к ограде и дают гладить нос. Тут же в небольшом монастырском пруду плавают зеркальные карпы, тоже почти ручные. Жизнь монастыря нетороплива и спокойна.

Схиеромонах Валентин (Гуревич). Фото stfond.ru

Мы беседуем со схиеромонахом Валентином (Гуревичем) – старейшим из братии Донского монастыря…

Донской монастырь

В ожидании моего собеседника я присела на скамейку перед главным собором. Вокруг меня суетятся голуби, возмущенные отсутствием угощения, в воздухе разлит аромат маленьких белых цветов, которые моя бабушка называла «медок», жара…

Отец Валентин видит меня, но подойти не может — люди, пришедшие в монастырь, вереницей идут к нему за благословением и советом. Старец всех неторопливо принимает, всех выслушивает.

Здороваемся. Отец Валентин смотрит по сторонам: «Где же нам с Вами побеседовать? А давайте вон там?» — он показывает в сторону Донского некрополя. Мы идем по дорожке среди старых могил без мрачных оградок, садимся на скамеечку и беседуем о монашеской жизни, о человеческих грехах, страстях, немощах, о диалектике марксизма-ленинизма, о науке, вере и любви…

Откроется Донской монастырь…

Мне 76 лет. Еще при советской власти девять лет я был сторожем в Малом Соборе Донского монастыря. То есть я на протяжении этого срока почти каждую ночь находился в храме, в котором был погребен Патриарх Тихон. В монастыре тогда располагался музей архитектуры.

Я был прихожанином храма, где служил отец Валериан Кречетов. Я слушал его проповеди, был почти на каждой службе.

Ездил к отцу Иоанну Крестьянкину, он дал мне иноческое правило, чтобы я готовился к постригу. Это было за восемь лет до кончины советской власти – 1983 год. Он собирался меня постричь через семь лет. Но не в монастыре, а чтобы я оставался в миру. Семь лет прошло, и он сказал: «Откроется Донской монастырь, ты там будешь монахом». И когда возродился Донской монастырь, я сразу же здесь и остался. Девять лет я был послушником, потом меня постригли, в 2000 году – рукоположили.

Грехи новые и старые

При советской власти, еще в 60-е – 70-е гг — задолго до церковного возрождения.у нас был круг единомышленников, которые сами пришли к вере, к православию. Тогда очень много людей обращалось, мы помогали друг другу прийти к вере.

Настроения в обществе обогнали государственную политику. Духовные искания у людей появились, когда умер Сталин, началась «оттепель», началось раскрепощение умов, люди стали искать Истину. Тогда было давление на Церковь со стороны властей, и в Церкви были другие люди, чем сейчас. Люди действительно веровали, для них вера была важней, чем их социальное положение. Все было втайне, эти люди были принципиальны – они, конечно, не вступали ни в партию, ни в комсомол. Была и слежка, и давление, и преследование, а люди все равно верили, и молитва была другая – более искренняя, наверное.

Сегодня… Есть действительно искреннее покаяние со стороны людей, которые потерпели серьезное нравственное падение, они каются слезами, происходит настоящее духовное перерождение.

Есть случаи, когда мать теряет единственного ребенка. Это огромная трагедия для матери. В большом горе она приходит в церковь первый раз. Мы говорим, что у Бога все живы, что она должна придти к Богу, очистить сердце от страстей. С тем, чтобы Господь поселился в ее сердце, и тогда ее молитва будет сильнее – и за себя и за своего ребенка – на том или на этом ли он свете – у Бога все живы.

У нас семья разрушена событиями и явлениями ХХ века. Например, эмансипация. Женщина осуществляет гораздо более серьезную миссию в обществе, чем мужчина, потому что она выращивает человека, а мужчина делает ракеты, компьютеры – вещи. А ведь человек важнее, чем компьютер. В нашей стране получилось так, что женщина была отстранена от своей основной функции, миссии, она сравнялась с мужчиной – она ходит на работу, общается с интересными коллегами противоположного пола, семья от этого страдает.

О семьях

Люди стали искать другого. Они не ищут семью, они ищут мимолетных наслаждений, они стали, по сути, неполноценны. Многие уже родились от таких же людей. Выросли в неполных семьях, родители их были разведены. Сейчас практически нет многодетных семей, ребенок растет один. Его воспитывают общественные институты, а нормальной родительской любви, нормальных семейных отношений он не видит. Такой ребенок вырастет ущербным. Когда были многодетные семьи, дети в них росли, уже с младенчества приобретая некий социальный опыт, учились терпеть друг друга, прощать и любить. Причем не в атмосфере казармы, а в атмосфере семьи. Это нормально и естественно.

Ребенок, выросший один, воспитанный одним родителем, и даже не столько этим занятым своими делами родителем, сколько улицей и общественными детскими учреждениями, неспособен выстроить правильные отношения с людьми, он неполноценный, эти люди чего-то лишены. Они ищут только удовольствий, комфорта, легкой жизни, бегут от трудностей.

Все хотят полегче прожить, чтобы никто нас «не грузил». Дети мешают таким людям, младенцы плачут и не дают спать по ночам, а отроки, подростки – это вообще сплошная головная боль, а все хотят, чтобы были только положительные эмоции и ни одной отрицательной. Люди бегут от трудностей, а все равно беды их настигают…

Господь за нас пострадал, Он отдал жизнь за нас на Кресте, дал нам Свою Плоть и Кровь, и дал заповедь: «Возлюби Господа всем сердцем…». А теперь само брачное сожительство становится самоцелью. А ведь Царствие Небесное начинается уже на земле, а мы не спасаемся, а погибаем.

Нельзя быть слугой двух господ. Ведь наша цель – соединиться с Богом, вернуть то счастье, которое имел первый человек. Возвращение Бога в сердце человека – это больше, чем брак, больше, чем науки, чем деньги, чем богатство. Это все вместе – и океан любви безмерной, ведь Бог – есть любовь, и блаженство, которое превышает всякое земное утешение, в том числе, и брачное, и всеведение Божие, которое превышает всякую науку, потому что наука знает конечное число гигабайтов, а Господь – «разума Его несть числа», и Творец знает Свое творение адекватно, а не так, как наука – относительно, приблизительно, с допущениями… Благолепие Царства Небесного превышает все земные красоты и искусства, а власть и могущество Царя Небесного сильнее власти всех императоров и президентов. Его богатство больше достояния всех миллиардеров – «Моя вселенная и исполнение ея».

Люди стараются заполнить пустоту в своем сердце всем, что здесь находят – утешениями, науками, деньгами, властью, сребролюбием, и все равно не находят удовлетворенности, все равно им плохо, все равно они несчастны.

А апостол Павел говорит: «Мы теперь дети Божьи, значит наследники…» А это значит, что все, что Господь имеет, Он предоставляет в распоряжение Своему наследнику – мы можем стать причастниками всего, что имеет Бог – этого блаженства, этой любви безбрежной, этого богатства, этого могущества.

Современные грехи?

Раньше не было компьютеров, теперь они есть. Появились и грехи, связанные с их использованием, компьютерная зависимость.

Потом, извращения. Они в древности, у язычников, были распространены. Потом они продолжали существовать, но не имели широкого распространения. А сейчас умножились. Грех предотвращения зачатия, аборты, недобросовестность в воспитании детей.

В перечне грехов, содержащемся в последовании исповеди, есть недобросовестность к служебным обязанностям. А недобросовестность в воспитании детей в этом перечне отсутствует. Эти последования исповеди – факсимиле дореволюционных изданий; тогда была семья, которой теперь нет. Поэтому весьма распространился «брак воспитания», неполноценность новых поколений – это ущерб гораздо более серьезный, нежели брак производственной продукции, как следствие недобросовестного отношения к работе…

«Венчанный блуд»

Чтобы понять и узнать друг друга, для этого не требуется долгий срок, все-таки. Спешить с этими отношениями не надо. Потом брак – это важно понять, прежде всего, – деторождение, неотделимое от супружеской любви.

У некоторых языческих племен были такие праздники – они ели от зари до зари, сотни перемен блюд. И время от времени они принимали специальную траву, чтобы очистить желудок для новых порций пищи. То есть, они ели не для того, чтобы поддержать жизнь тела, а для того, чтобы наслаждаться. Это извращение. Вот такое же извращение – брачная жизнь без детей.

И когда молодые люди стремятся соединиться друг с другом, это естественно, они должны с самого начала осознавать, что это для рождения детей. Брачное сожительство, в котором предотвращается чадородие, – это блуд, даже если брак венчанный. Любовь неразрывно связана с деторождением, а в сердце должен быть Господь, а не порнография.

Причем, семья – она на всю жизнь, это труд. Верность сохранить – это труд. Чтобы иметь смирение, чтобы иметь терпение, чтобы научиться любить, прощать, – это потрудиться надо.

Нас кусают – мы кусаемся

Без Бога мы не можем с осуждением справиться. Наше ожесточение, наше осуждение – это оттого, что Бог нас оставил, и мы остались со своей телесной, биологической природой, которой свойственны инстинкты самозащиты, самосохранения: нас кусают – мы кусаемся. И эта наша способность гневаться, ожесточаться подогревается обществом грешников и невидимым врагом – сатаной. Гнев, враждебность, осуждение, даже, казалось бы, основанные на справедливой причине, всегда от сатаны, который получил возможность влиять на нас после того, как Бог нас оставил. А Бог есть любовь, и только любовь.

Господь, страдая на Кресте, ни на кого не разозлился, не обиделся, а, наоборот, молился за тех, кто распял Его. Их сердца были ожесточены, они стали каменными, и эти люди были потеряны для вечной жизни, поэтому Господь жалел их и молился за них.

Ожесточение, неприязнь, обида – это все отравляет наше сердце. Мы должны в каждом видеть образ Божий. Так мы должны относиться ко всем. Те, кто, как нам кажется, заслуживает осуждения – это люди несчастные, потому что каждый одержим какой-то страстью, каждый – раб своих страстей.

У Иоанна Кронштадского есть молитвы о всякого вида грешниках – о сребролюбцах, о гордецах, о блудниках, о том, чтобы человек покаялся и восстановил в себе образ Божий, первозданную красоту своей души. Каждая душа, каждый человек создан по образу и подобию Божиему, а страсти – это как гнойная опухоль на душе, и мы не должны отождествлять эту болезнь, эту опухоль с самой душой. Мы должны пожалеть человека.

Человек добропорядочный, которого как будто не в чем упрекнуть, в меньшей степени способен к смирению, чем человек, который претерпел серьезное нравственное падение и понимает, что недостоин дышать воздухом, пить воду, есть пищу – как в фильме «Остров». Он взывает ко Господу из глубины своего падения и смирения, и к его удивлению Бог его слышит и откликается на его молитву. Это духовная реальность; так и происходит на самом деле.

Поэтому никого не следует осуждать! Если Господь попустил, то, может быть для того, чтобы человек осознав свое явное падение, смог покаяться. Мы не знаем Промысла Божия и не должны опережать Бога в суждении о ком-либо. Всех нужно жалеть и всех любить. И вообще, вести себя так, как Господь вел себя на Кресте. Бог есть любовь, и она оживляет наше сердце и воскрешает душу. А злоба, ожесточение и ненависть – это яд, который ее губит.

Священник и мирянин: какова дистанция?

Духовник – это священник, которому благословляется совершать таинство покаяния, то есть исповедовать кающихся. В прежние времена далеко не каждого священника благословляли на духовничество. В Греции это правило действует и сейчас. У нас же получил некоторое распространение обычай сразу после рукоположения позволять молодому священнику принимать исповедь.

Старец же – это такой человек, который, имея от Бога особое благодатное дарование, может по своей молитве узнать по-настоящему душу человека, даже если тот не совсем хорошо исповедовался. Человек и сам может себя не знать, а старец проницает, он знает человека, может за него молиться. Он может знать, как человеку поступить, какой путь избрать, предвидеть какие-то события в его жизни. Это особое служение, особый редкий дар. В принципе, старец может и не быть священником.

Чтобы священнику не впасть в грех гордыни

Господь может что-то открыть священнику, но он не должен приписывать себе действие Божией благодати. Он должен знать, что это – дар Божий. Сам по себе он немощен, он – человек со всеми страстями и слабостями. Должно быть смирение, без него мы погибаем.

Вообще, у нас, пожалуй, чрезмерно почитают духовенство. Дистанция между мирянами и священниками слишком велика. А ведь Господь сказал: «Все вы – род избранный, царственное священство, народ святый». То есть, люди, принадлежащие к Церкви, на самом деле, все равны. Дар Духа Святаго дается всем верным в таинстве миропомазания. Но дары благодати различны. Один из них – благодать священнодействия.

В Греции, например, священники не слишком отличаются от мирян, даже не носят крестов. На Афоне только игумен монастыря носит крест и посох. Священники в Греции, если не служат, даже причащаются не в алтаре, а вместе с мирянами, из общей чаши.

Чудеса Патриарха Тихона

Девять лет был сторожем в храме, где был погребен Патриарх Тихон. И мне рассказывала уборщица, что однажды она забылась сном и увидела, как Патриарх Тихон встал из гробницы и сказал: «Вы не обо мне должны молиться, а Вы мне должны молиться». Еще до обретения мощей это было.

Потом, когда мощи Патриарха Тихона были обретены, были действительно чудеса. Люди исцелялись от болезней. Я дежурил возле мощей, приходили люди и благодарили за себя и за своих близких.

Был такой случай – подходит интеллигентная женщина, похоже, учительница. Говорит мне: «Мы не собирались в ваш монастырь, ехали мимо, но решили заглянуть в книжную лавку, и там я увидела изображение старца, который явился мне во сне и сказал, что он меня исцелит, а я серьезно больна, состою на учете в онкологическом диспансере».

Другая женщина пришла и спросила: «Правда ли что здесь находятся мощи Патриарха Тихона? Мне и одновременно двум моим сестрам во сне явилась наша покойная мама и сказала, чтобы мы все трое сходили в Донской монастырь поклониться его мощам, чтобы восстановить мир между нами, мы много лет живем в ссоре и не общаемся». Помирились.

Логичная вера

Мои родители были большевики, коммунисты, я воспитывался в абсолютно атеистической среде. Но я всегда хотел, чтобы между людьми не было вражды, и стремился к примирению. Жизнь наносила удары по моему коммунистическому мировоззрению – и я занялся духовными поисками. В итоге, я пришел к вере.

По профессии я инженер по судовым силовым установкам.

Иеросхимонах Валентин (Гуревич)

Вера больше отдает логике. Игнатий Брянчанинов получил инженерное образование. И в его трудах мы находим свидетельство того, что знание математики стало подспорьем в его богомыслии.

В коммунистическом мировоззрении свои «догматы». Утверждается, что в мире нет ничего, кроме движущейся материи, развивающейся диалектически – от низшего к высшему, количество переходит в качество, в более совершенные формы. Далее, сознание – есть высший продукт особым образом организованной материи, то есть, мозга. Высший продукт.

Я стал рассуждать: как это может быть высший, когда все движется, все меняется, значит, и сознание не должно составлять исключения и поэтому не может быть высшим продуктом; оно тоже должно изменяться и переходить в какие-то более высокие формы бытия.

Мы знаем большое количество вещей, но вещей в мире бесконечное множество, и какие-то из них мы можем чувствовать, а еще больше – нет, например, радиоволны, магнитные поля, и сверх того – чего не знает даже наука. Мы не гарантируем, что мы все видим, слышим и даже фиксируем научными приборами, потому что мир бесконечно многообразен в своих формах бытия, и мы знаем ничтожно малую часть того, что есть на свете.

Мы знаем много, но даже если через миллион лет будем знать в миллион раз больше, то это все равно будет конечное число, а всего – бесконечность. И по сравнению с бесконечностью даже очень большое число – бесконечно малое. Среди этого океана нашего незнания могут оказаться такие вещи, по сравнению с которыми сознание человеческое, о котором мы думаем, что это высший продукт, – оно может оказаться ничтожным. Поэтому мы не можем отрицать существование более высоких форм бытия, чем человеческое сознание.

Лестница этих эволюций, существ, восходящих от силы в силу, может превосходить обычный человеческий ум. Поскольку совершенствование бесконечно, то должно существовать и совершенное существо, которое, может быть, как раз и есть Бог?..

Примерно такими были мои рассуждения, а потом я встретился с книгами, в которых говорилось то же самое. Сначала это были восточные книги; но это было скорее занятие для ума.

Сердце же мое открылось, когда я прочитал Евангелие. Евангелие произвело на меня чрезвычайно сильное впечатление, и я направился в сторону христианства. Я пришел к христианству и все остальное отверг.

Иеросхимонах Валентин Гуревич

03 июля 2017 г.

Тема Дворца Советов и Храма Христа Спасителя особенным образом присутствует в жизни иеросхимонаха Валентина (Гуревича) с самого раннего детства.

Дело в том, что мои приемные родители поселились невдалеке от этой главной стройплощадки страны, возникшей на месте взорванного Храма Христа Спасителя. До моего появления на свет они лет семь работали заграницей. Там они выполняли специальные задания, в основном связанные с тем, что в СССР было мало цветных металлов. Чугуна и стали много производили, а цветные металлы были на уровне 1913 года. А необходимы были легирующие элементы для танковой брони, цветные металлы для боеприпасов, алюминий для самолетов и т.д. Потому что надвигалась война.

И вот мой отчим был послан заграницу, чтобы закупить большое количество цветных металлов за небольшую сумму денег. Он поставил у себя в офисе телетайп и чертил график колебания цен на рынке; цены были очень чувствительны к повседневным событиям, происходящим на земном шаре. Надо было уметь в этом разбираться. И вот ему удалось, при помощи Божией, закупить большое количество цветных металлов в самых нижних точках графика. По бросовым ценам. То есть задание было успешно выполнено. И он был представлен к награде орденом Ленина. Но в этот момент его шеф — нарком внешней торговли — был расстрелян, и все его приказы были аннулированы. Поэтому орден Ленина ему не достался.

Итак, родители, вернувшись из многолетней заграничной командировки, сперва получили квартиру в ведомственном доме на Садово-Кудринской улице. Но, опасаясь, что я по младенческому неразумию могу выпасть из окна квартиры, находящейся на одном из верхних этажей, они обменяли ее на две большие комнаты в коммунальной квартире на первом этаже двухэтажного дома в Савеловском (ныне Пожарском) переулке. Невдалеке от того места, где взорванный Храм Христа Спасителя должен был уступить место «храму новой веры и новой эры»…

И это было весьма кстати, потому что в покинутом ими ведомственном доме проживали сплошь люди, работавшие заграницей. А в 1937 году активизировались органы безопасности, которым было поручено оставить в живых и вне исправительных учреждений охранного ведомства только тех стерильных граждан, которые никогда не были заграницей, не имели там родственников и не вступали в контакт с носителями несоветского менталитета. Население этого ведомственного дома, понятно, такой стерильностью не отличалось. Поэтому вскоре настали времена, когда каждую ночь к дому подъезжали фургоны с надписью «Хлеб» для массовой транспортировки его жильцов в специальные учреждения НКВД.

А дом, в который мы переселились, был уникальным. Это был кооперативный дом, построенный нэпманами, — в нем проживало много бывших. Например, бывшая домовладелица Полина Абрамовна. Или благообразная престарелая седовласая чета текстильных фабрикантов Малининых; мужу советская власть доверила управление его бывшей собственностью, сделав его директором экспроприированных у него текстильных фабрик, поскольку лучшего администратора не нашлось. Были и другие бывшие. Свое место среди жильцов этого дома занимала даже семья профессиональных воров в законе. Отдельные ее члены периодически исчезали на сроки, назначенные органами юстиции…

Моя приемная мать приходилась родной сестрой моей бабушке, которая с дочерью жила в Армянском переулке, и было принято довольно часто ездить к ним в гости на метро от станции «Дворец Советов» до станции «Дзержинская». И каждый раз приходилось идти мимо этой стройплощадки и наблюдать темпы роста возносившегося высоко в небеса стального каркаса, поражавшего детское воображение.

Сейчас я живу и пишу эти строки в Донском монастыре, на западной стене которого с внутренней стороны приделаны уцелевшие фрагменты мраморных горельефов, которые некогда опоясывали взорванное святилище.

И еще несколько раз эта тема вторгалась в мою жизнь, напоминая о себе. Однажды, уже после войны, когда о возобновлении этого эпохального строительства уже никто не помышлял, а на заброшенной стройплощадке торчали огромные сваи посреди образовавшегося из грунтовых вод водоема, в котором уже привыкли купаться мальчишки, я возвратился после уроков из школы домой. Постучавшись в дверь нашей квартиры, я убедился, что дома никого нет. В это время в подъезд вошла наша соседка со второго этажа Полина Абрамовна, бывшая домовладелица. Взглянув на меня, она мгновенно оценила ситуацию и, проникшись сочувствием к моей беде, пригласила к себе на чашку чая. Затем, чтобы меня как-то развлечь, она дала мне посмотреть удивительный альбом, который целиком состоял из красочных изображений несостоявшегося Дворца Советов. Там было множество интерьеров и экстерьеров в разных ракурсах. И отдельные архитектурные фрагменты этого уникального строения. Она сделала это не без некоторой гордости, ибо автором сего победившего на конкурсе проекта был не кто иной, как ее сын.

Изображения экстерьеров в разных ракурсах весьма обесценивали величие и достоинство Московского Кремля, ибо в сравнении с грандиозными размерами и броскими очертаниями фантастического дворца Кремль смотрелся какой-то занятной, но мелкой и незначительной игрушкой для детей. А о знаменитом доме на набережной со всем его комплексом советского быта, включая кинотеатр «Ударник», и говорить нечего — никакой значительности и достоинств у него не осталось. Дворец на фоне всей этой архитектуры смотрелся как подлинный Город Солнца. Его интерьеры были набиты всей совокупностью вещей, необходимых для полноценной жизнедеятельности всех поколений Нового Человека. Физкультура заменила церковные обряды, отжившие и выброшенные на свалку истории. Львиную долю внутреннего пространства занимали спортивные площадки, залы с гимнастическими снарядами, боксерскими рингами и другими приспособлениями для совершенствования тел, плавательные бассейны, даже чуть ли не стадионы.

Внутри этого сказочного дворца нашли себе просторное место другие дворцы: и Дворец пионеров с его бесчисленными кружками и секциями, с самым передовым и совершенным материальным обеспечением, и Дворец комсомольцев со всем потребным для здорового досуга молодежи. И октябрята не были забыты с их счастливым детством.

Интерьеры, поражавшие зрителя размахом архитектурных фантазий, были украшены скульптурой, мозаикой, фресками с изображениями гордых летающих представителей обоего пола, покоряющих пространство и время. Не было забыто важнейшее из искусств — исправно функционировали кинозалы; везде звучала жизнерадостная музыка и песни про смелых и больших людей. Библиотеки и читальные залы, обеспечивали доступ ко всем богатствам всех областей науки.

Большой зал Дворца Советов

Альбом знакомил зрителя с грандиозными амфитеатрами, залами для проведения всевозможных форумов, для работы Верховного Совета и Коминтерна, управляющего коммунистическими партиями всех стран.

В интерьерах и залах заседаний была изображена публика в национальных костюмах всех советских республик. Украинские вышиванки соседствовали с полосатыми халатами узбеков, кавказцами в черкесках, с газырями и кинжалами, и везде царила дружба народов, национальных по форме и социалистических по содержанию.

Шли годы. И мне снова довелось увидеть этот альбом. Но уже не в типографском варианте, а оригинал, в натуре, размером в человеческий рост.

Это произошло в Донском монастыре, куда я поступил на должность дежурного слесаря по отоплению.

Это тогда было принято и широко распространено — искатели Истины и свободные художники, освободившие себя от необходимости следовать канонам социалистического реализма, работали сторожами и бойлерщиками; была даже такая песня — «Бойлер мой дом». А до монастыря я работал сторожем — охранял дачный кооператив преподавателей МГУ, располагавшийся в живописных отрогах Мещеры, недалеко от города Петушки. Книга «Москва — Петушки» тогда была настольной у всех искателей Истины и свободных художников. Она хранилась и в нашей сторожке, ее до дыр зачитали мои сменщики-сторожа. А я не смог двинуться дальше первой строки из-за обилия ненормативной лексики. Ознакомился с ней, только когда появился ее нормативный вариант.

Донской монастырь в то время был превращен в филиал Музея архитектуры им. Щусева и посвящен русской и советской архитектуре. В его запасниках и хранился этот альбом. Он попался мне на глаза, когда после возвращения монастыря Церкви экспонаты филиала русской и советской архитектуры и содержимое его запасников перевозили в центральное здание музея. Сотрудники филиала тянули с эвакуацией музейного хозяйства — не хотели расставаться с таким благодатным местом работы, как Донская обитель, — оазис святой тишины и островок природы с обилием уникальной флоры и фауны (соловьи, дикие утки, белки) посреди каменных джунглей. Однажды пришлось услышать характерную фразу одного иностранца: It’s my favourite place in Moscow.

Музейщики ссылались на отсутствие транспорта. Тогда руководство монастыря предоставило им транспортное средство — большой крытый фургон, который должен был курсировать между монастырем и музеем до тех пор, пока не будет вывезено все, что подлежит перевозке. Для контроля фургон должен был сопровождать представитель монастыря. И руководство филиала попросило, чтобы этим представителем был я, поскольку, как своему бывшему сотруднику (слесарю по отоплению), музей мне доверял.

И вот тут перед моими глазами прошли все сокровища музейных хранилищ. Наиболее впечатляющей была конфискованная во время красного террора у помещиков и капиталистов «архитектура малых форм» — уникальная коллекция мебели старых мастеров — английский, голландский, итальянский, французский, немецкий ренессанс… Ну и конечно, этот поразительный альбом, который снова остановил на себе мое внимание.

И потом, когда я состоял уже в числе насельников монастыря и мне как-то дали послушание водить экскурсии, я непременно останавливал внимание экскурсантов на горельефах Храма Христа Спасителя. И говорил им при этом отчасти то, что было выстрадано в связи с этой темой, которая, как некая стержневая линия, вписывалась в общую картину отечественной трагедии ХХ века и в мои личные духовные поиски. Я рассказывал экскурсантам о том, что стараниями архитектора Барановского в нашу превращенную в музей обитель были доставлены архитектурные фрагменты храмов, которые различным образом подвергались ликвидации и поруганию: их взрывали, затопляли водохранилищами, превращали в овощехранилища и другие хозяйственные объекты, даже в скотобойни…

Церковь с благоговением хранит мощи святых мучеников — нерукотворных храмов Божиих. Только на частицах их мощей может происходить претворение хлеба и вина в Тело и Кровь Христову. А вот в стены нашей обители были вделаны частицы рукотворных храмов-мучеников — наличники окон, паперти, другие фрагменты. И среди этих частиц — часть горельефов взорванного Храма Христа Спасителя.

Царь и пророк Давид говорит: «…не на лук мой уповаю, и меч мой не спасет мене» (Пс. 43:7); «Ложь конь во спасение» (Пс. 32:17); «Но десница Твоя и мышца Твоя» (Пс. 43:4); «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу» (Пс. 113:9). Именно этот, последний стих Давидова псалма император Александр I повелел отчеканить на памятной медали, выпущенной в 1812 году в память победы над Наполеоном. И было решено воздать славу Богу, в частности, возведением Храма Христа Спасителя. В благодарность за спасение от нашествия иноплеменников.

Храм опоясывал пояс мраморных горельефов. Они иллюстрировали ратные события ветхозаветной и русской истории. Их объединяла тема Небесной помощи народу Божию, терпевшему бедствия от иноплеменников. Уцелевшая часть этих горельефов и была приделана к западной стене обители.

В 1931 году этот величественный собор был взорван, а уже в 1933 году пришел к власти Гитлер, который снова привел в российские пределы полчища иноплеменников.

И от них произошли великие и неисчислимые бедствия, унесшие миллионы жизней; все жестоко пострадали — и уничтожавшиеся поголовно нацистами потомки ветхозаветного народа, и погибавшие в несметном числе потомки православных. Ибо оказалось, что «вси уклонишася, вкупе неключими быша» (Пс. 13:3)…

При этом я упоминал о бесславно провалившейся попытке соорудить на месте взорванного христианского святилища новую вавилонскую башню, которая погибла с шумом, предварив и прообразовав неминуемую гибель самого богоборческого режима, послужившего причиной катастрофических бедствий для народов, вовлеченных в христоборчество…

Вот это очень все поучительно, потому что, действительно, — строители «нового мира» отвергли краеугольный камень — Господа Иисуса Христа. И на место всеведущего, всемогущего Разума Божия они поставили свой куриный, то есть страдающий куриной слепотой падший человеческий рассудок. При помощи которого они хотели устроить на земле всеобщее благоденствие.

Храм Христа Спасителя

Это, конечно, великое заблуждение. Об этом говорил Достоевский. По его словам, для того чтобы наступило братство, каждый должен в самом деле стать каждому братом. Но есть такие математические головы, которые полагают, что стоит только ввести некие правила, и люди сразу автоматически станут братьями, моментально приобретут все добродетели и во мгновение ока лишатся всех пороков. Перестанут воровать, например. Он говорил, что правила могут предусмотреть два случая, а их миллион; что душа человеческая ретроградна, она склонна ко злу. И только в работе над самим собой, в духовном таком становлении с помощью Божией человек может стать гражданином Царства Небесного.

Господь ведет людей в Царство Небесное путем великой борьбы со страстями, агрессивным влиянием окружающего общества грешников и с демонами, которые препятствуют их водворению в Царстве Небесном.

Апостол Павел говорит, что наша брань не против плоти и крови, но против властей и миродержителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Ибо сатана позавидовал Богу и замыслил иметь свое царство, в которое он стремится переманить человека — царство свободы-вседозволенности, а на самом деле — рабства греху и страстям.

И эта война на три фронта — самый трудный из всех видов человеческой деятельности. Она труднее сражений между людьми, как всякого рода единоборств, так и ратного подвига на поле брани. На войне можно один раз закрыть своим телом амбразуру — и ты уже герой. В то время как эта невидимая брань сопровождает человека до гробовой доски, и невидимый враг подстерегает каждую оплошность, потерю бдительности и расслабление, чтобы застать врасплох и напасть. Поэтому от воина этой невидимой битвы требуется постоянная бдительность и трезвость.

Неимоверная трудность этой борьбы по сравнению с противоборством между людьми была известна еще мудрецам дохристианской древности. Так, Будда говорил: «Если некто в битве тысячу раз победил тысячу людей, а другой победил себя одного, то именно этот другой — величайший победитель в битве».

Лао-цзы: «Побеждающий людей силен. Побеждающий себя могуществен».

Соломон: «Сдерживающий гнев больше берущего приступом город».

А мы, христиане, знаем, что без Бога мы не можем победить себя, порвать путы пленивших нас привычек и зависимостей от различных укоренившихся страстей, подогреваемых порочным окружающим нас миром и невидимым искусным врагом — древним змием, который намного умнее и сильнее нас, если мы остаемся наедине с ним и миром, без помощи всемогущего Бога.

Итак, для завоевания Царства Небесного мы должны быть бдительными на всем протяжении земного поприща, непрестанно находиться в боевой готовности. Ибо сатана не спит. Это «вечный бой, покой нам только снится».

Господь ведет нас в Царство Небесное Своими путями. Путем скорбей, путем очищения от греха и страстей и соединения с Богом. В этом состоит суровая правда о подлинном пути достижения Блаженной Вечности, в которой не будет ни болезни, ни печали, ни воздыхания. А жизнь бесконечная, блаженная.

Люди попытались построить счастливый мир здесь, на земле. «Смелые большие люди» решили все сделать сами, своими руками, своими мозгами. Это, конечно, большое заблуждение, утопия.

Война нанесла смертельный удар по восторженной советской вере в человеческие силы, в светлое будущее на земле. Вдруг все это рухнуло, началась война, и сразу же этот штурмующий Небо каркас порезали для изготовления противотанковых «ежей», и наступила великая скорбь.

И дети тоже были причастны этой скорби. Начались такие события, которые наносили удары по восторженной советской вере. Действительность оказалась сложнее. И то, что пришлось пережить, было поучительно и послужило стартом, началом попыток осознать смысл исторического процесса и нашего спасения — людей и народов.

Ну и конечно, были такие моменты, что обострились трения между национальностями внутри страны. В частности, та же проблема беженцев. Вот евреи бежали из западных областей — от немцев. Людям и так было есть нечего, а тут эти беженцы. И еще со своими «тараканами». И вспомнили, что многие революционеры и комиссары, причинявшие обиды, были вот этой национальности. И, соответственно, многие начальники тоже.

Я начал учиться в школе, которая была построена на месте взорванного главного храма в Зачатьевском монастыре. Мои родители были революционерами, они занимали посты. Я был хорошо одет. Остальные ходили в лохмотьях. И ко мне было отношение неприязненное. Потому что я отличался от всех. Я не хотел, чтобы меня так одевали. Меня так одевали потому, что родители были заграницей. И я подвергался травле. Было очень тяжело. И один мальчик, самый сильный, третьегодник, неформальный лидер нашего класса, сделал меня своим рабом. Я должен был выполнять все его повеления под угрозой расправы в случае неповиновения. И все ко мне так же относились — весь класс. И я все время находился в тяжелом подавленном состоянии. Не хотел ходить в школу.

Школа в Зачатьевском монастыре

И вот однажды все выбежали из класса на переменку, а я остался один, погруженный в свое подавленное состояние, охватившее меня тяжелое размышление. И вдруг слышу ясно внутренний голос (место святое), что надо всех любить. Что бы они тебе ни сделали. И всем надо желать здоровья. Даже на улице здороваться со всеми, даже незнакомыми людьми. На меня это произвело очень сильное впечатление. Это было какое-то значимое событие в моей жизни. После этого я старался так себя вести, и мне стало гораздо легче.

Потому что мы страдаем не столько от того, как к нам относятся, сколько от того, как мы реагируем. Если мы в ответ отвечаем злобой, то это яд, который нас отравляет; обида, злоба, ожесточение — вот что нас отравляет, и мы отгоняем от себя спасительную благодать. Мы не спасаемся, а погибаем. Потому что Господь на Кресте заботился больше всего не о том, чтобы Ему было не так больно. Его больше всего беспокоило то, что вот эти люди, которые так с Ним поступали — оскорбляли Его, оплевывали, наносили Ему смертельные раны, из богоподобных превратились в звероподобных. А Он пришел спасти всех и распинался также и за этих людей. И Он умолял Отца, чтобы Он не погубил их, но дал им возможность покаяться, то есть восстановить свое богоподобие.

И главная наша задача не в том, чтобы отомстить и размозжить головы нашим врагам, а в том, чтобы из себя изгнать зло. Тогда мы будем живы для вечной жизни. Это есть победная любовь креста. Крест — это «оружие мира, непобедимая победа».

Главное — из себя изгнать злобу, ожесточение, обиду. Потому что Бог есть любовь. Если будет любовь, то мы будем с Христом и воскреснем. Вот это — основное.
Потом на следующий год наш класс «раскассировали», меня вместе с небольшой группой одноклассников перевели в другой класс, неформальный лидер которого меня полюбил и защищал от обидчиков.

И впоследствии встретившись с христианством, я сразу понял: это то, что надо. Это Истина. Потому что главное — быть с Богом, быть в любви, не быть в ненависти, ожесточении, озлоблении. Потому что когда человек обижен, он становится мстительным чудовищем — измышляет разного рода мщение по отношению к своим противникам.
Иногда такому человеку дается власть. И тогда он становится либо восточным владыкой, который сдирает шкуры — кожу снимает с тех, кто долго оборонял город, который трудно было взять. Либо революционером из инородцев, которых обижали. Потом, взявши власть, они стали «отводить душу», проявляя жестокость. Или вот немцы, которые были обижены и унижены и потом решили, что они выше всех (über alles, понад усе).

У всех бывают такие случаи в жизни — когда кто-то нас обижает или угнетает. И если мы начинаем обижаться, то становимся чудовищами. Если у нас в руках в этот момент окажется власть, мы можем превратиться в зверей. Все одинаковы. Поэтому нельзя никого осуждать. Главное — в себе преодолевать ожесточение, обиду, злобу. Осуждающие властителей-тиранов, получивши власть, становятся палачами. По словам Флобера, «в каждом революционере прячется жандарм».

Новомученики и исповедники российские, которые претерпели экстремальные ситуации, были на грани мучительной гибели души и тела, знали, что если они допустят в сердце злобу и ожесточение даже против тех, кто жестоко с ними поступает, то они теряют благодать. Находясь под сильным психологическим и физическим давлением со стороны палачей, в нечеловеческих условиях строгого лагерного режима, утратив благодать, они лишаются единственной поддержки, помогающей им сохраниться от нравственного падения. Потому что лишение благодати есть лишение помощи Божией — остается одна обида, злоба. И тогда они могут сломаться и выдать своих друзей и отречься от Христа. Они вот так подтвердили своей жизнью, своим страданием эту заповедь евангельской Любви.

И вот еще есть такой пример, как Антоний Сурожский. Он был в числе русских эмигрантов в Париже, поселившихся в рабочих кварталах, где жили «гавроши», то есть мальчики из пролетарских семей. И они русских детей третировали — как буржуев, которые убежали от советской власти. Они их избивали, издевались над ними. И вот однажды будущий митрополит Антоний был в лесу, в лагере скаутов, и туда приехал отец Сергий Булгаков с ними беседовать. Он говорил как раз о Евангелии, о евангельской Любви. И будущий владыка, скептически отнесшись к словам отца Сергия, решил по приезде в Париж самостоятельно прочитать Евангелие. Он выбрал самое короткое — от Марка, 16 глав. И когда прочел, то ощутил присутствие Христа. Рядом. Живо ощутил. И он сказал сам себе: вот это реальность — то, что Он рядом со мной. Я вижу, что это реальность. Значит, все, что здесь написано, правда. И поэтому я буду их любить, что бы они мне ни сделали.

Это примерно то же самое.

Поэтому очень важно было жить во время войны в таком юном возрасте — это направило мысли, как мне кажется, в нужную сторону.

Православие.Ru

Святость нам кажется чем-то недостижимым, а она – в любви. О навыках и приемах мастерских святости, коими издревле считались монастыри, мы поговорили в блиц-интервью с современными их насельниками: на Афоне, в русской глубинке и в центре Москвы.

Нам скажут, что святость – редкий дар и что это лишь исключение из общего порядка жизни христиан. А наше время особенно оскудело святыми. И это так. Но не потому, что так должно быть, – просто мы, вопреки дару, не являем собой то, к чему призваны и предназначены… Соединившись верой духовно и благодатно с первым Святым Человеком – Христом, христиане и получают от Него святые силы, чтобы вести святую жизнь. Богочеловек Христос дал тебе власть уподобляться Ему, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – не страшись, слыша это, страшно не быть таковым.

Архиепископ Алексий (Фролов)

«Хорошо собеседовать с Господом в сердце своем»

Схимонах Иларион, игумен кельи святого Харлампия Нового Скита Святой Горы Афон.

Схимонах Иларион. Общение в русской глубинке

– Я знаю, что святыми нас делает только Господь. Святой – это тот, который живет по законам Божиим. Когда Господу сказали: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою (Мф. 12: 47), – что ответил Христос? Он показал рукой на учеников Своих! Вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь (Мф. 12: 49–50).

Мы – одна семья с Иисусом, с Матерью Божией, если мы живем по-евангельски. Мы – единокровники Христовы, Им и святы. Евхаристия в центре нашей жизни, а это всегда пасхальный опыт прощения и любви. «Божественную же пия Кровь ко общению, первее примирися тя опечалившим…»

Помню, как наш старец Харлампий, это чадо и ученик старца Иосифа Исихаста, собирал нас всех уже своих воспитанников перед тем, как вынести Чашу. «Давай сегодня устроим Пасху!» – говорил он. «Да, сделаем Пасху», – соглашались мы и все становились на колени. Он открывал завесу, читал нам разрешительную молитву и всех причащал.

– Как сохранить святость после Причастия?

– Если ты причастился, это еще не значит, что ты стал святым. Что мы читаем в молитвах ко Святому Причащению? «Огнь бо есть, недостойныя попаляяй». Когда мы причащаемся, внутри нас является Христос, мы это чувствуем и только таким образом можем быть сопричастны Его святости. Своей «святости», а значит – жизни вечной, у нас нет. Но нам дарована сопричастность, которая зависит от того, насколько мы достойно приобщились. Ты еще только призван уподобляться Христу – тебе дан Его образ в Евангелии, а в Причастии даются для этого силы.

– Владыка Марк (Арндт) говорит, что в Причастии мы еще только авансом получаем своего рода задание, которое и должны потом реализовать в общении с ближними.

– В христианстве нет «я», есть «мы». В опыте Евхаристии мы все едины. Тогда-то и проверяется, насколько мы близки друг другу. Когда Господа искушали: кто мой ближний? (Лк. 10: 29), вспомните, что ответил Христос?

Хорошо собеседовать с Господом в сердце своем. Принимать каждого человека как посланного к тебе Христом. Вот ты говоришь с братом или сестрой, насколько ты свое сердце открываешь? Можешь ты хотя бы улыбнуться тому, кто подошел к тебе? Тихо, по-мирному ответить на его вопрошание?

– Как святость Божия себя являет в наши дни?

– Святых канонизируют в Православной Церкви уже после преставления человека, но безошибочно святость еще при жизни можно определить по любви.

Любовь – и больше нет ничего другого на свете, что могло бы нам показать святость. Если мы действительно имеем святость в наших сердцах, то мы не сможем ранить ближнего.

Господь заповедовал: да любите друг друга; как Я возлюбил вас (Ин. 13: 34).

– Возлюбил-то Он нас любовью крестной – то есть принял раны на Себя…

– И нам говорит: Не бойтесь (этот призыв в Евангелии упоминается чаще всего). Самого Его поносили, бесноватым называли, усмехались над ним, распяли… На Кресте Он молился (см.: Лк. 23: 34). Его слова и наш ответ на все то зло, которое во славу Божию успеют причинить нам.

Иначе что же мы действительно сегодня оставили молитву и занялись карьерой? – как посетовал мне старец Иона в Одессе. Апостолы передавали свою веру и меняли мир не от того, что они были людьми высокообразованными. Никто из этих простых рыболовов не учился в институтах. Они просто жили по заповедям Божиим – вот и все! Исповедовали то, что слышали, видели, осязали (см.: 1 Ин. 1: 1).

Что восклицали язычники, когда видели христиан? Они не говорили: «Сколько же силы в этих страдальцах, идущих на мучения!» Нет, они изумлялись: «Какая же у них любовь!» А любовь – это Бог.

Господь посреде нас…

– …и есть и будет!

– Мы тоже все призваны к апостолату. Пусть не сразу (см.: Лк. 9: 55), но апостолы же научились быть носителями Духа Святаго. А до этого на их просьбу что ответил Христос? В этом же весь смысл жизни христианской: быть сосудами Духа Святаго.

«Святость взращивается в семье»

Игумен Михаил (Семёнов), наместник монастыря «Спаса Нерукотворного пустынь» села Клыково.

Игумен Михаил (Семёнов)

– Отец Михаил, к вам вопрос как к наместнику. Как сегодня приход или монастырь может стать мастерской святости?

– Мастерская святости рождается из духа семьи. Господь мог как угодно явиться в мир, Он даже в отце по плоти не нуждался, но Он воплотился именно в семье и, как сказано, был в повиновении у родителей (Лк. 2: 51).

Так и на Руси дети испокон веков получали нравственное воспитание, начатки святости именно в семье. Паломничая в Грецию, по Кипру, наблюдаешь, как у греков и сейчас традиции очень рачительно передаются из рода в род.

У нас эта преемственность за десятилетия господства безбожной власти, к сожалению, нарушена. Фокус внимания старались сбить с семьи на какие-то более размытые классовые, коллективные начала. Мать изъяли из семьи: пусть, мол, занимается «общественно полезным трудом». Как будто рождение и воспитание детей не есть та самая главная «польза общества»!

– Греки сами уверяют, что после периода мученичества, когда Русская Церковь в XX веке взошла на свою Голгофу, все поменялось: теперь у вас в России, говорят, духовная академия, а у нас, в Греции, семинария…

– Вот именно! Не надо искать святости где-то на стороне. Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17: 21), – говорит Господь.

В Греции как раз и культивируют святость, скажем так, доморощенно: хранят традиции прежде всего в семьях. В монастырь там человек идет, уже имея духовный багаж послушания старшим, знания Священного Писания, заповедей Божиих, чинопоследования служб, имея навык молитвы.

А у нас многие из восстановленных обителей созданы-то на самом деле буквально с чистого листа. От того и дух в них зачастую соответствующий: такое бодрячество активистов.

Был кто-то, допустим, всю жизнь военным, принял постриг, так он же и в обители все свои взаимоотношения продолжает выстраивать по командному принципу! Он просто не умеет иначе. А если иной работал большую часть своей жизни бухгалтером, то он и после произнесения обета нестяжания распространит и на своих послушников этот подотчетнический бухгалтерский настрой…

Вот в чем проблема. А надо самоустраняться, чтобы действовал в Церкви Господь. Жить по-евангельски, и никак иначе. В этом и крест.

Схимонахиня Сепфора, жившая в последние годы в монастыре Спаса Нерукотворного пустынь села Клыково и упокоенная там

– Как научиться крестоношению?

– Искать своих носителей традиции.

– Когда в Сретенский монастырь приезжал схиархимандрит Гавриил (Бунге) из Швейцарии, он как раз и отмечал: мол, вы, русские, сетуете, что у вас прервалась традиция, но преемство сохранилось в опыте старцев, которые были и есть в русском народе.

– Да! В свое время меня Господь познакомил со старицей Сепфорой (Шнякиной). Я, пообщавшись с ней, сразу понял, что у меня мозги просто не в ту сторону развернуты. Очень многое пришлось в себе менять.

Помню, схиархимандрит Илий (Ноздрин) над нами, пришедшими тогда, в 1990-е годы, в монастыри, так и шутил: «Ком-со-мольцы!» И сейчас, по-моему, остается такой соблазн. Вместо того чтобы заниматься шлифовкой своего сердца, мы нагнетаем какую-то внешнюю супердеятельность: еще столько-то полей засеяно, школ построено, докладов прочитано… Ну и что, если ты при всем при этом грешить не перестал? Какая польза человеку, – спрашивает Господь, – если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? (Мф. 16: 26).

Понастроили сейчас уже монастырей и храмов, поназолотили куполов, дорогих икон накупили, а чувствуют, что чего-то не хватает… Да любви не хватает! Извините, приезжаешь в монастырь – все формально. Как к тебе там относятся? Если ты от кого-то, по чьей-то протекции – тебе поулыбаются. Если тебя не знают, так тебя и встретят: «Там есть, там спать». Как будто ты животное какое-то… Что, разве за этим люди едут в монастыри?! Каждой человеческой душе любовь потребна.

В 1990-е годы, когда все ринулись в обители, искали именно этого родственного теплого чувства христианского братства, любви, общения. Если находили – оставались; нет – шли дальше искать. Потому что этими распорядками-разнорядками: подъем-работа-работа-работа-отбой все еще с комсомольской юности сыты были.

– Владыка Алексий (Фролов) говорил, что сейчас работу – по советской ли еще инерции или подлаживаясь к современному потребительству – в идола превращают. К сожалению, даже внутри церковной ограды.

– Вот этот формальный ко всем и всему подход и активистский дух надо перебарывать, чтобы храмы и монастыри становились кузницами святости. Бывшему советскому или уже современному гражданину, с детства воспитанному вне Церкви, понадобится лет 20 упорного внутреннего труда над собой в обители, чтобы просто хотя бы подрубить основания укоренившихся страстей.

– Как эта борьба со страстями происходит, чтобы ты уже мог стяжать любовь?

– «Сердце чисто созижди во мне, Боже…» Стяжание любви – это, во-первых, вопрос очищения сердца. А во-вторых, работы в нашем сердце Духа Божиего: И дух прав обнови во утробе моей (Пс. 50: 12). Очищаемся мы благодатью! А подается она только по смирению. Вывод: уничижать себя надо.

Не восхвалять – чему очень способствуют эти «соцсоревнования»: кто чего сделал, – а самоукоряться. Без смирения нет и не может быть настоящей христианской любви. В любви и святость.

А у нас сейчас огромный дефицит любви…

Господь, творя ангельский и человеческий мир, создавал его не по закону, не по надобности, а исключительно по любви. Вот к этой исключительности жизни ради любви и призваны возвращаться в христианских общинах, будь они приходскими или монастырскими. А иначе, как говорил старец Софроний (Сахаров), какое нам оправдание?!

«Кузница кузницей, но не будем забывать и про бой»

Иеросхимонах Валентин (Гуревич), духовник московского Донского ставропигиального монастыря.

Иеросхимонах Валентин (Гуревич)

– Отец Валентин, вы духовник братии одного из московских монастырей, окормляете и многих мирян. То, что мы все грешники, – это понятно. А как насчет святости?

– Часто сетуют: трудно говорить о святости в условиях городского монастыря. Что уж, мол, заикаться о святости тем более тем, кто живет в миру… Но и в нашей вынужденной суете сегодня, как и прежде, каждый христианин ведет свою внутреннюю брань.

Многие из мира мечтают «уйти в монастырь». А иные и из тех, кто поступил в обитель, как послушаешь их, то и дело помышляют о том, как найти бы «монастырь с налаженной монашеской жизнью».

Но мы призваны Господом каждый туда, где призваны нести свое служение. Надо уповать на милость Божию и трудиться там, где ты поставлен, а все свои планы и соображения отдать на суд Божий.

Конечно, если говорить о монастырях, есть сейчас уже благоустроенные со многой братией и отлаженным исполнением Устава обители, такие как Оптина Пустынь, Валаамский монастырь, Псково-Печерский – особенно времен великих старцев, таких как архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Но и там у братии свои искушения.

То есть дело всегда не в том, где ты подвизаешься, а в том, как ты строгаешь чурбанчик своего ветхого человека.

– Сам строгаешь, или Господь все лишнее отсекает?

– Мы у Господа в подмастерьях. От нас тоже требуются труды: Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11: 12).

Господь сказал, что в последние антихристовы времена из-за умножения беззаконий оскудеет любовь многих. В нашей стране репетицией пришествия антихриста были революционные события в начале ХХ века, когда в небывалой степени умножались беззакония. Сейчас мы пожинаем плоды этих плевел.

– Вот как раз отец Михаил только что об этом говорил: нелегко избавляться от последствий советской социнженерии.

– Действительно, даже воцерковляясь, более того – поступая в обители, человек не сразу может освободиться от усвоенных навыков: допустим, то и дело ратовать, считая, что «наше дело правое».

– «Не будь вельми прав», – отец Валериан Кречетов приводит часто как раз еще царских времен присказку…

– Да-да! Иначе легко возможны подмены, как отмечал, например, святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Злоба приходит иногда в сердце под предлогом ревности о славе Божией или о благе ближних; не верь и ревности своей в этом случае: она ложь или ревность не по разуму. Всего больше бойтесь подущений злого духа на брата: знает он, что любовь – первая наша добродетель, и знает благотворнейшие плоды ее для христиан – и потому больше всего старается лишить сердца наши любви… Горька как смерть вражда. Да бегаем вражды, как яда змиина. Да держимся любви, ибо сладостна любовь».

– Архипастыри, пастыри отмечают, что сейчас люди стали очень обидчивыми. Одной из предпосылок и называют советский опыт обобществления всего и вся. Как осекать, допустим, эту страсть?

– Тот же святой праведный Иоанн Кронштадтский, который многое предвидел и предсказывал, предлагает, например, такую молитву: «Господи, всади и утверди во мне чувство искреннего доброжелательства ко всем людям». Вот можно молиться этой молитвой. Или выбрать другую из аскетического арсенала святых отцов.

Главное – всеми силами сохранять в своем сердце любовь. Это главный навык, который требуется от нас самих, в этой Мастерской святости, которой является вся Церковь Христова.

– Хорошо, в Церкви действует прежде всего Господь, трудимся над собою все вместе сообща и мы сами, но ведь и извне тоже давление постоянно ощущается. Как эту кинетическую энергию брать в оборот, обращая на благо?

– Раньше, при том давлении на монастыри, которое оказывала советская власть, монахи были как дикие утки – собранны: постоянная опасность, охотник может подстрелить каждое мгновение… А сейчас стали – как домашние. Что же, мы – расслабимся, ожиреем, разучимся летать да будем ходить вразвалку и кряхтеть у кормушек?

– Владыка Алексий (Фролов) любил по этому поводу приводить анекдот про петуха, который, узрев парящего в небе орла, взобрался на заборчик и, балансируя, помахал крыльями: «Я тоже летаю!»

– Раньше святости было больше. В Лавре еще, можно сказать, вчера какие образцы были просто ювелирной внутренней работы над собой: архимандрит Кирилл (Павлов), архимандрит Наум (Байбородин)… – настоящие воины Христовы! Надо брать по их примеру на вооружение Иисусову молитву, внимательное изучение и запоминание Священного Писания – иначе как же сражаться? Кузница кузницей, но не будем забывать и про бой.

Не надо бы нам дожидаться, пока начавшиеся нападки на Церковь перерастут в полномасштабные гонения и вновь заведутся в нашем море щуки, «чтобы карась не дремал»…