Мезенские сполохи

Говорит и показывает Мезень.

В 1996 году Генеральная Ассамблея ООН провозгласила 21 ноября Всемирным днём телевидения.Право считать этот день своим профессиональным праздником может, пожалуй, только один человек не только в нашем, но и в соседних районах. Этот человек — журналист Николай Окулов. Именно он снимает видеоматериалы для сюжетов о Мезенском районе, которые потом появляются в информационной сетке ГТРК «Поморье». Интервью с человеком, который привык сам задавать вопросы, мы и предлагаем сегодня вниманию читателей.

— Николай Федотович, сложилась на самом деле уникальная ситуация, когда на три огромных северных района Вы — единственный, кого можно назвать тележурналистом. Значит, Мезенскому району здорово повезло. А как Вы попали в сферу телевидения?

— С лёгкой руки главы района того времени — Игоря Заборского. В 2002 году как-то, обращаясь ко мне, а я тогда вёл только радиопередачи, он назвал меня «телерадиожурналист Окулов». На моё возражение относительно приставки «теле», он ответил: «Ничего, всё впереди». И через какое-то время он вручает мне коробку и говорит: «Вот тут всё для того, чтобы организовать районное телевещание». Пришлось срочно осваивать и запускать в действие видеоаппаратуру. Так была организована телерадиостудия «Сполохи». В штате, вместо положенных в таких случаях трёх-четырёх сотрудников, я один. Сам находил сюжеты, сам снимал, сам монтировал, не глядя на время. Правда, у меня были замечательные, надёжные технические помощники на узле связи, которые всегда находились в готовности что-то подсказать, настроить, устранить неисправность — это Александр Куреньгин и мой старший сын Алексей. Вот с их помощью и началась трансляция телепрограммы «Мезенские вести» для Мезени, Каменки и близлежащих деревень.

Для других деревень и сёл, кроме тех, куда можно только долететь самолётом, я записывал передачи на видеокассеты и рассылал на узлы связи. Сейчас это кажется удивительным, но таким образом мы охватывали «Мезенскими вестями» более половины населения нашего района. И это было всем интересно — ведь я снимал и показывал нашу жизнь. Но однажды появился человек, написавший донос о том, что наши телепередачи незаконны. И на руководителя Мезенского филиала «Артелекома» Александрa Кирилловича Житова, и на меня пошли предупреждения с контролирующей стороны. Кириллович стеной стоял и успокаивал: «Делай своё дело! Пока я тут, всё будет нормально».

Короче, своего рода уникальный проект районного телевещания действовал с января 2003 года до середины 2007 года, за это время было сделано 102 выпуска «Мезенских вестей».

Но, к сожалению, это было действительно несанкционированное вещание, которое оформить законным способом, несмотря на все наши с районным отделом культуры усилия, не удалось. Слишком много оказалось бюрократических препон, преодолеть которые не помогла даже помощь депутата Госдумы Артура Чилингарова, к которому мы обращались. В июне 2007 года «Мезенские вести» вышли в эфир в последний раз. Добавлю, что, к чести Игоря Заборского, он ни разу не позволил себе ограничить мою свободу в выборе тем или ещё в чём-либо.

— К этому времени Ваши сюжеты стало брать и областное телевидение, ГТРК «Поморье»?

— Да, моё сотрудничество с компанией «Поморье» началось ещё во времена «мезенского телевидения». Когда его закрыли, я не прекратил снимать сюжеты о мезенской жизни, а вскоре стал работать с областным телевидением на договорной основе. Отправляю только видеоматериалы, из которых в Архангельске коллеги готовят сюжеты. В основном уже всё отработано, тем более что даю к будущему сюжету развёрнутую информацию. Но иногда всё-таки бывают, мягко говоря, недоразумения, когда готовый сюжет кардинально меняет суть и смысл материалов. Так получилось, к примеру, в недавнем сюжете о довольно странной очистке Кузнецова ручья.

— Как Вы находите темы для своих сюжетов?

— Держу уши «нарастопырку», верчу головой с любопытствующими глазами. Часто темы появляются прямо в дороге, когда езжу куда-нибудь на машине. Бывает, хотя, к сожалению, очень редко, что-то подсказывают люди. Слежу за информацией в вашей газете, в соцсетях, да везде, где только можно что-то отловить.

— А есть у Вас предпочтения в темах? Вот ООН, к примеру, предлагает отдавать предпочтение таким телепрограммам, которые посвящены образованию, просвещению и пропаганде общечеловеческих и культурных ценностей, толерантности, мира и расширению культурного обмена.

— А что значит — «отдавать предпочтение пропаганде толерантности»? То есть быть терпимым к навязыванию нам ювенальной юстиции, пропаганде таких «общечеловеческих ценностей», какими уже преподносятся, к примеру, трансвестизм, гомосексуализм, лесбиянство, однополые браки и прочая содомия? Нет, я против такой позиции. Всё это как раз и ведёт человечество к гибели, к апокалипсису. Толерантность — страшное слово, которое с умыслом внедрено в русский язык. Что оно означает? Видишь зло — и молчи! Русскому человеку чуждо такое поведение, а его пытаются обмануть, сломать, ввести в русло малодушия и скверны. Нам необходимо отстаивать свои национальные ценности, а не подражать Западу, где относительно России применяется, как мы часто видим и слышим, политика двойных стандартов.

Я также против того, чтобы информационные телепрограммы (кроме тематических, естественно) начинались с сюжетов о ДТП, пожарах и прочих влияющих на психику людей происшествий, чтобы делать героями бандитов, а идеалом — богатство. К сожалению, сейчас на ТВ, как республиканском, так и региональном, именно так в основном и делается.

Я за то, чтобы больше давать позитивной, вдохновляющей информации, чаще рассказывать о людях труда, о жителях глубинки, как они обустраивают сами свою жизнь.

Мне нравится снимать деятельных, трезвомыслящих людей, люблю всё, что связано с природой, охотой, рыбалкой. И, кстати, о рыбалке. Это у многих сельских жителей, живущих рядом с рыбными водоёмами, единственная возможность кормить свою семью. А у нас на ТВ, что ни сюжет с реки или озера, то обязательно о злостных нарушителях закона, браконьерах и практически ничего о рыбаках, которые там просто пытаются жить по-человечески в сложнейших условиях, в которые их ввело само же государство.

— Как бы Вы сами сформулировали цель, смысл своей работы?

— Показывать Мезенский район, его жителей, чаще именно с позитивной стороны и во всем многообразии. Поднимать значимые для района вопросы, в том числе, конечно, не очень для кого-то приятные, желаемые. Бывает, что их можно решить, даже просто обозначив проблему. Именно так в свое время, еще в 2007 году, общественность Мезени совместно с властью добилась, чтобы проблема Кузнецова ручья была обозначена на областном уровне. А ещё раньше на этот уровень выносились — и не безрезультатно — проблемы выделения квот для рыболовецких колхозов и падения ступеней ракет-носителей на территории нашего района.

— Как Вы думаете, какие сегодня у нашего района главные проблемы?

— У нас катастрофически стало мало активных людей, способных решать вопросы профессионально. Всё меньше остаётся настоящих хозяев района. Я имею в виду не только руководство района — многие из нас стали слишком равнодушными к своей земле, к судьбе родного края. С болью наблюдаю, как уезжают молодые мезенцы искать своё счастье где-то на стороне, и, наоборот, радуюсь, когда возвращаются, приезжают, но это бывает слишком редко.

Порой удивляет наша реакция на неудачи других. Не тычьте пальцем, не смейтесь, а помогите, если приезжие что-то не понимают в нашей жизни, в том процессе, за который взялись. Ведь многое зависит от того, есть ли рядом отзывчивые, внимательные и добрые люди. Поэтому я с особым интересом следил за тем, как пытается приезжий предприниматель начать своё дело в Лампожне. Уверен, что крест на нём ставить рано.

Мне хочется, чтобы по телевизионным сюжетам, выстроенным с моим участием, было видно: мезенский край жив и будет жить!

— Вы единственный из журналистов в нашем районе, кто попробовал все сферы журналистики: газета, радио, ТВ. Где Вы увереннее себя чувствуете?

— Везде в основе — слово, информация. И позиция автора. Я начал свою журналистскую карьеру в 1975 году внештатным автором газеты «Север», в 1979 году стал штатным сотрудником редакции, отработал в газете 13 лет, затем почти десять лет возглавлял Мезенскую типографию. Печатное слово — мощное оружие. А журналистика в нашей газете была направлена на действенность. И сегодня я не просто снимаю какие-то острые ситуации, но и стараюсь держать их на контроле. Люди ждут от нас, журналистов, практического выхлопа. Поэтому порой средствам массовой информации доверяют больше, чем власти.

Мне была интересна и работа на радио, которую я до сих пор продолжаю, только уже в сотрудничестве с «Радио Поморье». Жаль, конечно, что его передачи транслируются далеко не по всей территории района.

Появился новый информационный ресурс — интернет. И почти все «мезенские» сюжеты, независимо от того, попали они на экран или нет, я обязательно выкладываю ВКонтакте — на стене своей страницы и в своей группе «Телерадиоклуб «Мезенские сполохи». Это моя, так сказать, личная трибуна и обратная связь с людьми.

Так что можно сказать, что сферы журналистики, по которым был задан вопрос, мною неразделимы.

— Есть у Вас своё журналистское кредо, девиз?

— Пожалуй, это не профессиональный, а человеческий девиз, слова святителя Филарета Московского: «Гнушайтесь убо врагами Божиими, поражайте врагов отечества, любите враги ваша». А журналист должен быть смелым. Если ты не готов защищать добро и правду, получать за это пинки и пощёчины — не ходи в журналисты.

Мезень. Купеческий город на Крайнем Севере.

Мезень — город (3,8 тысячи жителей, было до 5 тысяч) в 45км от устья одноимённой реки и в 80 — от Полярного круга. Впервые упоминается под 1545 годом как слобода Сокольна-Нова («нерусское» звучание — на самом деле исчезнувший новгородский диалект), а с 1552 года известна уже как Окладникова слобода. Чуть позже появилась еще одна слобода — Кузнецкая. Уездный город образован при их слиянии 1780 году указом Екатерины Второй (тот же самый указ образовал города Пинега и Онега). На протяжении всей своей дореволюционной истории Мезень была процветающим купеческим городком на пересечении морских и речных путей в Сибирь, в отдельные периоды — крупнейшим на морях Ледовитого океана восточнее Двины.

С одной стороны, Мезень — это уже полноценный Крайний Север. С другой — здесь видишь не бараки, сталинки и хрущёвки, а настоящий центр небольшого уездного города. Кажется, Мезень — самый северный город России, сохранивший целостную дореволюционную застройку (чем не могут похвастаться более северные Кола и Салехард, сохранившие отдельные, пусть и более яркие памятники).
Ну а в целом, общее впечатление от Мезени-города даже не грустное — скорее, апокалиптическое.
Мезень — городок совсем маленький, вытянутый вдоль реки. Весь город пронзает параллельный берегу Советский (бывший Владимирскй) проспект. Да, это именно проспект, «перспектива» — пусть и в крошечном городке:
Проспект вымощен бетонным плитами, по которым машины ездят с характерным щёлканьем. Подавляющее большинство машин — это разного рода УАЗы, поровну «козлики» и «буханки». На другом транспорте до недавнего времени было только по проспекту и ездить. При это, тут существует автобус и даже такси.
Купеческий центр находится в южной части Мезени, и подавляющее большинство его зданий — деревянные. Например, дом Шевкуненко (1900, вся информация из краеведческого музея):
Явно модерновое здание, занятое ныне школьным спортзалом:
Домик с наличниками. Их на Мезени мало, но резьба очень характерная:
Двор:
Ворота городского парка — одно из двух исторических каменных сооружений:
Обратите внимание, как парк запущен. В его глубине — Г-обазное в плане здание, причём другой его конец с таким же портиком увенчан крестом:
Сложно поверить, что когда-то это была часть соборного ансамбля:
Два деревянных собора: Рождества Богородицы (1718) — «шатёр на крещатой бочке» того же типа, что в Кимже, хотя и менее изящных пропорций, и Богоявленский (1861) — неплохое «дерево под камень». В 1929 году церкви были закрыты, в 1935 году Рождественский собор полностью разрушен, и ныне на его месте школа. Богоявленский собор — это и есть кинотеатр, ныне действует (хотя был заперт), но денег на возвращение ему первоначального облика нет.
А на краю парка, «спиной» к проспекту стоит очень красивый поклонный крест:
Центральная площадь в Мезени. Отсюда начинается улица Карла Маркса — самая крупная из перпендикулярных.
Дома по краям площади заняты важными организациями. Вот этот (дом Ружниковых, 1881) чуть ниже площади примерно напротив собора — городская администрация:
Этот (еще один дом Шевкуненко, 1885) на углу Карла Маркса, севернее — районная администрация:
А этот домик по другую сторону Карла Маркса занимает краеведческий музей:
Вся его экспозиция — две комнаты, хотя из неё можно узнать и много интересного об отдельных зданиях города. А еще хороший отдел краеведческой литературы и сувениров. Но сильнее, чем экспозиция, меня впечатлила директор этого музея Люба Крупцова. Так получилось, что мне надо было передать ей одну книжку от Нины Николаевны, и с начала я бы ни за что не узнал «директора» в симпатичной и хорошо одетой белокурой девушке чуть старше меня. Люба Павловна оказалась кимженкой, встретила меня очень тепло, а когда я спросил, можно ли мне в музее посидеть-отдохнуть, пригласила на чай. Статус «директора музея» она имеет вполне заслуженно — значительная часть информации в мезенских постах пересказана с её слов.
Расспросил я её и о том, как дорога повлияла на город. Любовь Павловна ответила, что на самом деле изменилось уже очень многое, и один из самых ярких признаков — появились магазины. До этого в Мезени были только ларьки с простейшими продуктами вроде соли, хлеба и чая, а ныне магазины на каждому шагу, причём не только продуктовые (например, в одном месте торгуют велосипедами).
Кстати, Мезень — это погранзона, въезд только по пропускам или командировочным. Но проверяют их только в аэропорту, а в самом городе милицию я видел всего пару раз издали. В «группе риска» — те, кто приезжают на своём автомобиле и постояльцы гостиницы. Нарушение карается требованием покинуть город в течение 1,5 часов, часто (но не всегда) штрафом 500р., и никогда на памяти Любы Павловны — произволом. По словам Любы Павловны, нередко выдворенные путешественники первым делом прибегают к ней в музей успеть посмотреть.
Дальше по проспекту:
Самый красивый в Мезени дом Мельникова (1885, второй этаж 1911):
Украшения крыши:
Неподалёку — единственный в городе старинный каменный дом:
Проспект уводит дальше на север:
Но мы пока что повернём. Вторая главная улица — набережная:
На набережной также есть интересный дом Лячутина (1829, один из старейших в области), куда я почему-то не дошёл, да и вообще дома снимал мало из-за резкого контрового света (а на Севере солнце ярче, чем на юге, хотя и низкое). Запомнилась школа — деревянная сталинка:
И её двор на месте утраченного собора:
С набережной интересные виды — дело в том, что до воды отсюда около 2км:
На горизонте видны высокие кирпичные трубы (20-кратный зум + кадрирование):
Это Каменка — промышленный пригород Мезени, почти равный ей по населению (2,5 тысячи человек), но расположенный за рекой. Хорошо виден старинный краснокирпичный корпус — в 1895 году братьями Ружниковыми был построен крупный лесозавод, сильно расширенный в 1929-м — какого именно времени этот корпус, я сказать не смогу, но рискну предположить, что это самый северный в России (а то и в мире!) памятник старопромышленной архитектуры. В советское время Каменка по благоустройству существенно опережала Мезень, завод несколько раз расширялся (видны бетонные корпуса), но ныне почти брошен.
По лугам вдаль уходит бетонная дорога:
Идти по ней около получаса. Мимо иногда проезжают машины. Дорога эта ведёт в Кривку — одно из двух предместий (формально районов) Мезени, сверху совершенно невидимая. Я шёл очень долго, порядком устал и решил, что иду зря. Панорама Мезени скучнейшая:
Но дойдя до берега (дорога ведёт дальше, но строения Кривки всё равно не видны), я увидел вот что:
Мезень знаменита еще и речными приливами: в Мезенской губе Белого моря высота прилива достигает 11м, поэтому на первых 80км мезенского русла бывает такое редкое явление, как речной прилив. Я так и не увидел — но говорят, зрелище мощное: сначала по протоком проходит волна, а затем начинает быстро-быстро, на глазах, прибывать вода.
По той же причине не попал в Каменку — напротив неё есть переправа, где ходят по заполнению рейсовые моторные лодки, но только по высокой воде:

Так как приезжал и уезжал я с оказией из Кимжи, назад надо было ехать в 3 часа дня, а прилив был в 6 вечера (так как приливы связаны с Луной, они бывают в разное время — график составляет на месяц вперёд). Что ж, еще один (помимо Кимженской церкви) повод вернуться.
Возвращаемся на проспект, который ведёт в другой пригород — так называемую Малую Слободу. Еще в границах купеческого центра в роще можно обнаружить вот такой памятник:
Примерную границу купеческого города обозначают постройки больницы — деревянные корпуса и амбар во дворе, типичный для мезенских сёл (зачем он тут, я не знаю):
Далее несколько кварталов силикатных двухэтажек, а далее довольно широкая (километра полтора) незастроенная полоса, отделяющая Мезень от Малой Слободы. На полпути по бетонке через луга — вход на кладбище с часовней-будкой (такое ощущение, что их делают в одном месте и развозят по области!):
Не желая идти по бетонке, я углубился в луга, надеясь достичь Малой Слободы по набережной. Всё, что удалось увидеть — вот эта панорама с пристанью:
Но ближе подойти я не смог, так как путь мне преградила НЯША:
Няша — местное (а также на Северном Урале и в Западной Сибири) название грязищи, которая остаётся при низкой воде. Если Вас занесёт сюда (да и в другие места, где она водится) — даже не вздумайте пытаться по ней идти! Ил и вода смешаны примерно в равных пропорциях, и человека она мгновенно засасывает если не по пояс, то по колено. Выбраться из неё самостоятельно почти невозможно, не говоря уж о попорченных штанах и том, что она вас «разует». Конечно, народ на Севере отзывчивый, вытащат — если будут мимо проходить… А если не будут, то на Мезени увязнуть в няше смертельно опасно: прилив накроет увязшего с головой.
До Малой Слободы я всё-таки дошёл по бетонке. Если я понял правильно, Малая Слобода выросла из Кузнецкой слободы (а сама Мезень — из Окладниковой), и ныне примечательна речным портом и аэропортом (почти умершими). В более дальнем прошлом тут была своя деревянная церковь Спаса Нерукотворного (конец 18в.):
Застройку её не фотографировал, а встретили меня лежащие на высоком берегу катера:
Пристань. Обратите внимание — баржи и лодки лежат прямо на няше. Это местный способ разгрузки: судно подходит к берегу на высокой воде, приземляется в няшу, разгружается, а в прилив снова оказывается на плаву. Даже не обязательна пристань — хватит перекинутых с берега досок:
Щелья и няша:
В Мезень мы приехали с юга. На запад (Кривка) и на север (Малая Слобода) я ходил пешком. Сходим теперь и на восток, вверх от проспекта. На пару кварталов еще тянется историческая застройка:
Еще выше — бараки и отдельные силикатные двухэтажки:
И город обрывается:
Здесь в пейзаже доминирует брошенный радар:
Некоторые виды так и отдают постапокалипсисом:
За ручьём уже начинается лесотундра:
Стланник, заболоченная почва, взрослые ёлки в человеческий рост… И хотя около +20, ветер пробирает до костей. Это ни что иное, как дыхание Арктики:
Зимой в город приезжают на своих упряжках ненцы, продают рыбу, оленину и лосятину. Покупают водку. Говорят, присутствие ненца на улице чувствуется за сотню метров по собачьему лаю — ведь их шубы пропитаны запахом собак, рыбы и оленей. Всего в 25км от Мезени расположен Козьминов пролесок — одно из 5 главных ненецких святилищ, расположенных по границам их земель.

Мне глядеть на Мезень и интересно, и больно, и страшно. Маленький-маленький городок на краю чужой земли, брошенный до недавнего времени на произвол судьбы. И лишь дорога в 2008 году принесла сюда новую жизнь.
Я не знаю, каким будет этот край через 5-10 лет. Что останется от его самобытности, а что станет «цивилизацией». Люди постепенно забудут, в каком кошмаре они жили без дороги. Одигитриевскую церковь восстановят, а может быть примутся и за мезенские соборы. Мезенский край останется красивым и неповторимым — так же, как Пинежье или Нижняя Онега, и начнёт осваиваться туризмом.
И всё-таки советую съездить на Мезень сейчас, хоть даже этим летом.
ГЛУБОКИЙ СЕВЕР-2010
Вступление. Обзор экспедиции.
Каргополь.
Север города.
Юг города.
Дом Шевелёвых.
Окрестности Каргополя.
Ошевенский тракт.
Ошевенск.
Плесецкий тракт.
Красная Ляга и Большие Лядины.
От Онеги до Пинеги
Няндома. Железная дорога и смерч.
Архангельск. То, что не увидел в сентябре-2009.
Архангельск — Белогорский.
Мезенский тракт..
Белогорский — Голубино.
Пинежский карст и пещера Голубинский провал.
Красная Горка.
Пинега.
Мезень.
Пинега — Мезень.
Кимжа и дом Нины Николаевны.
Дорогорское.
Мезень.

nord_ursus

Если посмотреть на карту Архангельской области, то на самом её северо-востоке можно увидеть маленький городок Мезень (ударение на второй слог). Туда ведёт одна-единственная дорога, и город находится в её тупике. Маленькая точка на карте — население города немногим больше трёх тысяч жителей, но это центр цивилизации на сто километров вокруг. Мезень стоит в 45 километрах от устья одноимённой реки, впадающей в Белое море, и в 70 километрах южнее полярного круга. И несмотря на маленький размер, история у Мезени давняя. Кое-что из старины здесь сохранилось, но Мезень интересна больше даже не этим, а своей атмосферой маленького города в далёкой глуши, центра одного из наиболее самобытных районов Русского Севера.
В Мезень я приехал на маршрутке из деревни Кимжа, о которой рассказывал в прошлый раз. В городе я остановился в гостинице на следующие пять дней, и в течение них я и ходил по городу (поэтому фотографии в этом посте делались в разные дни), и выезжал в разные места района. В начале рассказа о Кимже я упоминал про Марину — главного редактора мезенской газеты (на фото выше видна её редакция). Она помогла мне с поездками в деревни. И от неё же я узнал много интересных вещей о здешней жизни, про которые ещё скажу.
2. Итак, Мезень. Как и подобает столь маленьким городам Русского Севера, она застроена в основном небольшими деревянными домиками, которые ютятся среди деревьев. Есть немного советских кирпичных домов (и почти ни одного дома выше двух этажей), во дворах которых сложены поленницы. Словом, Мезень похожа на какую-нибудь Чухлому, Кологрив, или посещённый в эту же поездку Шенкурск. И, как и все они, статус города сохранила исторически.
3. Но Мезень — это буквально край Русского Севера. Отсюда 385 километров до областного центра — Архангельска, и связывает город с остальным миром только вот эта грунтовая дорога. До 2008 года в Мезенский район вообще вёл только зимник, а летом сюда можно было лишь долететь на самолёте. При этом дорога на юг вдоль реки Мезени до села Лешуконское существует ещё с советских времён (собственно, в кадре именно она — поворот на Архангельск находится в 40 километрах южнее).
4. Мезень узкой полосой вытянута на пять километров с юга на север вдоль реки. И осью её служит Советский проспект — продолжение дороги из Архангельска. В общем-то, кроме него, улиц в городе совсем не много. Проспект доходит до края города, а там — конец дорог Русского Севера.
5. Проспект выложен бетонкой, по которой машины едут с характерным перестуком. Асфальта здесь нигде нет, как это часто бывает в отдалённых северных районах вне сети круглогодичных дорог: хоть до Мезени таковую и построили, но по пути сюда всё-таки есть три реки без мостов — Кимжа, Мезень и Пёза. Так что весной и осенью бывают короткие периоды, как здесь говорят, «распуты», когда попасть в Мезень снова можно лишь на самолёте. А вот что меня удивило в мезенском автопарке — сравнительно невысокий процент внедорожников. В основном я здесь видел обычные легковушки, хотя в том же Шенкурске сплошные УАЗики и Нивы.
6. В городе есть довольно немало домов XIX-начала XX веков, напоминающих о прошлом. Почти все они деревянные. Можно даже сказать, что Мезень — самый северный город России, сохранивший в сколько-нибудь цельном виде дореволюционную застройку, а не только отдельные памятники.
Мезень известна с XVI века, но при этом есть предположение, что русское поселение в этом месте могло существовать ещё на три-четыре века раньше, поскольку славянская колонизация Севера в позднем Средневековье дошла и до Мезени, и даже до Печоры. Будущий город впервые упоминается в 1545 году как слобода Сокольня Нова (привет одному маленькому городу на Псковщине), с 1552 года она фигурирует также как Окладникова Слобода — это название пошло от поселившихся здесь новгородских купцов Окладниковых (между прочим, люди с этой фамилией живут в Мезени до сих пор). Севернее находилась Кузнецова Слобода, а в 1780 году, при реформах Екатерины II, из них и был образован уездный город Мезень, входивший затем в Архангельскую губернию.
7. Краеведческий музей в здании бывшей городской думы (1875 год). Совсем небольшой, но очень добротный, и в хорошем состоянии.
8. Историю здесь чтут. На многих старых домах висят такие таблички. Кстати, обратите внимание — «Советская улица» вместо «Советский проспект». Здесь (и в Архангельске тоже) это бывает часто.
9. Во дворе музея лежит деревянный карбас — рыболовецкая лодка, часть поморского колорита:
Исторически Мезень стала таким местом встречи Русского Севера с Арктикой, где дальше на север — Белое море и Ледовитый океан. Примерно как Кола, только, в отличие от неё, здесь не было острога: Мезень всю историю развивалась как торговый купеческий городок, а также один из пунктов морского пути в Сибирь. В XVIII-XIX веках здесь действовала крупная ярмарка.
10. Дом купца Шевкуненко (1885 год). Как и полагается, на мезенских улицах есть деревянные мостки (причём за их состоянием следят, и местами они новые). В целом, город довольно ухоженный и аккуратный.
Много лет Мезень была также и местом ссылки. В 1664-66 годах здесь жил в ссылке протопоп Аввакум до отправки в Пустозерский острог, где его казнили. А уже в конце XIX и начале XX века в качестве ссыльных здесь побывали многие революционеры: Клим Ворошилов, Инесса Арманд, Пётр Моисеенко, Александр Серафимович.
11. Библиотека в старом деревянном доме:
12. А в городском парке сохранились старые ворота:
13. За которыми стоит Богоявленский собор. Он построен в XVIII веке, но в советское время его основательно переделали в кинотеатр, изменив до неузнаваемости. Сейчас храм снова действует, и медленно восстанавливается. Раньше тут был ещё собор Рождества Богородицы, снесённый в 1935 году.
14. При советской переделке к апсиде пристроили деревянный портик:
15. За храмом — мемориал Великой Отечественной войне:
16. А дальше — параллельная проспекту набережная. Но реки здесь не видно: под обрывом лишь пойменные луга, которые заливает весной, а до русла отсюда примерно два километра. Возможно, во времена основания будущего города река протекала тут, но потом изменила русло.
17. Чтобы увидеть реку, надо пойти вбок от города по вот этой дороге через болотистый луг (его весной тоже заливает), мимо брошенного ржавого баркаса.
18. Через пару километров она приводит на берег реки Мезень. Это место называется Кривка. Пейзаж скудный, даже довольно угрюмый, но в этом своя красота. Север!
До устья и, соответственно, Белого моря отсюда 45 километров. Но при этом в Мезенской губе настолько высокие приливы, что они заходят вверх по реке аж на 65 километров от устья. Так что здесь можно наблюдать приливы и отливы на реке, которая два раза в сутки начинает течь вспять (я это наблюдал на другом берегу). На этих фотографиях — отлив. Что особенно интересно, таблицы приливов и отливов печатают в местной газете (они ведь зависят от луны, и поэтому бывают в разные дни в разное время).

20. Вдали виднеются трубы бывшего лесозавода в посёлке Каменка — пригороде Мезени. Собственно, отсюда, где я стою, туда ходит катер — для этого и дорога к реке.
21. Но пока вернёмся снова в город. Как видно, есть в Мезени немного кирпичных двухэтажек.
22. Второй проспект города — Первомайский (а ещё есть Октябрьский, так что в столь маленьком городе целых три проспекта). Облик города за последние сто лет мало изменился.
Чем удивителен Мезенский край (в это наименование можно включать также и соседний с юга Лешуконский район) — он исторически очень хорошо сохранился. Речь о том, что отдалённый и труднодоступный район, куда даже постоянной дороги до недавнего времени не было, слабо испытал влияние перемен разных эпох, и вообще жил и живёт весьма обособленно. Почти все населённые пункты района (кроме упомянутой Каменки) — это деревни возрастом от 300-400 лет, где сохранился старый уклад жизни со своеобразными элементами культуры — как, например, художественный промысел мезенской росписи. В Мезенском районе очень высокий процент коренного населения, что хорошо заметно, в частности, по довольно ограниченному списку местных фамилий — и в городе, и от деревни к деревне одни и те же фамилии постоянно повторяются, и их же можно встретить в исторических документах 2-3-вековой давности, связанных с Мезенью. У местных жителей (больше у сельских, но и у городских тоже) есть характерный говор, в котором сохранились некоторые черты древненовгородского диалекта, а у многих ещё и довольно выразительные поморские черты лица — в более близких к Архангельску районах это встречается реже.

Городок тихий, сонный, и люди в нём спокойные. В первые пару дней здесь я заметил, что, когда я иду по улице (даже если не достаю фотоаппарат), многие прохожие обращают на меня внимание. Обычно даже в столь маленьких городках я к такому не привык, но здесь, в таком отдалённом районе, куда не всякий доберётся, приезжего видно сразу — конечно, все три тысячи человек знать друг друга не могут, но лица все более-менее примелькавшиеся. На третий день на меня уже перестали оглядываться.
24. Администрация Мезенского района:
Я уже писал об этом, но повторюсь. Мезенский район — это 9 тысяч жителей (треть из которых в городе) и 34 тысячи квадратных километра. А это — больше Бельгии, и без малого половина Чехии (все ведь знают, что российские территории измеряются в европейских странах?). Но совсем уж исполинским был дореволюционный Мезенский уезд, который включал в себя территории вплоть до Полярного Урала (то есть весь нынешний Ненецкий АО и север Республики Коми), а также острова Вайгач и Колгуев и архипелаг Новая Земля. В европейской части Российской империи он был самым крупным по площади уездом.
25. У администрации — «нулевой километр». Почему-то до Архангельска указали расстояние по дороге, а до Петербурга напрямик.
26. Почтамт:
В Мезени почти нет промышленного производства, и в основном жители здесь заняты в мелком предпринимательстве, торговле или бюджетных учреждениях. В районе есть лесозаготовки, но только к югу от Мезени, так как северная часть района считается зоной притундровых лесов, которые рубить запрещено.
27. Неудивительно, что в отдалённом Мезенском районе нет магазинов федеральных сетей: последний «Магнит» на пути в Мезень находится в Пинеге. Зато здесь образовалась своя небольшая торговая сеть.
Продукты в Мезени стоят дороже среднего, но, конечно, не так, как где-нибудь на Ямале. Гораздо хуже было до открытия постоянной дороги — и цены на продукты были ещё выше, и ассортимент их в магазинах был крайне скудным. Всё-таки сейчас торговля здесь довольно разнообразна.

Но хоть и дорога есть, а район остаётся труднодоступным. Официальные автобусы из Архангельска сюда не ходят — есть только частные маршрутки нескольких перевозчиков, у которых стоимость проезда составляет около 2 тысяч рублей в одну сторону (это за всего 385 километров): потому что и пассажиров всё-таки не много, и бензин в Мезени стоит дороже, да и дорога грунтовая, а значит, приходится чаще чинить машины. Ещё здесь есть маршрутки до сёл Дорогорское и Целегора, а также, внезапно, внутригородской автобус, которым я даже воспользовался.

Мезенский район (как и соседние Пинежский и Лешуконский) официально отнесён к Крайнему Северу, а это значит, что доходы жителей здесь выше среднего по Архангельской области, и отпуска дольше. В общем-то, хоть здесь и ещё «коренной», давным-давно обжитой Русский Север, но в местной географии, да и вообще реалиях, действительно уже есть черты Крайнего Севера, да и полярный круг близко.
30. Порой взглянешь — и действительно Крайний уже Север сквозит в пейзаже. И ветер здесь дует характерный, арктический.
31. Деревянный Сбербанк:
32. А это, кажется, единственный в городе дореволюционный каменный дом:
33. Серебристый бюст Ильича неприметно спрятался за деревьями:
34. Новая школа:
35. А это бывший офицерский флигель (1884 год). Предназначение изменилось не сильно — сейчас тут военкомат.
36. Памятник морякам-поморам. Мезенцы, как и другие поморы, много веков ходили в море на промыслы (местная поговорка — «Кто в море не хаживал, тот Богу не маливался»). Неудивительно, что и в военно-морской флот при Петре I многих людей набирали именно отсюда.
37. Небольшие жизненные зарисовки:

Как ни странно, Мезень входит в пограничную зону. Правда, напоминает об этом лишь дорожный указатель за 20 километров до въезда в город (то есть Кимжа в неё ещё не входит), да и даже формально гражданам России пропуск теперь уже не нужен. Причина в том, что границей считается и арктическое побережье России (само по себе это логично, но никак не наличие погранзон вдоль этого побережья): хоть и Белое море внутреннее, но Мезенский район выходит к его открытой северной части, расположенной за так называемым Горлом.
39. Старый деревянный корпус больницы:
40. Новый дом — видимо, построенный для расселения ветхого жилья:
41. Немного деревянного искусства:
42. Советский проспект приводит в немного обособленную северную часть города — историческую Кузнецову (Малую) Слободу.
43. Городская летопись на улице:
44. Какие-то брошенные ржавые суда на речной протоке:
45. Тут, в самом конце города, находится мезенский аэропорт — небольшое деревянное здание (похожий я видел на Соловках). Самолёты малой авиации по-прежнему летают в Архангельск, а также в несколько сёл на севере и востоке района, куда по-прежнему нет дорог, и сообщение с ними только по воздуху или зимникам.
А до того, как построили дорогу, людям, чтобы попасть в Архангельск или обратно, нередко приходилось вставать в очередь на вылет и ждать своей очереди несколько дней. И ладно если дома, но иногда столько же приходилось дожидаться вылета и обратно из Архангельска.
46. Вдалеке снова виден бывший лесозавод в Каменке (до него 4 с половиной километра).
47. Дальше дороги нет. Лишь чахлый лесок на окраине города. Если к югу от Мезени ещё вполне густые леса, то возле города тайга плавно переходит в лесотундру (между прочим, здесь только 65-я параллель, а в согретой Гольфстримом Мурманской области лесотундра начинается на три градуса севернее). Километрах в шестидесяти к северу уже тундра.
Вот так выглядит край Русского Севера. Ещё несколько сёл стоит на берегу моря. А ещё в Мезенском районе живут ненцы, и одного из них я даже здесь видел в первый день (причём ещё днём ранее видел его в Архангельске), да и граничит район на северо-востоке с Ненецким АО. Зимой они иногда на оленях приезжают в город и торгуют рыбой и олениной. Кстати, Марина мне сказала, что слово «ненцы» здесь употреблять не принято, и представителей северного народа называют просто «оленеводами».
48. Вот такой я увидел Мезень — этот маленький и самобытный городок. Напоследок покажу немного фотографий красивого заката, который я наблюдал в один из вечеров. Сначала весь вечер шёл дождь, но потом небо быстро прояснилось, появилась радуга и яркие закатные краски.

50. В более южных широтах таких закатов, как здесь, не увидишь — на Севере более яркие солнце и небо.

52. Солнце медленно садится:

54. Палитра северного неба:

56. «Оторвись от земли, северный цвет»:
57. Солнце скрывается за лесом:
58. И наступают сумерки:

И на этом пока всё. Рассказ про Мезенский район я продолжу ещё в нескольких частях — про посёлок Каменка на другом берегу, и про старинные мезенские сёла. Так что — продолжение следует.

Tags: Архангельская область, Путешествия, Россия, Русский Север

Город Мезень

История

Город Мезень был основан в XV—XVI веках на месте Окладниковой слободы и Кузнецовой слободы Мезенского уезда. С 1708 по 1780 год в составе Архангелогородской губернии.

Слобода преобразована в город указом Екатерины II от 25 января по ст. стилю 1780 года. В составе Архангельской области Вологодского наместничества. С 1784 года Мезень находилась в Архангельском наместничестве, с 1796 года по 1929 год — в Архангельской губернии.

В XVIII—XIX веках Мезень сохраняла старинный бытовой уклад: вдоль реки тянулась одна длинная улица с деревенскими избами по обеим сторонам, с двумя бревенчатыми церквями и множеством ветряных мельниц на окраине.

В 1790-е годы, в казённых зданиях располагалась Нижняя воеводская канцелярия, где находились городской магистрат и словесный суд. В бывшем воеводском доме поселился мезенский городничий.

дом Мельникова, 1885, второй этаж 1911 https://varandej.livejournal.com, CC BY-SA 3.0

В городе выделилась прослойка зажиточных людей (купцов II гильдии — два, купцов III гильдии — 58, мещан — 583). В 1802 году Мезень была записана в число штатных городских поселений Архангельской губернии. В это время в городе было три церкви.

Появилось две площади, а жилой массив был разбит на десять улиц и переулков. В центре города стоял присутственный казённый дом, а вдоль реки располагались 208 частных жилых деревянных строений.

Вход в городской парк, на момент 2010 г. https://varandej.livejournal.com, CC BY-SA 3.0

В сентябре 1859 год в Мезени был построен Богоявленский храм на средства Стефана Шевкуненко. В 1894 году церковь была обновлена на средства состоятельного мезенского купца Ивана Ефремовича Ружникова.

Мезень стала родиной многих моряков-землепроходцев, участников полярных экспедиций.

Наличники в городе Мезень https://varandej.livejournal.com, CC BY-SA 3.0

Город в наши дни

Сейчас этот небольшой городок имеет сравнительно небольшое количество жителей и плохо развитую инфраструктуру. Основная масса построек — деревянные дома, многие из них сохранились с царских времён, но они в плохом состоянии.

Двор в городе Мезень https://varandej.livejournal.com, CC BY-SA 3.0

В городе только совсем недавно появилась нормальная дорога, в 2008 году. С её появлением, городок стал немного «оживать».

Но в основном, много запустения, по окраинам гуляют лошади, пасут скотину. Парк города так же не ухожен.

В старину Мезень была процветающим купеческим городком. Неподалёку, в Каменке, в 1895 году братьями Ружниковыми, был построен крупнейший лесозавод.

В наше время всё по другому, но есть надежда, что благодаря построенной дороге и конечно инициативе местных властей, город станет возрождаться.