Молитва о послушании

Послушание превыше поста и молитвы?

Святые отцы много говорили о послушании, а преподобный Иоанн Лествичник, посвятивший пространную главу своей «Лествицы» этой добродетели, называл «блаженное послушание» «исповедничеством», без которого «никто… не узрит Господа». «Послушание превыше поста и молитвы» – широко известное выражение. Однако эти слова зачастую превратно толкуются, вызывают много споров и, как ни странно, иногда используются даже для… уклонения от поста. За разъяснением смысла этого выражения мы обратились к пастырям Русской Православной Церкви. О каком послушании идет речь? Есть ли такие ситуации, когда за послушание можно не поститься и не молиться? Всегда ли мы должны слушаться? И как соотносятся друг с другом эти добродетели – послушание, пощение и молитва?

Прежде всего послушание – Богу

Игумен Нектарий (Морозов):

– Честно говоря, мне не совсем понятна ситуация, когда человек ради послушания может давать себе послабления в посте и молитве, потому что не понимаю, кто потребует от человека послушания именно в этом, кто сопрягает послушание с несоблюдением поста и молитвы.

Эти слова связаны с послушанием не людям, а Богу. Безусловное послушание Богу для человека выше любой другой добродетели, в этом заключается абсолютно всё: и пост, и молитва, и любые другие подвиги. И эти добродетели ведут человека к послушанию Богу. Потому что посредством поста человек умерщвляет свои страсти, посредством молитвы человек к Богу обращается и старается соединиться с Ним. А послушание Богу – это то, что соединяет человека с Богом. Ведь и отпадение от Бога произошло через непослушание, и естественно, через послушание мы к Богу возвращаемся.

Послушание людям угодно Богу лишь постольку, поскольку оно бывает сопряжено с послушанием Ему

Послушание людям угодно Богу лишь постольку, поскольку оно бывает сопряжено с послушанием Ему, нашему Творцу. Но если мы пребываем в послушании человеку ради человека, то такое послушание, безусловно, к Богу нас не приближает, оно, наоборот, нас отдаляет. И здесь нужно быть очень внимательным, чтобы уважать действительно Бога, а не человека и ни в коем случае не путать одного с другим. А такая ошибка достаточно часто совершается.

О мере подвига советуйся с духовником

Игумен Лука (Степанов):

– Всех ситуаций в общем ответе не опишешь, но порядок установления для себя меры поста требует совета с опытным наставником, которому бывает виднее, чем тебе самому, мера твоего духовного возраста и полезного умеренного подвига. Самочинник тем опаснее для самого себя и для близких, чем более дерзко и безрассудно он берется за высокие аскетические подвиги. Странная, но удивительно справедливая пословица бытует на Святой Горе Афон: «Лучше оскверниться, чем возноситься». Падения от гордостного правого уклона труднее поправимы, чем от нерадивого левого.

Над всеми обстоятельствами превалирует любовь

Иеромонах Димитрий (Першин):

– Так и понимать эти слова. Любовь выше закона. Милосердие выше справедливости. Враги даны нам для того, чтобы мы научились любить. Еда – лишь средство для того, чтобы образумить свою душу. И если мы начнем строить козью морду тем, кто, не зная о нашем постничестве, накрыл стол, желая нас утешить, мы причиним вред и им, и себе. Если же мы начнем специально ходить по гостям, чтобы, ссылаясь на эти слова, поесть вволю, ущерб будет тот же самый.

Вообще Евангелие – «вредная» книга, она очень мешает жить. В ней нет советов на все случаи жизни. В ней есть свидетельство о распятой Любви. И мы знаем, что Господь постился. Но мы знаем, что Он трапезовал с грешниками. Мы помним о том, что есть время разбрасывать камни. И есть время их собирать. Собственно, наша задача – научиться различать эти времена. Эта задача – творческая, и каждому предстоит самому ее разрешать, причем каждый раз условия будут новыми, как, впрочем, и ответ. Но еще раз напомню, что над всеми обстоятельствами превалирует любовь. Она удерживает нас от обжорства, и она же побуждает нас съесть пару кусочков какого-либо лакомства, чтобы не обидеть ближних, не ведающих о том, что мы великие постники и тайные подвижники. Что ж, пусть наш пост и подвиг останутся втайне для них. Может быть, тогда мы хотя бы отчасти исполним ту заповедь о посте, каковую дал нам наш, по слову Симеона Нового Богослова, «негордый Бог и Господь».

Послушание – это проявление свободы

Протоиерей Александр Ильяшенко:

– Если кто-то в угоду послушанию сокращает пост и молитву, то надо спросить, а кого и что он слушает.

Сейчас очень много людей с надорванным здоровьем. Возможно, речь идет о послушании врачу, который говорит, что вам не полезен строгий пост, вы заболеете. Тогда, конечно, нужно выбрать пост себе по силам. Пост – это не направление в больницу, а средство нашего духовного совершенствования и возрастания. И если ваше здоровье не позволяет вам поститься по всей строгости устава, поститесь в меру сил своих. Но очень легко сказать, что раз я немощный и больной, то я могу совсем не поститься. Это крайность и некая расслабленность, которая никакого отношения к словам о послушании, посте и молитве не имеет.

А преподобный Иоанн Лествичник говорит о духовном послушании, и нам, мирянам, на самом-то деле трудно себе и представить, что это такое. Он говорит о положении, когда жизнью монахов управляют старцы, каким он был сам, которым нечто в духовной жизни открыто.

Иногда и обыкновенный приходской священник, чувствуя, что в некоей ситуации лучше поступить так-то и так-то, может сказать, как делать, и прихожанину надо это исполнить. Но тут идет речь не о посте, а о других ситуациях. Например, кто-то заболел, прихожанин собирался пойти в храм, а священник ему говорит: «Сегодня будет гораздо лучше, если ты поедешь и поддержишь вот того больного». И тогда, действительно, придется пойти не на молитву в храм, а навестить болящего, – потому что это Богу угоднее. Господь ведь Сам говорит, что на Страшном суде Он спросит, а посетил ли ты болящего, а не о том, ходил ли ты в храм, постился ли (см.: Мф. 25: 31–46). Тут прямое послушание словам Самого Господа.

Представить себе в нашей обыденной жизни такую дилемму: послушание или молитва – мне трудно. В монастырях – может быть, но там другая дисциплина, и монахи идут в монастырь, давая обет послушания. Так что это в первую очередь касается тех, кто выбрал такой подвиг в своей жизни.

Но можно себе представить ситуацию, когда действительно человек должен действовать по послушанию. Если он послушается, будет хорошо, не послушается, будет плохо. Но все дело в том, кто накладывает это послушание. Если это какой-то самонадеянный человек, пусть даже в священном сане, то он может только навредить своему пасомому.

Убегать за псевдопослушание от поста, потому что тебе не хочется поститься, – это искажение духовной жизни

И еще нужно иметь в виду, что послушание – это проявление свободы. Ты свободно подчиняешься, ты понимаешь, что, исполняя послушание, ты пытаешься творить волю Божию. А если твоя совесть протестует, ты можешь, полагаясь на голос своей совести, поступить иначе. Но тут надо всё очень взвешивать, потому что духовная жизнь сложна, и речь идет о невидимой брани, о каких-то незримых вещах и проблемах, и нам, людям грешным и страстным, очень легко запутаться в собственных представлениях и заблуждениях. Можно переспросить, можно еще раз обратиться к духовнику, можно искать какого-то духовно опытного священника, желательно старца, чтобы спросить у него, так ли ты должен поступать или нет. Но это касается сложных вопросов духовной жизни, и встречаются они достаточно редко. А убегать за псевдопослушание от поста, потому что тебе не хочется поститься по всей строгости устава, – это некое малодушие и искажение духовной жизни.

Благочестиво каждому человеку иметь духовного наставника

Протоиерей Константин Пархоменко:

– Абсолютно правильно придерживаться в духовной жизни советов и благословений духовника. Если, конечно, эти советы и благословения не противоречат здравому смыслу и христианской вере – в таком случае за разъяснением нужно обратиться к другим пастырям.

Фото: А. Камальдинов / Православие.Ru

Вообще очень хорошо и благочестиво каждому человеку иметь духовного наставника. Чаще всего это просто батюшка храма, в который вы ходите, человек, которому вы доверяете. Мы спрашиваем у духовника совета в затруднительных для нас ситуациях, когда самостоятельно решение не принять.

В отношении поста самой правильной я считаю ситуацию, когда мы сами думаем, какую меру поста можем принять, учитывая наши силы, здоровье и прочие обстоятельства. И уже определив себе меру поста, мы идем с этим к духовнику. Духовник может одобрить наше решение, может как-то его подкорректировать, но помните: по-настоящему только вы сами реально знаете меру ваших сил и возможностей.

Считаю очень неразумным, когда священник навязывает свою меру поста людям. Это приводит как к психологическим срывам, так и к проблемам со здоровьем.

Пост и молитва – это тоже послушание

Священник Валерий Духанин:

– Высказывание «послушание превыше поста и молитвы» было произнесено святыми людьми, оно очень важно, но сказано не ради того, чтобы мы ослабляли молитву и пост. По большому счету, пост и молитва – это тоже послушание, послушание Богу, давшему нам заповедь о духовном возрастании, и послушание Церкви, установившей конкретные посты и молитвословия. Вспомним из Евангелия, как Господь говорил о бесах, причиняющих всевозможный вред людям, что сей род изгоняется молитвой и постом. Поэтому утрата поста и молитвы под каким бы то ни было предлогом будет утратой духовной защиты от демонических сил. Так что противопоставлять молитву и пост послушанию нельзя.

Почему же произнесены были эти слова?

Во-первых, послушание превыше самовольных духовных подвигов, чрезмерного поста и непосильного молитвенного правила. Если христианин, не посоветовавшись с духовником, без благословения, принимает на себя какие-то подвиги, то есть опасность, что он подорвет свои силы и в итоге станет не способен ни к посту, ни к молитве. Послушание – это добродетель, помогающая здраво относиться к любому христианскому деланию.

Во-вторых, послушание является в каком-то смысле индикатором духовного уровня христианина. Представим, что кто-то выстаивает всю службу и по уставу соблюдает весь пост, но при этом крайне непослушен и своеволен. Что хорошего выйдет из этого? Что толку от таких молитв и постов, когда подобный человек противопоставляет себя всем вокруг, а в душе у него только «я сам» и «мне никто не указ»? Такой человек страждет гордостью и идет к явной гибели. Непослушание – очевидный признак гордости, здесь нет ни тени любви и смирения – этих главных христианских добродетелей.

Послушание обладает великой силой и наделяет этой силой молитвенное делание христианина

Из Пролога вспоминается история о двух монахах, родных братьях, один из которых стал постником, а другой отличался великим послушанием. Однажды им пришлось молиться об умершем человеке, так вот тот воскрес по молитве именно преуспевшего в послушании брата. Таким образом, послушание обладает великой силой и наделяет этой силой молитвенное делание христианина.

Подлинное послушание ни в коей мере не отменяет ни поста, ни молитвы, а только делает их более сильными.

Призыв к совершенству обращен ко всем нам

Священник Димитрий Шишкин:

– Думается, что здесь одно не противоречит другому, а говоря о послушании, святые говорят о послушании Богу, о смирении, делающем нас подобными Христу, Который «во всем был послушлив» Богу Отцу и «даже до смерти, смерти же крестной» (Фил. 2: 8).

Пост и молитва – это не цель, а необходимые средства стяжания благословенного послушания. Вот в каком смысле послушание «выше».

Надо понимать еще и то, для какой «аудитории» писал святой преподобный Иоанн Лествичник. Это монашеская среда VI века с определенным уставом, в котором практиковалось безусловное послушание учеников духовным наставникам. Это тоже надо учитывать. Тогда это было возможно именно потому, что исключительно высоким был уровень монашеской жизни вообще и духовного руководства в частности. Теперь такого нет, и об этом говорил еще в позапрошлом веке святитель Игнатий (Брянчанинов).

Воля Божия открывается в Его Церкви, в Священном Писании и Предании, в правилах церковной жизни

Так что безусловное послушание у нас должно быть одному лишь Богу, а воля Его открывается для нас Духом Святым в Его Церкви, в Священном Писании и Предании, в правилах и установлениях церковной жизни. Нельзя сказать, что в наше время можно спастись совершенным послушанием какому-то одному человеку, пусть даже и опытному в духовной жизни. «Всяк человек ложь» (Пс. 115: 2), – говорит пророк Давид. А вот общецерковный опыт – это опыт неколеблемый и надежный, потому что глава Церкви – Сам Господь и Церковь святая – это Его тело.

Но вот что интересно: в самой Церкви мы видим большую свободу, большой простор в выборе путей спасения. Это, если угодно, еще одно свидетельство Божественного происхождения Церкви. Люди все разные, и невозможно всех уместить в единое «прокрустово ложе». То же можно сказать и о посте и молитве. Одно неизменно: все мы должны быть честны перед Богом и собственной совестью. И призыв к совершенству обращен ко всем нам. Так что всякий честный человек не станет оправдываться и уклоняться от исполнения заповеди поста и молитвы, а будет стараться поститься и молиться так, как заповедует Церковь, с помощью – именно с помощью – духовника выбирая для себя полезную для души и тела меру поста и молитвы, помня, что цель именно в том, чтобы, «утеснив своего ветхого человека», возродиться духовно для полноценной жизни в согласии с Богом, в послушании Ему.

Научись послушанию, тогда и молитва, и пощение будут к пользе

Священник Леонид Кудрячов:

– Как мне кажется, это слова были сказаны с той целью, чтобы поумерить тщеславные подвиги монастырской братии, совершаемые в ущерб возложенным на них обязанностям. Выводить эту фразу за монастырскую ограду я бы не рискнул, уж очень много это порождает кривотолков. Яркий пример – ситуация, описанная в вопросе.

Причина споров, я думаю, в слове «превыше». Я бы сказал: «предваряет». Научись послушанию, тогда и молитва, и пощение будут к пользе. Иначе впадешь в обольщение.

Это так похоже на описанную апостолом Иоанном ситуацию: «Кто говорит: “я люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин. 4: 20).

В монашеском делании есть свои ступеньки, свои правила восхождения – вот о чем речь. В семейной жизни есть свои, например: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5: 8).

О послушании, вере и любви перед лицом морового поветрия

Подробная инструкция о мерах, которые должны предпринять настоятели приходов и подворий, игумены и игуменьи монастырей с целью недопущения распространения коронавирусной инфекции, утвержденная Священным Синодом Русской Православной Церкви, вызвала различную реакцию. Многие настоятели храмов заявили своем намерении ее соблюдать и даже выступили с заявлениями, разъясняющими пастве необходимость таких мер перед лицом серьезного морового поветрия.
Митрополит Псковский и Порховский Тихон (Шевкунов) пошел даже несколько дальше и сказал о том, что Псково-Печерский монастырь до 12 апреля не будет принимать паломников. Эти меры не выглядят чрезмерными в свете того, что, как мы знаем, уже происходит в Западной Европе, особенно, в Италии, где число погибших перевалило за четыре тысячи — и среди них десятки священников.
Хотя в России число заразившихся пока меньше, мы можем ожидать ухудшения ситуации в течении ближайших недель — и власти предпринимают все меры, чтобы смягчить удар и спасти человеческие жизни. В частности вводятся ограничения на общественные собрания; как мы знаем, в Западной Европе этот запрет распространился и на богослужения.
В свете сложившейся ситуации, Священный Синод и предписывает такие меры, «Ради пастырской заботы о людях, а также в ответ на запрос санитарных властей».
Однако не все приняли это с одобрением. Некоторые монашествующие заявили о том, что «не будет никаких протираний антисептиком и полосканий в спирте лжицы, которая относится к священным сосудам» и что «крест по-прежнему преподается для целования, как и священническое благословение».
Да и среди белого духовенства некоторые священники заговорили о том, что прибегать к подобным санитарным действиям есть проявление неверия в силу благодати Божией, которая, конечно же, сильна сохранить верующих от заразы.
Такая реакция понятна — более того, она вызывает симпатию и понимание. Как-то естественнее, проще, органичнее, сказать, что православный христианин не может принести заразу из храма — и на этом стоять твердо, воспринимая неизбежную резкую критику как возможность постоять за веру.
Но не является эта реакция ошибкой — причем ошибкой, чреватой самыми серьезными последствиями? Нам следует быть очень внимательными, когда речь идет о человеческих жизнях — заповедь Божия «не убий» требует избегать всего, что может повредить жизни и здоровью нашего ближнего.
Поэтому рассмотрим ситуацию тщательно и подробно, с трех сторон — со стороны послушания, веры и любви.
Человека, приступающего к чтению монашеской литературы, может удивить, какой большой упор в ней делается на добродетель послушания и смиренномудрия. Послушание лучше поста и молитвы, новоначального, который возносится на небеса, надо хватать за ногу и сдергивать вниз, есть множество повествований о том, как монахи ради святого послушания избегали опасностей и творили чудеса — а вот самоволие навлекало на себя явные знаки Божьего неодобрения.
Много говорится про гордыню и прелесть (см. слово «прельщать»), лжедуховный опыт, когда монах думал, что он готовый уже чудотворец, а это над ним бес издевался.
Такой упор на смирение и послушание со стороны может показаться чрезмерным, но он необходим, потому что монах есть человек с особенной духовной ревностью — иначе бы он не пошел в монахи — диавол же стремится погубить людей ревностных, подмешивая к ревности гордыню.
Это бывает и в миру — усердные борцы за все хорошее, воодушевленные высокими идеалами, не замечают, как к их борьбе примешивается гордыня и враждебность, потом ее становится все больше, потом не остается ничего, кроме гордыни и враждебности — и вот уже все, включая эпидемию, превращается в повод залезть на броневичок.
Ловушка в том, что людям трудно разобраться в своих мотивах — борьба за истину легко смешивается с самоутверждением, желание утвердить правду независимо от того, понравится ли это другим — в демонстрацию враждебности, свойственной падшему сердцу. Желание утвердить свою волю легко маскируется (в том числе, для самого человека) желанием утвердить истину и отстоять нечто священное. Поэтому так сильно во всей монашеской традиции и обличается своеволие.
Аскетическая традиция учит различению помыслов — и напоминает о том, что нередко мы предаемся самообману относительно своих мотивов.
Надо быть очень осторожными и внимательными в отношении своих побуждений — мне хочется утвердить свою волю против воли священноначалия потому что на это есть принципиальные причины, или мне просто хочется утвердить свою волю — и это такое же фрондерство как слева, только справа?
Как говорит Писание, «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно» (Евр.13:17) Можно ли ожидать Божьего благословения — и сверхъестественной защиты от инфекции — пренебрегая словом Божиим?
Люди говорят, что Тело и Кровь Христовы не могут быть источником заражения — и это, разумеется, верно. Источником заражения друг для друга являются люди, и именно на то, чтобы люди друг друга не заражали, и направлены все требуемые меры.
Другой вопрос, который у нас возникает — это вопрос о вере. Люди глубоко убеждены, что в храме заразиться нельзя, и предполагать такое было бы вопиющим неверием.
Конечно, можно заметить, что стоять на молитве в храме сейчас едва ли опаснее, чем ездить в метро — и если вы не воспрещаете поездки в метро, не воспрещайте и молитву в храме. В храме, по крайней мере, люди не держатся за поручни.
Но идея какой-то особенной стерильности храмового пространства не выглядит богословски обоснованной. Вера — это вера тому, что Бог открыл. Открыл ли Он — в Писании или через Своих святых — что всякий инфицированный человек, входя под своды храма, тут же обращается в здорового, или, по крайне мере, все остальные сверхъестественным образом ограждены от заражения?
В Божественном Откровении такого нет. Нам не стоит полагаться на обетования, которых Бог не давал. Вера в то, что Бог не отрывал, и не заповедана, и не спасает.
Например, в протестантском мире есть такая популярная ересь, как теология процветания. Самый известный ее представитель на постсоветском пространстве — Сандей Аделаджа, но их много таких, потому что идея очень соблазнительна. Состоит она в том, что Бог желает благословить Своих верных здоровьем и достатком — надо только с верою полагаться на Его обетования, и в знак горячей веры, поддерживать служение проповедника. При этом указывают на благословения ветхозаветному Израилю, которому были обещаны мир, здоровье и достаток за послушание Господу, или пример Авраама, у которого было весьма много крупного и мелкого скота.
Причем иногда это даже и срабатывает — человек как-то приободряется, дерзает, и поправляет свои дела. Но чаще нет; как адепты пастора Сандея залезли в финансовые авантюры и погорели. Или бывает, что люди, поверив словам проповедников этого течения, прекращают принимать лекарства — чтобы проявить решимость своей веры — и совершенно уповают на подаваемое им сверхъестественное исцеление, что кончается предсказуемым ухудшением здоровья.
Верят ли эти люди? С большой силой, квартиры продают, здоровьем рискуют. Приносит ли эта их вера те плоды, которые они ожидают? Нет.
Почему? По той очевидной причине, что Бог не исполняет обетований, которых Он не давал.
Проповедники, обещающие людям непременное исцеление от всех болезней, ковер и телевизор, просто вводят их в заблуждение. Бог может даровать исцеление от всех болезней. Такое бывает. А может и не дать — св. Апостол Павел, например, не был исцелен. Бог может благословить благочестивого купца обильными прибытками. Но благочестивый человек может быть и бедным. А благочестие купца не избавляет его от необходимости проявлять усердие и тщательный расчет.
Вера не означает, что мы можем пренебречь работой и ожидать, что Бог все равно пошлет нам насущный хлеб. Она также не означает, что мы можем вести себя безответственно по отношению своему (или чужому) здоровью и ожидать, что Бог проследит, чтобы мы не заболели.
Бог подает нам хлеб, наделяя нас возможностью трудиться, и здоровье, внушая нам благоразумие и рассудительность, чтобы мы о нем заботились. Господь говорит «не искушай Господа Бога твоего» (Лук.4:12), и безрассудно подвергать себя и других опасности — это и значит искушать.
Третий вопрос, который нам следует поставить — это вопрос о любви. Допустим, люди, желающие пренебрегать мерами предосторожности, имеют все познание и всю веру, так что могут и горы передвигать. Это в Италии католические священники умирают десятками, а у нас вера истинная, и она нас сохранит. Хорошо. Но есть еще малые сии, за которых умер Христос, которые не имеют такой силы веры, и для которых пренебрежение мерами безопасности (их безопасности) будет соблазном. Не стоит ли принимать их во внимание? Как говорит Писание, «Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать» (Рим.15:1)
Для здорового человека моложе 60 лет вероятность умереть, заразившись коронавирусом в любом случае не так велика. Но есть старики, есть больные, они тоже заслуживают внимания. Если я принял свою гордость и самоутверждение за святую ревность о вере, и Бог меня посрамил — то я несколько дней покашлял и поправился. А другой человек заразился и умер. Может быть, этого, другого, слабого, маловерного, старого, больного, стоит принять во внимание?
Мы читаем, как в Италии врачи вынуждены сортировать поступающих больных, потому что аппаратов искусственного дыхания на всех не хватает. Людей старых, отягощенных другими болезнями, просто откладывают в сторону — умирать, чтобы попытаться помочь тем, чьи шансы получше. А ведь это чьи-то родители, дедушки и бабушки. Может быть, это люди маловерные — но когда эпидемия развернется здесь, хотим ли мы стать частью той цепочки, через которую вирус доберется до таких людей?
Что важнее — мне показать свою несгибаемость или оградить ближнего от мучительной смерти?
Послушание, вера и любовь требует отнестись к инструкциям синода со всей серьезностью — не «на отвяжись», а с искренней заботой о людях. Иначе мы можем обнаружить, что сочли ревностью о правой вере гордыню и самонадеянность — а будет уже поздно.

ПОСЛУШАНИЕ, ПОКОРНОСТЬ, ПОВИНОВЕНИЕ (OBEDIENCE)

Послушание как библейский мотив основывается, в первую очередь, на многочисленных образах людей, чьи отношения с Богом характеризовались верностью и повиновением Ему. На неоднократных примерах послушания Божьим повелениям библейский рассказ показывает основополагающее значение, которое повиновение имеет в надлежащих отношениях с Богом. Простой, но яркий пример являет собой Ной. Бог в скупых выражениях объявил о Своем намерении послать потоп и поручил Ною построить ковчег. Ответ Ноя записан еще более кратко, как будто бы демонстрация его покорности вообще не имела никакого значения: «И сделал Ной все; как повелел ему Бог, так он и сделал» (Быт. 6:22). Значение послушания Ноя раскрывается в последующем рассказе, в котором Бог спасает Ноя и его семью и заключает с ними завет никогда больше не посылать потоп на землю (Быт. 9:1, 12).

В Ветхом Завете архетипом послушания служит Авраам, отец народа Израиля. Когда Бог впервые призвал Аврама из Харрана в Ханаан, именно послушный отклик Аврама позволил Богу начать исполнение Своего обетования благословить его и сделать его потомков народом (Быт. 12:1–4). Кроме того, когда Бог повелел ему принести в жертву своего сына Исаака (Быт. 22:2), Авраам проявил такую непоколебимую покорность, что был готов уничтожить единственное живое свидетельство данного ему Богом обетования, ибо народ должен был произойти от него через Исаака (Быт. 21:12). На послушание Авраама Бог ответил повторением обетования великого благословения, взяв на Себя клятву (Быт. 22:16–18). Таким образом Авраам установил норму послушания для Израиля, своего потомства.

Именно послушания такого высокого уровня, как у Авраама, и никак не меньшего, Бог требует от Своего народа. Когда Саул по Божьему повелению разгромил амаликитян, он разрешил воинам захватить скот в качестве добычи для принесения жертвы Богу, несмотря на указание Бога все уничтожить (1Цар. 15:3). Поскольку Саул не проявил полного повиновения, Бог через Самуила высказал ему порицание: «Послушание лучше жертвы и повиновение лучше тука овнов» (1Цар. 15:22). В библейском мотиве послушания выражается абсолютное и безоговорочное подчинение воле Бога.

Бог требует покорности не просто из своеволия; послушание – это средство, с помощью которого Бог дает благословение. Подтверждая Исааку обетование земли и бесчисленного потомства, Бог привел пример послушания Авраама как непосредственного основания такого огромного благословения (Быт. 26:4–5). Обращаясь к Моисею с горы Синай, Бог заявил, что, если Израиль будет полностью повиноваться Ему, он станет «Моим уделом… царством священников и народом святым» (Исх. 19:5–6). Послушание здесь связывается с таким благословением, в котором подразумевается участие каждой из сторон взаимоотношений между Израилем и Богом: Израиль должен повиноваться, а Бог благословлять.

Но библейский образ послушания – не просто способ добиться благословения. Если человек находится в правильных отношениях с Богом, проявляя послушание Ему, он также становится покорным Богу из любви к Нему. Эта взаимосвязь между любовью и послушанием выражается в Шма – самой сердцевине израильского закона. Повторив десять заповедей, Моисей предупредил народ о необходимости соблюдать Божьи заповеди и учить этому детей. В центре его обращения стояла заповедь: «И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими» (Втор. 6:5). Израиль должен был повиноваться Богу не только ради благословения, а из любви к Нему.

Именно этот аспект послушания получает дальнейшее развитие в Новом Завете в связи с личностью Иисуса Христа. Для Иисуса, Который был одновременно образцом и объектом послушания, повиновение Богу имело такое значение, как пища (Ин. 4:34). Такое послушание проистекало из столь полной любви к Богу, что оно определяло каждый Его поступок. Иисус всегда был готов подчиниться воле Бога, даже когда Ему предстояло испить горькую чашу смерти (Мф. 26:39; Мк. 14:36; Лк. 22:42). Апостол Павел противопоставляет преступление, или неповиновение, Адама повиновению «одного Человека», Иисуса Христа (Рим. 5:12–17). В воспевании Христа в Послании к филиппийцам читаем, что Христос был «послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8). Образ потрясающий: Сын Человеческий, Который не был подвержен власти смерти, послушно принимает смерть на кресте.

Иисус объяснял ученикам взаимосвязь между любовью и послушанием, говоря им: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин. 14:15). Иисус также говорил, что закон и учение пророков сводятся к двум заповедям: любить Бога (Шма) и «любить ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19:18; Мф. 22:37–39). Любящий Бога будет также повиноваться Ему и в результате получит Божье благословение. Таким образом, мотив послушания служит ключом для понимания библейской картины угодных Богу взаимоотношений с Его народом.

См. также: АВРААМ, ВЕРА, ЗАКОН.

ПОСОХ. См. ЖЕЗЛ.

ПОСРЕДНИК. См. СВАТ.