Николай донсков

НИКОЛАЙ (ЯРУШЕВИЧ)

Митрополит Николай (Ярушевич)

Николай (Ярушевич) (1891 — 1961), митрополит, б. Крутицкий и Коломенский

В миру Борис Дорофеевич Ярушевич, родился 31 декабря 1891 года в городе Ковне, в семье протоиерея Дорофея Ярушевича, настоятеля Ковенского Александро-Невского собора.

Учёба

В 1908 году отца Дорофея перевели служить в Санкт-Петербург. Вместе с родителями сюда переехал и юный Борис Ярушевич. Здесь весной 1909 года он закончил гимназию с золотой медалью, и, хотя душа его стремилась к духовному образованию и служению Церкви в священном сане, родители настояли на получении сначала светского образования, тем более что с детства он проявил любовь к поэзии, музыке и математике.

Прошел первый курс физико-математического факультета в Санкт-Петербургском университете и поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию, которую окончил в 1914 году со степенью кандидата богословия.

Иеромонах

23 октября 1914 года пострижен в монашество, 24 октября рукоположен во иеродиакона, а 25 октября — в сан иеромонаха.

Вскоре после своего рукоположения в священный сан он выехал на фронт, сначала сопровождающим санитарный поезд, затем священником лейб-гвардии финляндского полка. Недолго длилась служба отца Николая на фронте, он заболевает тяжелой формой ревматизма с осложнением на сердце. Следы этой болезни остались на всю жизнь.

В связи с тяжелым заболеванием его отзывают с фронта, и он возвращается к научно-педагогической работе в Академии. С 19 августа 1915 года преподавал в Санкт-Петербургской духовной семинарии Литургику, Гомилетику, Практическое руководство для пастырей, Церковную археологию и немецкий язык.

В декабре 1916 года его назначили священником церкви святителя и чудотворца Николая при Николаевской детской больнице.

В 1917 году удостоен степени магистра богословия за диссертацию «Церковный суд в России до издания Соборного Уложения Алексея Михайловича 1649 г.» Этот труд был его кандидатским сочинением, он был высоко оценен Советом Петроградской Духовной Академии и удостоен Макарьевской премии.

В 1918 году — настоятель Петропавловского собора.

Весной 1919 года возведён в сан архимандрита. С 14 декабря 1919 — исполняющий обязанности наместника, а с марта следующего года — наместник Александро-Невской Лавры.

И в Петергофе, и в Лавре он организовывает для детей кружки по изучению Закона Божия, о чем и поныне с благодарностью и теплотой вспоминают бывшие ученики. По приглашению различных петроградских организаций архимандрит Николай выступает с лекциями и докладами и приобретает славу просвещенного и вдохновенного оратора.

Под руководством молодого наместника Александро-Невская Лавра стала центром церковно-просветительной работы: издавались “Листки”, проводились внебогослужебныые беседы. По воскресеньям сотни людей собирались на религиозно-философские, богословские и церковно-общественные чтения. Богословско-пастырское училище в Лавре заменило закрывшуюся Петроградскую Духовную Семинарию. С первых дней его образования (в октябре 1918 года) он вошёл в корпорацию преподавателей училища и в течение трех лет читал лекции по литургике, гомилетике, церковному проповедничеству.

До 22 июня 1920 года преподавал пастырское богословие в Петроградском Богословском институте.

Епископ Петергофский

25 марта 1922 года хиротонисан во епископа Петергофского, викария Ленинградской епархии. Хиротонию совершали: митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин, епископы: Ямбургский Алексий, Лужский Артемий и Кронштадтский Венедикт.

В Петрограде группа белого духовенства образовала самочинное церковное управление, положив начало обновленческому расколу. Жертвой интриг обновленческих лидеров стал митрополит Вениамин (Казанский). Управление Петроградской епархией выпало на долю епископов Ямбургского Алексия и Петергофского Николая. Во время церковной смуты владыка Николай получил согласие властей на создание “Петергофской автокефалии”, которая, с одной стороны, заявляла о своей непричастности к контрреволюционным группировкам, в том числе к Карловацкому Собору, а с другой — не признала обновленческое Высшее Церковное Управление. Автокефалию возглавили епископы Алексий и Николай. Их поддержало петроградское духовенство, в среде которого появились мужественные ревнители Православия: протоиереи Василий Сокольский, Михаил Тихомиров, Александр Беляев, Михаил Прудников и другие. Обновленцы теряли храм за храмом. Владыка Николай ездил по храмам, совершая богослужения, произносил пламенные проповеди.

Петроградская автокефалия просуществовала всего год. После ареста епископа Алексия Владыка Николай еще несколько месяцев находился на свободе, управляя единолично епархией.

Ссылка

В феврале 1923 года Владыка Николай в 24 часа был выслан в Зырянский край, город Усть-Колом, где провел три года в очень тяжелых условиях, терпя голод, холод, унижения. В это время обострился тяжелый фронтовой ревматизм, плохо было с глазами. Он вернулся в Ленинград через три года.

Был полностью согласен с декларацией митрополита Сергия.

С 17 сентября 1927 г. по февраль 1928 г. временно управлял Ленинградской епархией.

В 1935 году возведен в сан архиепископа и назначен архиепископом Петергофским с предоставленными правами епархиального архиерея.

В марте 1935 года из Ленинграда начались выселения “чуждого элемента” в 24 часа в самые отдаленные районы. Выслан был последний наместник Лавры епископ Амвросий (Либин) (+1941), протоиерей Николай Чуков (будущий митрополит Ленинградский и Ладожский Григорий, +1955), большая часть ленинградского духовенства с семьями своими. В 1938—1939 годах из 96 церквей, не считая домовых, в городе осталось пять. Архиепископ Николай лишился викариатства, так как все церкви в Петергофе и районе были закрыты. Он служил в Никольском соборе приписным священником: служил иерейским чином, без диакона, исповедовал, совершал требы, очень редко возлагая на себя архиерейское облачение. Проповеди были запрещены, и “Златоуст” вынужден был замолчать. Проживать в городе Владыке запретили, и он переехал в поселок Татьянино под Гатчиной.

С 1936 по 1940 год оставаясь архиепископом Петергофским, управлял Новгородской и Псковской епархиями по поручению митрополита Алексия.

Среди напряженной церковной работы Владыка Николай находит время для углубления своего образования Его по-прежнему интересует медицина. Все новые и новые книги по медицине появляются на его письменном столе, создается в дополнение к общей уникальная медицинская библиотека. К сожалению, все книги, как и рукопись докторской диссертации “О бессмертии души”, погибли во время ленинградской блокады

Архиепископ Волынский

В первые месяцы Второй мировой войны произошло расширение европейской части СССР. Православный народ на территории западной Украины и Белоруссии, входивший ранее в неканонически провозгласившей автокефалию Польскую Православную Церковь, стал возвращаться в лоно Московского Патриархата. Для воссоединения паствы и устройства церковной жизни на этих землях сюда был направлен владыка Николай как архиепископ Волынский и Луцкий, экзарх западных областей Украины и Белоруссии, с кафедрой в Луцке.

9 марта 1941 года возведён в сан митрополита.

Начало войны застало владыку в Луцке, недалеко от границы. После захвата города фашистами он продолжал духовно окормлять свою паству в прифронтовой полосе, где с риском для жизни совершал богослужения. После сдачи немцам Луцка он переселился в Киев.

Митрополит Киевский, управляющий Московской епархией

С 15 июля 1941 года — митрополит Киевский и Галицкий, экзарх всея Украины. Ему было вверено «общее окормление всех православных епархий Украины, а также попечение о замещении там архиерейских кафедр». Однако, быстрое продвижение немецких войск на Украине заставило его покинуть и Киев. Уже 3 августа 1941 года митрополит Николай служил в кафедральном Богоявленском соборе, что в Елохове, в Москве . Тем временем Киев оказался в осаде к осени 1941 года и был оставлен советскими войсками 19 сентября .

Вечером 14 октября 1941 года, вместе с патриаршим местоблюстителем Сергием отбыл из Москвы и в ночь с 18 на 19 октября прибыл в Ульяновск. Участвовал в первой архиерейской хиротонии в СССР в годы Великой Отечественной войны — Питирима (Свиридова) 25 декабря 1941 года в Куйбышеве, куда он прибыл на несколько дней из Ульяновска.

С середины февраля 1942 года находился в Москве, где стал заместителем митрополита Сергия по управлению Московской епархией и управляющим делами Московской Патриархии на время эвакуации митрополита Сергия в Ульяновск . Он служил в Елоховском соборе, причислив прочих находившихся в столице архиереев к 4 крупнейшим московским храмам. Неоднократно бывал в Ульяновске. В короткое время заслужил горячую любовь верующих Москвы

После возвращения митрополита Сергия в Москву в сентябре 1943 года продолжал оставаться управляющим Московской епархией, одновременно занимаясь и церковными делами Украины.

Подписал определение от 22 сентября 1942 года по делу митрополита Литовского и Виленского Сергия (Воскресенского) с другими. Подписал определение о предании суду Собора Поликарпа (Сикорского).

2 ноября 1942 г. указом Президиума Верховного Совета СССР назначен членом Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и его сообщников.

В 1942 году под его редакцией издана книга «Правда о религии в России», а в 1943 году отредактирована и издана книга «Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война» — сборник церковных документов.

С сентября 1943 года начал издаваться “Журнал Московской Патриархии”. Митрополит Николай был сначала членом редколлегии, а затем до 1960 года и председателем Издательского отдела. В этом журнале печатались его многочисленные статьи, проповеди, речи. К 1957 году было издано четыре тома “Слов и речей” митрополита Николая, переведенные на многие языки.

Активное участие принял в подготовке Собора епископов Русской Православной Церкви 8 сентября 1943 года где был избран патриархом Московским и всея Руси митрополит Сергий (Страгородский) и образован Священный Синод, постоянным членом которого стал митрополит Николай.

Всё это время митрополит Николай сохранял за собой титул Киевского и Галицкого, но ввиду оккупации своей кафедры немцами на ней не бывал. После того, как 25 ноября 1941 года на Почаевском архиерейском совещании митрополит Волынский Алексий (Громадский) был избран экзархом Украины и воспринял автономное управление Церковью в пределах оккупированной Украины, Московский Патриархат воздержался от суждений по поводу деятельности «автономистов,» которые заявили о верности Московскому священноначалию. 28 марта 1942 года митрополит Николай подписал судебное определение о Поликарпе (Сикорском) как «бывший Экзарх Патриархии в западных областях Украины и Белоруссии» , но в определении патриаршего местоблюстителя от 24 февраля 1943 года он вновь назван «экзархом Украины» . При этом между 20 мая и 13 июля 1942 года титул экзарха Патриархии «в областях Украины, освобождаемых от фашистской оккупации» также носил архиепископ Харьковский Сергий, который, однако, не смог выехать к пастве из-за неудач советских войск.

Митрополит Крутицкий

Митр. Николай (Ярушевич)

28 января 1944 г. назначен митрополитом Крутицким, управляющим Московской епархии и, по положению Русской Православной Церкви, патриаршим наместником. В этом же году награжден предносным крестом при богослужении.

В марте 1944 года выезжает на фронт для передачи Красной Армии танковой колонны имени Димитрия Донского — дара Русской Православной Церкви.

31 января — 2 февраля 1945 года участвовал в работе Поместного Собора Русской Православной Церкви.

В апреле 1946 г. был назначен председателем вновь созданного Отдела Внешних Церковных Сношений при Священном Синоде.

25 марта 1947 г. в ознаменование 25-летнего служения в епископском сане присвоен титул «Крутицкого и Коломенского».

За совокупность богословских трудов 11 апреля 1949 года получил ученую степень доктора богословия.

Святейшим Патриархом Алексием на него были возлагаемы многие ответственные церковные поручения. Так, в августе 1945 г. он блестяще выполнил миссию по воссоединению Русских Православных приходов во Франции с Матерью-Церковью. Затем возглавлял делегацию Русской Православной Церкви в Англию, Румынию, Чехословакию и др.

В мае 1957 г. осуществил акт воссоединения Финляндской Церкви с Московским Патриархатом.

Как представитель Русской Православной Церкви, он состоял членом Советского Комитета защиты мира, членом Палестинского Общества при Академии Наук СССР и членом Славянского Комитета СССР.

Человек редкой скромности и вместе с тем сильной воли и необычайно твердый в своих решениях. Авторитет его чрезвычайно велик как среди духовенства, так и среди мирян. Замечательно трудоспособный и на редкость выносливый. Деятельный и инициативный человек. Впрочем он был не чужд стремлений к славе земной в ущерб небесной. Он весьма дорожил той популярностью, которую имел среди жителей Петергофа, Ленинграда и Москвы. Как настоящий дипломат, он мог принять человека чрезвычайно любезно и приветливо, обещать ему много, не имея при этом намерения выполнить обещания.

Несмотря на блестящую, казалось бы, международную “карьеру”, жил владыка Николай очень скромно, в ветхом деревянном домике по Бауманскому переулку, 6. Ему прислуживали две старушки: готовили пищу, убирали. Простая железная кровать, угольник с образами, множество книг в шкафу, на полках, на полу. В доме невозможно было сделать ремонт — негде разместить вещи, книги, а на просьбу архиерея дать ему временное жилище, хотя бы в Новодевичьем монастыре, последовал отказ.

26 лет потрудился в Ленинградской епархии. Среди напряженной работы он находил время для углубления своего образования. Интересовался медициной, высшей математикой и другими науками.

Освобождение от должностей и кончина

Газеты конца 50-х годов пестрели фельетонами, направленными против верующих, закрывались храмы, из восьми духовных семинарий были закрыты пять. Во всех городах России, Сибири, Поволжья были закрыты те церкви, которые открыли в военные годы. В антирелигиозных брошюрах прямо утверждалось, что “религия в СССР доживает последние дни”. В это тяжелое время “бархатный” митрополит, как порой называли владыку Николая, мягкий и осторожный, почувствовав эфемерность надежд на укрепление Церкви, становится неузнаваемым. “Жалкие безбожники! Они подбрасывают вверх свои спутники, которые вспыхивают и, погаснув, падают на землю, как спички; и они бросают вызов Богу, зажегшему солнце и звезды, которые вечно горят на горизонте”, — говорил владыка. У митрополита начинают портиться отношения с представителями власти. Особенно раздражала их непреклонность митрополита в отношении закрытия некоторых сельских церквей Московской епархии.

В 1960 году борьба против Церкви в СССР достигла кульминационной точки. Владыка Николай тяжело переживал очевидное фиаско политики “примирения непримиримых”. В феврале 1960 года на Конференции советской общественности по разоружению, проходившей в помещении Кремлевского театра, от имени Православной Церкви Патриарху полагалось произнести традиционную речь. Митрополит Николай решил воспользоваться моментом, чтобы побудить патриарха открыто защищать Церковь.

В речи-декларации патриарх Алексий I, в частности, сказал:

“Моими устами говорит с вами Русская Православная Церковь, объединяющая миллионы православных христиан — граждан нашего государства. Примите ее приветствие и благопожелания. Как свидетельствует история, это есть та самая Церковь, которая на заре русской государственности содействовала устроению гражданского порядка на Руси, укрепляла христианским назиданием правовые основы семьи, утверждала гражданскую правоспособность женщины, осуждала ростовщичество и рабовладение, воспитывала в людях чувство ответственности и долга и своим законодательством нередко восполняла пробелы государственного закона. Это та самая Церковь, которая создала замечательные памятники, обогатившие русскую культуру и доныне являющиеся национальной гордостью нашего народа. Это та самая Церковь, которая в период удельного раздробления Русской земли помогала объединению Руси в одно целое, отстаивая значение Москвы как единственного церковного и гражданского средоточия Русской земли. Это та самая Церковь, которая в тяжкие времена татарского ига умиротворяла ордынских ханов, ограждая русский народ от новых набегов и разорения. Это она, наша Церковь, укрепляла тогда дух народа верой в грядущее избавление, поддерживая в нем чувство национального достоинства и нравственной бодрости. Это она служила опорой русскому государству в борьбе против иноземных захватчиков в годы Смутного времени и в Отечественную войну 1812 года. И она же оставалась вместе с народом во время последней мировой войны, всеми мерами способствуя нашей победе и достижению мира. Словом, это та самая Русская Православная Церковь, которая на протяжении веков служила нравственному становлению нашего народа, а в прошлом — и его государственному устройству… Несмотря на все это, Церковь Христова, полагающая своей целью благо людей, от людей же испытывает нападки и порицания, и тем не менее она выполняет свой долг, призывая людей к миру и любви. Кроме того, в таком положении Церкви есть и много утешительного для верных ее членов, ибо что могут значить все усилия человеческого разума против христианства, если двухтысячелетняя история его говорит сама за себя, если все враждебные против него выпады предвидел Сам Христос и дал обетование непоколебимости Церкви, сказав, что и врата ада не одолеют ее (Мф. 16, 18)”.

Власти решили отстранить митрополита Николая от участия в управлении Церковью.

21 июня 1960 г. освобожден от должности председателя Отдела Внешних Церковных Сношений Московской Патриархии.

Патриарху было предложено удалить митрополита Николая из Москвы. Уступив давлению, он предложил Владыке Николаю перейти на другую кафедру — в Ленинград или Новосибирск. Митрополит отказался.

Здоровье владыки было сильно подорвано, и в сентябре он собрался провести отпуск в Сухуми. Перед отъездом ему предложили написать прошение об уходе на покой. Как потомок интеллигентов, не привыкший вступать в пререкания, владыка написал прошение об увольнении на покой по состоянию здоровья. Однако “уход” митрополита Николая на покой произошел с нарушением этикета. Архиерей, уходящий на покой, всегда прощается со своей паствой, в последний раз служит литургию, произносит прощальную речь, преподает пастве прощальное благословение. В нарушение древнего обычая митрополиту Николаю отказали даже в этом. Когда месячный отпуск подошел к концу, он неожиданно получил из Патриархии письмо с сообщением о продлении отпуска еще на месяц и денежный перевод. Позже оказалось, что приехавшие в Москву иностранцы хотели повидаться с владыкой. Это и явилось причиной задержки его в Сухуми. Здесь же он получил известие, что переведен на пенсию.

19 сентября 1960 года он был освобожден от должности митрополита Крутицкого и Коломенского.

Лишь в начале ноября 1960 года митрополит Николай вернулся в Москву. На вокзале его встретили бывший секретарь и бывший иподиакон. С вокзала владыка поехал в свою “резиденцию” — деревянный, ветхий дом в Бауманском переулке, где ему предстояло провести последний год жизни. Владыку хотели услать в один из сохранившихся монастырей, но он отказался. Ему же отказали в служении. Со времени ухода на покой митрополит Николай служил лишь дважды — в Рождественскую ночь 1961 года в Елоховском соборе, где сослужил патриарху, и Божественную литургию в четверг Светлой Седмицы в Трапезном храме Троице-Сергиевой Лавры.

“Мне скоро семьдесят лет, — делился владыка со своей духовной дочерью, — но сколько во мне сил и желания продолжать работу… Здоровье мое, слава Богу, держится, но отрыв от алтаря бесконечно тяжел”.

Перед Пасхой 1961 года он просил разрешения патриарха Алексия I где-нибудь послужить. Ему обещали Рязань. До пасхальной ночи он ждал телефонного звонка и разрешения выехать, но телефонная связь прервалась. Владыка сам пошел на телефонную станцию, добился восстановления связи, но звонка не дождался. Тогда владыка сказал жившей у него старице: “Дарья, иди в храм, я облачусь и буду служить дома!”

В начале ноября 1961 митрополит Николай заболел. Врач подставил диагноз — сильный приступ стенокардии. Приезжал профессор Евгений Вотчил. Ни уколы, ни нитроглицерин болей не снимали, необходима была госпитализация.

Приехавшие врач и санитары выносили владыку через окно, так как дверь была очень узкой. В Боткинской больнице владыка в течение месяца находился в полной изоляции: к нему не пускали близких, он был лишен возможности причащаться Святых Христовых Тайн. Но однажды ему все-таки передали Преждеосвященные Дары. В начале декабря начался отек правого легкого, от уколов воспалился язык, губы сохли, владыка очень слабел. В ночь на 13 декабря поднялась высокая температура.

Скончался 13 декабря 1961 года в 4 часа 45 минут. 14 декабря его облачили и, положив в гроб, повезли в Троице-Сергиеву Лавру. Отпевали при большом стечении народа в Трапезном храме, где несколько месяцев назад Владыка отслужил свою последнюю литургию. Служили митрополит Крутицкий и Коломенский Питирим (Свиридов), архиепископ Херсонский и Одесский Борис (Вик) и епископ Дмитровский Киприан (Зернов). На отпевание вышел взволнованный патриарх Московский и всея Руси Алексий (Симанский), сказал прощальное слово, и народ стал прощаться с архипастырем. Погребён в Троице-Сергиевой Лавре.

Митрополит Николай Ярушевич

Награды

Церковные:

  • золотой наперсный крест (ко дню Святой Пасхи, 22 апреля 1918)
  • ношение двух панагий и предношение креста при богослужении в пределах Киевской епархии (15 июля 1941)
  • ношение второй панагии «и вне пределов Киевской епархии» (июль 1942)
  • панагия с украшениями (за труды по организации и проведении конференции всех Церквей и религиозных объединений в СССР, 12 мая 1952)

Светские:

  • орден «За оборону Москвы» (за патриотическую деятельность в Москве, в годы войны)
  • орден «Трудового Красного Знамени» (6 августа 1955)

Академические:

  • почётный доктор богословия Богословского Евангелического факультета имени Яна Гуса в Праге (4 февраля 1950)
  • докторская золотая цепь (как внешний знак докторского достоинства, май 1951)
  • доктор богословия Софийской духовной академии (1952)
  • почётный член Ленинградской духовной академии (19 июня 1952)
  • почётный доктор богословия Венгерской Реформатской Церкви (31 октября 1953)
  • доктор богословия Румынской Православной Церкви (1954)

Сочинения

Литература

См. также

Использованные материалы

Полный текст указа от 15 июля 1941 г. (определение № 50) с факсимильным воспроизведением скрепляющих его подписей (митр. Сергия и прот. Н. Колчицкого) и печати см.: Правда о религии в России, 112–113. Изложение проповеди митр. Николая в Московском Богоявленском соборе в Елохове 3 августа 1941 помещено в той же книге на с. 105–109.

У Веселкиной и Анфимовой находим такое описание: «В осажденном городе митрополит страдал вместе с беженцами, и, наконец, сам присоединился к ним, не успев взять с собой ничего, кроме посоха. По пути сапоги его развалились; полубосой, голодный, кое-как добрался до столицы. Переживания оставили свой след: в 49 лет волосы стали как снег…» См. Веселкина, Татьяна и Анфимова, Мария, «Жизненный путь выдающегося иерарха,»

В документе от 17 апреля 1942 года упомянут как «временно управляющий делами Патриархии в Москве». См. Галкин, А. К., «Указы и определения Московской Патриархии об архиереях с начала Великой Отечественной войны до Собора 1943 г.,» Вестник Церковной истории, Москва, 2008, №2(10),

Цыпин, Владислав, прот., «Православная Церковь на Украине в годы немецкой оккупации (1941-1944)»

g2461w48 ›
Блог ›
Танковая колонна «Дмитрий Донской» или несколько слов о патриотизме и чувстве собственного достоинства

Давно хотел написать, почему я именно так назвал свою машину. Долго, очень долго собирался с мыслями. Что из этого получилось, судить вам. Хочу немного вспомнить историю, ну а где история там и политика ))). Сильно прошу меня не пинать, все что написано ниже является исключительно моим скромным мнением, абсолютно не претендующим на истину. Абсолютно не собираюсь никому его навязывать и спорить тоже ни с кем не хочу. Соглашаться с этим или нет, дело лично каждого.

У многих большой джип ассоциируется с танком. А самый известный танк всех времен и народов — это, конечно же, Т-34. На драйве огромное количество внедорожной техники как отечественного, так и импортного производства (что на мой взгляд​, не совсем политкорректно )))) носит гордое имя «Т-34». Прочитав несколько исторических книг и воспоминания ветеранов, ассоциации именно УАЗа и именно с танком Т-34 в моей голове закрепились навсегда. Очень хотелось привести пару цитат из книги Артема Драбкина «Я дрался на Т-34».

Стоит сказать о том, что за годы войны роль танка Т-34 в Красной Армии изменилась. В начале войны «тридцатьчетверки» с несовершенной трансмиссией, не выдерживавшие длительных маршей, но хорошо бронированные, были идеальными танками для непосредственной поддержки пехоты. В ходе войны танк утрачивал имевшееся на момент начала боевых действий преимущество в бронировании. К осени 1943 — началу 1944 годов танк Т-34 был сравнительно легкой целью для 75-мм танковых и противотанковых орудий, однозначно смертельными для него были попадания снарядов 88-мм орудий «Тигров», зениток и противотанковых пушек ПАК-43.

Но неуклонно совершенствовались и даже полностью заменялись элементы, которым до войны не придавали должного значения или попросту не успевали довести до приемлемого уровня. В первую очередь это силовая установка и трансмиссия танка, от которой добились устойчивой и безотказной работы. При этом все эти элементы танка сохранили хорошую ремонтопригодность и простоту в эксплуатации. Все это позволило Т-34 делать вещи, нереальные для «тридцатьчетверок» первого года войны. «Например, из-под Елгавы, двигаясь по Восточной Пруссии, мы за три дня прошли больше 500 км. Т-34 выдерживал такие марши нормально», — вспоминает А. К. Родькин. Для танков Т-34 в 1941 году 500-километровый марш был бы практически смертельным. В июне 1941 года 8-й механизированный корпус под командованием Д. И. Рябышева после такого марша из мест постоянной дислокации к району Дубно потерял в дороге почти половину своей техники вследствие поломок.

«Тридцатьчетверки» стали к осени 1943 года идеальным танком для самостоятельных механизированных соединений, предназначенных для глубоких прорывов и обходов. Они стали основной боевой машиной танковых армий — главных инструментов для наступательных операций колоссальных масштабов. В этих операциях основным видом действий Т-34 стали марши с распахнутыми люками механиков-водителей, а часто и с зажженными фарами. Танки проходили сотни километров, перехватывая пути отхода окружаемых немецких дивизий и корпусов.

Советский танк Т-34 стал легендой в первую очередь потому, что в него верили те люди, которые садились за рычаги и к прицельным приспособлениям его пушки и пулеметов. В воспоминаниях танкистов прослеживается мысль, высказанная известным русским военным теоретиком А. А. Свечиным: «Если значение материальных средств на войне весьма относительно, то громадное значение имеет вера в них». Люди шли в бой с гордостью за доверенную им технику. (Артем Драбкин «Я дрался на Т-34»)

Ничего общего не находите с историей развития УАЗ Птариот?

Во время войны именем Дмитрия Донского танковую колонну, созданную по инициативе Московской патриархии на пожертвования верующих. На строительство 40 танков было собрано свыше 8 миллионов рублей. В короткий срок они были построены на Нижне-Тагильском танковом заводе, и 7 марта 1944 года в 5 километрах северо-западнее Тулы, у деревни Горелки состоялась торжественная передача их армии. На митинге со словом выступил митрополит Николай (это была первая в годы войны официальная встреча церковного иерарха с бойцами Красной Армии):

«Гоните ненавистного врага из нашей Великой Руси. Пусть славное имя Дмитрия Донского ведет нас на битву за священную русскую землю. Вперед, к победе, братья-воины!» (wikipedia)

Кстати сказать, должность патриарха была упразднена еще Петром Первым, как только церковные иерархи начали выступать против его реформ. Такое положение сохранялось почти двести лет, до 1917 года. После свержения монархии в России Временное правительство разрешило православной церкви провести выборы патриарха. Им стал Тихон. После его смерти советское правительство не разрешило выборы нового патриарха, и только во время Великой Отечественной войны, когда Сталин осознал значение церкви для сплочения народа, в 1943 году патриарх всея Руси был избран. (Павел Судоплатов, «Спецоперации кремля»)

Сегодня, в наше неспокойное время, значение тех лет сложно переоценить. Но что мы о нем знаем. Вспомним школьный курс истории. Сухое перечисление фактов, безликие цифры и перечень памятных дат. Лично у меня, все что со школы осталось в голове, так это то что война началась в июне 41-го, а закончилась в мае 45-го. Мы с начала отступали, а затем стали наступать и 9 мая победили немцев. Но мы ведь не просто немцев победили. Мы победили, так называемых «союзников», которые эту войну развязали. Мы доказали свое право на существование. И в этом заслуга не только солдат и офицеров Красной Армии. В этом заслуга сотрудников разведки и контрразведки, для которых, кстати сказать, война началась задолго до 41 года и не закончилась до сих пор. Их усилиями была пресечена работа многочисленных националистических и эмигрантских группировок финансируемых европейскими спецслужбами, целью которых было свержение правящего режима если и не во всей стране, так хотя бы в отдельных ее регионах. Их усилиями уничтожено Троцкисткое движение, целью которого было, опять таки свержение правящего режима и погружение страны в бездну «мировой революции». Их усилиями была добыта ценнейшая информация по, так называемой «проблеме №1», благодаря чему гениальные советские ученые под руководством Курчатова, в рекордные сроки создали атомную бомбу, окончательно расстроив планы все тех же «союзников» по ядерному уничтожению Советского Союза в послевоенные годы. В этом заслуга гениальных советских ученых, инженеров, конструкторов. Чего только стоит тот факт, что немецкие минометы были калибром 87мм, а наши сделали миномет 88мм. В итоге наши могли использовать трофейные мины, а для немцев наши мины были бесполезны. В этом заслуга простых советских граждан — женщин, стариков, детей. Они не знали что такое twitter, YouTube или телеканал «Дождь». Они просто трудились и днем и ночью, приближая победу, а затем поднимая из руин разрушенные города и села.
Затем была Холодная война и гонка вооружений, которые мы проиграли. Затем была абсолютно безграмотная внутренняя и внешняя политика, результатом которой был развал Советского Союза. Ну а затем была полная задница ))), из которой кое как, черепашьими шагами мы начали выбираться. Что, опять таки, нашим «союзникам» или, как сейчас принято говорить, «партнерам» категорически не нравиться. И они, надо сказать не сидели сложа руки все эти годы. К уже отлаженным методам финансирования любых протестных движений и развязыванию боевых действий чужими руками, они добавили новые. Один из них — это идеологическая пропаганда, информационная война. Называйте это как угодно. Н.В. Стариков называет это потерей культурного суверенитета.

Начиная с брежневских времен все гоняются за импортными шмотками, жвачкой. Запад — властитель дум. Он считается передовым, а своя страна — отсталым «совком». (Н.В. Стариков Национализация рубля — путь к свободе России)

После развала союза ситуация только усугубилась. Выросло несколько поколений, для которых «совок» — говно, российский автопром — говно, любая вещь с надписью «сделано в России» — говно. Много ума не надо, чтобы понять, что в условиях полного развала промышленности, повального воровства и пьянства трудно выпустить с конвейера автомобиль с ресурсом в миллион километров. Трудно вообще что-то выпустить. Всем понятно, что такой автомобиль требует, мягко говоря, доработки «под себя». Столкнувшись с этим, или скажем, прочитав об этом в интернете, какова будет наша реакция? «УАЗ — говно, сделан из говна, и собран рукопопыми сборщиками». Откройте комментарии к любому отзыву на Дроме, где автор отзывается о своем УАЗе, хотя бы на 3+, или почитайте комментарии к их блогу «УАЗ Патриот». Большая часть комментариев сводится к одному: «УАЗ — говно». Иногда очень хочется посмотреть на такого комментатора. Большинство этих комментаторов всю жизнь проездили на праворульных пузотерах. Часть из них, поведясь на рекламу, пересели на дилерский кроссовер. Но практически никто из этих комментаторов даже малейшего представления об УАЗе не имеет. И я никогда не пойму, что движет этими людьми. Что это — самоутверждение за чужой счет? Вот, типа очередной лох купил ведро с гайками и трахается с ним, а я такой молодец, «грандвитару» себе с салона оттопырил или «тундру» со штатов притянул…
Только вдумайтесь, «Ульяновский Автомобильный Завод — говно». Тысячи рабочих, инженеров, их семьи — говно?! Сотни больших и малых предприятий, разбросанных по всей стране, большинство которых живет благодаря ульяновскому заводу — говно?! Сотни тысяч людей, которые трудятся на этих предприятиях — говно?! Эти люди работают на производстве. Они не сколотили состояние на продаже природных ресурсов за бугор. Они — не дармоеды-посредники на рынке недвижимости, гордо называющие себя риэлторы. Они не продают китайский ширпотреб с наценкой в 200%, не менее гордо называя себя менеджерами. Вышеупомянутые комментаторы могут не уважать труд всех этих людей. Но как они могут не уважать ветеранов труда, оказавшихся поздней осенью 1941 года в Ульяновске с одной задачей, практически в чистом поле, в кратчайшие сроки наладить выпуск готовой продукции?!

Во время Великой Отечественной войны руководством СССР было принято решение об эвакуации московского автозавода ЗИС в Ульяновск. 20 октября 1941 года сюда прибыли из Москвы первые специалисты, а в мае 1942 годапредприятие начало выпуск автомобилей ЗИС-5, через 2 месяца предприятие выпускало до 30 грузовиков в сутки. (все таже wikipedia)

Только представьте: ноябрь, декабрь, январь, февраль, март, апрель и в мае с конвейера сошел первый грузовик, а в июле каждые сутки(!) с конвейера съезжало 30 машин. хорошо обэтом написано

Как можно, зная все это, говорить «УАЗ — говно»?! В нашем «обществе потребления» выбор автомобилей различной проходимости не так уж и мал. И на чем ездить дело, конечно, лично каждого. Но нельзя не гордится достижением своих отцов, дедов и прадедов! Нельзя не гордиться достижением инженеров-конструкторов, простых рабочих! Поливать грязью отечественное производство, все равно что вылить ведро дерьма себе на голову. Когда мы научимся гордиться своей страной? Думаю, что не скоро. Я не могу себе представить ситуацию, если бы, скажем, в ралли Париж-Дакар долгие годы первое место занимала чешская команда Tatra, и чехи, каждый год читая об очередной победе национальной команды в гонке, воспринимая это как должное, угрюмо махали рукой: «да что там это Tatra, один кузов от нее чешский остался, много ума не надо, чтоб импортных запчастей на грузовик навешать». И чтобы никому в голову не пришло, что это не просто запчасти! Это гениальные конструкторы и не менее гениальные водители. Это мощнейшее конструкторское бюро и огромный испытательный полигон. Это титанический труд всей команды. Кстати вот наш КАМАЗ. Испытали гордость?

Я не могу себе представить, скажем, джипера в Великобритании, который в силу своих убеждений или финансовых возможностей, ездит на Сафаре и с наклейкой писающего мальчика на шильдик лэндровера. А у нас это легко. И у окружающих кроме улыбки это ничего не вызовет. Почему так?.. Я не знаю… Но надеюсь, так будет не навсегда.

Спасибо всем за внимание и с наступающим праздником Великой Победы! И на последок, Игорь Растеряев, который как никто другой спел о Победе.

ДИМИТРИЙ ДОНСКОЙ (ТАНКОВАЯ КОЛОННА)

Танковая колонна, сформированная на пожертвования прихожан по инициативе Русской православной церкви в 1944 году и переданная действующей армии.

История формирования

В годы войны массовый характер принял сбор добровольных пожертвований от граждан, трудовых коллективов, общественных организаций на постройку техники для действующей армии. Уже к концу 1942 года на собранные средства было построено около полутора сотен танковых колонн.

Период 1942-1943 годов стал во многом переломным в отношениях Советского государства и церкви. Стремление максимально сплотить все здоровые силы общества для борьбы с внешним врагом привело к тому, что политическое руководство страны отказалось от планов уничтожения религии и религиозных организаций. В разгар этих веяний, 30 декабря 1942 года, митрополит Сергий обратился к священнослужителям и прихожанам с призывом о сборе средств на постройку танковой колонны. Было решено присвоить ей имя Святого благоверного князя Дмитрия Донского.

Спустя неделю, 5 января 1943 года, Сергий направил И. В. Сталину телеграмму с просьбой об открытии счёта для сбора пожертвований в Госбанке СССР. Сталин поддержал данное предложение и в ответной телеграмме поблагодарил церковь за заботу о танковых войсках Красной Армии. С этого дня сбор средств был официально открыт, а церковь впервые с момента установления Советской власти получила права юридического лица.

В общей сложности было собрано более 8 миллионов рублей, множество драгоценностей, пожертвованных верующими и духовенством для постройки танковой колонны. 2 миллиона рублей было собрано в Москве; 1 миллион – в находившемся на тот момент в блокаде Ленинграде; 650 тысяч – в Куйбышеве; более 500 тысяч – в Астрахани; по 400 тысяч – в Пензе, Вологде и Казани. Многие прихожане вместе со священниками обходили все свои приходы просить местных жителей о пожертвованиях.

Собранные средства и материальные ценности были направлены на Челябинский танковый завод, рабочие которого в кратчайшие сроки построили 19 танков «Т-34-85» и 21 огнемётный танк «ОТ-34». Передача боевых машин экипажам 38-го и 516-го отдельных танковых полков состоялась 8 марта 1944 года в районе деревни Горелки Тульской области. В торжественной церемонии приняли участие генерал-лейтенант танковых войск Н. И. Бирюков, патриарх Московский и всея Руси Сергий, митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий, митрополит Крутицкий Николай. В своей речи генерал Бирюков поблагодарил церковных иерархов за организацию большого патриотического дела, направленного на разгром немецко-фашистских захватчиков. В ответном слове митрополит Сергий выразил радость по случаю завершения формирования танковой колонны, пожелал танкистам быть достойными наследниками ратной славы князя Дмитрия Донского, живыми и невредимыми вернуться назад с победой.

38-й отдельный танковый полк

Своё боевое крещение танки, переданные в этот полк, получили во время Уманско-Ботошанской операции. Танкисты на этих машинах освобождали юго-западную Украину и Бессарабию, в том числе города Балту и Котовск. Здесь полк понёс значительные потери – к началу апреля 1944 года в строю осталось лишь 9 танков, а к концу месяца – всего 4. За мужество и героизм, проявленные танкистами во время форсирования Днестра, полк был удостоен почётного наименования «Днестровский».

По состоянию на 24 апреля 1944 года, в полку оставалось всего 2 боевых машины. В ходе двухмесячных боёв танкисты прошли с боями более 130 километров, нанесли врагу большие потери. В боях погибли 21 боец и 10 командиров. 49 военнослужащих полка были удостоены орденов и медалей, немалая часть из них – посмертно. Полк был выведен в резерв Ставки Верховного Главнокомандующего, и впоследствии был переименован сначала в 74-й отдельной тяжёлый танковый, а затем – в 364-й тяжёлый самоходный артиллерийский полк. Он не только сохранил своё почётное наименование, но и стал гвардейским.

516-й отдельный огнемётный танковый полк

Огнемётные танки из колонны «Димитрий Донской», направленные в этот полк, приняли своё боевое крещение на 1-м Белорусском фронте. Ввиду специфичности вооружения, которым были укомплектованы боевые машины, они привлекались для выполнения спецзаданий и содействовали прорыву немецкой обороны на тяжёлых участках фронта. В отличие от 38-го полка, машины этой части с боями прошли до самого конца войны. Они освобождали Польшу, штурмовали Познанскую крепость, прорывали вражескую оборону на Зееловских высотах, очищали от врага берлинские кварталы. Все члены экипажей были удостоены орденов и медалей СССР, в том числе и некоторые – посмертно.

Дальнейшая судьба боевых машин

Уцелевшие танки из колонны «Димитрий Донской» после окончания войны экспонировались в музеях Москвы, Ленинграда и Тулы.

МИТРОПОЛИТ НИКОЛАЙ. ВОЙНА, СЛУЖЕНИЕ, ГОНЕНИЯ

Осенью 1940 года Николай Ярушевич становится архиепископом Волынским и Луцким. В его биографии об этом периоде деятельности часто говорится коротко и сухо:

«Ярушевич руководил присоединением к Русской Православной Церкви западно-украинских и западно-белорусских епархий, которые ранее находились в юрисдикции Польской Православной Церкви».

А ведь за этим стоял один из самых тяжёлых и сложных процессов в истории нашей Церкви.

Ситуация в этих краях всегда была напряжённой. В XV и XVI веках в районах, которые теперь входят в Люблинское, Белостоцкое и Ряшевское воеводства, большая часть населения исповедовала православие, или, как писали тогда в официальных документах, «русскую веру», «греческий закон». Однако православные здесь постоянно ощущали гнёт со стороны католицизма. Особенно тяжёлым временем стало правление польского короля Сигизмунда III — воспитанника иезуитов, который выше всего ставил интересы Римского престола. Православным христианам не разрешалось строить свои храмы, службы проходили в молитвенных домах. Последним оплотом веры оставались православные церковные братства, в частности Львовское и Виленское православные братства, представлявшие собой сплочённые союзы городского населения. Главными своими целями по уставу братья считали открытие и содержание духовных училищ, подготовку образованной православной молодёжи, создание типографий и издание необходимых книг. Однако силы в борьбе с наступающим католицизмом были неравны.

В конце XVIII века с Польшей наладили связи греческие купцы, некоторые из них поселились в Польше. Но даже греческие купеческие деньги не помогли: им не позволяли строить православные храмы, богослужения проходили на дому. Священников приглашали из Буковины, Венгрии, Болгарии, Греции.

Только после присоединения части польских земель к Российской империи в 1795 году по третьему разделу Польши, а также в 1814–1815 годах по решению Венского конгресса на этих территориях прекратились гонения на православных, насильственные обращения в унию, антиправославная пропаганда была запрещена. Большинство приходов в присоединённых к империи землях в 1793 году составили одну епархию — Минскую. Число православных стало увеличиваться: униаты массово возвращались в православие. Всё проходило быстро, без волнений. В 1834 году в Варшаве было основано викариатство Волынской епархии, а в 1840 году — самостоятельная епархия. Епископа Варшавского возвели в сан архиепископа Варшавского и Новогеоргиевского, а с 1875 года (после обращения холмских униатов) — и Холмско-Варшавского. В 1905 году основана самостоятельная Холмская епархия.

Однако после Первой мировой войны в 1918 году Польское государство возродилось. Согласно Рижскому договору 1921 года Западная Белоруссия и Западная Украина снова вошли в состав Польши. В 1922 году при поддержке властей Собор православных епископов в Польше решительно высказался за установление автокефалии православной церкви в Польше. «За» проголосовали митрополит Георгий (Ярошевский), епископы Дионисий (Валединский) и Александр (Иноземцев), «против» — архиепископы Елевферий (Богоявленский) и Владимир (Тихоницкий).

В Варшаву прибыли представители Константинопольской и Румынской церквей, и 17 сентября 1923 года в присутствии епископата Польши, представителей епархий, варшавской паствы и членов правительства в митрополичьем храме Святой Марии Магдалины состоялось торжественное объявление Патриаршего томоса. Автокефалию православной церкви в Польше признали в то время все поместные и автономные церкви, за исключением Русской православной церкви (игумен Кирилл . «Православный остров в католическом море. О православии в Польше»).

Ситуация накалилась снова, когда, опираясь на подписанный в 1927 году польским правительством и римским папой конкордат, который признавал в Польше католичество господствующим вероисповеданием, в 1930 году римско-католики выступили с судебным иском о возвращении православных храмов, святынь, другого церковного имущества, когда-то принадлежащего католической церкви. Был предъявлен иск на владение 700 церковными объектами: православными святынями — Почаевской лаврой и многими другими монастырями, Кременецким и Луцким кафедральными соборами, старинными храмами. Разрушению подвергся Александро-Невский собор в Варшаве, построенный в 1892–1912 годах и расписанный Виктором Васнецовым и другими русскими художниками. Польшу наводнили иезуиты и представители других католических орденов. Одновременно под давлением правительства шла быстрая полонизация духовного образования, делопроизводства и богослужения.

В конце 1936 года появились тревожные симптомы нового наступления на православную церковь. Во Львове собрался съезд греко-католического духовенства. Почётным председателем съезда избрали греко-католического митрополита Андрея (Шептицкого). Решено было, что для украинского народа наилучшей формой церковности является его уния с Римом, поэтому УГКЦ должна получить полную свободу для миссионерской деятельности среди украинцев, белорусов, русских, проживающих в Польше.

Однако Шептицкий потерпел поражение: в сентябре 1939 года западноукраинские и западнобелорусские области были присоединены к Советскому Союзу. Толчок этому дала начавшаяся Вторая мировая война: гитлеровские войска вторглись в Польшу. Страна разделилась: в западной её части хозяйничали немцы, а восточные области заняли советские войска. На территории, оккупированной немцами, было создано генерал-губернаторство, в которое вошли три епархии: Варшавская, Холмская и Краковская.

Советские земли Польши вошли в состав Минской епархии, как и Волынская епархия. Большинство архиереев подало прошение о присоединении к Московскому патриархату и подписало декларацию об отречении от автокефалии. 28 октября 1940 года Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий издал Указ о присоединении Западного экзархата к Московскому патриархату и отчёт о состоянии экзархата.

Согласно указу, Волынскую епархию разделили на две — Волынско-Луцкую с центром в Луцке под управлением архиепископа Николая (Ярушевича), уже исполнявшего обязанности Экзарха, и Тернопольско-Галицкую во главе с архиепископом Алексием (Громадским) с центром в Кременчуге. 9 марта 1941 года владыку Николая (Ярушевича) возвели в митрополиты, а с 15 июля 1941 года на него был возложен сан Экзарха Украины. Это оказалось нелёгкое служение: владыка постоянно находился в движении, совершал поездки в дальние области, хотя часто эти поездки несли угрозу его жизни, решал возникавшие то и дело конфликты, служил во львовском Георгиевском храме и других храмах экзархата.

Война возвратила людей от борьбы идеологий к реалиям жизни и смерти, народ хлынул в православные храмы. Через три недели после нападения Германии на СССР митрополита Николая (Ярушевича) назначили на Киевскую кафедру, но доехать до места назначения он не успел: ему пришлось сопровождать в эвакуацию митрополита Сергия (Страгородского). Экзарх покинул Украину, не успев взять с собой ничего, кроме архиерейского посоха.

12 октября 1941 года в своём завещании, написанном перед эвакуацией из Москвы, митрополит Сергий (Страгородский) назвал его третьим кандидатом в Местоблюстители в случае своей кончины — после митрополита Алексия (Симанского) и архиепископа Сергия (Гришина). Уже через 4 месяца владыка вернулся в Москву. В феврале 1942 года — августе 1943 года он фактически управлял Московской епархией, пока Патриарший Местоблюститель пребывал в Ульяновске.

В 1942 году под редакцией Ярушевича вышла книга «Правда о религии в России. Соборяне в дни Отечественной войны». Ненавистники митрополита Николая в расчёте на то, что книгу эту мало кто читал, пишут:

«В книге отрицались факты гонений на церковь со стороны большевистской власти». На самом деле это лукавая полуправда. «ЭТА книга есть ответ прежде всего на «крестовый поход» фашистов, предпринятый ими якобы ради «освобождения» нашего народа и нашей Православной Церкви от большевиков. Но вместе с тем книга отвечает и на общий вопрос: признаёт ли наша Церковь себя гонимой большевиками и просит ли кого об освобождении от таких гонений?» — сказано в предисловии.

И действительно, приводя конкретные примеры, Ярушевич доказывает, что некоторые священнослужители, объявленные на Западе «замученными большевиками», на самом деле живы и закончили свою жизнь вполне мирно. Однако — внимание: кому адресована эта книга и в какое время она вышла? Она адресована в первую очередь гитлеровским захватчикам, предпринявшим поход на нашу страну якобы с целью освобождения верующих, а также их зарубежным приспешникам из числа тех эмигрантов, которые были готовы «огнём и мечом» пройти по стране, чтобы «смести коммунистическую заразу».

«Нас не нужно освобождать — верующий человек всегда свободен!» — один из главных постулатов книги. Не будем отрицать того, что власть большевиков была властью безбожников, воинствующих атеистов. За годы Советской власти миллионы людей стали жертвами произвола тоталитарного государства, подверглись репрессиям за политические, социальные, национальные и религиозные убеждения.

Гонения на Церковь, начавшиеся по инициативе Ленина в 1920-е годы, продолжались и в сталинские 1930-е, и в 1940-е (в связи с войной не столь интенсивно), и в последующие десятилетия. Как «социально чуждые» элементы, не вписывающиеся в новую структуру общества, как носители враждебной большевикам идеологии, священнослужители подлежали ликвидации. Хотя ещё раз подчеркну: книга вышла на второй год Великой Отечественной войны. Вторая часть её названия — «Соборяне в дни Отечественной войны», и в размещённом в ней обращении «Пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви» главными являются слова:

«Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг».

Единение народа перед лицом огромной опасности, соборное сопротивление врагу — вот в чём главная идея этой книги. Отставим на время в сторону разбирательства — хороша у нас власть или плоха, призывали авторы книги, встанем плечом к плечу против гибели, грозящей всему народу!

Конечно, книгу можно толковать и с другой позиции: мол, оправдывает владыка Советскую власть. А я думаю, идя на внешние уступки, владыка Николай искренне молился в душе, чтобы когда-нибудь потомки поняли его правильно и узрели истину. О том говорит и эпиграф, взятый владыкой: «Велика есть Истина и премогает» (2 Кн. Ездры, 4:4.)

2 ноября 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР архиепископ Николай (Ярушевич) был назначен членом Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. Он подписал документ о расстреле польских офицеров в Катыни, обвиняющий в этом преступлении солдат вермахта. В годы «перестройки» возникла иная версия: поляков-де расстреляли сотрудники НКВД. Те, кто вменяет эту подпись в вину архиепископу Николаю (Ярушевичу), не имеют на это никаких оснований. Даже сегодня эта тема — предмет не просто ожесточённых споров, но и информационной войны, спекуляций, пропаганды, домыслов. Сторонники как немецкой, так и советской версий могут привести немало убедительных доказательств в свою пользу, а также опровергнуть доводы противной стороны. Вопрос остаётся открытым до сих пор.

В ночь с 4 на 5 сентября 1943 года трёх митрополитов Русской православной церкви — Николая (Ярушевича), Сергия (Страгородского) и Алексия (Симанского) — вызвали в Кремль к Иосифу Сталину. Этой встрече предшествовали 20 с лишним лет жесточайшего террора против нашей Церкви. Однако наша Церковь с первых часов войны самым активным образом выявила свою патриотическую позицию, и у властей имелись реальные предпосылки к единению (пусть временному) с церковниками.

Встреча продолжалась почти два часа. Со стороны правительства присутствовали Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов и полковник госбезопасности Георгий Карпов, возглавлявший подразделение по борьбе с Церковью.

«Человек страшный: в годы «Большого террора» Карпов был одним из самых лютых следователей, применявших самые бесчеловечные методы в своей работе. Тогда это, конечно, не афишировалось, но стало известно уже в наше время. Впоследствии Карпов поддерживал относительно неплохие отношения с Патриархом Алексием I. Такая метаморфоза объяснялась тем, что Карпов был исполнительным функционером и действовал в русле тех указаний, какие поступали сверху. Когда установка была уничтожать Церковь, он уничтожал ее. В 43-м году последовала другая установка: создать декорум религиозного благополучия — и Карпов действовал уже в соответствии с ней. Собственно, в этом суть сталинского поворота: в тот момент Сталину было выгодно использовать Московскую Патриархию в интересах советской политики. Это совсем не означало, что гонения на Церковь после этого прекратились», — пишет священник Александр Мазырин.

Однако результатом этой исторической встречи стало избрание нового Патриарха, воссоздание в Советском Союзе церковных учебных заведений и освобождение из лагерей ряда православных пастырей. Хотя руководство СССР не собиралось особо ослаблять контроль над Церковью: на этой же встрече учредили специальный орган — Совет по делам РПЦ при СНК. Во главе его поставили Карпова. Поначалу число «советников» оставалось небольшим: сам Карпов, его заместитель и ещё несколько человек.

Постепенно штат совета разросся и в итоге превратился в ещё одно отделение органов госбезопасности. Все важнейшие решения, касавшиеся жизни православной церкви, подлежали согласованию с советом, на местах работали его уполномоченные. С ними архиереи были обязаны согласовывать все свои действия: назначения благочинных, настоятелей храмов, проведение крестных ходов, перемещения духовных лиц по стране.

Трудов и обязанностей у митрополита Николая всё прибавлялось: с сентября 1943 года он — член редакционной коллегии «Журнала Московской Патриархии»; затем он становится во главе Издательского отдела Московской патриархии (до 19 сентября 1960-го). С 8 сентября 1943 года Ярушевич — постоянный член Священного синода.

В марте 1944 года митрополит Николай (Ярушевич) выезжает на фронт, чтобы с успехом передать Красной армии легендарную танковую колонну имени Дмитрия Донского, сооружённую на пожертвования православных верующих. 6 октября 1944 года в составе группы духовенства Москвы и Тулы владыка был награждён медалью «За оборону Москвы».

С 28 января 1944 года владыка Николай — митрополит Крутицкий, управляющий Московской епархии. Его кафедральным храмом и местом постоянного служения стал храм Преображения Господня в Преображенском.

Наталья ЛЯСКОВСКАЯ