Никто не может служить двум господам

«Никто не может служить двум господам…»

Продолжая излагать Свои истины в Нагорной проповеди, Иисус Христос сказал: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Матф.6:24). Как нужно понимать эти слова?

Этими словами Иисус Христос дал ответ на очень актуальный вопрос, который тревожил евреев в те давние времена и заботит многих людей в наши дни. Суть этого вопроса состоит в следующем. Можно ли одновременно собирать сокровища земные и небесные? Можно ли попасть в Царство Небесное, добиться жизни вечной, и одновременно не расставаться со своими излюбленными грехами, не покидая своего пристрастия к роскоши и богатству, к земным удовольствиям и наслаждениям? Иными словами можно ли сочетать совершение добрых дел с греховными?

Для ответа на этот вопрос Иисус Христос использует аллегорию, основанную на противопоставлении, сказав, что «никто не может служить двум господам». Иисус Христос этими словами говорит о существовании двух противоположных миров, Добра и зла, Святости и порока, Правды и лжи, Света и тьмы, и о существовании двух господ, царствующих в этих двух противоположных мирах. Бог является воплощением Разума, Света и Правды.

«Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Иоанн.8:12).

«Велик Господь наш и велика крепость , и разум Его неизмерим» (Пс.146:5).

«Правда Его пребывает вовек» (Пс.110:3).

Противостоящий Богу злой дух царствует в мире зла и тьмы, является отцом лжи, греха и порока. «Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Иоанн.8:44).

Поскольку эти два мира по своей сущности, по своей философско-нравственной направленности противоположны друг другу, то и господа каждого из этих миров диаметрально отличаются друг от друга.

Развивая Свою аллегорию дальше, Иисус Христос берет пример из обыденной жизни, ставя человека на место слуги перед двумя господами. Спаситель мира это делает потому, что смысл жизни человека как раз и состоит в том, чтобы сделать правильный выбор в отношении того, какому господину служить, кому всю свою жизнь поклоняться, Богу или отцу греха (добру или злу). От того, какой выбор сделает человек и будет зависеть вся его дальнейшая жизнь. Если человек пойдет по жизни путем добродетели, то он будет находиться с Богом и иметь благоденствие. Так как только Бог является источником всякого добра. «Будет Господь с добрым» (2Пар.19:11). Если пойдет по жизни путем греха, то будет служить духу зла, за что будет страдать (так как зло приносит всем только зло) и будет наказан. «Воздаст Господь делающему злое по злобе его!» (2Цар.3:39).

Расположенная наискось планка на православном кресте, находящаяся у ног Иисуса Христа, также иносказательно дает ответ на этот вопрос, символически указывая на два жизненных пути, на два образа жизни, на двух господ. Правый, приподнятый вверх, конец планки указывает путь человека на небо в рай, куда попадает человек за благочестивый образ жизни, за служение Господу Богу. Левый, опущенный вниз, конец планки указывает на путь человека в ад за грешный образ жизни, за служение сатане, господину тьмы и греха.

В Своих словах Иисус Христос с категорической ясностью утверждает, что никто из людей не может служить двум господам. То есть никто из людей не может сразу пребывать в двух противоположных мирах, света и тьмы, святости и греха, в которых повелевают эти господа. Иными словами никто из людей не может одновременно быть добрым и злым, правдивым и лживым, праведником и грешником. Потому что нельзя быть одновременно преданным Богу и сатане. Дальше Иисус Христос, поясняя, почему нельзя служить двум господам, говорит о том, что человек-слуга «или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть». То есть в этих словах Иисус Христос говорит о том, что невозможно одновременно любить добро и зло и одновременно служить праведности и греху. Потому что если человек в чем-то согрешил, то он уже не праведник, и если, наряду с добром, в чем-то сотворил зло, то он уже не творящий только добро. А соприкосновение с миром зла отдаляет человека от мира добродетели и затягивает его в трясину греха. Так как, то, что приемлет Бог, не приемлет противостоящий Ему злой дух.

Как Абсолютный Свет лишен тьмы, так и человек чист перед Богом лишь тогда, когда лишен всякого, даже небольшого греха. Так и душа человека, запятнанная даже малым грехом, уже не чиста. А станет чистой лишь после искупления этого греха. В разбираемых словах Иисус Христос, говоря о том, почему нельзя служить двум господам одновременно, убедительно поясняет Свою мысль тем аргументом, что человек «одному станет усердствовать, а о другом не радеть». Эти слова нужно понимать в том смысле, что, служа добру или злу, человек постепенно испытывает на себе влияние того мира, которому служит. Мир Добра облагораживающе будет воздействовать на человека, и отдалять его от греха. Мир зла будет развивать в человеке греховные наклонности, и отдалять от добрых дел и Бога. Человек, побежденный грехом, будет заботиться лишь о достижении земных благ (например, будет стремиться к приобретению власти, денег, роскоши, удовольствий), то есть о собирании сокровищ земных и будет не радеть о собирании сокровищ небесных. Постепенно занятие, связанное с накоплением земных благ и удовольствий превратится у такого человека в ненасытную страсть стяжательства и вытеснит из сознания человека мысль о Боге. Такой человек со временем будет ненавидеть всё, что мешает ему копить земные богатства и его душа будет безучастна к добродетелям, так как главной целью его жизни станет служение «маммоне».

В дальнейших своих словах Иисус Христос категорически заявляет «Не можете служить Богу и маммоне». Слово «маммона» сирийского или халдейского происхождения (по другому варианту арамейского) и обозначает богатство, приобретенное неправедным путем. У восточных народов маммоной назывался языческий бог богатства (лукавый злой дух), покровительствующий стяжательству и накопительству.

В Своих словах Иисус Христос о маммоне говорит как о злом духе, от служения которому предостерегаются люди. Такое предостережение вызвано тем, что человек, любящий богатство и надеющийся на него, привязывается к богатству и ошибочно считает, что только богатство может помочь ему приобрести счастье в жизни. Иисус Христос разоблачает это ложное убеждение, указывая на то, что помимо земных сокровищ, есть сокровища небесные, которые выше любых земных богатств. «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут» (Матф.6:19–20).

Слова Иисуса Христа о том, что нельзя служить Богу и маммоне, нужно понимать в том смысле, что также, как не может раздвоиться сердце человека, так и невозможно одновременно служить Богу (делать добрые богоугодные дела) и маммоне (приобретать богатство неправедное, достигнутое нечестным путем). А служение Богу со стороны такого человека будет неискренним и лицемерным, потому что человек, искренне преданный Богу, отказывается от совершения злых дел и не допускает в своей жизни греха, в данном случае выраженного в виде приобретения богатств неправедных.

На то, что под маммоной понимается богатство неправедное, указывает тот факт, что маммона является языческим божеством, то есть злым духом, понукающим человека к стяжательству любой ценой. А приобретение богатства нечестным путем, то есть служение маммоне и порицается Иисусом Христом, проповедующим честную жизнь и служение добру, что выражается в соблюдении Закона Божьего. И если маммона говорит человеку – грабь и воруй, любой ценой приобретай богатства неправедные. То Бог говорит человеку – не укради, проявляй любовь и сострадание к ближнему своему. Если маммона говорит человеку – береги свои сокровища, люби их и никому их не давай. То Бог говорит человеку – поделись с ближним, подавай милостыню нищим, так как смысл жизни не в накопительстве, а в использовании богатств для добрых дел.

Применяя земные богатства для творения добра, человек собирает себе сокровища небесные, которые выше и ценнее сокровищ земных. Поэтому Иисус Христос и предлагает человеку отказаться от соблазнов и грехов окружающего мира (то есть всего мирского) и служить Богу. «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек» (1Иоан.2:15–17).

Итоги анализа разбираемых слов Спасителя

Подводя итог анализу разбираемых слов Иисуса Христа, можно сказать о том, что в этих словах говорится о двух типах людей, о христианине, самоотрекающемся от греха во имя служения Богу, и о человеке, самоудовлетворяющемся ради своих похотей и прихотей, служащему противостоящей Богу злой силе, в том числе и маммоне.

Истинный христианин способен на терпение, самоотречение, самопожертвование и любовь к ближнему, отказывается от греховных желаний во имя служения Богу. Это первый тип человека, самоотрекающегося от греха – истинного христианина. Человек, служащий удовлетворению своих низменных страстей, одержимый стремлением к наживе и богатству, собирающий неправедно земные сокровища, представляет собой второй тип человека, самообрекающего себя на грех.

Согласно словам Иисуса Христа, между этими типами людей нет промежуточной категории, так как ни один из этих двух типов людей не может занимать нейтрального положения. Так как кто любит Бога, тот ненавидит зло и не совершает греха. «Любящие Господа, ненавидьте зло!» (Пс.96:10). А тот, кто одержим удовлетворением греховных страстей, разрешает свою душу оккупировать сатане, и занимаясь собиранием земных сокровищ, отдаляется от Бога. Потому что служа ложью и неправдой врагу всякой правды, нельзя в то же время самому оставаться правдивым. Нельзя одновременно совершать грех и доброе дело, и при этом оставаться безгрешным.

Самоотрекающийся тип человека представляет собой истинных христиан, которые свою волю подчинили Воле Божьей, которые свое тело предоставили Богу и своими поступками исполняют дело Божье. В таких людях живет Сам Иисус Христос, учение Которого служит для блага мира через последователей Христа. Такие люди, живя в духе и истине Христовой, своими способностями и жизнью служат торжеству идеалов учения Христова.

Люди второго типа, самообрекающие себя на грех, находятся под властью противостоящей Богу злой, разрушительной силы и служат ей. Своими лицемерными поступками они могут быть похожи внешне на людей, служащих Богу – совершать подачу милости, долго молиться в храме и вне его, чтобы их хвалили за это и тешили их гордыню. Но при внимательном рассмотрении выяснится, что эти действия они делают внешне и не искренне, без веры в сердце своем. По своей сути эти люди являются лицемерами. «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение» (Матф.23:14). «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру» (Матф.23:23). Лицемеры – «вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Матф.23:28). Поэтому лицемерный человек, внешне похож на христианина, но на самом деле представляет собой все тот же второй тип людей, занимающихся неискренним, лицемерным служением Богу.

Лицемерный тип человека, ставшего на сторону служения злу, выполняет нужную для врага рода человеческого греховную функцию. Суть этой функции состоит в том, что лицемерный, человек, всё ещё делая для видимости добрые дела, продолжает общаться с приверженцами учения Христова, а также с людьми, ищущими свой путь в жизни и стремящимися понять в чем смысл, суть и предназначение жизни человека. Лицемерным совершением добрых дел, двуличный человек отвлекает сердца последователей Христовых от учения Спасителя, искушая их своими лицемерно-добрыми поступками, своим лицемерным служением Богу. Таким не искренним совершением добра, двуличный человек отвращает от истины тех людей, которые ещё не стали в своей жизни на истинный путь, указанный Спасителем, и ещё не стойки в своих жизненных воззрениях. И используя это, лицемер улавливает их в сети греха. Таким образом лицемерного человека, можно охарактеризовать как приманку для соблазнов и греха, и назвать сетями сатаны. Потому что такой человек своим двурушничеством подает дурной пример окружающим, особенно нестойким в вере Христовой людям и толкает ближних своих в пропасть погибели.

Однако тип лицемерного человека и сам постепенно подвергается костенению в грехе и удаляется от совершения даже видимых, внешне добрых поступков и становится закостенелым грешником, не думающим о спасении своей души. И ему со временем становится противной даже мысль о совершении добра.

Поэтому лицемерное служение Богу является опасным делом, так как такое служение из двуличного человека в конечном счете делает приверженца злу, собирателя сокровищ земных, забывшего о спасении своей души. Если же лицемерный человек, попав под благотворное влияние Божьих истин, одумается, станет размышлять о мире с позиций Божественной философии, осудит свой греховный образ жизни и покается в своих заблуждениях, то у него появится возможность вернуться в лоно Божье. Бог, как воплощение Святости, не приемлет даже малейшего греха. Но как Отец наш Небесный, принимает к Себе человека раскаявшегося в своем грехе и на деле искупившего этот грех и исправившего допущение греха дальнейшими праведными поступками.

Именно о выборе правильного пути в жизни и говорит Иисус Христос людям, предостерегая их от служения злу, пытаясь защитить их от заблуждений и целенаправляя на добро, потому что служение маммоне представляет собой шаг ко греху и уход с пути добродетели.

Богу или мамоне?

Беседа в неделю 3-ю по Пятидесятнице Светильник телу есть око: аще убо будет
око твое просто, все тело твое светло будет;
аще ли око твое лукаво будет,
все тело твое темно будет. Мф. 6, 22-23

Прижизненный портрет святого праведного Иоанна Кронштадтского

Слова Господни суть истинный светильник нам на пути жизни — так и слова ныне чтенного Евангелия; только надобно тщательнее поразмыслить о них. Размыслим. Светильник телу есть око, говорит Господь, то есть око, или глаз, есть светильник для тела. Почему не сказано «очи», а око? Потому что здесь Господь разумеет не телесные очи, а око духовное, или сердце наше, которое управляет и телесными очами, и в два глаза видит предметы не вдвойне, а единичными. Итак, под оком разумеется сердце, в котором насаждена совесть, или внутренний закон, указывающий, что добро и что зло; потому и сказано «око», а не очи; под телом же разумеются вся внутренняя жизнь наша, помышления, желания, намерения, все дела наши, которые мы делаем в течение нашей земной жизни. Значит, смысл слов Спасителя будет такой: сердце, или совесть, есть светильник человеку на пути его жизни во всех помышлениях, желаниях, намерениях, словах — во всех делах его.

Далее Господь говорит: Итак, если око твое будет просто, то все тело твое будет светло, т. е. если сердце твое, совесть твоя будут просты, чисты, то и все помыслы твои, желания твои, дела твои, намерения, предприятия твои будут светлы, правы, чисты; если же око твое, совесть твоя, будет лукаво, то все тело твое будет темно, то есть все помыслы, желания, намерения, предприятия — вся жизнь твоя, все дела твои будут темны, неправы, лукавы.

Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? Если сердце твое, которое дано тебе от Господа вместо светильника, по твоему нерадению сделалось само тьмой, то какова же будет вся жизнь твоя, все дела твои? Не так ли бывает это в жизни? Не видим ли мы тому постоянные примеры? Возьмем пример из жизни. Возьмем человека с простым сердцем, с прямой совестью, с прямым взглядом на жизнь, со взглядом евангельским и человека с сердцем лукавым или совестью лукавой и пристрастного к миру, к плоти. Все поступки первого запечатлены справедливостью, усердием, прямотой характера, доброжелательством к ближнему. На поступках второго лежит печать неправды, обмана, лицемерия, хитрости, коварства.

Первый доволен очень немногим и не снедается жаждой многого, например не желает роскошного стола, многих нарядных и дорогих одежд, жаждой богатства, широкого и богато убранного жилища и прочее; есть у него насущный хлеб и похлебка, есть несколько перемен чистой и приличной одежды, есть постоянный, хотя, может, и небогатый доход или жалованье или трудами добытые деньги — честной торговлей, промышленностью, рукоделием, здоровое жилище, хотя и неширокое, без богатой мебели, — он доволен и благодарит Бога; большего он и не желает, потому что считает излишним; если видит у себя малые избытки, он лучше уделит их нуждающимся ближним, но не употребит их на какие-либо прихоти свои.

Но посмотрите на жизнь другого человека с сердцем лукавым и совестью непрямой, лукавой. Он ничем не доволен; ему стол не стол, одежда не одежда, жилье не жилье, мебель не мебель, и при полной чаше хочет, чтобы она была еще полнее, ему мало своего, надо захватить чужое, хотя бы с обидой для ближнего; для него эта пища нехороша — надо лучше, или ему насущного хлеба и похлебки мало, надо вина, хотя в нем вовсе нет нужды; да не то чтобы немного — это бы еще не беда, а то надо иному много, чтобы напиться допьяна; эта одежда нехороша, из моды вышла — надо лучше; это жилье не так просторно и удобно — надо пошире; эта мебель нехороша — надо новую; этих доходов, этого жалованья, этой выручки мало — надо больше, — едва ли чем он бывает доволен; все у него, кажется, хорошо, всего довольно — человек сыт и пресыт, одет роскошно и прихотливо, и избытка у него много, а все он недоволен; у другого при его средствах к жизни, да еще и при меньших, и для самого довольно, достанет и ближним, нуждающимся уделит на пищу, на одежду, у него же и для себя мало, и другим нет ничего. Отчего? Оттого, что сердце его лукаво, омрачено, неразумно, ненасытно, страстно. А отчего оно таково? Оттого, что заповедей Господних не знает или знать не хочет, светом Евангелия Христова не водится. Оттого, что творит волю слепой, страстной плоти своей и помышлений своих.

Никто не может служить двум господам; ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне. Какие здесь разумеются два господина, которым невозможно служить в одно и то же время? Один — это Господь и Бог, другой — богатство или любогреховная плоть паша, в которой действует диавол, силящийся приковать ее к миру. Очевидно, невозможно работать вместе Богу и любогреховной плоти — именно потому, что Бог требует от нас святости, неуклонного и точного исполнения воли Своей, а плоть непрестанно подстрекает ко греху — к чревоугодию, пьянству, блуду, зависти, вражде, лихоимству и сребролюбию, к лености и прочее.

Как согласить служение Богу и плоти? Очевидно, нельзя, слово Божие прямо говорит, что те, кои Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал. 5, 24) и отнюдь не служат многогрешной плоти, не угождают ей. Плоти угодия не творите в похоти (Рим. 13,14), — говорит святой апостол Павел. И всегда бывает так, что, кто угождает своей плоти, тот нерадит об угождении Богу, о спасении души своей, об исправлении своем, о добродетельной жизни, не исправляет сердца своего, не устремится духом к горнему Отечеству, но весь бывает как бы прикован к земле, к земным наслаждениям.

Кто любит свою многогрешную плоть, тот не любит Бога, тому тяжкими кажутся заповеди Его, тот не любит ближнего; он не попечется о его спасении, потому что и о своем не заботится; не поможет ему в нужде, потому что слишком много любит сам себя и лучше исполнит свои прихоти, чем отдаст собственность свою на нужду ближнего. Посему говорю вам, — продолжает Господь, — не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Забота неуместная, неразумная, слишком усиленная забота о пище, питье, одежде весьма вредит христианскому житию: она-то и есть то, что назвал Господь раньше служением мамоне. Эта неправильная забота наша о пище, питье и одежде ставит, так сказать, вверх дном всю жизнь нашу: вместо того чтобы заботиться главным образом о душе, об очищении, исправлении, освящении ее — вообще о спасении, мы печемся ежедневно об угождении своему алчному чреву да о том, во что одеться, а душу — это бессмертное существо, сотворенное по образу и подобию Божию, — погибающую заживо во грехах, оставляем в пренебрежении, без исправления, или даже ежедневно прилагаем грехи ко грехам; тело насыщаем и пресыщаем, а душу оставляем голодать; тело украшаем, а душу безобразим; тело оживляем, а душу убиваем.

Потому Господь, обличая такое наше безумие, говорит: Душа не больше ли пищи, и тело — одежды? Если душа очевидно больше пищи, то зачем же вы душу оставляете без попечения, заботясь о том, что ничтожно, как пища и питье, ибо пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое (1 Кор. 6,13). Или опять, тело не больше ли одежды? Если же Господь дал вам большее, то есть тело, то не позаботится ли дать меньшее, не попечется ли о прикрытии его и не даст ли вам средств покрыть его наготу, как покрыл наготу Евы и Адама?

Не о пустом ли вы заботитесь, оставляя самонужнейшее, единое на потребу? Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницу; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? На птиц Господь указывает нам, маловерам, для того, чтобы показать недремлющий, непрестанный Промысл Отца Небесного о всех тварях земных, который от начала мира до сих пор не переставал и не перестает сохранять и питать всякую тварь, и особенно венец всех тварей — человека, созданного по образу и подобию Божию, и чтобы примером птиц, всегда сытых, хотя не сеющих, не жнущих хлеб, мы убедились полагаться с несомненностью на Промысл Божий.

Конечно, эти слова Господа не учат нас сидеть сложа руки и только надеяться на Бога, а учат упражняться в благословенных трудах и при трудах надеяться на благословение Божие на успех в делах, на дарование всего потребного. Далее, Господь говорит: Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? Не все ли зависит от Бога? Если же тело наше во всех отправлениях — и в питании, и в возрастании — зависит от Бога, как дело рук Его, Его премудрости, благости, всемогущества, то не в Его ли зависимости также и пища наша? Не Он ли подает и пищу для нашего возрастания и укрепления? Отчего же мы считаем пищу как бы чуждой Его Промыслу? О, воистину Его Промысел питает не только нас, но и всякого червяка, всякое насекомое! И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!

Словами: Об одежде что заботитесь — Господь учит нас не иметь пристрастия к одежде, как раньше говорил о том, чтобы не иметь нам пристрастия к пище и питью. Совсем не заботиться об одежде нельзя: мы должны заботиться, чтобы одежда наша была приличная, чистая; должны, кому следует, заниматься прядением, тканием, шитьем. Сама Пречистая Дева Мария пречистыми руками Своими ткала и шила, как это показывает хитон Спасителя, сотканный Ее девственными руками. Но непрестанные заботы о нарядах, кружащие наши головы, совершенно противны духу евангельскому: они делают нас суетными, мелочными, порождают во многих нецеломудрие и гордость. Если бы красивая одежда была необходима для нас, как для какого — либо злака цветок его, то Отец Небесный не оставил бы нарядить нас в тысячу раз лучше роз и лилий или павлинов; но известно, что одежда наша есть временное покрывало или временная повязка на ране, потому что одежда появилась вследствие греха, когда люди узнали свою наготу; а стоит ли украшать повязки на ране? Не о том ли надо заботиться, как бы поскорее рану вылечить, т. е. как бы скорее от грехов очиститься? Разумно ли сшивать дорогие повязки на эти греховные раны и этими повязками еще тщеславиться, как чем — то похвальным? Не больше ли оттого зловония греховного? Припомним, что в крещении все мы получили одежду нетления, одежду правды Христовой. Вот об этой одежде правды будем заботиться; эту одежду будем хранить; она пусть будет нашим украшением. Если ее сохраним, то в будущем веке Господь оденет нас одеждой славы, оденет вечным светом, как Сам одевается светом, яко ризой.

Итак, закончу беседу словами же Спасителя: Не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Слышите: по слову Господнему, все те язычники, а не христиане, которые о том и заботятся, что есть да пить или во что одеваться, а о делах Божиих и исполнении заповедей Его не помышляют. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Всякий хозяин, господин кормит, поит, одевает своих слуг: кольми же паче Господь Бог будет и питать, и одевать нас, если мы будем слугами Его. Если не служащих Ему, не ведающих Его Он питает и одевает, кольми паче не забудет служащих Ему. Аминь.