Отличница в школе

Кем становятся школьные отличницы?

Несмотря на то, что словосочетание «девочка-отличница» немедленно порождает образ чистюли с бантиком, отличницы бывают очень разными. На их характер и поведение влияют в основном две вещи: насколько легко или тяжело им дается учеба, и какова причина их стремления к наилучшему результату.

Самая лучшая

Мотивация : быть самой первой во всем.

В школе : У них неплохие способности, и такие отличницы живут в режиме соревнования со всем, что движется. Соревновательный инстинкт в них воспитывают взрослые: родители или учителя. Отличницы этого типа не смогут спокойно уснуть, зная, что в какой-то области они – не на первом месте. Следовательно, мирно спят они не так уж часто. Однако любая борьба их необычайно бодрит. У них мало подруг, и много недоброжелателей, общение их интересует только как сфера применения своих лидерских качеств, а поведение далеко от примерного.

После школы : таким отличницам некуда деваться, кроме как стать отменным профессионалом и поражать окружающих карьерным ростом. Однако личная жизнь у них в течение долгого времени не складывается: соревнующиеся отличницы очень требовательны не только к себе, но и к окружающим. С возрастом некоторые из них становятся мягче и терпимее. Но это редко добавляет им счастья: настоящая жизнь для них заключена только в соревновании.

Зубрила

Мотивация : терпение и труд к пятерке приведут.

В школе. Это обычно самые незаметные девочки в классе. Они, как и соревнующиеся отличницы, хотят быть первыми во всем, но у них попросту не хватает на это способностей. Поэтому их стратегия – взять свое «не мытьем, так катаньем». Такие отличницы объединяются с несколькими одноклассницами на почве круглосуточной зубрежки. Все эти отличницы послушны, бесконфликтны и почти не общаются за пределами своей компании. Разве что в глубине души завидуют ярким и общительным одноклассницам.

После школы : дальнейшая жизнь отличницы-зубрилы зависит только от ее тщеславия. Если его достаточно, то зубрила медленно, но верно будет карабкаться вверх по карьерной лестнице. Если у отличницы сильно занижена самооценка, то она сможет стать только трудолюбивым и ответственным исполнителем.

Самая сообразительная

Мотивация : очень интересно жить

В школе. У таких девушек миллион интересов, сотня друзей и, даже если они не очень привлекательны, десяток кавалеров. А все потому, что они общительны и интересуются всем подряд. Практически любой предмет они схватывают на лету, домашние задания делают на коленке в метро, пятерки для таких отличниц не главное. Главное – чтобы было интересно жить. Они охотно дают списывать, решают несколько дополнительных вариантов контрольной для всего класса – а все потому, что свой вариант уже сделан, и надо чем-то заняться до конца урока.

После школы. Главная проблема, которая встает перед такими отличницами после школы – определиться, чем же они хотят заниматься. Довольно часто они становятся «великими дилетантами», начитанными и нахватанными, но не способными остановиться на какой-то определенной сфере деятельности. Но если им удается найти дело, которое захватит их целиком и не наскучит через год, они будут совершенно состоявшимися и довольными жизнью.

У меня все хорошо

Мотивация : у кого в порядке книжки и тетрадки

В школе. Удивительный типаж. Для отличниц этого типа учеба стоит не на первом месте. Для них это составная часть имиджа «У меня все в полном порядке». То есть, отличные оценки им необходимы ровно настолько же, насколько нужна чистая отутюженная одежда, аккуратная прическа, порядок в комнате, благовоспитанный молодой человек. Когда у них что-то не так, отличницы просто физически некомфортно себя чувствуют.

После школы: Повзрослев, такие отличницы становятся идеальной аудиторией глянцевых журналов. Они устраивают свою жизнь наподобие домика куклы Барби, где все разложено по полочкам: стабильная работа, ухоженный муж, добротная иномарка. Такие девушки не стремятся к глубокому задушевному общению – слишком много сил у них уходит на то, чтобы поддерживать в равновесии все составляющие своего благополучия.

Подлиза

Мотивация: меняю деньги на стулья

В школе. Такие отличницы первыми бросаются вытирать с доски, искать мел для учителя и носить классный журнал. И, разумеется, за это их недолюбливают и избегают одноклассники. Среди таких отличниц процент стукачек по призванию ничтожен. Гораздо больше тех, кто стал жертвой ошибочной стратегии: ты мне – я тебе. Им кажется, что как только они перестанут оказывать учителям мелкие услуги, им немедленно начнут занижать оценки и всячески третировать. Отличницы-подлизы обычно неуверенны в себе и в учебных вопросах сильно не рассчитывают на свои способности.

После школы : К сожалению, сценарий, освоенный отличницей-подлизой в детстве, часто повторяется и во взрослой жизни. Она делает все возможное для сохранения хороших отношений с начальством – в этом, как она считает, залог ее безопасности. Максимум, до чего удается выслужиться подлизе – стать стервозным заместителем руководителя.

Интеллектуальный лидер

Мотивация : держать марку

В школе. Эти отличницы быстро становятся интеллектуальными лидерами в классе. Для этого им необязательно с одинаковым блеском учиться по всем предметам: достаточно знать глубоко всего несколько и обладать неплохой эрудицией. Таким отличницам важен авторитет у окружающих. Кстати, они умеют найти себе комфортную нишу среди одноклассников, сколотив компанию «своих» и поделив территорию с «чужими».

После школы. Большое преимущество таких отличниц в том, что они с детства знают, чем будут заниматься в жизни. Из них получаются хорошие управленцы, грамотные профессионалы и нередко – научные сотрудники. К тому же отличницы-интеллектуальные лидеры зачастую быстро находят себе партнера и образуют с ним стабильный союз.

Конечно, было бы нелепо каждую встреченную на пути отличницу жестко причислять к определенному типу. Но в любом случае, те стратегии достижения желаемого, которые мы выбираем в детстве, обязательно повлияют на нашу взрослую жизнь.

Нет предела совершенству. С детства родители из лучших побуждений внушают нам, что нужно стараться и всегда выкладываться на полную. У половины класса двойки за контрольную, но ты не смотри на других, будь лучше. Знакомо? Мне – да. К счастью, в свое время от чрезмерной материнской заботы меня спас несносный характер. Получив в семье репутацию enfant terrible, а в школе несколько, о ужас, четверок, я лишилась медали, но обрела гораздо больше – душевный покой.

На моих глазах более правильные подруги-отличницы, которых мне ставили в пример, превращались в безропотных жертв родительских амбиций. Одну из них отец избивал за оценки, отличные от пятерок. Не знаю, как сложилась ее судьба после школы, может, прилежанием и усердной учебой она добилась определенных успехов, но в одном я уверена: нельзя лишать ребенка радостей детства. Ведь все мы родом оттуда и неизвестно, как сложится судьба человека, который годами был несчастен.

Как известно, лучшее – враг хорошего. Мы собрали истории бывших отличниц. Они честно рассказали, как стремление быть лучшими из лучших повлияло на их взрослую жизнь. Первую исповедь отличницы написала моя коллега.

Быть отличником – значит быть отличным от других людей. Я не думала о том, что это так и есть. С самого детства мне внушали, что быть отличницей надо, иначе никуда не пробьешься. Учишься на пятерки, постоянно выполняешь домашнее задание, готовишься ко всем олимпиадам, знаешь практически все и даже больше. Платишь за это тем, что всегда остаешься одиноким для своих сверстников, изгоем в классе, терпишь унижения и даже пытаешься наладить контакт, но у тебя ничего не выходит.

Плохо даже не быть отличницей – плохо, когда вместо поддержки ты получаешь тонну сарказма, издевок. Ты чувствуешь себя изгоем, на тебя давят не только ровесники, но и твой ум, и ты свои знания считаешь проклятием, нежели необходимым даром.

Я всегда сидела на первой-второй партах, ходила в очках, смиренно выполняла домашние задания, жертвовала своей личной жизнью, общением с родными, друзьями. Только в университете пришло понимание, что необязательно делать все идеально — просто надо знать, как это делать, чтобы создать впечатление, что ты все знаешь. Я окончила школу с медалью, получила красный диплом на филологическом факультете, однако все эти знания ничто по сравнению с тем, как ты можешь подать себя на работе. У тебя пять по языкознанию? Ничего не знаю, тебе нужно на сегодня выполнить это, это и это. Никому не важен твой красный диплом – важно то, как ты проявишь себя на рабочем месте, какую пользу принесешь обществу. Я поняла, что полученные знания надо проявлять на практике, иначе от этого больше проблем, чем пользы.

Наверное, единственный случай, когда мне помог перфекционизм, это когда я самостоятельно перед новым семестром села изучать греческий язык. Я пришла на занятия, зная больше того, что мы уже прошли, в результате на первой же лекции показала, что я уже освоила. И преподаватель после занятий предложила мне отправиться на стажировку в Грецию на полтора месяца. Так я впервые выехала за пределы России, изучила язык и других людей.

Если бы у меня была возможность прийти из будущего и сказать себе, что несделанное домашнее задание, невыученный экзамен еще не конец света, наверное, я по-другому бы воспринимала свою жизнь. Перфекционизм у меня везде — если сделать что-то глобальное, то это нужно сделать сразу за день, иначе возникают сомнения, стоит ли за это браться вообще.
Избавиться от перфекционизма очень сложно, но я стараюсь это делать время от времени. Где-то это помогает – выполнить все сразу идеально, где-то я распределяю глобальные цели на более мелкие. С этим можно жить, просто нужно знать, как воспользоваться этим даром, и не дать другим им злоупотреблять.

Хотя, с другой стороны, замечательно, что я прошла всю эту школу, получила горький опыт, научилась чему-то новому благодаря перфекционизму. Все, что ни делаешь, к лучшему, главное – правильно распорядиться плодами своих знаний.

История другой девушки еще более драматична. В погоне за отличными оценками она упустила то, что было куда важнее одобрения окружающих. Бессменными спутниками многолетней гонки стали комплексы и неврозы. С ними бывшая отличница борется до сих пор.

Мне 22, но я до сих пор с содроганием вспоминаю школу и сочувствую детям, для которых наступает День знаний, – у меня школьная жизнь оставила мало хороших воспоминаний.

Я всегда была «хорошей девочкой». Со стороны могло показаться – идеальный ребенок. Послушная, спокойная, тихая, не говорит, пока не спросят, выполняет все указания родителей, воспитателей в детском саду и учителей в школе. Меня воспитывали по знаменитым принципам «не высовывайся», «будь не хуже других», «делай, как я говорю».

Перед школой я умела читать, писать и считать. И все равно паниковала, что делаю это недостаточно хорошо. Первая учительница быстро заметила мои «таланты», прониклась симпатией к серьезной и молчаливой первокласснице и ставила оценки, практически не глядя, почти всегда – самые высокие. Даже по математике, в которой я, очевидно, успевала не лучше многих одноклассников. Мне, ребенку, который тянулся к похвале и одобрению, это и было нужно.

Мама мной гордилась. Еще бы: когда она рассказывала о моих школьных успехах, знакомые восхищались, умилялись, кто-то сетовал на своих детей, которые вместо того, чтобы почитать книжку, бегали по улице и разбивали коленки. И в то же время, хоть убей, не могу вспомнить, чтобы она меня очень хвалила за что-то. Дежурное «молодец», одобрительная улыбка – вот и все, что я получала в ответ на отличные оценки в дневнике.

Я была лучше всех в классе по успеваемости, скорости чтения и чему-то еще, и к этой планке привыкла очень быстро. Привыкли к ней и мои родители. Ощущение того, что я лучше всех, похвала и высокие оценки, которые выводили учителя в дневнике, повышали мою самооценку и вызывали всплеск положительных эмоций – это было похоже на зависимость. В конечном счете гонка за оценками превратила меня в невротика с кучей комплексов.

Каждую неудачу я остро и болезненно переживала. Плакала, потому что не получалось аккуратно выводить в прописях букву «М», вырывала страницу, если делала помарку из-за потекшей ручки, и особенно сильно расстраивалась, если кто-то получал оценку выше, чем я. Любую критику со стороны учителей я воспринимала как личное оскорбление и издевательство. Однажды учитель по рисованию сказал, что пятно света, которое я нарисовала, похоже на лужу мочи. Смеялись все, включая преподавателя, мне же хотелось исчезнуть, провалиться под пол и больше никогда в школе не появляться.

Мое мнение о себе полностью зависело от того, как меня оценивают другие, в частности, учителя и родители. Поэтому позже, когда в университете просили самостоятельно оценить свою работу, я впадала в ступор.

Некоторые предметы действительно давались мне легко: почти все диктанты я писала без ошибок, с удовольствием читала все, что задавали по литературе, даже огромный список на лето. На уроках же по математике и химии я чувствовала себя беспомощной и ущербной — высокие оценки по этим предметам я получала редко, а это, напомню, было для меня катастрофой. В дни контрольных у меня были озноб, паника и страх — я не могла сосредоточиться, постоянно оглядывалась, чтобы посмотреть, сколько уже успели написать одноклассники.

Учителя с удовольствием записывали меня в списки участников олимпиад. Так я проводила за уроками еще больше времени, пропадала в школе даже на каникулах, дополнительно ходила к учительнице в другую школу, потому что моя преподавательница казалась мне недостаточно компетентной. И мне это нравилось! Я ходила в другую школу за несколько километров в дождь и сильный мороз – наверное, это какая-то форма мазохизма.

К шестому-седьмому классу за мной окончательно закрепилось и укоренилось определение «отличница», или «ботан», по-другому меня никто уже не воспринимал, в том числе и я сама. К этому времени я с ужасом понимала, что не могу подвести учителей, родителей и вдруг начать учиться хуже, чем было до того – от меня ждут результатов, на меня ставят, как на лошадь на скачках.

Постепенно на эту гонку стали наслаиваться другие комплексы: я стала стесняться того, что люблю читать, а не бегать по дискотекам, как одноклассницы, мне не нравились моя фигура, лицо, одежда. Добавьте к этому стресс от развода родителей, которого я стыдилась и старалась от всех скрыть.

Отношения с одноклассниками складывались не очень хорошо. В школе я считала, что дело во мне, но учительница на выпускном открыла тайну: многие завидовали моей «успешности», пока я завидовала их уверенности в себе, наличию парней и отсутствию комплексов.

Одиннадцатый класс стал одним из самых сильных потрясений в жизни – я как сумасшедшая просиживала дни и ночи за учебниками. Не замечала ничего, кроме книг, отменила для себя дискотеки и прогулки с друзьями. Никто из моего окружения не сомневался, что я поступлю в выбранный вуз, я же на полном серьезе боялась, что мне не хватит баллов. В списках абитуриентов я оказалась то ли первой, то ли второй по количеству набранных баллов — школьная эпопея наконец закончилась.

В университете все было по-другому: отметки обесценились, нужно было думать, анализировать и высказывать собственное мнение. Нас учили, что ошибаться не страшно, важен любой ответ — не только правильный. На первых курсах мне было сложно это принять – я привыкла к другой модели поведения. Но со временем я поняла, что вся моя гонка за оценками была бессмысленной, единственным результатом которой стал «комплекс отличницы», который до сих пор держит в постоянном напряжении. Мне по-прежнему нужно быть если не лучше всех, то не хуже других, боюсь браться за какую-то работу, если кажется, что не получится сделать ее хорошо. Я не могу назвать больше трех рабочих проектов, которыми я довольна, ведь можно было сделать лучше.

Ничего не хочу советовать родителям, потому что своих детей у меня нет, но с радостью смотрю на ребят, для которых школа — не центр вселенной, а оценки – не смысл жизни. Они не всегда послушны, но у них с детства есть своя позиция, они делают то, что им нравится, а к плохим оценкам по нелюбимым предметам относятся спокойно. По-моему, это более ценно, чем золотые медали и грамоты за успешную учебу, которые пылятся в коробках в шкафу. Свои дипломы, которые бережно хранит мама, я с радостью променяла бы на умение адекватно оценивать себя, спокойно реагировать на неудачи и чужое мнение.

Третья история – о том, как сложившаяся в детстве модель поведения разрушает жизнь повзрослевшей отличницы. Трудолюбивую девушку охотно эксплуатировали на работе, присваивая ее идеи. Стоило только ей подать голос – «слишком умную» сотрудницу уволили, попутно оклеветав.

Я всегда была отличницей и думала, что и моя взрослая жизнь будет только на пять с плюсом. Какой же я была дурой! Кто бы мне объяснил раньше, что умение зарабатывать пятерки никак не служит гарантией, что и во взрослой жизни ты будешь отличником! Сколько сил я убила, чтобы быть лучшей на работе! Но ничего хорошего из этого не получилось.

Мне легко давалась учеба в школе, и я радовала маму стабильными пятерками и примерным поведением. Казалось, что так будет всегда. В университете тоже жилось легко. Мои ответы на зачетах и экзамена всегда были стабильно отличными. Казалось, что и дальше все пойдет по накатанной. Как бы не так!

На работе мне быстро объяснили, что я никто и звать меня никак. Чтобы чего-то добиться, мне приходилось засиживаться допоздна, вникая в суть дела, выполнять кучу дополнительной работы, в том числе за других. Я понимала, что опыт просто так не заработаешь, поэтому терпела и не роптала. Мне было тяжело, я недосыпала, практически перестала общаться с друзьями – на них у меня просто не было времени. С любимым человеком отношения тоже становились все прохладнее – я постоянно терзалась мыслями о своей неуспешной работе, была занята в выходные дни – какому мужчине это понравится?

Мне было важно закрепиться в компании и начать ползти по карьерной лестнице – я понимала, что это будет очень нелегко, учитывая количество приближенных к начальству дармоедов. Да, со временем я разглядела, кто и чего стоит в нашей компании. Основной костяк, стабильно стоящий на ногах, состоял из бездарей и карьеристов. В сущности, они были, наверное, неплохими людьми, но желание идти по головам, умение спихнуть с себя ответственность и пригрузить других своей работой заставляли меня видеть в них пусть не врагов, но уж никак не нормальных коллег.

Я мечтала однажды попасть в их орбиту и постепенно наладить работу компании. При этом я видела, что многие мои предложения, отвергавшиеся непосредственными начальниками, спустя время внедрялись в жизнь. Причем авторство теперь у них, разумеется, было другим. Это меня жутко бесило. Я понимала, что умнее и талантливее своего начальства, однако доказать это у меня не было никакой возможности.

Однажды я решила пойти ва-банк. Я записалась на прием к очень высокому начальству и пришла со своими предложениями. На следующий день мой непосредственный начальник предложил мне написать заявление по собственному желанию. Я недоумевала и не понимала, по какой причине я должна увольняться. После мне объяснили, что спустя час после моего визита в головной офис мой непосредственный начальник заявил, что эти разработки, которые я выдвинула как свои, были высказаны на общем собрании им и другими членами коллектива. Фактически я их просто доработала, присвоив авторство. Разумеется, все было не так. Меня оклеветали, причем самым подлым образом. Но кто бы стал в этом разбираться!

Так я лишилась работы. Любимый ушел, сказав, что не выдерживает конкуренции с моей привязанностью к работе. И теперь, когда бывшая отличница сидит и наматывает сопли на кулак, хочется спросить: почему так? Почему никто не сказал, что если ты неглуп и старателен, этого недостаточно, чтобы все получалось на отлично? Почему мои знания и стремление быть лучшей принесли дивиденды всем, кроме меня самой? Может, лучше было бы жить как все, не особенно напрягаясь? Сидеть в соцсетях во время работы, спать с начальником, зная, что можно быть при этом полной дурой и все равно не лишишься места, работать спустя рукава по принципу «лишь бы день прошел». Но я так не умею. Или стоит все-таки научиться?

По материалам Kp.ru и Fishki.net

Я сделала страшную ошибку, велев дочери быть отличницей

Когда наша старшая дочь Варя пошла в школу, я сделала страшную ошибку, которую исправляю до сих пор. Я заявила ей, что я была отличницей и того же жду от нее.

Первые пару лет всё было нормально. Она прекрасно училась, отчитывалась о своих успехах, все мы радовались ее пятеркам, гордились и т.д. Я даже не проверяла ее тетрадки, не говоря уже о том, чтобы заглянуть в электронный дневник.

Но однажды я взяла какую-то ее тетрадь, полистала и увидела закрашенную карандашом тройку.

«Варя, это что?» – строго спросила я. Дочка заплакала и призналась, что БОЯЛАСЬ, что я узнаю и буду ее ругать. Ладно бы четверка, но тройка! «Ты же сказала, что я должна быть отличницей!»

Моя дочка боялась сказать мне, что у нее что-то не получилось в школе, понимаете?!?! Я сама, своими руками выстроила между нами эту стену страха и недоверия. И к чему бы это в итоге привело, не рискну даже представить, не пролистай я ту злосчастную тетрадь.

Честно говоря, в тот момент я даже растерялась и не знала, что делать. Я просто ее обняла, сказала, что люблю, и попросила мне больше никогда не врать. И не бояться. И ушла в другую комнату – думать. И плакать.

А думала я о том, что я плохая мать и сделала всё не так. И вспоминала…

Когда Варе было года два, в нашем доме из окна выбросился молодой человек. И погиб. Он был не отсюда. Просто зашел в подъезд, чтобы вот так покончить с собой. Я знала подробности этой истории, потому что работала тогда журналистом и собиралась делать об этом материал. Но в последний момент газета решила не публиковать. Хотя это не важно. Суть в том, что он, отличник и гордость семьи, не поступил в институт и боялся сказать об этом родителям. Предпочел умереть.

«Вот у меня никогда так не будет, – думала я тогда. – Что это за родители такие».

Да… А Варя плакала, закрашивала тройку и боялась мне о ней сказать…

Вспоминала, как сын знакомых попал в сумасшедший дом, потому что папа с мамой требовали от него пятерок, успехов, грамот, великого будущего и чтобы им не было за него стыдно . В итоге нервы и психика парня просто не выдержали. А самое страшное, что он не хотел возвращаться из «дурки» домой. Потому что, как он признавался потом, лишь там он смог вздохнуть спокойно, потому что в больнице от него не требовали быть чьей-то гордостью и достигать каких-то высот. И не нужно было получать пятерки, чтобы его ЛЮБИЛИ.

«И так у меня никогда не будет», – была уверена я.

А моя Варя плакала, закрашивала тройку и переживала, что не сможет стать отличницей, как мама… Как ее дурная мама!

«Да, Варя, твоя мама была в школе отличницей. И институт закончила с красным дипломом. Но самый главный свой экзамен – на умение быть хорошей матерью – она сдала на твердую двойку… Да какую там двойку! На кол!»…

Нет, это я говорила не ей, а себе. И понимала, что нам теперь очень многое нужно исправить. И в первую очередь мне – в себе.

Я вспоминала, как волновалась она перед каждой контрольной. Теперь я знала – почему. Как переживала из-за четверок… И это было неправильное, нездоровое переживание.

Не думайте, я не любила ее меньше из-за этих четверок и уж тем более из-за этой закрашенной тройки. А в тот момент мне казалось, что я люблю ее даже больше, чем всегда. Мне было так ее жалко, до слез! И вы не представляете, как я ненавидела себя!

Я же точно такая, как те родители, чей сын выбросился из окна. И ничем не лучше тех, чей оказался в больнице. И я уверена, что те люди не были плохими, они просто хотели как лучше. Мы все хотим как лучше, но порой делаем это очень неправильно.

Я сама, желая как лучше, своими руками, делаю несчастным своего ребенка. Сама! Мою хорошую, любимую девочку! Которая моя первая помощница дома и так старается угодить, поддержать, облегчить мою «многодетную» жизнь.

Как легко сделать ошибку и как сложно бывает ее исправить. Я много-много раз потом говорила ей, что люблю ее не за оценки, да вообще не за что-то, и всегда буду любить, что бы ни случилось! И что – ну ее, эту «отличницу». Главное не пятерки. Главное – стараться, делать всё, что в твоих силах, чтобы совесть была спокойна. А там будь что будет.

Я видела, что Варя сначала всё равно волновалась, когда получала четверки (четверки!!!). А потом был момент, когда она расслабилась и решила, что эта моя «смена парадигмы» означает, что можно и «подзабить» на учебу, потому что мама «всё осознала» и ей за это ничего не будет.

К четвертому классу, слава Богу, всё выправилось. Ну есть у нас парочка четверок, ну и что… Варюша даже как-то сказала мне: «Мама, помнишь, я боялась, что ты расстроишься, если я не буду отличницей? Помнишь? Мне тогда так тяжело было учиться! Я думала только об отметках! А когда мы с тобой поговорили, мне стало так легко и интересно в школе! Представляешь?.. И когда я вырасту, я хочу стать учителем начальных классов!»

Правда, недавно у нас были эти ГИА (или ЕГЭ) в конце четвертого класса, смысл которых мне, честно говоря, непонятен. Как непонятно многое в нынешней школьной программе. Варя очень волновалась перед каждым экзаменом и всё спрашивала: «А если я не сдам, меня не переведут, да?» Вот зачем маленьким детям вся эта нервотрепка, объясните?

А позавчера в Вариной школе был выпускной. Вручали грамоты отличникам. И в конце ко мне по очереди подошли несколько человек и удивленно спросили: «А что, Варя разве не отличница?» «Нет, не отличница!» – ответила я. И с внутренним облегчением поняла, что мне совсем из-за этого не обидно. У меня прекрасная, умная, добрая девочка, и главное, чтобы она была счастлива.

Правда, Варя всё это слышала и потом спросила меня: «А что, это очень плохо, что я не отличница?» (видимо, та моя ошибка всё же глубоко в ней засела). «Нет, не плохо. Главное, что ты старалась, доченька!»…

В сентябре идет в школу наша вторая дочка, Соня. Я так надеюсь не повторить с ней таких ошибок… И так боюсь их повторить… Но главное – я поняла, что ругать за оценки нельзя. Нужно любить, помогать, поддерживать, верить в ребенка, в любого. И делать так, чтобы он верил в нас – в маму и папу. А не боялся.

И еще об этих оценках… Кто-то пишет, что их вообще не нужно ставить. Я не знаю. Есть, наверное, дети, которым они необходимы. Необходимо что-то, что демонстрировало бы, чего они достигли или над чем нужно работать.

Помню, в моем классе был мальчик-троечник по всем предметам, кроме математики и чего-то еще… В этом он был гений. Он решал задачи какими-то нереальными им же открытыми методами. За что математичка тоже периодически в воспитательных целях «впаривала» ему тройбаны, но она его обожала. И приводила в пример отличникам. «Вот вы такие умные, всё по программе, всё прилизано, а у него МОЗГИ! Такие мозги! С подподвывертом! А у вас шаг вправо-влево от программы – и всё, потерялись». Он и поступил легко куда-то в математический.

А помню еще круглого двоечника. Это было в старших классах в Африке, в школе при посольстве. Парень был вообще страшной городской шпаной и «родительским крестом». Но он «шарил» в технике таааак! Разбирал и собирал по запчастям не только компьютер, но вообще технику любой сложности. К нему обращались за помощью все. Что с ним стало потом, не знаю, мы уехали.

Я знаю точно, что отметки – не показатель. И к ним нужно менять наше, родительское отношение.