Отпевание священника

Комментарии 0

Чин отпевания мирских человек в Светлую седмицу Пасхи

Схема современного чинопоследования отпевания мирских человек

Богослужение погребений и поминовения усопших

Протоиерей Геннадий Нефедов

Чин отпевания монахов

1. История чина

Современный чин иноческого погребения печатается с Требников 1658 года. Он всецело взят из печатных греческих венецианских Евхоло-гиев начала XVII века.

В XVI веке чин иноческото погребения мало чем отличался от от­певания мирских человек. Главною чертою монашеского погребения, как и мирского, служило отсутствие канона и замена его утренними воскрес­ными антифонами восьми гласов с присоединением к каждому антифону четырех стихир «творения Феофана».

В самом начале отпевания вместо обычного 90 псалма иногда читался 50 псалом, после которого следовала великая заупокойная екте­ния, аллилуиа и тропари: «Глубиною мудрости» с Богородичным. Семна­дцатая кафизма делилась на две статии, на каждой статии полагалось ка­ждение алтаря и всей Церкви. Остальное последование совпадало с современным. По отпусте священник читал, кроме положенных, еще но­вую, сравнительно с чином погребения мирских человек, молитву — «отрешению»: «Отреши, Господи, душу раба Твоего, имя рек, от всех злых прегрешений его».

2 Схема современного чинопоследования

I часть

«Благословен Бог наш…» Псалом 90

II часть

Антифоны степенны воскресные со стихирами восьми гласов Кондак: «Со святыми упокой…» и икос: «Сам Един…» Блаженны с тропарями Прокимен, Апостол, Евангелие Разрешительная молитва Стихиры на последнее целование

III часть

Лития, отпуст, «Вечная память…»

Вынос тела из храма; Стихиры самогласны: «Кая житейская сла­дость…»

Предание тела земле, тропари «Земле зинувши…»

3. Содержание молитвословий чина

Чин отпевания над принявшими обеты иноческого послушания, не­престанной молитвы и поста, имеет в настоящее время определенные от­личия от чина погребения мирских человек. Эти отличия касаются и структуры чинопоследования, и содержания молитвословий. В монаше­ском погребении отображается личность монаха, его уединенность от мира и сосредоточенность на внутреннем покаянном делании, непрестанная ус­тремленность его к Богу. Внутренняя суть последования пронизана духом высоких обетований, к которым призвана стремиться душа иноков.

Погребальный прокимен, читаемый после «Блаженных», звучит иначе: «Блажен путь, воньже идеши, брате днесь, яко уготовася тебе ме­сто упокоения».

При последнем целовании 5—10 стихиры заменяются другими, на­поминающими о жизни и обетах иноческих.

При выносе тела усопшего монаха из храма для погребения поется не «Святый Боже…», а стихиры самогласны: «Кая житейская сладость».

После предания тела земле братия совершает двенадцать поклонов за усопшего, «скончавшего временную жизнь, которая вся исчисляется двенадесятым числом часов, как во дни, так и в нощи» (Новая скрижаль, ч. IV, гл. 21, § 5).

Чем похороны мирянина отличаются от погребения священника

Чин погребения служителей алтаря Господня отличается от обряда похорон мирян тем, что представляет собой более сложный, длительный и торжественный процесс. Одной из характерных особенностей его является покрытие лица иерея воздухом – литургическим платом, который накладывают сразу после омовения и больше не снимают.

Омовение и облачение

Омывают умершего мирянина обычно родственники или специально приглашенные лица. Подготовить тело священника к встрече с Господом поручается только священнослужителям. Втроем они отирают тело умершего влажными губками, совершая крестообразные движения.

Как и мирянина, священника одевают в исключительно новые одежды – рубаха, штаны, сапоги. Но затем мирскую одежду закрывают облачением священнослужителя, соответствующим церковному статусу почившего. Если священнику при жизни было по какой-то причине запрещено служить, облачать его в богослужебные одеяния можно лишь при разрешении архиерея.

В руки умершего священника вкладывают крест, символизирующий спасение живых и мертвых, а также Евангелие в знак того, что человек возвещал людям о жизни Господа и наступлении Царства Божия.

Закрытие лица

Если на лоб умершего мирянина кладут венчик с изображением Христа, Богоматери и Иоанна Предтечи, то лицо священника целиком закрывают воздýхом – специальным богослужебным платом. Его накладывают в конце омовения. С ним же умершего священника и предают земле. Эта традиция описана в «Большом Требнике» епископа Константинопольской церкви Петра Могилы, а восходит она ко времени погребения Иисуса Христа. Его тело было полностью укутано в плащаницу, а лицо закрыто сударём – платом для утирания пота. Закрывать лицо принято и монахам.

Подобная традиция объясняется еще и тем, что в процессе похорон душа умершего обращается к Господу. И ничто не должно отвлекать ее. Поэтому плат, скрывающий лицо почившего священнослужителя от присутствующих на похоронах, становится своеобразной преградой для общения с миром живых.

Особенности отпевания

Над телом умершего мирянина поется «Господи, помилуй» и «Трисвятая песнь», а также читается канон «Последование по исходу души от тела». При отпевании иерея выбирают другой канон.

Первая молитва, начинающаяся со слов «Боже духов и всякие плоти», является общей для всех почивших, поэтому ее произносят и над мирянами, и над скончавшимися православными священниками. На похоронах служителей Господа после первого, второго и третьего чтения Евангелия дополнительно читаются еще три молитвы об упокоении. В первой – живые обращаются к Богу Отцу с просьбой даровать покой умершему. Вторая молитва – благодарность Иисусу Христу. Третья – обращена к Святой Троице и содержит моление упокоить душу почившего и даровать утешение всем живым.

Над телом священника также читаются четыре Апостола (богослужебная книга) и четыре Евангелия, которые прерываются пением антифонов, напоминающих о благодати, которой удостоится усопший в Царстве Божием. В завершении звучит разрешительная молитва, свиток с ее текстом вкладывается в руку умершего.

Если по пути от храма до кладбища над телом мирянина поют «Святый Боже», то над телом священника – ирмосы великого канона «Помощник и Покровитель».

Крестный ход и колокольный перезвон

Тело мирянина принято выносить близким людям, но не родственникам. А вот тело иерея несут обязательно священники в белых одеяниях. Перед гробом священнослужителя несут Священное писание, хоругви и крест, что делает похоронную процессию похожей на крестный ход.

Колокольный перезвон совершается на похоронах и мирян, и священников. Но если при погребении мирян звучит сначала перебор малых колоколов, а потом вступает большой колокол, а каждый круг такого перебора завершается одновременным ударом во все колокола, что символизирует конец земной жизни человека, то похороны иерея сопровождаются иным колокольным перезвоном. При чтении Евангелия во время отпевания в колокол ударяют столько раз, сколько раз прочитано Евангелие. При внесении гроба в храм, а также после разрешительной молитвы и погребения звучит трезвон.

Предание тела земле

А вот ритуал непосредственного предания тела земле для мирян и священников общий. После литии гроб опускают в могилу, посыпают ее пеплом из кадила, а затем бросают в нее комья земли и закапывают. Небольшое отличие имеется лишь в обряде монашеского погребения – при прощании опущенный в могилу гроб поливают елеем.

Этот чин в Требнике носит название «Последование мертвенное мирских тел». Чин отпевания и погребения мирян по своему составу подобен панихиде, или утрени.

Погребение мирских человек, как и панихида, начинается псалмом 90-м и кафизмой 17-ю пением 118-го псалма «Непорочны», разделенного во имя Святой Троицы на три статии΄, из которых в первой и последней каждый стих сопровождается припевом: «Аллилуиа», а каждый стих второй статии — пением «Помилуй раба Твоего».

«Непорочны», практически совсем забытые в последовании панихиды, в последовании погребения сохраняются, но, к великому сожалению, поется по два-три стиха из каждой статии, — это из 176 стихов псалма! — то есть только то, что напечатано в Малом Требнике лишь в качестве начала, с указанием, как должно исполнять в данном случае непорочны. Сам же текст 118-го псалма должен быть взят из Псалтири. В последовании погребения, помещенном в Большом Требнике, непорочны печатаются полностью. Для истинно верующих и любящих усопшего должен быть утешительно пропет у его гроба полностью этот псалом, который поется и у гроба Спасителя, эта трогательная песнь о Законе, делающем блаженными и здесь, на земле, ходящих по путям Его, оживляющем ду́ши для вечности, дарующем помощь и на Страшном Суде.

Часто возражают: «Заупокойные моления у гроба не должны быть продолжительны. Надо пощадить чувства окружающих». И вот, поскорее исполнив урезанное до предела последование, мы стремимся поскорее уйти от гроба зрелища смерти. По маловерию своему и духовной лености мы забываем, что нет ничего более утешительного для души усопшего, чем теплое моление о нем близких и любящих его людей. Ведь это последняя служба, последняя треба для брата нашего. Чин погребения, совершенный по Уставу, без сокращений и искажений, облегчает скорбь близких, окружающих гроб, успокаивает их души, умеряет печаль и стенания. А для маловерующих и нецерковных людей чин погребения близкого и любимого человека с последующим поучением священника может дать первый толчок в направлении их духовного прозрения.

После каждой статии непорочных, как и по 3-й, 6-й и 9-й песнях канона, произносится обычная заупокойная малая ектения. При пении непорочных совершается каждение иереем.

После третьей статии? 17-й кафизмы поются при отпевании мирян восемь тропарей за упокой, которые называются Непорочны тропари. Каждый тропарь сопровождается припевом: «Благословен еси, Господи».

Вот начала этих тропарей:

«Святых лик обре́те источник жизни…»

«Агнца Божия пропове́давше…»

«В путь узкий хо́ждшии прискорбный…»

«Образ есмь неизреченныя Твоея славы…»

«Древле убо от не су́щих созда́вый мя…»

«Упокой, Боже, раба Твоего…»

«Слава»: «Трисиятельное Единаго Божества, благочестно поем…»

«И ныне»: «Радуйся, Чистая, Бога плотию рождшая…»

«Аллилуиа» (трижды).

Затем следует малая ектения о упокоении и седален: «Покой, Спасе наш…» Он оканчивается словами: «и вся яже в ведении и не в ведении, Человеколюбче». После того, как будет пропет седален и «Слава», еще раз повторяется этот конец. Затем следует «И ныне» и Богородичен: «От Девы возсиявый миру, Христе Боже, сы΄ны света То́ю показавый, помилуй нас».

Вторая часть начинается с чтения 50-го псалма: «Помилуй мя, Боже…», и затем поется канон. При каноне обычно поют припев: «Упокой, Господи, душу усопшаго раба Твоего». По 3-й песни канона седален: «Воистину суета всяческая…» и Богородичен: «Всесвятая Богородице, во время живота моего…» По 6-й песни канона и малой ектении поется кондак: «Со святыми упокой…» и икос: «Сам еси Един Безсмертный…» Затем снова повторяется кондак. Этой малой подробностью последование погребения отличается от панихиды, сближаясь с праздничным по древнему чину последованием утрени, когда после кондака пелись несколько икосов, заключавшихся повторением кондака. Это сохранилось в последовании священнического погребения, где за кондаком следуют 24 икоса, завершаемые повторением кондака. По 9-й песни канона и малой ектении гасятся свечи, и поются восемь стихир преподобного Иоанна Дамаскина, каждая на один из восьми гласо́в. Святая Церковь хочет в последний раз в земном храме усладить всеми своими напевами того, кому она больше всего желает, чтобы он был удостоен «пети всесоставныя гла́сы» (Октоих, гл. 5, стихира на стиховне, 2-я, суббота утро) в небесном храме Господа. Обидно, когда в последовании погребения самогласные стихиры Дамаскина опускаются или поются только первая и последняя. Лучше прочесть их, чем совсем пропустить. Но смысл этих стихир неразрывно связан с пением их на восемь гласов. Это — непрерывная проповедь о суете всего, что прельщает нас в мире и не остается с нами по смерти.

Вот все восемь стихир, которые должны быть пропеты после заупокойного канона.

Глас 1-й: «Кая житейская сладость пребывает печали непричастна? Кая ли слава стои΄т на земли непреложна? Вся сени немощне́йша, вся со́ний преле́стнейша: единем мгновением, и вся сия смерть приемлет, но во свете, Христе, Лица Твоего и в наслаждении Твоея красоты, егоже избрал ecu, упокой, яко Человеколюбец.

Глас 2-й. Увы мне! Яковый подвиг и΄мать душа, разлучающися от телесе! Увы, тогда коли΄к слези΄т, и несть помилуяй ю! Ко ангелом очи

1. Какая сладость жизни пребувает не причастной печали? Какая слава устоит на земле непреложной? Все (здесь) — ничтожнее тени; все обманчивее сна; одно мгновение — и все это похищает смерть; но в свете, Христе, Лица Твоего и в наслаждении Твоей красотой (сего) которого Ты избрал, упокой, как Человеколюбец.

2. Горе мне! Какой подвиг совершает душа, разлучаясь с телом! Увы, сколько слез она проливает тогда, и нет никого, милующего

возводя΄щи, бездельно молится; к человеком ру́це простира́ющи, не и΄мать помогающаго. Тем же, возлюбленнии мои бра́тии, помы΄сливше нашу краткую жизнь, преставленному упокоения от Христа просим и душам нашим велию милость.

Глас З-й: Вся суета человеческая, елика не пребывают по смерти: не пребывает богатство, ни сшествует слава, пришедшей бо смерти, сия вся потреби΄шася. Темже Христу Безсмертному возопиим: преставленнаго от нас упокой, идеже всех есть веселящихся жилище.

Глас 4-й: Где есть мирское пристрастие? Где есть привременных мечтание? Где есть злато и сребро? Где есть рабов множество и молва? Вся персть, вся пепел, вся сень. Но приидите возопиим Безсмертному Царю: Господи, вечных Твоих благ сподоби преставльшагося от нас, упокоя΄я его в нестареющемся блаженстве Твоем.

Глас 5-й: Помянuх пророка вопию΄ща: аз есмь земля и пепел, и паки рассмотри΄х во гробе́х, и ви΄дех кости обнаже́ны, и рех: убо кто есть царь, или воин, или богат, или убог, или праведник, или грешник? Но упокой, Господи, с праведными раба Твоего.

Глас 6-й. Начаток мне и состав зиждительное Твое бысть повеление: восхотев бо от невидимаго же и видимаго жива мя составити естества, от земли΄ тело мое создал, дал же ми еси душу Божественным Твоим и животворящим вдохновением. Тем же, Христе, раба Твоего во стране живущих и в селениих праведных упокой.

ее. К Ангелам, возводя очи, напрасно их умоляет; к людям простирая руки свои, не имеет помощника. Посему, возлюбленные братья мои, помыслить сколь кратковременна наша жизнь, будем просить у Христа упокоения преставленному и душа́м нашим великой милости.

3. Для людей суета все то, что не остается (с ними) по смерти: не остается богатство; слава не идет (с ними во гроб). Ибо как только пришла смерть, все это исчезло. Потому возопием Христу бессмертному: упокой преставившегося от нас там, где всех веселящихся жилище.

4. Где (теперь) пристрастие к миру? Где мечты о привременном? Где золото и серебро? Где множество рабов и слава? Все это — персть, все — пепел, все — тень. Но, придите, возопием Бессмертному Царю: Господи! вечных благ Твоих сподоби преставившегося от нас, упокяя его в нестареющем Твоем блаженстве.

5. Вспомнил я слова пророка, вопиющего: «я земля и пепел», и еще заглянул в гробы и увидел кости обнаженные, и сказал: итак, кто же царь или воин, или богатый, или убогий, или праведник, или грешник? Но упокой, Господи, с праведными раба Твоего.

6. Началом мне и составом моим было творческое Твое повеление, ибо восхотев из невидимого и видимого естества создать меня, живого, из земли тело мое создал, и дал мне душу посредством Божественного Твоего и животворящего дуновения. Посему, Христе, упокой раба Твоего во стране живых и в селениях праведных.

Глас 7-й: По образу Твоему и подобию созда́вый в начале человека, в ра́и поставил ecи владети Твоими тва́рьми. Завистию же диаволею прельстився, сне́ди причасти΄ся, заповедей Твоих преступник быв. Темже паки в землю, от неяже взят бысть, осудил ecи возвратитися, Господи, и испросити упокоения.

Глас 8-й. Плачу и рыдаю, егда́ помышляю смерть, и вижду во гробе́х лежащую, по образу Божию созда́нную нашу красоту, без образну, безславну, не иму́щую вида. О чудесе! Что cиe еже о нас бысть таинство? Како преда́хомся тлению? Како сопрягохомся смерти? воистину Бога повелением, якоже писано есть, подающаго преставльшемуся упокоение».

7. В начале создавший человека по образу Своему и подобию, (Ты) поставил его в раю владычествовать над тварями Твоими. Но он, будучи обольщен завистью диавола, вкусил (запрещенной) снеди и сделавшись преступником заповедей Твоих. Поэтому Ты осудил его, Господи, на то, чтобы опять возвратить в землю, из которой он был взят, — и (этим) испросить себе упокоение.

8. Плачу и рыдаю, когда размышляю о смерти и вижу во гробах лежащую по образуБожию созданную нашу красоту образной, бесславной, не имеющей вида. О чудо! Что за таинство совершилось о нас (над нами)? Как предадились мы тлению? Как сочетались со смертью? Подлинно, по повелению Бога, как написано, — Подающего преставившемуся упокоение».

Затем в противоположность временному и тленному, оставляющему этот мир словами Самого Спасителя возвещаются заповеди Блаженств. Душа усопшего устремляет взор свой к обители Отца Небесного, видит рай и в нем благоразумного разбойника и во умилении повторяет молитвенный вопль его: «Во Царствии Твоем помяни нас, Господи». «Блаженны» прерываются краткими прошениями усопшего к Спасителю:

«Разбойника рая΄, Христе, жителя, на кресте Тебе возопи΄вша: помяни мя, предсоде́ял еси покаянием его, и мене сподоби недостойнаго».

«Блажени милостивии, яко ти΄и помиловани будут». «Блажени чисти΄и сердцем, яко тии Бога у́зрят». Мы подкрепляем смиренную молитву отшедшего брата своим прошением:

«Животом госпо́дствуяй и смертию, во дво́рех святых упокой, его же приял еси от привременных, и помяни мя, егда прии΄деши во Царствии Твоем».

«Ты, жизнью и смертью, Господствующий! Упокой в обителях святых принятого из кратковременной жизни; и помяни меня, когда придешь во Царствии Твоем».

«Блажени миротворцы, яко ти΄и сы΄нове Божии нарекутся». Наша молитва превращается в благожелание усопшему; мы как бы собственными очами видим, что душа его готовится вступить в двери райские, в страну живых, в Царство Небесное.

«Блажени изгна́ни правды ради…»

«Христос тя упокоит во стране живущих, врата райския да отверзет ти, и Царствия покажет жителя, и оставление тебе даст, от нихже согрешил еси в житии, христолюбче».

Чтобы не оставить в страждущем сердце место печали и сомнению, святой апостол Павел возвышает свой утешительный голос, перенося наш дух за пределы смерти, и раскрывает перед нами дивные тайны будущего преображения тела человеческого словами 1-го Послания своего к фессалоникийцам:

«Не хочу же оставить вас, братия, в неведении о умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды. Ибо если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним. Ибо сие говорим вам словами Господними, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших, потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде, потом же мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на возду́хе, и так всегда с Господом будем? (1 Фес. 4, 13 -18).

Наконец, Сам Господь Иисус Христос устами священника утешает нас, обнадеживает, как любящий Отец (Ин. 5, 24-31):

«Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут. Ибо как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий. Не дивитесь сему, ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия, и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение осуждения. Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу; и суд Мой праведен, ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца».

После чтения Евангелия произносится ектения о упокоении: «Помилуй нас, Боже…» Священник произносит не только возгла́с: «Яко Ты еси Воскресение и живот…», но и всю молитву «Боже духо́в…», предшествующую этому возгла́су. В Требнике нарочито отмечается этот исключительный случай гласного чтения этой молитвы, читаемой обычно тайно.

По возгласе бывает целование или последнее прощание с умершим, которое совершается при пении стихир: «Приидите, последнее целование дадим, братие, умершему…»

Из стихир при последнем целовании обычно поются лишь первая, последняя и Богородичен, а остальные одиннадцать опускаются. Между тем это трогательные и умилительные стихиры, оставляющие неизгладимое впечатление в верующем сердце.

«Приидите, последнее целование дадим, братие, умершему, благодаря΄ще Бога: сей бо оскуде от сро́дства своего и ко гробу тщится, не ктому пеки΄йся о суетных и о многострастной плоти. Где ныне сродницы же и дру́зи? Се разлучаемся! Его же упокоити, Господу помолимся.

Кое разлучение, о братие? Кий плач? Кое рыдание в настоящем часе? Приидите убо целуйте бывшаго вмале с нами: преда́ется бо гробу, каменем покрывается, во тьму вселяется, с мертвыми погребается и всех сродников и друго́в ныне разлучается. Его же упокоити, Господу помолимся.

Ныне житейское лукавое разлучается торжество суеты! Дух бо оскуде́ от селения, брение очерни΄ся, сосуд раздра́ся, безгласен, нечу́вственен, мертвен, недви΄жимь. Егоже посылающе гробу, Господу помолимся, дати ему во веки упокоение.

Яков живот наш есть? Цвет, и дым, и роса утренняя воистину. Приидите, приидите убо, у́зрим на гробе́х ясно, где доброта телесная. Где юность? Где суть очеса и зрак плотский? Вся увядо́ша яко трава, вся потребишася. Приидите, ко Христу припадем со слезами.

«Приидите, братие, и, благодаря Бога, дадим усопшему последнее целование: он оскудел от родства своего и течет ко гробу, не заботясь более о суетном и о многострастной плоти. Где ныне сродники и друзья? вот уже разлучаемся! Помолимся же, да упокоит его Господь.

Какая разлука, братие, какой плач, какое рыдание в настоящий час! приидите, целуйте недавно бывшего с нами — он предается гробу, покрывается камнем, вселяется во мрак, погребается с мертвыми: помолимся же, да упокоит его Господь.

Ныне нарушается все лукавое житейское торжество суеты! Душа исторглась из своей скинии, помрачилось брение, разбился сосуд, безгласен, бесчувственен, мертв и недвижим. Вверяя его гробу, помолимся, да даст ему Господь упокоение во веки.

Вот какова наша жизнь! — это подлинно цветок, это дым, это роса утренняя. Пойдем же на могилы и там посмотрим, куда делась доброта тела? Где юность? Где глаза и облик плоти? Все увяло, как трава; все погибло; пойдем же, припадем со слезами ко Христу.

Велий плач и рыдание, велие воздыхание и ну́жда, разлучение души΄, ад и погибель, привременный живот, сень непостоянная, сон прелестный: безвременно-мечтанен труд жития земнаго! Дале́че отбежим мирскаго всякаго греха, да небесная насле́дим.

Видяще предлежа́ща мертва, образ восприимем вси конечнаго часа́: сей бо отходит яко дым от земли, яко цвет отцвете́, яко трава посече́ся, вретищем повиваемь, землею покрываемь. Егоже невидима оставивше, Христу помолимся, дати ему во веки упокоение.

Приидите, вну́цы Адамовы, увидим на земли΄ поверженнаго по образу нашему, все благолепие отлагающа, разруше́на во гробе гноем, че́рвьми, тьмою иждиваема, землею покрываема. Егоже невидима оставльше, Христу помолимся, дати во веки сему упокоение.

Егда душа от тела и΄мать ну́ждею восхи΄титися страшными ангелы, всех забывает сродников и знаемых и печется о будущих судилищей стоянии, яже суеты многотрудныя плоти разрешении. Тогда Судию моля΄ще, вси помолимся, да простит Господь яже соде́ла.

Приидите, братие, во гробе у́зрим пепел и персть, из неяже созда́хомся. Камо ныне идем? Что же быхом? Кий убог или богат? Или кий владыка? Кий же свободь? И не вси ли пепел? Добро́та лица согни΄, и юности весь цвет увяди΄ смерть.

Великий плач и рыдание, великое стенание и болезнь при разлучении души! Тогда вся привременная жизнь для нее ад и погибель, тень непостоянная, сень заблуждения, безвременно мечтателен труд жития земного! О, убежим далеко от греха мирского, да наследуем небесные блага.

Видя предлежащего мертвого, все да помыслим о последнем часе; как пар от земли отходит человек, и как цветок увял он, как трава поблек; пеленается саваном, покрывается землею: невидимым его оставляя, помолимся ко Христу, да даст ему во веки упокоение.

Приидите, внуки Адама, увидим поверженного на земле отложившего все благолепие образа нашего, разрушенного во гробе гноем, червями, тьмою расточенного, землею покрываемого. Оставив его незримым, помолимся Христу о даровании ему упокоения на веки.

Когда страшные ангелы силою хотят исторгнуть душу из тела, забывает она всех сродников и знакомых, и помышляет только о предстании будущему судилищу и о разрешении от суеты многотрудной плоти. И мы, к Судии прибегая, помолимся все, да простит Господь соделанное человеком.

Приидите, братия, увидим в могиле пепел и персть, из которой мы созданы; куда мы теперь идем? И чем мы были? Кто здесь нищий или богач? Кто владыка? Кто свободный? Не все ли одинаково — пепел? Красота лица сгнила, и весь цвет юности увял от (дыхания) смерти.

Воистину суета и тление, вся житейская виды и безславная: вси бо исчезаем, вси у́мрем, ца́рие же и кня΄зи, судии΄ и насильницы, богатии и убо́зии, и все естество человеческое: ныне бо, иже иногда в житии, во гро́бы ввергаются. Ихже да упокоит Господь, помолимся.

Вси телеснии ныне орга́ны праздни зрятся, иже прежде мала дви΄жими бя΄ху, вси недействительни, мертви, нечувственни: очи бо заидо́ша, связа́стеся но́зе, ру́це безмолвствуете, и слух с ними, язык молчанием заключи΄ся, гробу предается. Воистину суета вся человеческая.

Спасай надеющыяся на Тя, Мати Незаходимаго Солнца, Богородительнице: умоли молитвами Твоими Преблагаго Бога упокоити, молимся, ныне преставльшагося, идеже упокоева́ются праведных ду́си: божественных благ наследника покажи, во дво́рех праведных, в память, Всенепорочная, вечную.

Слава: Зря΄ще мя безгласна и бездыха́нна предлежаща, восплачите о мне, братие и дру́зи, сродницы и знаемии: вчерашний бо день бесе́довах с вами, и внезапу на́йде на мя страшный час смертный. Но приидите, вси любящии мя, и целуйте мя последним целованием: не ктому бо с вами похожду или собеседую прочее. К Судии бо отхожду, иде́же несть лицеприятия: раб бо и владыка вку́пе предстоят, царь и воин, богатый и убогий в равнем достоинстве: кийждо бо

Подлинно все в жизни — суета и тление, все — призрак, все — недостойно славы. Вот все мы исчезнем, все умрем: и цари, и князья, и судьи, и подчиненные, и богатые, и убогие, весь род человеческий. И вот теперь опускаются в могилу те, которые когда-то жили; помолимся же, чтобы Господь упокоил их.

Вот все органы телесные видятся бездействующими, а прежде при малейшем усилии приходили в движение; вот все они неподвижны, бесчувственны, мертвы. Очи закатились, ноги связались, руки бездействуют, а с ними и слух; язык заключен молчанием и предается могиле. Подлинно, все суета в человеке.

Спасай надеющихся на Тебя, Матерь Незаходимого Солнца, Богородительница; умоли молитвами Твоими премилосердного Бога, — молимся Тебе, — упокоить ныне преставившегося там, где упокоеваются души праведников; соделай его, Всенепорочная, наследником божественных благ в обителях святых, — в память вечную.

Видя меня лежащего безгласным и бездыханным, восплачьте обо мне, все братия и сродники, и знакомые. Вчерашний день беседовал с вами, и внезапно настиг меня страшный час смерти; но приидите, все любящие меня, и целуйте последним целованием. Я уже более не поживу с вами или о чем-либо не собеседую; к Судии отхожу, где нет лицеприятия: там раб и владыка вместе предстоят, царь и воин, убогий и богатый в равном достоинстве; каждый от своих дел

от своих дел, или прославится, или постыдится. Но прошу всех и молю, непрестанно о мне молитеся Христу Богу, да не низведен буду по грехом моим на место мучения, но да вчини΄т мя, идеже свет животный».

прославится или постыдится. Но прошу и умоляю всех: непрестанно о мне молитесь ко Христу Богу, да не буду низведен по грехам моим в место мучений, но да вселюся в жизненный свет».

На эту последнюю мольбу почившего мы спешим откликнуться нашей молитвой за него ко Господу Иисусу Христу: «Молитвами Рождшия Тя, Христе, и Предтечи Твоего, апостолов, пророков, иерархов, преподобных и праведных, и всех святых, усопшаго раба Твоего упокой».

Затем по Требнику положено прочитать молитву: «Господь Иисус Христос, Бог наш, Иже Божественныя заповеди святым Своим учеником и апостолом да́вый…»

Однако ныне вместо этой краткой прощальной молитвы обычно читается другая, пространная, текст которой печатается на особом листе. Она называется разрешительной молитвой, и ее читают над усопшим мирянином не моложе семи лет. По прочтении этой молитвы священник сворачивает лист, на котором она напечатана, в свиток и влагает его в правую руку усопшего. Этой молитвой разрешаются только бывшие на умерших запрещения и епитимии за их прежние грехи, в которых они при жизни раскаялись перед духовником, но не те грехи, которые они утаили и в которых не покаялись в Таинстве Покаяния. Поэтому нельзя считать эту молитву равной по силе разрешительной молитве Таинства Покаяния: «…прощаю и разрешаю тя…»

На практике разрешительная молитва обычно читается и дается в руку усопшему не после отпуста, но сразу после прочтения Евангелия. С пением «Святый Боже…» гроб с телом усопшего выносится из храма.

Святая Церковь, в знак примирения и единения с душой усопшего, на краю могилы предает его тело земле. Для этого священник перед закрытием гроба и положением его в могилу посыпает крестообразно землю на тело умершего с произнесением слов: «Господня земля, и исполнение ея, вселенная и вси живущии на ней». Затем на усопшего возливается елей в знаменование того, что умерший уже окончил и совершил священные подвиги, к которым был призван, старался жить по образу и заповедям Христа Спасителя, и теперь душе его предстоит пройти мытарства и достигнуть Царства Славы. Наконец, на тело усопшего посыпают пепел из кадильницы в знаменова́ние того, что благочестивый христианин, подобно благоухающему фимиаму, угас для земли, но не для неба. Если кладбище находится вдалеке от храма, то этот последний обряд совершается в храме. При этом поется тропарь: «Со духи праведных…» Теперь гроб закрывается крышкой, которая прибивается гвоздями. После того при пении литии гроб с телом опускается в могилу, ногами к востоку, и во время пения тропарей: «Со духи праведных…» могила засыпается землей. Затем по чину литии положена сугубая ектения, и после того, как могила будет совсем засыпана, произносится: «Слава Богу, сице устроившему».

Не совершается погребение умерших в первый день Пасхи, в день Рождества Христова до вечерни.

Чин отпевания монахов

Чин отпевания мирских человек в Светлую седмицу Пасхи

Схема современного чинопоследования отпевания мирских человек

Богослужение погребений и поминовения усопших

Протоиерей Геннадий Нефедов

Чин отпевания священников

1. История чина

Современный чин священнического погребения вошел в нашу бого­служебную практику только со времени патриарха Никона. Впервые он был напечатан в Требнике 1658 года (л. 402—476).

До этого времени умерших иереев отпевали особым, довольно не­обычным по своему составу чину.Со второй половины XV века сначала в греческих Евхологиях стали появляться особые чины иерейского отпевания. В памятниках более ран­него времени имеются только отдельные молитвы «над скончавшимся иереем».

Подобное же явление наблюдается и в памятниках Русской Церкви. С начала XV века появляется даже «чин егда поп преставится».

Греческие богослужебные последования XV века уже содержат специальные чины для погребения священников. Вот составные части их, которые вошли и в наш древнерусский чин иерейского погребения.

Одр с мощами иерея поставлялся посреди храма и начиналось по­следование, по всей структуре приближающееся к чину утрени. После обычного начала и чтения предначинательных молитв следовал возглас утрени «Слава Святей» и читалось шестопсалмие. Составные части по­гребения располагались применительно к порядку утреннего богослужения пятка. Между различными песнопениями и молитвами на протяжении всего чина полагалось 16 апостольских и евангельских чтений. После ка­ждого Евангелия следовала заупокойная ектения и потом молитва. Первое чтение из Апостола и Евангелия начиналось после тропарей по великой ектении, второе после первой «Славы» 17 кафизмы, третье — по второй «Славе», четвертая — после следовавших за третьей «Славой» кафизмы, седальнов и тропарей: «Благословен еси Господи». Вместо канона пели антифоны всех восьми гласов со стихирами преподобных Иоанна Дама­скина и Феофана. За каждым антифоном опять следовало чтение Апо­стола и Евангелия. По прочтении двенадцатого Евангелия заканчивалось пение антифонов и продолжалось пение одних заупокойных стихир. После тринадцатого Евангелия исполнялись икосы Романа Сладкопевца с при­певом «Аллилуиа». Икосы сменялись «Блаженными», после которых читались четырнадцатые Апостол и Евангелие. Потом совершалась Ли­тургия. По заамвонной молитве происходило целование умершего, при пении стихир на последнее целование: «Приидите, последнее целование дадим, братие, умершему». После прощания с умершим читались в пят­надцатый раз Апостол и Евангелие, после чего умершего при пении «Святый Боже…» несли к месту погребения. При засыпании могилы землей пели ирмосы Великого канона и особые тропари. В шестнадцатый раз читали Апостол и Евангелие, когда могила засыпана, и следовала ше­стнадцатая молитва (заключительная). Чин заканчивался отпустом, про­возглашением вечной памяти и поклонами за умершего.

В XVI веке чин иерейского погребения состоит на Востоке уже из восьми частей. В него входят «утреня, вся псалтирь и непорочны». Далее следует отпевание, начинающееся пением антифонов всех восьми гласов со стихирами. И наш древнерусский чин погребения иереев распадался на восемь частей, в каждой части была особая молитва.

В начале XVII века существовало мнение, что чин погребения иер­еев редактирован болгарским попом Еремеем. Требник 1639 года патриарха Московского Иоасафа повелевал чин этого погребения считатьеретическим и «погребати священники мирским погребением и никто же о сем да соблазнится».

Петр Могила в своем требнике 1646 года помещает уже другой чин священнического погребения, заимствованный из венецианских Евхологи-ев. Это тот чин, который содержит и наша современная практика. Чин отпевания священников Требника Петра Могилы предваряется из­влечением из определений Киевского собора 1640 года о погребении священников непременно соборне и распределение сорокоуста по них ме­жду всеми церквами того благочиния, в котором служил умерший. Сам чин несколько короче современного. Предубеждения против чина священ­нического погребения существовали на Руси до 1651 года. В изданном в этом году при патриархе Иосифе Требнике этот чин снова помещен и держался в богослужебной практике до патриарха Никона. В Требнике 1658 года указанный чин заменен другим чином, заимствованным из ве­нецианских печатных греческих книг и существует до сих пор.

2. Схема современного чинопоследования

I часть

«Благословен Бог наш…»

Псалом 118 (3 статии), после 1-й и 2-й: «Паки и паки»

После 3-й: тропари по Непорочных, «Паки и паки»

Тропари: «Покой, Спасе наш…», «От Девы возсиявый миру»

Степенны, 1-й прокимен, Апостол, Евангелие, молитва, седален и

псалом 28 с тропарем

2-й прокимен, Апостол, Евангелие, молитва, антифон, псалом 23,

тропарь и седален

3-й прокимен, Апостол, Евангелие, молитва, антифон, псалом 83,

тропари «Помилуй нас, Господи…»

4-й прокимен, Апостол, Евангелие, «Блаженны» 5-й прокимен, Апостол, Евангелие, псалом 50

II часть

Канон с ирмосами Великой Субботы «Волною морскою…»

По третьей песни седален

После 6-й: «Паки и паки…», кондак «Со святыми упокой…»

24 икоса с припевом «Аллилуиа»

После 9-й: «Паки и паки…», Ексапостиларий

Стихиры на «Хвалите»

«Слава в вышних Богу…»

Стихиры самогласны Иоанна Дамаскина

III часть

Обнесение тела священника вокруг храма с пением ирмосов «Помощник и Покровитель…»

Лития, Отпуст, Вечная память Предание тела земле

3. Содержание молитвословий чина

Последование отпевания священников по своему объему значительно превосходит прочие чины погребального отпевания. Оно более торжест­венно и напоминает чин утрени Великой Субботы, в котором поются по­гребальные песни Умершему за нас Христу Спасителю. Это сходство погребальных песнопений объясняется тем, что служение священника яв­ляется образом вечного Священства Христова.

Усопший был возведен благостию Божией в сан служителя алтаря Господня, возвышен над многими душами, которые должен был наставить на путь истинный и привести к Богу. Но по своей человеческой немощи он не всегда мог оставаться на высоте пастырского служения. В молитво­словиях и песнопениях Церковь ходатайствует перед Богом об отпущении всех его вольных и невольных грехов, содеянных им на его многотрудном пути.

В начале последнего молитвенного служения о спасении души почившего иерея Церковь обращается к Господу с теми же молитвами и песнопениями, что и при исходном отпевании мирских людей, тем самым как бы уравнивая пастыря с пасомыми, ибо, по слову апостола, все пред­станут перед Вечным Судиею «в равном достоинстве». Приводя ко Христу Его заблудших овец духовный пастырь по необходимости касался «места сего озлобления», в волнах житейского моря вольно или невольно был обуреваем человеческими страстями. Поэтому Церковь те слова уте­шения и отрады, которые она творила пред гробом странника сего мира, повторяет и для успокоения души того, кто в свое время утешал других Словом Божиим,

Но далее в чинопоследовании говорится об усопшем как наставнике и учителе верующих: «… да о нихже (о верных) трудися в мире сем имене Твоего ради, приимет богатое воздаяние…» (молитва первая); «В священническом бо достоинстве благочестно пожил еси, приснопамятне» (тропарь 2 гл. после 23 псалма).

Воздавая честь служителю Таин Божиих, Церковь, помимо Апо­стола и Евангелия, положенных при отпевании мирских людей, читает над почившим иереем еще четыре Апостола и четыре Евангелия. Апо­стольское и Евангельское слово прерывается пением возвышенных антифонов — таинственных указаний степени благодати, на которую возвы­сился усопший. В молитвах, произносимых Церковью, изливается любовь ее к почившему и звучит мольба к Владыке об упокоении избранника Божия.

Почитая в усопшем пастыре образ Божественного своего Пастыреначальника, Церковь возглашает над ним ирмосы канона Великой Суб­боты. Эти песнопения чередуются с другими, в которых изображается слабость человеческой природы, одержимой грехом. «Бездна последняя грехов обыде мя, — говорит Церковь от лица усопшего, — и исчезает дух мой; но простри, Владыко, высокую Твою мышцу, яко Петра мя, Управителю, спаси». Тропари, прилагаемые к каждой песни канона, воз­вещают, что сила Божия совершалась в немощном сосуде, который все­гда, а тем более сейчас, боится сокрушения.

Пение краткой надгробной молитвы об упокоении со святыми души почившего раба Божия сменяется чтением 24 икосов канона, каждый из которых оканчивается радостным возгласом ко Творцу: «Аллилуиа». Со­держание икосов отчетливо показывает, что в эти страшные минуты с душою, направляющейся к обителям небесным, происходит нечто таинст­венное.

«Куда идут ныне души? Как они теперь живут там? Я хотел узнать это таинство, и никто не мог поведать мне его. Поминают ли они нас, ближних своих, как мы их, или они уже забыли плачущих о них и твор­ящих песнь: Аллилуиа» (6-й икос канона). В этих словах выражается со­стояние тех, кто стоит над гробом своего собрата.

«Если, переходя из одной страны в другую, мы нуждаемся в путе­водителях, то что будем делать, когда пойдем в ту сторону, где мы ничего не знаем? Много тогда нужно будет тебе водителей, много мо­литв, способствующих спасению окаянной твоей души, пока успеем дос­тигнуть Христа и воззвать к Нему: Аллилуиа» (4-й икос канона), — так назидает и предостерегает Церковь нас, изображая духовную нищету нашу за порогом жизни.

Душа усопшего, вводимая в созерцание таинств загробного мира, полна ужаса и трепета. «Молчите, молчите, — дайте покой умершему — и вы узрите великое таинство: ибо это страшный час; молчите, — пусть идет душа с миром, — она теперь находится в великой борьбе и с вели­ким страхом молит Бога: Аллилуиа» (20-й икос канона). Слова усопшего обращены к близким его: «Послушайте внимательно, молю вас, ибо я с трудом говорю к вам: для вас сотворил я рыдание, может быть, оно бу­дет кому-нибудь на пользу. Но когда вы будете совершать его, помяните и меня, знаемого некогда вами: ибо часто мы сходились вместе и пели в доме Божием: Аллилуиа» (2-й икос канона).

Церковь молит Господа спасти душу усопшего пастыря: «Жительством во благочестии, и украшен священник Твой, Христе, жрец и приноситель Божественных Таинств, Твоим Божественным повелением прейде от житейских молв к Тебе: егоже яко священника, Спасе, приими,спаси, и с праведными упокой, его же принял еси, великия ради Твоея милости» (Стихира 3-я на «Хвалите»).

При выносе тела усопшего из храма поется не «Святый Боже…», а ирмосы великого канона Святой Четыредесятницы: «Помощник и По­кровитель» — этот канон в последний раз звучит над гробом священно­служителя, который многократно Великим Постом вместе со своей паст­вой оплакивал вдохновенными словами преподобного Андрея Критского падение грешного человека.

Вынос тела сопровождается крестным ходом — перед гробом несут хоругви, крест и Евангелие. Тело обносят вокруг храма, на каждой стороне храма совершают краткую литию. Погребальное шествие бывает с таким же перезвоном, как при выносе Креста (14 сентября), в Кресто­поклонную неделю, и при выносе плащаницы в Великую Субботу. При опускании тела в могилу бывает трезвон, возвещающий, что персть воз­вратилась в землю.