Павловский собор

Немощное мира избрал Бог — памяти святой Марии Гатчинской

17 апреля (4 апреля ст.ст.) — день памяти святой Марии Гатчинской. С ранней юности прикованная к постели, она смиренно переносила боль и страдания. Не только не роптала на судьбу, но помогала другим находить утешение в Господе. Большевистский режим не потерпел «святошу». Монахиню-инвалида арестовали за организацию «подпольных сборищ с чтением Евангелия». 17 апреля 1932 года она, уже приговоренная к ссылке, скончалась в Александровской больнице Ленинграда.

Святая новомученица Мария Гатчинская. Фото: clir.ru

Болящая Лидия

Почитание матушки Марии еще при жизни было настолько велико, что за помощью к ней обращались люди со всей России. Почитатели, не боясь преследований со стороны коммунистов, называли ее «святая мать Мария».

Она родилась в 1874 году в Санкт-Петербурге в совершенно благополучной, состоятельной семье. В крещении ей дали имя Лидия. Ее отец, Александр Лелянов, был купцом первой гильдии, владельцем сургучной фабрики. Дядя Петр Иванович был хозяином престижного мехового магазина на Большой Морской.

Ничто не омрачало юность гимназистки Лидии, пока в возрасте 16 лет, незадолго до окончания гимназии, она не переболела тяжелой формой энцефалита. Последствием болезни стал другой тяжелейший недуг — болезнь Паркинсона. На выпускные экзамены в гимназию девушку привезли в инвалидной коляске.

Икона преподобномученицы Марии Гатчинской. Источник: pravoslavnyi.ru

Семья Лидии могла позволить себе услуги любой клиники мира. Родители обращались к светилам европейской науки, возили дочь на лечение за границу, но все тщетно. Несмотря на все усилия близких и врачей, с каждым годом болезнь усугублялась. Сначала полностью отказали ноги, потом руки. Вскоре Лидия не смогла сидеть вовсе, и даже лежа терпела невероятные мучения. Постепенно все тело ее иссохло, только голова и лицо оставались нетронутыми болезнью.

В целом болезнь протекала необычно. Несмотря на то, что врачи пророчили Лидии неминуемое поражение психики, она не только не деградировала психически, но продолжала проявлять необыкновенно светлый ум и чрезвычайную бодрость духа. Став в полном смысле слова инвалидом физически, как личность она оставалась совершенно здоровой.

Она не впадала в истерики, не роптала на Бога и ближних, — свою боль она переносила с невероятной кротостью, для окружающих непостижимой. Глядя на мужество страдалицы, люди воочию убеждались в истинности слов Апостола — «Немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1 Кор. 1, 27).

Гатчинская святая

Святая новомученица Мария Гатчинская. Фото: tzarskiy-khram.narod.ru

Врачи разводили руками, близкие видели одно объяснение терпеливости Лидии — вера. Лидия много молилась, регулярно исповедовалась.

В 1913 году, когда Лидия полностью утратила подвижность, по совету врачей ее с матерью и сестрой перевезли за город — в Гатчину. Там, в зеленом двухэтажном деревянном доме неподалеку от гатчинского Павловского собора ее брат содержал аптеку. Некоторое время близкие, опасаясь пересудов, скрывали болезнь Лидии, однако вскоре смирились и перестали. И тогда к Лидии начал стекаться народ.

В 1922 году по благословению священномученика митрополита Вениамина Лидия Александровна была пострижена в монахини с наречением имени Мария в честь преподобной Марии Египетской. Как явствует из материалов следственного дела, фотографии подвижницы «распространялись по всему СССР». «Посещало мать Марию очень много народу, — показывала на следствии Александра Ивановна Анц, — служились у нее на квартире молебны и бывало духовенство. В городе она пользуется большой известностью, и если она помолится, то после все сбывается. Поэтому к ней ходит народ и просит помолиться для того, чтобы исполнилось какое-либо желание».

Профессор Иван Михайлович Андреевский, побывавший в марте 1927 года у матушки Марии и получивший от нее духовную помощь, писал, что вышел от нее «другим человеком». Он был также свидетелем ее чудесного воздействия на других. «Юноша, унывающий после ареста и ссылки отца-священника, вышел от матушки с радостной улыбкой, сам решившись принять сан диакона. Молодая женщина от грусти пришла к светлой радости, также решившись на монашество. Пожилой мужчина, глубоко страдавший от смерти сына, вышел от матушки выпрямленный и ободренный. Пожилая женщина, вошедшая с плачем, вышла спокойная и твердая». И таких людей были не десятки, а многие и многие сотни.

Среди постоянных гостей были гатчинцы из «бывших» — генерал Алексей Алексеевич Епанчин и его дочь Надежда (монахиня закрытого Нежадовского монастыря), супруга генерала Екатерина Ивановна Теляковская, жена адмирала Пац-Помарнацкая, монахини из местного Покровского подворья Пятогорского монастыря… За советом и утешением к матушке Марии приходили и духовные лица. Некоторые на память оставляли фотографии. Владыка Петроградский Вениамин (Казанский) написал на своей фотографии: «Глубокочтимой страдалице матушке Марии, утешившей, среди многих скорбящих, и меня грешного». Владыка Иосиф (Петровых) оставил на своей фотографии большую выписку из своего духовного дневника «В объятьях Отчих».

Вокруг матушки Марии в 1920-е годы сложился духовный кружок. Члены его — в основном верующие женщины — называли себя Обществом почитателей святого Иоанна Кронштадтского. Они собирались в доме у матушки Марии для духовных бесед и чтения Писания, совместно занимались благотворительностью. Окормлял кружок известный миссионер, священник гатчинского Павловского собора протоиерей Иоанн Смолин.

«Участвует на нелегальных сборищах»

Дом предварительного заключения на Шпалерной улице, 25. Фото: pravoslavnyi.ru

После смерти протоиерея Иоанна, духовником матушки Марии становится молодой священник, отец Петр Белавский. В 1927 году матушка Мария, по совету отца Петра, присоединяется к так называемым «непоминающим» — сторонникам митрополита Ленинградского Иосифа (Петровых). С этого момента она попадает в поле постоянного внимания советской власти.

Осенью 1929 года отец Петр Белавский вместе с главой петроградских «иосифлян» архиепископом Димитрием (Любимовым) был арестован и отправлен на Соловки. Матушка Мария поддерживала с ним постоянную переписку — письма под ее диктовку писала сестра Юлия. По-видимому, о переписке также узнали чекисты.

В феврале 1932 года в Ленинграде прокатилась очередная волна арестов монашества. В пятницу 19 февраля арестовали и матушку Марию с сестрой Юлией Александровной. В постановлении на арест матушки говорилось: «Участвует на нелегальных сборищах, где читается евангелие, на которые приглашается местное население и в беседах на религиозные темы ведет антисоветскую пропаганду».

За неимением носилок чекисты поволокли немощную мать Марию прямо по полу, с трудом стащили ее по лестнице со второго этажа. Несмотря на крики матушки от боли, погрузили ее в промерзший грузовик и увезли в Ленинград.

Александровская больница (Наб. реки Фонтанки, 132), где cкончалась святая Мария Гатчинская. Фото: pravoslavnyi.ru

Во время допроса матушка Мария заявила следователю, что по религиозным убеждениям она принадлежит к Истинно-Православной Церкви, что не признает Декларации митрополита Сергия и не считает нужным молиться за советскую власть, потому что самой власти это не нужно. 22 марта 1932 года коллегия ОГПУ приговорила мать Марию к ссылке на три года без права проживания в центральных и приграничных областях страны.

Пребывание в тюрьме окончательно подорвало здоровье мученицы. После допроса матушку, уже приговоренную к ссылке, перевезли в больницу имени 25 октября на Фонтанке (быв. Александровская). Однажды тем, кто носил в больницу передачи для матери Марии, было объявлено: «Скончалась в госпитале». По сведениям из архива ЗАГСа, смерть последовала 17 апреля 1932 года.

Тело матушки Марии выдали ее невестке. Похороны было приказано осуществить тайно, без огласки. Однако тайное вскоре стало явным. Могила матушки Марии на Смоленском кладбище неподалеку от часовни Ксении Петербургской вскоре стала местом паломничества верующих.

Поклонный крест на месте бывшего погребения святой Марии Гатчинской на Смоленском кладбище (г. Санкт-Петербург). Фото: pravoslavnyi.ru

Как много милости у Всемогущего

В 1981 году монахиня Мария Гатчинская была прославлена в сонме новомучеников и исповедников Российских Русской Православной Церковью Заграницей, а в 2006 году — Русской Православной Церковью. В 2007 году мощи святой Марии были торжественно перенесены в Павловский собор г. Гатчины и в настоящее время открыты для всеобщего поклонения.

Торжественное перенесение мощей святой Марии Гатчинской в Павловский собор г. Гатчины. Фото: mitropolia-spb.ru

Десятилетия спустя слова матушки Марии, записанные ее близкими, продолжают поддерживать тех, кто нуждается в утешении и страдает от уныния. Вот строки из продиктованного ею письма к отцу Петру Белавскому на Соловки (22 февраля 1931 года):

«…Зачем удивляешься, что у тебя меняется настроение. Посмотри на прекрасное небо: сейчас оно чистое и голубое, но вот появляются огромные белые облака, точно белоснежные глыбы льда прикрепились к небесному своду. Вот и это меняется белыми барашками. И вдруг появляются черные тучи с медным отливом, довольно скоро они сгущаются.

В природе темно, у всего живого мира делается тревожное состояние — туча давит на мозг и сжимает сердце. Но вот поднялся ветер, грянул гром и полил обильный дождь; небо прояснилось, выглянуло солнышко, воздух очистился, повеяло приятной свежестью, все оживилось и человек воспрянул духом… Не то ли самое испытываешь ты, родной, и все, и я не исключение. Когда после пролитых горячих слез очистится наше сердце и становится легко, легко? О, как много милости у Всемогущего».

Павловский собор г. Гатчина, где находятся мощи святой Марии Гатчинской. Фото: russian-church.ru

При подготовке текста использованы материалы сайта www.pravoslavnyi.ru, а также статья Виктора Васильева «Преподобномученица Мария Гатчинская. Благодатная страдалица и утешительница в скорбях». См. также житие преподобномученицы Марии (Леляновой), составленное игуменом Дамаскином (Орловским).

Преподобномученица Мари́я (Лелянова), Гатчинская, монахиня

Пре­по­доб­но­му­че­ни­ца Ма­рия ро­ди­лась в 1874 го­ду в Санкт-Пе­тер­бур­ге в се­мье вла­дель­ца сур­гуч­ной фаб­ри­ки, куп­ца Алек­сандра Ива­но­ви­ча Ле­ля­но­ва и в кре­ще­нии бы­ла на­ре­че­на Ли­ди­ей. Се­мья жи­ла непо­да­ле­ку от Но­во­де­ви­чье­го мо­на­сты­ря ря­дом с Пре­об­ра­жен­ской цер­ко­вью на За­бал­кан­ском про­спек­те. Отец скон­чал­ся, ко­гда Ли­дии ис­пол­ни­лось три с по­ло­ви­ной го­да, а ее сест­ре Юлии пол­то­ра го­да, и они оста­лись на по­пе­че­нии ма­те­ри и стар­ших бра­тьев.
Ли­дия учи­лась в жен­ской гим­на­зии, но неза­дол­го пе­ред ее окон­ча­ни­ем она за­бо­ле­ла эн­це­фа­ли­том, вслед­ствие че­го у нее раз­ви­лась бо­лезнь Пар­кин­со­на, а за­тем рев­ма­тизм и по­даг­ра. Сда­вать вы­пуск­ные эк­за­ме­ны ее при­вез­ли в ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке. Род­ные пред­при­ня­ли мно­го уси­лий, чтобы по­мочь де­вуш­ке, по­ка­зы­ва­ли ее зна­ме­ни­тым оте­че­ствен­ным док­то­рам, во­зи­ли за гра­ни­цу для кон­суль­та­ций с ев­ро­пей­ски­ми спе­ци­а­ли­ста­ми, но ни­кто не смог ей по­мочь.
Бо­лезнь при­ня­ла тя­же­лые и неиз­ле­чи­мые фор­мы, и в 1909 году по со­ве­ту вра­чей се­мья пе­ре­еха­ла в го­род Гат­чи­ну. В те­че­ние два­дца­ти лет Ли­дия непо­движ­но ле­жа­ла на спине, лю­бое дви­же­ние и при­кос­но­ве­ние при­но­си­ло ей нестер­пи­мую боль. Но Ли­дия не роп­та­ла и со сми­ре­ни­ем пе­ре­но­си­ла бо­лезнь, вос­при­няв ее как во­лю Бо­жию, ко­то­рой она вполне и по­ко­ри­лась; бла­го­да­ря этим стра­да­ни­ям, она на­учи­лась непре­стан­но мо­лить­ся и при­об­ре­ла па­мять смерт­ную. По­сле то­го как мать и бра­тья скон­ча­лись и Ли­дия оста­лась жить с сест­рой Юли­ей, им ста­ли по­мо­гать по­се­лив­ши­е­ся у них в квар­ти­ре еди­но­мыс­лен­ные с ни­ми пра­во­слав­ные жен­щи­ны. Крот­кую боль­ную ча­сто по­се­ща­ло ду­хо­вен­ство, у ее по­сте­ли слу­жи­лись мо­леб­ны, и да­же об­ра­зо­вал­ся кру­жок жен­щин, ко­то­рые пе­ли на мо­леб­нах уже не толь­ко у нее до­ма, но и в хра­мах. При пол­ной непо­движ­но­сти те­ла и да­же ли­ца, спо­соб­ность ре­чи у Ли­дии со­хра­ни­лась: она го­во­ри­ла с по­лу­за­кры­тым ртом, как бы сквозь зу­бы, ста­ра­ясь про­из­но­сить сло­ва мед­лен­но и раз­дель­но, чтобы быть пра­виль­но по­ня­той.
Дол­гое и сми­рен­ное тер­пе­ние тяж­ких скор­бей очи­сти­ло ду­шу пра­вед­ни­цы, и Гос­подь на­де­лил ее да­ра­ми про­зор­ли­во­сти и ду­хов­но­го уте­ше­ния. Со вре­ме­нем к ней ста­ло при­хо­дить мно­го на­ро­да, чтобы ис­про­сить со­ве­та и с прось­бой по­мо­лить­ся; при­хо­ди­ли не толь­ко ми­ряне, но и свя­щен­ни­ки, и ар­хи­ереи. Мит­ро­по­лит Пет­ро­град­ский Ве­ни­а­мин (Ка­зан­ский) бла­го­сло­вил по­стричь по­движ­ни­цу в мо­на­ше­ство. В 1922 го­ду в го­ро­де Гат­чине на по­дво­рье Пя­ти­гор­ско­го Бо­го­ро­диц­ко­го жен­ско­го мо­на­сты­ря в хра­ме По­кро­ва Бо­жи­ей Ма­те­ри при огром­ном сте­че­нии на­ро­да ар­хи­манд­рит Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры Ма­ка­рий (Вос­кре­сен­ский) по­стриг ее в ман­тию с име­нем Ма­рия.
Каж­дый день ее по­се­ща­ло мно­же­ство на­ро­да; лю­ди ожи­да­ли оче­ре­ди в при­хо­жей, мно­гие при­но­си­ли ей про­дук­ты и день­ги, ко­то­рые она в свою оче­редь раз­да­ва­ла нуж­да­ю­щим­ся. По вос­по­ми­на­ни­ям про­фес­со­ра Ива­на Ми­хай­ло­ви­ча Ан­дре­ева, мо­на­хи­ня Ма­рия име­ла огром­ный дар уте­ше­ния и ис­це­ле­ния скор­бя­щих душ. Вот «юно­ша, уны­вав­ший по­сле аре­ста и ссыл­ки от­ца-свя­щен­ни­ка, вы­шел от ма­туш­ки с ра­дост­ной улыб­кой, сам ре­шив­шись при­нять сан диа­ко­на. Мо­ло­дая жен­щи­на от гру­сти при­шла к свет­лой ра­до­сти, так­же ре­шив­шись на мо­на­ше­ство. По­жи­лой муж­чи­на, глу­бо­ко стра­дав­ший о смер­ти сы­на, вы­шел от ма­туш­ки вы­прям­лен­ный и обод­рен­ный. По­жи­лая жен­щи­на, во­шед­шая с пла­чем, вы­шла спо­кой­ная и твер­дая».
По­се­тив­ший мо­на­хи­ню Ма­рию в мар­те 1927 го­да про­фес­сор Иван Ан­дре­ев по­жа­ло­вал­ся ей на одоле­вав­шую его тос­ку, ко­то­рая дли­лась ино­гда до несколь­ких недель и от ко­то­рой он не знал сред­ства из­ба­вить­ся. «“Тос­ка есть крест ду­хов­ный, – от­ве­ти­ла ему мо­на­хи­ня Ма­рия, – по­сы­ла­ет­ся она в по­мощь ка­ю­щим­ся, ко­то­рые не уме­ют рас­ка­ять­ся, то есть по­сле по­ка­я­ния впа­да­ют в преж­ние гре­хи… А по­то­му – толь­ко два ле­кар­ства ле­чат это, по­рой крайне тяж­кое ду­шев­ное стра­да­ние: на­до или на­учить­ся рас­ка­и­вать­ся и при­но­сить пло­ды по­ка­я­ния, или – со сми­ре­ни­ем, кро­то­стью, тер­пе­ни­ем и ве­ли­кой бла­го­дар­но­стью Гос­по­ду нести этот крест ду­хов­ный, тос­ку свою, па­мя­туя, что несе­ние это­го кре­ста вме­ня­ет­ся Гос­по­дом за плод по­ка­я­ния… А ведь ка­кое это ве­ли­кое уте­ше­ние со­зна­вать, что тос­ка твоя есть… под­со­зна­тель­ное са­мо­на­ка­за­ние за от­сут­ствие тре­бу­е­мых пло­дов… От мыс­ли этой – в уми­ле­ние прий­ти на­до, а то­гда – тос­ка по­сте­пен­но рас­та­ет и ис­тин­ные пло­ды по­ка­я­ния зач­нут­ся…”
От этих слов ма­туш­ки Ма­рии у ме­ня в ду­ше точ­но кто опе­ра­цию сде­лал и уда­лил опу­холь ду­хов­ную… И вы­шел я дру­гим че­ло­ве­ком», – вспо­ми­нал про­фес­сор.

Мо­на­хи­ня Ма­рия (Ле­ля­но­ва)

Неза­дол­го пе­ред сво­им аре­стом и му­че­ни­че­ской кон­чи­ной у по­движ­ни­цы по­бы­вал мит­ро­по­лит Пет­ро­град­ский Ве­ни­а­мин, ко­то­рый, по­да­рив ей свою фо­то­гра­фию, на­пи­сал: «Глу­бо­ко­чти­мой стра­да­ли­це ма­туш­ке Ма­рии, уте­шив­шей, сре­ди мно­гих скор­бя­щих, и ме­ня греш­но­го».
В на­ча­ле 1932 го­да без­бож­ни­ки при­сту­пи­ли к аре­стам мо­на­хов и мо­на­хинь ра­нее за­кры­тых мо­на­сты­рей.
«В усло­ви­ях обострен­ной клас­со­вой борь­бы и оже­сто­чен­но­го со­про­тив­ле­ния, ока­зы­ва­е­мо­го контр­ре­во­лю­ци­он­ны­ми эле­мен­та­ми раз­ви­тию со­ци­а­ли­сти­че­ских форм хо­зяй­ства, ак­тив­ную роль иг­ра­ют цер­ков­ни­ки… пы­та­ясь вся­че­ски­ми спо­со­ба­ми про­ти­во­дей­ство­вать и ме­шать де­лу со­ци­а­ли­сти­че­ской строй­ки… – пи­са­ли со­труд­ни­ки Ле­нин­град­ско­го ОГПУ. – Несмот­ря на то, что мо­на­сты­ри в раз­ное вре­мя бы­ли офи­ци­аль­но за­кры­ты, – мо­на­хи­ни… этих мо­на­сты­рей под­дер­жи­ва­ли их в скры­том ви­де и пред­став­ля­ли из се­бя хо­ро­шо ор­га­ни­зо­ван­ные груп­пы контр­ре­во­лю­ци­он­но­го и ан­ти­со­вет­ски на­стро­ен­но­го ре­ак­ци­он­но­го мо­на­ше­ства, ко­то­рые груп­пи­ро­ва­ли во­круг се­бя контр­ре­во­лю­ци­он­ные эле­мен­ты, как-то: быв­ших лю­дей, ку­ла­ков, ли­шен­цев, по­ли­цей­ских и т. д.
Об­ще­жи­тия мо­на­хинь скры­тых мо­на­сты­рей по­се­ща­лись в боль­шом ко­ли­че­стве как мест­ным на­се­ле­ни­ем, так и при­ез­жи­ми из дру­гих рай­о­нов. Сре­ди этих по­се­ти­те­лей… мо­на­хи­ни ве­ли ан­ти­со­вет­скую аги­та­цию и рас­про­стра­ня­ли про­во­ка­ци­он­ные слу­хи, на­прав­лен­ные про­тив со­вет­ской вла­сти и ме­ро­при­я­тий та­ко­вой.
В це­лях предот­вра­ще­ния даль­ней­шей ан­ти­со­вет­ской ра­бо­ты контр­ре­во­лю­ци­он­ных групп мо­на­ше­ству­ю­щих Ле­нин­град­ским опер­сек­то­ром ОГПУ в фев­ра­ле… 1932 го­да бы­ла про­ве­де­на опе­ра­ция, в ре­зуль­та­те ко­то­рой аре­сто­ва­ны…» семь­де­сят шесть че­ло­век.
«За­крыв­ше­е­ся в 1922 го­ду… По­кров­ское по­дво­рье Пя­ти­гор­ско­го жен­ско­го мо­на­сты­ря фак­ти­че­ски про­дол­жа­ло су­ще­ство­вать до по­след­не­го вре­ме­ни, при­чем мо­на­хи­ни ука­зан­но­го по­дво­рья, про­дол­жав­шие про­жи­вать в до­мах по­дво­рья, сво­ею жиз­нью, как ду­хов­ной, так и бы­то­вой, ни в чем не из­ме­ни­лись».
«Ду­хов­но мо­на­хи­ни лик­ви­ди­ро­ван­но­го по­дво­рья… груп­пи­ро­ва­лись око­ло так на­зы­ва­е­мой ма­те­ри Ма­рии, бо­ле­ю­щей рев­ма­тиз­мом и по­дагрой в те­че­ние два­дца­ти лет на­столь­ко в силь­ной фор­ме, что боль­ная на­хо­дит­ся в вы­нуж­ден­ном ле­жа­чем по­ло­же­нии на спине в те­че­ние все­го вре­ме­ни сво­ей бо­лез­ни… Ее по­се­ща­ют в боль­шом ко­ли­че­стве по­се­ти­те­ли не толь­ко из го­род­ско­го на­се­ле­ния, но и кре­стьяне и при­ез­жие из раз­ных мест с це­лью по­лу­чить от нее со­ве­та, как по­сту­пать в тех или иных по­стиг­ших их неуда­чах…»
Мо­на­хи­ня Ма­рия бы­ла аре­сто­ва­на 19 фев­ра­ля 1932 го­да. При аре­сте двое со­труд­ни­ков ОГПУ по­до­шли к по­сте­ли мо­на­хи­ни и, ухва­тив ее за вы­вер­ну­тые ру­ки, по­во­лок­ли по по­лу и по зем­ле, а за­тем, рас­ка­чав за ру­ки и за но­ги, за­бро­си­ли в ку­зов гру­зо­ви­ка. Од­на­ко на­хож­де­ние мо­на­хи­ни Ма­рии в тюрь­ме из‑за ее бо­лез­ни бы­ло в то вре­мя невоз­мож­но, и ее по­ме­сти­ли в тю­рем­ную боль­ни­цу, здесь сле­до­ва­тель и до­про­сил ее. Под­твер­див, что она яв­ля­ет­ся сто­рон­ни­цей мит­ро­по­ли­та Иоси­фа (Пет­ро­вых), мо­на­хи­ня Ма­рия ска­за­ла: «Я счи­таю, что мит­ро­по­лит Сер­гий на­прас­но ве­лел мо­лить­ся за со­вет­скую власть, – ей это не нуж­но. И во­об­ще, пусть за нее мо­лит­ся кто сам хо­чет… Я счи­таю, что за власть мо­лить­ся нуж­но в том слу­чае, ес­ли это власть».
Сви­де­те­ли, до­про­шен­ные сле­до­ва­те­ля­ми ОГПУ, еди­но­душ­но по­ка­за­ли, что в го­ро­де и окрест­но­стях мо­на­хи­ню Ма­рию все счи­та­ют свя­тым че­ло­ве­ком, на­де­лен­ным от Бо­га да­ром про­зор­ли­во­сти. 22 мар­та 1932 го­да Вы­езд­ная сес­сия Кол­ле­гии ОГПУ при­го­во­ри­ла мо­на­хи­ню Ма­рию к ли­ше­нию «пра­ва про­жи­ва­ния в Мос­ков­ской, Ле­нин­град­ской об­ла­стях, Харь­ков­ском, Ки­ев­ском, Одес­ском окру­ге, Се­ве­ро-Кав­каз­ском крае, Да­ге­стане, Ка­за­ни, Чи­те, Ир­кут­ске, Ха­ба­ров­ске, Таш­кен­те, Ти­фли­се, Ом­ске, Ом­ском рай­оне, на Ура­ле и по­гра­нич­ных окру­гах сро­ком на три го­да… с при­креп­ле­ни­ем к из­бран­но­му ме­сту жи­тель­ства».
Мо­на­хи­ня Ма­рия скон­ча­лась 17 ап­ре­ля 1932 го­да в тю­рем­ной боль­ни­це в Пет­ро­гра­де и бы­ла по­гре­бе­на на Смо­лен­ском клад­би­ще.
В 1981 го­ду бы­ла при­чис­ле­на Рус­ской За­ру­беж­ной Цер­ко­вью к ли­ку свя­тых Но­во­му­че­ни­ков и Ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских как но­во­пре­по­доб­но­му­че­ни­ца Ма­рия Гат­чин­ская.
17 июля 2006 го­да ка­но­ни­зи­ро­ва­на Рус­ской пра­во­слав­ной цер­ко­вью – вклю­че­на в Со­бор но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских XX ве­ка по пред­став­ле­нию Санкт-Пе­тер­бург­ской епар­хии.
26 мар­та 2007 го­да мо­щи Ма­рии Гат­чин­ской бы­ли об­ре­те­ны на Смо­лен­ском клад­би­ще Санкт-Пе­тер­бур­га и по­ме­ще­ны в Гат­чин­ском Пав­лов­ском со­бо­ре

Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Ап­рель».
Тверь. 2006. С. 27-32

При­ме­ча­ния

Свя­щен­но­му­че­ник Ве­ни­а­мин (в ми­ру Ва­си­лий Пав­ло­вич Ка­зан­ский); па­мять празд­ну­ет­ся 31 июля/30 ав­гу­ста.

Про­то­пре­сви­тер М. Поль­ский. Но­вые му­че­ни­ки Рос­сий­ские. Джор­дан­вилл, 1957. Т. 2. С. 255.

Там же. С. 256.

Там же. С. 255.

УФСБ Рос­сии по Санкт-Пе­тер­бур­гу и Ле­нин­град­ской обл. Д. П-8894. Т. 2, л. 480.

Там же. Л. 454.

Там же. Л. 456.

Там же. Л. 376 об.

Там же. Л. 580.

Мы продолжаем разговор о петроградских новомученицах, начатый рассказом о княжне-учительнице Кире Оболенской. И вновь речь пойдёт о представительнице привелигированного слоя общества, на сей раз о купеческой дочери.

Лидия Александровна Лелянова, как звали в миру преподобномученицу Марию Гатчинскую, появилась на свет в 1874-м году в богатой купеческой семье. У отца, Александра Ивановича Лелянова была сургучная фабрика, а дядя Павел вёл меховую торговлю. Кроме того, Павел Иванович Лелянов являлся одно время гласным (как тогда назывались депутаты) Петербургской Городской Думы, а значит, был истинным “отцом города”, не на словах, а на деле заботящийся о своих согражданах. Благотворительность в купеческой среде, глубоко воцерковленной и законопослушной, была естественной и неотъемлемой частью жизни. Именно в такой именитой купеческой семье, многодетной и дружной, родилась и росла будущая преподобномученица.

В свой срок была она отдана на обучение в одну из столичных женских гимназий, и вот уже близился завершающий этап обучения, а впереди – самые блестящие перспективы для юной, образованной и красивой купеческой дочери. Но Господь судил иначе, уготовив Своей избраннице тяжкий крест, который понесла она с величайшим мужеством и смирением. Перед самыми выпускными испытаниями (как раньше называли экзамены) Лидия Лелянова заболевает тяжелейшей формой энцефалита, а вскоре к этому прибавляется и болезнь Паркинсона, также в очень тяжёлой форме. На экзамены Лидию привозят в инвалидной коляске.

Она оканчивает гимназию, но болезнь прогрессирует, Лидия постепенно теряет всякую способность к передвижению. Семья обладает средствами, её пытаются лечить у лучших докторов, как в России, так и за границей, но все усилия тщетны. Вскоре Лидия уже совсем обездвижена, может находиться только в горизонтальном положении и говорить с величайшим трудом. Но всю оставшуюся земную жизнь она будет говорить, преодолевая сильнейшие боли и утешая своим словом всех страждущих.

Через некоторое время, убедившись в невозможности исцеления болящей, семья перевозит её в Гатчину, где брат Лидии Владимир имеет в собственности двухэтажный дом. На первом этаже расположена аптека, на втором поселяют Лидию. За ней ухаживает сестра Юлия, и эта комната во втором этаже Гатчинского дома Леляновых на годы становится кельей и приёмной будущей преподобномученицы.

Казалось бы, характер тяжко болящей молодой женщины, враз лишившейся всех надежд на будущее, должен непременно измениться к худшему. Но происходит обратное. Лидия становится мягче, добрее, смиреннее, терпимее! Не её утешают – утешает она! Сначала круг утешаемых состоит из близких, а затем он все расширяется! Люди постепенно узнают о необыкновенной гатчинской болящей, которая поддерживает мудрым и добрым словом всех страждущих, и начинают притекать к ней! Поначалу людской поток в этот гатчинский дом подобен ручейку, но позднее он напоминает уже бурную полноводную реку!

Наступают тяжёлые и страшные времена, рушатся все прежние жизненные устои, люди теряют близких. И для каждого из них эта тяжко болящая и страждущая женщина подбирает верные слова утешения и наставления. Люди уходят от неё, обретая новые жизненные силы.

Неудивительно, что Лидия Александровна избирает путь монашеского служения, и в 1922-м году, по благословению митрополита Вениамина Петроградского, принимает постриг с именем Мария. Ей было уготовано Господом ровно десять лет высокого мантийного служения. На столике возле её ложа стояла фотография митрополита Вениамина, дарственная подпись на которой гласила: “Глубокочтимой страдалице Матушке Марии, утешившей, среди прочих, и меня, грешного!”

За свой духовный подвиг преподобная Мария удостаивается от Господа дара прозорливости. Многих, кому предстоят тюрьмы, лагеря и потери близких, она укрепляет и готовит к грядущим страданиям. Вокруг неё собирается женская община во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского. Сестры совместно молятся, изучают Священное Писание, читают Псалтирь, по мере сил помогают нуждающимся. Когда подвергается аресту и соловецкой ссылке духовник матушки Марии – отец Петр Белавский, она поддерживает его осиротевшую семью и диктует сестре Юлии письма батюшке, полные любви, утешения и надежды на будущее. Не это ли помогло отцу Петру выжить? Он вернулся из ссылки, дожил до глубокой старости, и в его доме нашла приют ослепшая в лагерях Юлия Александровна Лелянова.

На рубеже тридцатых волна арестов нарастает. В феврале 32-го года, когда по всему СССР прокатилась волна задержаний “бывшего монашествующего элемента”, была арестована и мать Мария. Сестричество разгромлено, все схвачены. Саму матушку грубо стаскивают со второго этажа и бросают на ледяном ветру в кузов автозака. Её обвиняют в организации собраний с целью свержения советской власти. Выдержав допросы, мать Мария отвергает все обвинения. Но болезнь её, и без того наитягчайшая, усугубляется. Её помещают в тюремную больницу, приговорив до того к трём годам ссылки. Но на свой мирской день ангела монахиня Мария отходит ко Господу, завершив свой светлый и страдальческий земной путь. Её хоронят тайно, в ночи, опасаясь массового паломничества на могилу. Но несмотря на все меры, народ притекает к месту захоронения преподобной, на могиле происходят исцеления.

В 1981-м году преподобномученица Мария Гатчинская причислена к лику святых Русской Православной Церковью за рубежом. Спустя четверть века мощи её торжественно переносятся со Смоленского кладбища в Санкт-Петербурге в Гатчину в Павловский собор, где покоятся и поныне, принося многие исцеления. А в 2007-м году объединения Русской и Зарубежной Православной Церкви, преподобная Мария Гатчинская была прославления в лике новомучеников и исповедников российских для общецерковного почитания.

Кобленц-Никифорова Анна Александровна, искусствовед,

постоянный лектор Николо-Сольбинского женского монастыря,

лектор Музея предпринимателей, благотворителей и меценатов в Москве,

экскурсовод паломнической службы общины Преображения Господня в Старом Беляево (Москва)

Поделитесь с друзьями:

Преподобномученица Мария Гатчинская

Преподобномученица Мария Гатчинская (в миру Лидия Александровна Лелянова) родилась в Санкт-Петербурге в 1874 году. В шестнадцать лет девушку поразил тяжёлый недуг – болезнь Паркинсона, которая стала следствием заболевания энцефалитом. На выпускные экзамены в женской гимназии, которую она заканчивала, Лидию привезли в инвалидной коляске.

Не помогли долгие курсы лечения, в том числе и заграницей. Болезнь продолжала неумолимо отнимать у девушки телесное здравие: у нее стали сохнуть руки и ноги, все тело ссыхалось и уменьшалось в размере. По воспоминаниям современников, никакое лечение не помогало. Она не стала владеть ногами, и всегда вынуждена была лежать, так как сидеть ей не давала постоянная страшная боль во всех тканях. Постепенно и руки отказали, и все тело ссохлось. Только голова и лицо оставались без всякого изменения. Лицо оставалось благообразным и светлым.

В том, что болезнь будущей матери Марии протекала необычно, видится особое действие Промысла Божьего. Тяжёлый недуг не приобрел тех форм, которые обычно бывают неизбежными и, кроме поражения телесного, приводит также к разрушению личности.

Как отмечал первый составитель жизнеописаний многих новомучеников и исповедников Российских, в том числе, и м.Марии, священник Михаил Польский, «оказавшись полным физическим инвалидом, (мать Мария) не только не деградировала психически, но обнаружила совершенно необычные, не свойственные таким больным черты личности и характера: она сделалась чрезвычайно кроткой, смиренной, покорной, непритязательной, сосредоточенной в себе, углубилась в постоянную молитву, без малейшего ропота перенося своё тяжкое состояние».

В 1913 году семья Лидии переезжает в Гатчину. Здесь в 1922 году страдалица по благословению священномученика Вениамина Петроградского была пострижена в монашество с именем Мария. Подвиг непрестанной молитвы, терпения скорбей и духовной помощи болящим и страждущим она несла в Гатчине.

Ровно десять лет продолжалось благословенное Богом служение матери Марии. Прикованная к постели, она принимала десятки людей, среди которых были крестьяне, ремесленники, «бывшие люди», священники и даже архиереи. Слава её святости уже при жизни распространилась далеко за пределы Гатчины и Петрограда.

Господь ущедрил страдалицу даром любви, прозорливости и чудотворений. В следственном деле, по которому в числе других монашествующих проходила в 1932 году м. Мария, есть немало свидетельств об этих благодатных дарах. И те следователи, которые фабриковали обвинение против мученицы, по сути, сами того не ведая, писали материалы для её жития…

В конце жизни физическое состояние матушки настолько ухудшилось, что любое прикосновение вызывало нестерпимую боль. Несмотря на это, она по-прежнему принимала тех, кто нуждался в ее молитвенной помощи и духовном совете.

19 февраля 1932 года м. Мария вместе с сестрой были арестованы в ходе акции по «Изъятию монахов и монашек», которая проходила по всей стране. Матери Марии было предъявлено стандартное обвинение, причем в вину ей вменялась, в том числе, и проповедь Евангелия. По воспоминаниям современников, её тащили со второго этажа дома под руки два чекиста, не обращая внимания на её крики от боли, после чего бросили в кузов грузовика и увезли в Петроград.

Поместили мученицу в больницу Дома предварительного заключения, где она и скончалась 17 апреля 1932 года, будучи уже осужденной на три года ссылки. Тело мученицы было отдано невестке с требованием похоронить его без огласки.

Сразу после мученической кончины м.Марии, её могилка неподалеку от часовни Ксении блаженной стала местом непрекращающегося паломничества верующих. Здесь служили панихиды, прикладывались к кресту, брали с могилки землю.

В 1981 году м. Мария была прославлена в сонме новомучеников и исповедников Российских Русской Православной Церкви за рубежом. Спустя 25 лет, 17 июля 2006 года, такое прославление произошло и на Родине.
А 26 марта 2007 года на Смоленском кладбище СПб были обретены святые мощи мученицы Марии Гатчинской, которые затем были торжественно перенесены в Гатчинский Павловский собор, где они покоятся ныне в благолепной раке и доступны для поклонения верующих, ищущих утешения в скорбях и болезнях, и восклицающих с верой и любовью: «Преподобномученице мати Марие, моли Бога о нас!».

Чудеса исцеления по молитвам перед иконой

Через два года после пожара произошло событие, которое еще больше усилило веру народа в целительную силу чудесным образом сохранившейся иконы: исцеление мальчика-эпилептика. Он родился в семье состоятельного биржевого чиновника Константина Петровича Грачева и его жены Александры Петровны. Мальчик появился на свет семимесячным и больным, ему требовалось регулярное врачебное наблюдение, которое родители старались ему обеспечить. Его назвали Николаем в честь святителя Николая Чудотворца. И родители, и старшая сестра Екатерина очень любили его. Но несмотря на любовь и уход врачей, ребенок развивался очень медленно: в 1,5 года он еще не умел держать головку, до 3 лет у него не прорезывались зубы, только в 5 лет он начал ходить. Справедливости ради необходимо отметить, что в умственном развитии он не только не отставал от своих сверстников, но и в чем-то даже опережал их. Так, уже в 5 лет он, кроме родного русского языка, уже мог неплохо изъясняться по-французски.

В 1886 году родители умерли, и дети остались сиротами. Коле едва исполнилось 10 лет, Катя была на 16 лет старше. Смерть родителей тяжело отразилась на мальчике: у него произошел судорожный припадок прямо в день похорон матери. О том, что происходило дальше, лучше всего могла рассказать сестра Коли, оставившая воспоминания о своем брате, иеромонахе Николае Грачеве, который после произошедшего с ним чуда всем сердцем обратился к Господу. Катя была крестной матерью Коли, очень любила его и заботилась о нем после смерти родителей. Она писала, что первый припадок, к сожалению, был не единственным. В последующие годы эпилептические припадки участились, ни один из докторов не мог помочь. Мальчик сильно ослабел, часто во время припадков он падал и ушибался или обжигался. Наконец один из врачей сказал, что вылечить Николая нельзя и что его ждет скорый паралич. Припадки настолько участились, что происходили до 8 раз в день. Екатерина совсем отчаялась, но уповала на помощь Божию. И она пришла. Вот как это произошло: «Двадцать шестого октября 1890 года после припадка Коля стал хуже ходить. Скоро ноги оказались парализованы: он не чувствовал уколов булавки. Двадцать пятого ноября отнялись и руки…

Коля быстро слабел, 27 ноября его причастили. Я сама, четыре года молившая Бога об исцелении брата, видя его лежащим без движения, стала молиться лишь об избавлении несчастного от страданий, о смерти его… Особенно сильный припадок был ночью со 2 на 3 декабря. Брат страшно мучился. Конвульсии, вернее, лишь подергивания рук и ног не прекращались ни на минуту. Лицо исказилось, из багрово-красного стало темно-синим, голова тряслась, тело неестественно изогнулось. Припадок продолжался с 9 часов вечера до 6 часов утра. Я прилегла, измученная многими бессонными ночами. В это время и совершилось великое чудо. Брат лежал совершенно обессиленный. Вдруг вся комната осветилась… Он слышит тихий голос: „Николай!“ Перед ним сама Царица Небесная, с приподнятыми руками и в таком одеянии, как на иконе „Всех скорбящих Радость“ (с монетами). С одной стороны святитель Николай, с другой – святитель в белом клобуке, с крестом… Возле Богородицы – два ангела, и за ними сонм святых. Матерь Божия тихо сказала: „Поезжай в часовню, где упали монеты, шестого числа ты исцелишься, но ранее никому не говори…“

Настало шестое декабря – день ангела больного… Прислуга стала одевать брата, что оказалось очень затруднительно – ведь он был недвижим. Наконец его одели, снесли с лестницы и, как малого ребенка, положили мне на колени. Путь был далекий (верст девять-десять). На углу Невского и Литейного проспекта с ним сделался припадок. Мне трудно было его держать… Когда мы доехали до часовни, добрые люди помогли мне вынести брата. Молебен только что начался, молящихся было немного, человек шесть – восемь. Колю положили перед святой иконой, под голову вместо подушки я подложила муфту – он всегда так сильно бился головой. Припадок возобновился в сильнейшей степени: стоны, скрежет зубов больного заглушали чтение святого Евангелия. Вдруг конвульсии сразу прекратились. Так никогда не бывало: обычно конвульсии постепенно делались слабее и припадок медленно проходил, а тут Коля сразу утих, лежит и не шевелится…

Запели кондак „Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды“. Кто-то из молящихся приподнял брата, приложил к чудотворной иконе Богоматери и, не зная, что он разбит параличом, а считая только за припадочного, поставил его на ноги. Я вскакиваю с колен, кого-то толкаю, спешу поддержать брата – а он поднимает недвижимую до того руку и крестится. Все это произошло в одно мгновение – лишь только болящий приложился к святой иконе. Ничего не понимая, не веря своим глазам, я хочу поддержать его, но он отстраняет мою руку и тихо говорит мне: „Благодари Бога, я исцелен“ – и отходит от святой иконы, чтобы не задерживать молящихся, дать им возможность приложиться…»

Таких свидетельств подобных чудесных деяний помощи и избавления от недугов было множество, и не только перед иконой «Всех скорбящих Радость (с грошиками)», но и перед Тихвинской иконой Богородицы, и все интересующиеся, несомненно, легко найдут материалы о них.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >