Петр скипетров

Протоиерей Петр Скипетров – первомученик Петроградский

1 февраля (19 января ст.ст.) Русская Православная Церковь чтит память священномученика Петра Скипетрова. Протоиерей Петр стал первым священником в Петрограде, погибшим от рук богоборческой власти. В 1918 году на пороге епархиального управления он вступился за женщин, оскорбляемых красноармейцами, и был убит выстрелом в голову.

Красноармейцы в Лавре

В начале 1918 года в Петрограде резко усилилась антицерковная кампания. Одним из проявлений большевистского «наступления» на Церковь стала попытка закрытия Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры.

13 января (ст.ст.) 1918 года Народный комиссариат государственного призрения под руководством А. Коллонтай издал распоряжение о реквизиции жилых помещений Лавры и покоев митрополита для своих нужд. Объявлялось, что здания будут переданы под богадельни и приюты. Тем самым новая власть провоцировала насельников Лавры — в самом деле, согласятся ли «жирующие» в центре города монахи «поделиться с инвалидами»?

Cвятитель Вениамин (Казанский), митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Фото: irespb.ru

Во исполнение этого приказа, уже 19 января в Лавру прибыл комиссар Иловайский в сопровождении матросов и красноармейцев. Комиссар зашел в кабинет к митрополиту Петроградскому Вениамину(Казанскому, священномученику) и потребовал, чтобы тот немедленно освободил Митрополичий корпус. Владыка возразил, сказав, что будучи митрополитом, избранным на эту кафедру, считает своим долгом охранять лаврское имущество, что это имущество принадлежит обществу православных людей… «А если, — сказал митрополит, — нужны какие-то помещения для благотворительности, то для этого не нужно предъявлять таких требований».

В ответ комиссар повторил требование и пригрозил владыке силой. Далее он направился к наместнику Лавры, епископу Прокопию (также священномученик). Иловайский потребовал от епископа сдать ему все лаврское имущество: вещи, капиталы и помещения. Епископ Прокопий категорически отказался выполнить это требование. Тогда владыку арестовали, отвели в келью и поставили караул.

В этот момент в Лавре раздался колокольный звон. Прихожане, узнавшие, что красноармейцы пришли закрывать храмы, сами стали звонить с колокольни во все колокола. Народ стал стекаться в Лавру. Увидев огромную толпу, Иловайский вышел к людям, стал угрожать им револьвером и требовать, чтобы все разошлись.

В толпе стали раздаваться крики: «Православные, спасайте церкви!» В адрес комиссара послышались угрозы, его окружили со всех сторон. Толпа быстро обезоружила матросов, сбила с ног комиссара. Дело грозило окончиться самосудом. Тогда жизнь Иловайскому спасли лаврские монахи. Они заслонили комиссара своими телами и вывели его через Тихвинское кладбище из Лавры.

Когда монахи увели Иловайского, остальные красноармейцы, побросав оружие, разбежались. А толпа, состоявшая в основном из женщин, направилась в келью к епископу Прокопию и освободила его (солдаты, охранявшие келью, испугались за свою жизнь и попросили монахов, чтобы они их тоже тихонечко вывели из Лавры, что те и сделали). Освобожденный епископ Прокопий и монахи Лавры направились в Свято-Троицкий собор служить благодарственный молебен у мощей святого благоверного князя Александра Невского.

Как раз в этот момент на территории Лавры оказался протоиерей Петр Скипетров.

Отец Петр

Отец Петр был потомственным священником, выходцем из Владимирской губернии. Его переезд в столицу, по всей видимости, устроил брат Михаил, который служил в Петербурге чиновником по военно-морскому ведомству. Именно Михаил познакомил священномученика Петра с его будущей невестой.

Протоиерей Петр Скипетров. Фото: fond.ru

Супруга отца Петра Антонина была дочерью иподиакона Исаакиевского собора Николая Заозерского. Ее родная сестра была замужем за известным петербургским священником отцом Философом Орнатским (с 1913 года — настоятель Казанского собора в Санкт-Петербурге, в 1918 году вместе сыновьями Николаем и Борисом был расстрелян красноармейцами; в 2000 году все они также были канонизированы в лике новомучеников).

Через супругу отец Петр вступил в родство со священническими родами Заозерских, Орнатских и Сергиевых. В семье отца Петра родилось семеро детей. На момент гибели отца Петра большинство было уже взрослыми.

Вскоре после женитьбы Петр Скипетров занял место своего тестя в качестве иподиакона Исаакиевского собора. В 1890 году он закончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию, стал кандидатом богословия. В 1892 году был рукоположен во иерея.

С 1912 года отец Петр Скипетров служил настоятелем церкви во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» за Нарвской заставой.

Оставить верующих в покое…

Накануне днем в Скорбященскую церковь на Обуховском проспекте, где служил отец Петр, поступил телефонный звонок из епархии. Владыка митрополит вызывал к себе протоиерея Петра по делам к 15 часам дня.

Отец Петр шел в епархиальное управление со стороны Обводного канала. По пути он зашел в Троицкий собор, увидел, что в храме служат молебен. Там его встретил сын Николай, который был студентом Санкт-Петербургской Духовной семинарии. Николай стал уговаривать отца не ходить к Митрополичьему корпусу, говоря, что там только что были беспорядки и стрельба. Однако отец Петр его не послушал и поспешил на прием к владыке.

Тем временем красноармейцы, освобожденные монахами, во главе с комиссаром Иловайским, вернулись в Лавру. С собой они привезли на грузовиках отряд подкрепления и два пулемета… Пулеметы установили на колокольне, напротив Свято-Духовского корпуса. Раздались пулеметные выстрелы.

Митропополичий корпус Александро-Невской Лавры в Санкт-Петербурге, фото начала XX века. Фото: family-history.ru

Отец Петр вошел в здание Митрополичьего корпуса. Внизу в вестибюле стояли солдаты, внутрь к владыке никого не пускали. Рядом с солдатами стояли несколько женщин, они пытались увещевать красноармейцев оставить Лавру в покое. Красноармейцы грубили. Отец Петр подошел к ним и вступился за женщин. Стал говорить о том, что нужно оставить верующих в покое и не оскорблять лаврские святыни. И в этот момент раздался выстрел.

Красноармеец выстрелил отцу Петру в лицо, стрелял в упор. Пуля раздробила нижнюю челюсть и застряла в горле.

Священник сразу упал, изо рта у него полилась кровь.

Тут же подоспели люди, уложили отца Петра на носилки и перенесли в лаврскую больницу. К раненому был вызван по телефону его сын, врач Петр Петрович, который нашел отца в крайне тяжелом состоянии. Было решено перенести его в лазарет, находившийся на Невском проспекте неподалеку от Лавры. Там отца Петра посетила супруга, матушка Антонина, а затем и митрополит Вениамин, который благословил смертельно раненого священника.

Отец Петр открыл глаза, узнал митрополита, но что-либо сказать уже не мог. Несмотря на усилия врачей, состояние здоровья отца Петра к 10 часам вечера резко ухудшилось, и в 10 часов 45 минут он скончался.

Вскоре в вестибюле Митрополичьего корпуса, у иконы святого Александра Невского, на стене появилась надпись: «Здесь был убит священник Петр Скипетров». Потом она исчезла…

«Плакать и молиться»

21 января состоялся всенародный крестный ход из всех питерских церквей в Александро-Невскую Лавру и затем по Невскому проспекту к Казанскому собору. Здесь митрополит Вениамин обратился к народу со словом об умиротворении страстей и отслужил молебен и панихиду по протоиерею Петру.

На следующий день, 22 января, при большом стечении народа 25 священников во главе со святителем Вениамином, епископами Прокопием и Артемием отпевали протоиерея Петра Скипетрова в Скорбященском храме, где он был настоятелем. Митрополит Вениамин — возможно, опасаясь дальнейших кровопролитий — запретил говорить над гробом речи, призвав верующих «плакать и молиться». Погребен отец Петр был на Тихвинском кладбище Александро-Невской Лавры.

Волна народного протеста, поднявшаяся после убийства отца Петра Скипетрова, заставила большевиков отступить — вплоть до 1933 года они не предпринимали попыток закрыть Александро-Невскую Лавру. Созданное при Лавре Александро-Невское братство стало уникальным примером выживания церковной общины в условиях безбожного государства (подробнее см. Преподнобномученик Лев (Егоров): Я вел, веду и всегда буду вести религиозную пропаганду…).

31 марта 1918 года в храме Московской Духовной Семинарии Патриарх Тихон молился об упокоении рабов Божиих, за веру и Церковь Православную убиенных. Это была первая служба, посвященная новомученикам. Помянул Святейший Патриарх и отца Петра Скипетрова.

Могила священномученика Петра Скипетрова на Тихвинском кладбище Александро-Невской Лавры в Санкт-Петербурге. Фото: liveinternet.ru

В 1935 году, в связи с организацией на Тихвинском кладбище некрополя деятелей искусств, могила отца Петра была уничтожена. Лишь 60 лет спустя, в 1994году усилиями Галины Михайловны Скипетровой, внучки отца Петра, было определено место могилы (оно было выверено по старому плану кладбища).

Могила была восстановлена, и 27 сентября 1994годана ней был установлен памятный крест. С тех пор ежегодно в день кончины отца Петра Скипетрова здесь служились панихиды, а с 2000 года, с момента официальной канонизации петроградского первомученика, стали служиться молебны священномученику Петру.

Пресса

Не оставляйте стараний, маэстро!
Дорогомилово сегодня

Как всякий талантливый человек, он талантлив во всем. Настоящий артист — за что бы ни взялся! Таким создал Петра КОРОГОДСКОГО Бог и Его Величество Балет.

— Петр Ефимович, вы 12 лет преподавали в Московском хореографическом училище, именуемом теперь Академией хореографии. А как все начиналось?
— Наша семья жила в Риге. Я занимался спортом, в частности боксом, стал чемпионом Латвии среди юниоров. А мой брат танцевал. И однажды он поспорил со мной, что я так никогда не смогу. Мне было 17 лет, и я просто пришел в хореографическое училище. Меня взяли. У меня оказались хорошие данные — прыжок, шаг, подъем, сценические данные… Брат проспорил. В одном классе со мной были Михаил Барышников и Александр Годунов. Ранее там учился Марис Лиепа. Первым моим учителем был профессор Юрий Петрович Капралис.
Для меня это был эстетический шок. Мировоззрение поменялось на 180 градусов. Ведь я буквально мальчик с улицы, ни разу не был ни в одном театре (семья у нас простая, рабочая, совсем из «другой оперы»). Но проучился мало. Через два года, в 1963 году, меня выгнали. За драку. Я был вспыльчивый, драчливый.

Мой брат тогда работал в Челябинском театре оперы и балета, и меня туда пригласили. Я почти ничего не умел и понял, что нужно продолжать учиться.

С гастролей в Запорожье мы ехали в Магнитогорск через Москву. И заведующий труппой Владимир Сергеевич Криворуцкий, очень известное в балетных кругах лицо, решил мне помочь. В начале сентября отвел меня в Московское хореографическое училище к его художественному руководителю Юрию Григорьевичу Кондратову, выдающемуся артисту балета Большого театра. Поверив Криворуцкому на слово, он меня взял.

Но для зачисления нужна была прописка. Я отговаривался, что, мол, живу у тети и оформляю прописку.
— Чем же вы занимались?
— Болтался по Москве. Ни знакомых, ни друзей, ни поддержки не было. Мама присылала немного денег. Полгода спал на вокзале, пока мне случайно не помогли в Переделкино сделать ложную справку. И только с конца февраля начал учиться. Мне исполнилось 19. Несмотря на пропуск, сдал экзамены за год довольно успешно.
На втором году обучения подрался в интернате, и меня опять выгнали. Я со слезами пришел к завучу Дмитрию Аркадьевичу Яхнину и умолял его: «Я стану лучшим учеником в школе! Только оставьте меня, пожалуйста!» Меня не отчислили. А свое слово я сдержал.
На мое счастье, в училище пришел балетмейстер Игорь Есаулов, который ставил номер «Солдат и смерть» для Всесоюзного конкурса хореографических номеров на советскую тематику. Он проходил в Москве, в зале Чайковского. Есаулов выбрал меня и Агнессу Балиеву. И на этом конкурсе я стал лауреатом первой премии как исполнитель. Учителя мной были довольны. Семья, особенно брат, гордились мной.
Аплодисменты, слава, телевидение, пресса…
— Премия…
— Ничего. Было школьное собрание, где директор Софья Николаевна Головкина сказала, что наша школа на высоте, а Петя Корогодский молодец.
И еще меня сразу оформили в интернате как проживающего постоянно, а не временно.
— А давно ли, кстати, живете в Дорогомилово?
— Уже 25 лет. Итак, в 1966 году я получил диплом об окончании Московского хореографического училища. На выпускном спектакле танцевал адажио в постановке Леонида Михайловича Лавровского и Суламифь Михайловны Мессерер (родной тети Майи Плисецкой, замечательного человека и педагога, живет в Англии, ей за 90 лет).
Распределили во вновь организующийся хореографический концертный ансамбль СССР «Молодой балет» под руководством Игоря Александровича Моисеева. Взяли вне конкурса, который был огромен, по итогам государственного экзамена по классическому, дуэтному и народно-характерному танцам.
Привлечены лучшие балетмейстеры и педагоги страны — С. М. Мессерер, А. М. Мессерер, И. В. Тихомирнова, И. В. Уксусников, К. Я.
Голейзовский, В. П. Васильева и другие корифеи. Очень много ставил сам Моисеев.
— В чем было отличие вашего коллектива «Молодой балет» от основного ансамбля Игоря Моисеева?
Петр Ефимович Корогодский

— У нас было классическое направление. Концерт состоял из отдельных номеров с элементами модерна. Он носил характер дивертисмента — номера, падеде. И один одноактный балет — «Дафнис и Хлоя», который я танцевал. Олег Виноградов, тогда молодой и интересный балетмейстер, поставил у нас великолепный философский триптих на музыку Моцарта «Любовь, добро и зло». Происходило становление коллектива.
Базировались в зале Чайковского, так что знаю там каждую досточку. При зарплате 130 рублей занимались с утра до вечера, бывало, опаздывая на метро. Через два года мы дали концерт в Театре оперетты, после чего поехали на гастроли по России.
Успех был колоссальный!
— А потом и заграница?
— Для усиления программы привлечены были Юрий Соловьев и Калерия Федичева (Петербург), Малика Сабирова (Душанбе), Вилен Галстян (Ереван). В 1969-м выпустили рекламный буклет «40 звезд русского классического балета» (так как наш ансамбль состоял из солистов), где, естественно, есть и мое фото. И мы на 3,5 месяца поехали в первое заграничное турне: Австралия, Новая Зеландия, Сингапур. Там был просто фурор! За 88 рабочих дней дали 118 концертов.
— Это же очень тяжело!
— К тому же тяжелейшие перелеты. Выходной день — перелет. С нами и Игорь Александрович Моисеев.
— Ему 96 лет. Он долгожитель благодаря балету?
— И благодаря характеру. Он очень хороший, мудрейший человек. Всегда следил за собой, не пил, не курил.
— А вы? Диету соблюдали?
— Мы всегда так много работали, что было не до диеты.
— И уже больше не дрались?
— Как только я пришел на работу, меня как подменили. Я понял, что здесь можно доказывать только делом, а не кулаком. Стал совершенно другим человеком.
— Один космонавт сказал, увидев за кулисами подготовку артистов балета: «Это же ни в какое сравнение не идет с тренировками космонавтов!»
— Очень тяжелый труд. Поэтому мы работаем всего 20 лет.
— Как вы оцениваете известную фразу: «Когда приходит опыт, уходит прыжок»?
— Все правильно. Моисеева спрашивали: «Можно ли в 20 лет танцевать принца?» — «Можно». — «А в 30?» — «Можно». — «А в 40?» — «Можно. Только смотреть нельзя». Уходят силы. Но с практикой приходит опыт. Его преимущества — в умении распределить свои силы, унять волнение.
Становишься актером и уже чувствуешь себя в своей тарелке. Но все зависит от физического состояния. Чтобы хорошо танцевать, нужно иметь очень крепкое здоровье. Если нет сил, то на лице отразится мучение, и танец не доставит удовольствия ни тебе, ни зрителю. Нужно быть сильным.
— Приходилось ли выступать в экстремальных ситуациях?
— Много раз. В Петербурге, на фестивале «Белые ночи», я сорвал спину, и мне сделали 35 уколов в один день и 35 — в другой. И я танцевал.
Заменить меня было некем. Бывали сложнейшие ситуации, когда приходилось превозмогать боль. Сейчас «патриотов» мало. Кроме того, и морально было тяжело. Моисеев руководил нами 5 лет, а потом двое наших танцовщиков в Латинской Америке сбежали, и Игоря Александровича отстранили. На его место пришел Юрий Тимофеевич Жданов, бывший партнер Улановой.
И так случилось, что мой брат уехал в Америку, поэтому я стал невыездным. Моисеев этого не допустил бы. Меня 15 лет не выпускали за рубеж.
По Сибирям — пожалуйста. Готовлю, готовлю программу, а документы на мой выезд всегда «заворачивали». Я был просто репрессирован. И это в лучшие годы. А балетный век короткий. Это каждый раз было как «маленькая трагедия». Пока другие выступали за рубежом, я терял профессионализм.
Потом нашим коллективом стали руководить Наталья Касаткина и Владимир Василев. Ансамбль поменял статус, став Театром балета СССР, где появились полнометражные спектакли. Я станцевал балеты «Лебединое озеро», «Гаянэ», «Сотворение мира» (партию Бога).
— Красив, как Бог, — это о вас.
— Спасибо. Но это была моя последняя партия. Мне хотелось творить самому. Балетмейстерство как муза. Придет идея, и захочется поставить что-либо и для кого-либо. Я создал свой коллектив «Арабески» (теперь он вырос в коллектив, которым руководит Вячеслав Гордеев, мой одноклассник по Московскому хореографическому училищу). Руководил ансамблем «Пантомима» Росконцерта (после Александра Жиромского).
Учился в ГИТИСе. Как балетмейстер поставил в цирке на проспекте Вернадского совместно с режиссером Владимиром Волжанским спектакль «Прометей» (моя дипломная работа), который был удостоен Государственной премии.
— Тут уже денег дали?
— Ничего не дали. Но занесли меня в цирковую энциклопедию как балетмейстера.
Работал главным хореографом сборной СССР по художественной гимнастике. Причем большой спектакль сделать легче, чем упражнение, где за 3-4 минуты нужно создать законченный образ. Готовил на Олимпиаду в Сеуле Марину Лобач и Александру Тимошенко. Марина стала олимпийской чемпионкой, а Саша — бронзовым призером, а позднее тоже олимпийской чемпионкой. (За это, впрочем, тоже ничего не получил.)
Проходил практику как педагог в Театре балета СССР Касаткиной и Василева. А в 1990 году поступил на работу в Московское хореографическое училище (теперь Московская академия хореографии), где преподавал 12 лет. За это время у меня было шесть выпусков. Четыре — по классическому танцу и два — по дуэтному. В высшем звене академии читал лекции по методике классического танца. Кстати, у меня учились теперешние солисты Большого театра Мария Александрова (золотая медаль на Международном конкурсе артистов балета в Москве), Нина Капцова, Денис Медведев (золотая медаль на Международном конкурсе в Люксембурге), Сергей Доренский (золотая медаль на Международном конкурсе в Сарагосе), Олег Харюткин (лауреат Международного конкурса в Перми). А следовательно, мне как преподавателю присвоена высокая квалификация «Этуаль».
В 1995-96 годах в Колорадо-Спрингс проходили балетные курсы для студентов всей Америки, на которых я преподавал и спонсором которых являлся экс-президент Америки Джеральд Форд. Нам с госпожой С. Н. Головкиной довелось с ним встречаться.
А в 2000 году я был единственным представителем из России, приглашенным в Мексику на I Международный конгресс классического танца и танца модерн с участием Натальи Макаровой, известной петербургской балерины, живущей теперь на Западе. Я делал доклад на английском языке по истории русского балета, проводил мастер-классы и получил статус маэстро.
— Приходилось ли вам встречаться с моисеевцами и самим Игорем Александровичем?
— Конечно. Приводил своих учеников на его программы, мастер-классы.
В техническом плане мастерство с каждым годом все прогрессирует.
— Как вы относитесь к современной эстрадной хореографии?
— Такие ансамбли, как «Тодес», тоже должны существовать. Это направление тоже должно развиваться, но я приверженец классического танца. И считаю, что в программе общеобразовательной школы танец должен присутствовать хотя бы в элементарном виде — вальс, фокстрот. В мою бытность это было.
— Петр Ефимович, что бы вы пожелали родителям и детям, которые встают на балетный путь?
— Профессия эта очень сложная. Артист балета — товар штучный. Нужно иметь хорошие данные — выворотность, подъем, шаг, прыжок, фигуру, физическую силу и огромное желание. И, конечно, хорошую голову. От нее очень много зависит.
Учебный процесс очень плотно расписан. Помимо общеобразовательных предметов, обязательное фортепьяно, гимнастика, изо, история театра и балета, исторический танец, характерный, классический и дуэтный, актерское мастерство — полное гармоничное развитие личности. Кстати, один из моих любимых учеников — Володя Куклачев (сын народного артиста России Юрия Куклачева). Актерски очень одаренный мальчик. Еще в 9 лет он поставил танец в стиле мультипликации «Робот». Он всегда горел огромным желанием работать! На государственном экзамене на сцене академии буквально покорил публику. Сейчас работает в труппе Валерия Панова в Израиле.
Моя дочь Мария сначала посещала музыкальную школу № 13 на ул. Дунаевского, занималась художественной гимнастикой, но (от судьбы не уйдешь) продолжила обучение также в училище Московской академии хореографии, которое закончила с красным дипломом. Работала в театре балета у Касаткиной и Василева, теперь получает высшее образование в Московской академии хореографии и собирается в аспирантуру.
Вообще, девочки, даже не став балеринами, обретают красивую осанку, хорошие манеры, умение держать себя в обществе…
— Ваша жена тоже балерина?
— Она журналист. Антонина Викторовна Звягина много писала о балете, работала в «Огоньке», в издательствах Союза театральных деятелей и «Молодая гвардия», редактировала книги о Михаиле Лавровском, Касьяне Голейзовском, Марии Кнебель и о многих других выдающихся деятелях культуры.
— Чем ваше сердце успокоилось?
— Сейчас преподаю в частной школе «Балет для всех». Люди разных возрастов с удовольствием занимаются для себя и достигают успехов. Мое увлечение — реставрирую мебель, даю ей вторую жизнь.
— Где научились?
— Самоучка. Всегда была тяга к красоте. Однажды я купил неисправные настенные часы. В течение одной ночи разобрал их на детали, записал последовательность, вновь собрал. Часы пошли. Для меня это было огромной победой. Потом, когда я уже перебрал около 20 механизмов, один часовой мастер из Новодевичьего монастыря подарил мне книжечку «Ремонт старинных часов». И только тогда я узнал, какое колесико как называется. Теперь почти профессионал. Разбираю и каминные часы, и каретные, и напольные механизмы…
Закончил работу над дорожным секретером второй половины XIX века. Это такая шкатулка на бронзовых ножках, с двумя выдвигающимися ящичками и откидной крышкой, украшенной фарфоровыми вставками.
— О вас знают как о деревянных дел мастере?
— Узкий круг. В основном работаю для себя. С вечера думаю, что я буду делать утром. Работа есть постоянно. Вожу машину, все в доме умею починить. Может быть, напишу книгу воспоминаний о своей балетной жизни и назову ее «Спасибо моим учителям», с которыми мне просто повезло повстречаться. Ведь каждое имя — это история!
Беседу вела Елена МАРТЫНЮК
«Дорогомилово сегодня» № 19 (61)
Декабрь, 2003 г.

Новомученик иерей Петр Боярский (28.05.1973 – 17.11.1993)

По его молитвам Всемилостивый Господь дарует нам чудеса исцеления, помогает в житейских нуждах. Божественная Любовь к роду человеческому привела более тысячи благодарных верующих на холодное, укрытое глубоким снегом кладбище.

На 21-м году оборвалась жизнь отца Петра. За это короткое время Господь явил людям идеал любви через Своего избранника. Святитель Иоанн Златоуст говорил о новомучениках: «Такова сокровищница Церкви: в ней есть и новые и старые жемчужины, но одна красота у всех», а потому будем «с верою обнимать их останки, дабы получить благословение».

С ранних лет Господь призвал Петра к Своему служению. Ребенок рос послушным, помогал родителям по хозяйству, избегал шумных игр со своими сверстниками, часто уединялся для молитвы. Радовался Божественной красоте цветов, и прославлял Творца, создавшего весь видимый мир.

Незадолго перед своей мученической кончиной 17 ноября 1993 г. батюшка Петр предсказал, что его отец Михаил Боярский станет священником и настоятелем храма в Заложцах. Все сбылось в точности. Панихиду служил о. Михаил, которому сослужили около десяти священников. Читали сотни записок, в которых поминались тысячи наших сродников, друзей и соратников.

Иерей Петр был убит с особой жестокостью. По заключению медэкспертизы глаза ему выжгли паяльником, а внутренности сожгли газовой горелкой. Тело было найдено на четвертые сутки. Три перста его правой руки застыли навеки сложенными для крестного знамения. Отпевали мученика в Свято-Вознесенском храме г. Токмака. Как только поставили гроб с телом страдальца Христа ради, с притвора начал распространяться шум, люди стали выходить из храма. Над храмом, над тем местом, где лежало тело мученика, поднимался в небо ярко красный столб света. Солнце играло, как на Пасху, всеми цветами радуги. Свидетелями этого чуда стали как верующие, так и случайные прохожие.

По смерти отца Петра нашлись не только его почитатели, но и хулители. А тех, кто поддался сомнениям и под давлением отрекся от должной чести новомученику, постигло грозное предупреждение — на фотографиях отца Петра они увидели бурые капли выступившей чудесным образом крови.

В настоящее время дом батюшки Михаила открыт для всех, кто с верой приходит помолиться на могилку о. Петра. Матушка Надежда и батюшка Михаил с любовью и радостью встречают людей, жаждущих исцеления. Были тысячи случаев помощи Божией по молитвам новомученика о. Петра.

Необходимо отметить тот факт, что исцеляются не только православные верующие, но и католики и атеисты. Ведь Благодать Божия, как солнечный свет, согревает и праведников и грешников.

Совсем рядом с Заложцами в с. Рохманив раскольники-филаретовцы отобрали храм, в котором служил о. Олег Сирко. Несмотря на решение Высшего административного суда, до сих пор уже несколько лет подряд о. Олег служит в палаточном храме у стен Верховной Рады в Киеве, при попытке совершить службу в один из храмовых праздников на Троицу, православных верующих УПЦ МП избила милиция. Имеет место дискриминация по конфессиональному признаку даже детей в школе. Их обвиняют в том, что они ходят в «москальську церкву и моляться на москальськiй мовi».

Священномученик Петр Скипетров, пресвитер

Свя­щен­но­му­че­ник Петр ро­дил­ся 4 июня 1863 го­да в се­ле Стан­ки Вяз­ни­ков­ско­го уез­да Вла­ди­мир­ской гу­бер­нии в се­мье свя­щен­ни­ка Иоан­на Ски­пет­ро­ва. По­сле окон­ча­ния Шуй­ско­го ду­хов­но­го учи­ли­ща Петр по­сту­пил во Вла­ди­мир­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию, ко­то­рую окон­чил в 1884 го­ду. В 1883-1884 го­дах Петр Ива­но­вич слу­жил пса­лом­щи­ком в од­ном их хра­мов во Вла­ди­ми­ре. 8 фев­ра­ля 1884 го­да он об­вен­чал­ся с де­ви­цей Ан­то­ни­ной, до­че­рью ипо­ди­а­ко­на Иса­а­ки­ев­ско­го ка­фед­раль­но­го со­бо­ра в Санкт-Пе­тер­бур­ге Ни­ко­лая За­озер­ско­го.
18 фев­ра­ля 1884 го­да Петр Ива­но­вич был ру­ко­по­ло­жен во диа­ко­на к Иса­а­ки­ев­ско­му со­бо­ру; в 1886 го­ду он по­сту­пил в Санкт-Пе­тер­бург­скую Ду­хов­ную ака­де­мию, ко­то­рую окон­чил в 1890 го­ду. В 1892 го­ду он был ру­ко­по­ло­жен во свя­щен­ни­ка к церк­ви во имя ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Уто­ли моя пе­ча­ли» при дет­ском при­юте прин­ца Оль­ден­бург­ско­го.
В 1898 го­ду отец Петр был пе­ре­ве­ден в цер­ковь во имя ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Всех скор­бя­щих Ра­дость», что на Стек­лян­ном за­во­де. Храм был воз­ве­ден на ме­сте яв­ле­ния чу­до­твор­ной ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Всех скор­бя­щих Ра­дость» с гро­ши­ка­ми. 23 июля 1888 го­да в глав­ку ча­сов­ни, где на­хо­ди­лась ико­на, уда­ри­ла мол­ния и воз­ник по­жар. Ко­гда огонь по­гас, все уви­де­ли, что ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри «Всех скор­бя­щих Ра­дость» не толь­ко уце­ле­ла, но и об­но­ви­лась. Кро­ме то­го, на иконе ока­за­лось один­на­дцать мо­не­ток, ко­то­рые рас­по­ло­жи­лись ова­лом во­круг изо­бра­же­ния Бо­го­ма­те­ри. Весть о необык­но­вен­ном яв­ле­нии быст­ро об­ле­те­ла го­род, и в ча­сов­ню по­тя­ну­лись тол­пы бо­го­моль­цев; по мо­лит­вам ве­ру­ю­щих ста­ло со­вер­шать­ся мно­же­ство чу­дес. В 1893 го­ду им­пе­ра­тор Алек­сандр III по­жерт­во­вал зем­лю, при­ле­гав­шую к ча­совне, и на­ча­лось стро­и­тель­ство хра­ма, за­кон­чив­ше­е­ся в 1898 го­ду.
Кро­ме при­ход­ско­го слу­же­ния от­цу Пет­ру при­хо­ди­лось ис­пол­нять мно­гие епар­хи­аль­ные по­слу­ша­ния: с 1886 по 1892 год он пре­по­да­вал За­кон Бо­жий в на­чаль­ных Санкт-Пе­тер­бург­ских учи­ли­щах; с 1895 по 1897 год ис­пол­нял обя­зан­но­сти чле­на по­пе­чи­тель­ства церк­ви свя­той му­че­ни­цы ца­ри­цы Алек­сан­дры при дет­ском при­юте ве­ли­кой кня­ги­ни Алек­сан­дры Ни­ко­ла­ев­ны; с 1901 го­да был за­ко­но­учи­те­лем в Гро­мов­ском при­юте пре­по­доб­но­го Сер­гия; с 1907 го­да — сле­до­ва­те­лем 5-го сто­лич­но­го бла­го­чин­ни­че­ско­го окру­га; с 1914 го­да — чле­ном прав­ле­ния Санкт-Пе­тер­бург­ской Ду­хов­ной се­ми­на­рии.
В 1912 го­ду отец Петр был на­зна­чен на­сто­я­те­лем церк­ви во имя ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Всех скор­бя­щих Ра­дость». За рев­ност­ное и бес­по­роч­ное слу­же­ние он был воз­ве­ден в сан про­то­и­е­рея.
В на­ча­ле ян­ва­ря 1918 го­да боль­ше­вист­ское пра­ви­тель­ство ста­ло го­то­вить­ся к из­да­нию ан­ти­хри­сти­ан­ско­го де­кре­та об от­де­ле­нии Церк­ви от го­су­дар­ства. Из­ве­стие об ан­ти­цер­ков­ном со­дер­жа­нии пред­по­ла­гав­ше­го­ся де­кре­та быст­ро до­шло до ве­ру­ю­щих, и 10 ян­ва­ря мит­ро­по­лит Пет­ро­град­ский Ве­ни­а­мин (Ка­зан­ский) на­пра­вил со­вет­ско­му пра­ви­тель­ству пись­мо, в ко­то­ром вы­ра­зил свою тре­во­гу по по­во­ду со­дер­жа­ния го­то­вя­ще­го­ся де­кре­та. В от­вет Ле­нин по­тре­бо­вал от сво­их под­чи­нен­ных ско­рей­шей до­ра­бот­ки тек­ста де­кре­та.
В то же вре­мя со­вет­ское пра­ви­тель­ство рас­по­ря­ди­лось пред­при­нять прак­ти­че­ские ша­ги по при­ме­не­нию де­кре­та, на­чав со сто­лич­ной Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры. В суб­бо­ту 13 ян­ва­ря 1918 го­да во вре­мя позд­ней ли­тур­гии в по­кои на­мест­ни­ка Лав­ры епи­ско­па Про­ко­пия (Ти­то­ва) явил­ся от­ряд мат­ро­сов и епи­ско­пу бы­ло за­яв­ле­но, что все по­ме­ще­ния в Лав­ре бу­дут изъ­яты в поль­зу со­вет­ских учре­жде­ний, со­хра­нит­ся толь­ко бо­го­слу­же­ние.
15 ян­ва­ря на имя епи­ско­па Про­ко­пия при­шло рас­по­ря­же­ние ко­мис­са­ра нар­ко­ма­та при­зре­ния Кол­лон­тай, — од­ной из из­вест­ных блуд­ниц в боль­ше­вист­ском пра­ви­тель­стве, про­па­ган­ди­ро­вав­шей идею пуб­лич­но­го раз­вра­та, — что все по­ме­ще­ния и ка­пи­та­лы Лав­ры бу­дут рек­ви­зи­ро­ва­ны.
16 ян­ва­ря на­зна­чен­ный боль­ше­вист­ским пра­ви­тель­ством ко­мис­са­ром Лав­ры Ило­вай­ский по­тре­бо­вал от на­мест­ни­ка сда­чи все­го лавр­ско­го иму­ще­ства. Епи­скоп Про­ко­пий от­ка­зал­ся ис­пол­нить без­за­кон­ный при­каз. 17 ян­ва­ря пред­ста­ви­те­ли от бра­тии Лав­ры на­ча­ли ве­сти пе­ре­го­во­ры с Кол­лон­тай, но она ка­те­го­рич­но за­яви­ла, что от­ме­нить пред­по­ла­га­е­мо­го за­хва­та Лав­ры не мо­жет.
19 ян­ва­ря (1 фев­ра­ля) в на­ча­ле вто­ро­го ча­са дня в Алек­сан­дро-Нев­скую Лав­ру при­был ко­мис­сар Ило­вай­ский в со­про­вож­де­нии две­на­дца­ти сол­дат и пя­ти крон­штадт­ских мат­ро­сов. На со­бор­ной ко­ло­кольне зво­на­ри уда­ри­ли в на­бат, на него ото­зва­лись ко­ло­ко­ла бли­жай­ших церк­вей — Бо­ри­со­глеб­ской, Зна­мен­ской и Скор­бя­щен­ской. Ото­всю­ду к Лав­ре стал сте­кать­ся на­род. Ило­вай­ский аре­сто­вал епи­ско­па Про­ко­пия. В это вре­мя в ке­лье на­мест­ни­ка на­хо­ди­лись че­ты­ре мо­на­ха, чле­ны лавр­ско­го со­ве­та. Епи­скоп Про­ко­пий был вы­ве­ден из ке­льи и за­клю­чен под стра­жу в од­ном из по­ме­ще­ний Лав­ры, а к че­ты­рем мо­на­хам бы­ла при­став­ле­на стра­жа из че­ты­рех крас­но­гвар­дей­цев. Ило­вай­ский вы­шел во двор Лав­ры, где его тут же окру­жи­ла разъ­ярен­ная тол­па, и де­ло, ве­ро­ят­но, мог­ло бы окон­чить­ся рас­пра­вой над ним, ес­ли бы не на­хо­див­ши­е­ся ря­дом мо­на­хи, ко­то­рые ста­ли успо­ка­и­вать на­род, а за­тем один из мо­на­хов, за­го­ро­див со­бой ко­мис­са­ра, про­вел его околь­ной тро­пин­кой к сол­да­там про­жек­тор­ной ко­ман­ды, рас­по­ла­гав­шей­ся в од­ном из зда­ний Лав­ры. Од­новре­мен­но с Ило­вай­ским по­ки­ну­ли Лав­ру и крас­но­гвар­дей­цы.
Вско­ре на по­мощь за­хват­чи­кам при­был из Смоль­но­го гру­зо­вик с крас­но­гвар­дей­ца­ми, во­ору­жен­ны­ми дву­мя пу­ле­ме­та­ми. Этот от­ряд сно­ва воз­гла­вил Ило­вай­ский. Пу­ле­ме­ты бы­ли по­став­ле­ны на лавр­ском дво­ре на­про­тив хра­ма в честь Со­ше­ствия Свя­то­го Ду­ха. Все это вре­мя про­дол­жал зву­чать лавр­ский на­бат. По зво­на­рям бы­ло сде­ла­но несколь­ко зал­пов, но на­бат про­дол­жал­ся. То­гда Ило­вай­ский с крас­но­гвар­дей­ца­ми во­шли в на­пол­нен­ную бо­го­моль­ца­ми цер­ковь. Ило­вай­ский, узнав, где вход на ко­ло­коль­ню, под­нял­ся на­верх и, угро­жая ору­жи­ем, со­гнал с ко­ло­коль­ни зво­на­рей. Крас­но­гвар­дей­цы вни­зу ста­ли из­го­нять из Лав­ры бо­го­моль­цев. Раз­да­лось несколь­ко вы­стре­лов. Один из бо­го­моль­цев был ра­нен.
В это вре­мя к Лав­ре на­пра­вил­ся про­то­и­е­рей Петр Ски­пет­ров, на­ме­ре­ва­ясь прой­ти к мит­ро­по­ли­ту Ве­ни­а­ми­ну. В во­ро­тах Лав­ры свя­щен­ни­ка встре­тил его сын и стал уго­ва­ри­вать, вви­ду мо­гу­щих быть бес­по­ряд­ков, не ид­ти да­лее, но отец Петр не об­ра­тил на это вни­ма­ния и на­пра­вил­ся к глав­но­му вхо­ду в по­кои мит­ро­по­ли­та. Уви­дев, что его путь пре­гра­ди­ли несколь­ко во­ору­жен­ных крас­но­гвар­дей­цев, ко­то­рые пре­ре­ка­лись с жен­щи­на­ми и угро­жа­ли им ору­жи­ем, отец Петр всту­пил­ся за жен­щин и стал уве­ще­вать крас­но­гвар­дей­цев не про­из­во­дить на­си­лия над ве­ру­ю­щи­ми и уко­рять их за из­де­ва­тель­ство над на­род­ны­ми свя­ты­ня­ми. Один из крас­но­гвар­дей­цев на­пра­вил ре­воль­вер на свя­щен­ни­ка и в упор вы­стре­лил ему в ли­цо. Пу­ля по­па­ла в ниж­нюю че­люсть и про­шла в шею.
Отец Петр, по­те­ряв со­зна­ние, упал, и тут же по­до­спев­шие лю­ди уло­жи­ли его на но­сил­ки и пе­ре­нес­ли в лавр­скую боль­ни­цу. По­ло­же­ние ра­не­но­го, од­на­ко, бы­ло на­столь­ко тя­же­лым, что он был от­прав­лен в ла­за­рет, на­хо­див­ший­ся на Нев­ском про­спек­те непо­да­ле­ку от Лав­ры. Там его по­се­ти­ла су­пру­га, а за­тем мит­ро­по­лит Ве­ни­а­мин, ко­то­рый бла­го­сло­вил смер­тель­но ра­не­но­го свя­щен­ни­ка. Отец Петр от­крыл гла­за, узнал мит­ро­по­ли­та, но уже что-ли­бо ска­зать не мог. Несмот­ря на уси­лия вра­чей, со­сто­я­ние здо­ро­вья свя­щен­ни­ка к 10 ча­сам ве­че­ра рез­ко ухуд­ши­лось, и в 10 ча­сов 45 ми­нут про­то­и­е­рей Петр скон­чал­ся.
21 ян­ва­ря 1918 го­да те­ло уби­то­го свя­щен­ни­ка бы­ло пе­ре­не­се­но в Скор­бя­щен­скую цер­ковь. В вы­но­се те­ла и со­вер­ше­нии за­упо­кой­ной все­нощ­ной участ­во­вал мит­ро­по­лит Ве­ни­а­мин с ви­ка­ри­я­ми и мно­го­чис­лен­ным ду­хо­вен­ством. 21 и 22 ян­ва­ря у гро­ба от­ца Пет­ра по­бы­ва­ли ты­ся­чи лю­дей и непре­рыв­но слу­жи­лись па­ни­хи­ды «об уби­ен­ном за ве­ру пра­во­слав­ную ра­бе Бо­жи­ем про­то­и­е­рее Пет­ре».
Те­ло уби­то­го свя­щен­ни­ка пред­по­ла­га­лось по­хо­ро­нить ря­дом со Скор­бя­щен­ской цер­ко­вью, где он слу­жил мно­го лет, но ве­че­ром 21 ян­ва­ря в мест­ный ко­мис­са­ри­ат бы­ли вы­зва­ны свя­щен­ник, ис­пол­ня­ю­щий обя­зан­но­сти на­сто­я­те­ля Скор­бя­щен­ской церк­ви, цер­ков­ный ста­ро­ста и пред­се­да­тель цер­ков­но­го со­ве­та; им бы­ло вру­че­но в пись­мен­ном ви­де рас­по­ря­же­ние вла­стей не хо­ро­нить по­кой­но­го вбли­зи хра­ма, так как непо­да­ле­ку про­те­ка­ет Нева и мо­жет про­изой­ти за­гряз­не­ние во­ды. Узнав об этом рас­по­ря­же­нии, мит­ро­по­лит Ве­ни­а­мин бла­го­сло­вил по­хо­ро­нить про­то­и­е­рея Пет­ра на Тих­вин­ском клад­би­ще Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры.
На сле­ду­ю­щий день, 22 ян­ва­ря, в Скор­бя­щен­ской церк­ви со­сто­я­лось от­пе­ва­ние уби­ен­но­го про­то­и­е­рея. Слу­же­ние ли­тур­гии и от­пе­ва­ние воз­гла­вил мит­ро­по­лит Ве­ни­а­мин, ему со­слу­жи­ли епи­ско­пы Про­ко­пий и Ар­те­мий и два­дцать пять свя­щен­но­слу­жи­те­лей Пет­ро­гра­да. По­сле от­пе­ва­ния гроб с те­лом уби­то­го свя­щен­ни­ка по бла­го­сло­ве­нию мит­ро­по­ли­та Ве­ни­а­ми­на был про­не­сен по то­му пу­ти, ко­то­рым шел отец Петр к му­че­ни­че­ско­му вен­цу в по­след­ний день сво­ей жиз­ни. В Тро­иц­ком со­бо­ре Лав­ры бы­ла от­слу­же­на па­ни­хи­да, а за­тем ли­тия на том ме­сте, где про­ли­лась кровь свя­щен­ни­ка. Про­то­и­е­рей Петр Ски­пет­ров был по­гре­бен на Тих­вин­ском клад­би­ще Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры.
В ста­тье, опуб­ли­ко­ван­ной сра­зу же по­сле по­хо­рон пас­ты­ря, про­фес­сор Алек­сандр Брон­зов пи­сал: «…По край­ней ме­ре, не за­бу­дем, не долж­ны за­быть дан­но­го им его му­че­ни­че­скою кон­чи­ною всем нам уро­ка! Бу­дем же учить­ся у него, как и нам жить, как и нам сме­ло и без­бо­яз­нен­но про­по­ве­до­вать Хри­ста, Его сло­во прав­ды. Бу­дем под­дер­жи­вать в се­бе, по­доб­но ему, ис­кор­ку бо­же­ствен­ную, чтобы не пре­вра­тить­ся нам в су­ществ, ду­ма­ю­щих толь­ко об од­ном ма­те­ри­аль­ном, об од­ном Мо­ло­хе…
Для нас лич­но­сти, по­доб­ные от­цу Пет­ру, все­гда бу­дут свет­лы­ми ма­я­ка­ми, од­но вос­по­ми­на­ние о ко­то­рых все­гда бла­го­твор­ней­шим об­ра­зом станет дей­ство­вать на нас и бу­дет охра­нять нас от оши­бок, от сла­бо­сти, от па­де­ний…»

Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Ян­варь». Тверь. 2005. С. 156–162

При­ме­ча­ния

Ар­те­мий (Ильин­ский), епи­скоп Луж­ский, ви­ка­рий Пет­ро­град­ской епар­хии.
Брон­зов Алек­сандр Алек­сан­дро­вич (1858-1919), ду­хов­ный пи­са­тель. Обу­чал­ся в Нов­го­род­ской ДС и СПбДА, был пре­по­да­ва­те­лем Кур­ской ДС и СПбДС. С 1894 г. со­сто­ял про­фес­со­ром СПбДА по ка­фед­ре нрав­ствен­но­го бо­го­сло­вия. Опуб­ли­ко­вал око­ло 950 ста­тей, в ос­нов­ном по во­про­сам эти­ки. Со­чи­не­ния: «Ари­сто­тель и Фо­ма Ак­ви­нат в от­но­ше­нии к уче­нию о нрав­ствен­но­сти»; «Прп. Ма­ка­рий Еги­пет­ский. Его жизнь и ми­ро­воз­зре­ние» (док­тор­ская и ма­ги­стер­ская дис­сер­та­ции, 1899); пе­ре­во­ды прп. Иоан­на Да­мас­ки­на и свт. Иоан­на Зла­то­уста.