Почему никто не видел бога?

ВОЗРАЖЕНИЯ АТЕИСТАМ

А теперь разберем возражения по пунктам:

1) «Бог только в словаре, и я нигде в небесах не видела Его». Комсомолка не видела Бога, а Лермонтов видел Его более 100 лет тому назад, когда говорил: «И в небесах я вижу Бога». Того же мнения и все здравомыслящие люди: «Вечный, Вездесущий, Всемогущий Бог прошел предо мной: я не видел Его в лицо, но Его отражение охватило мою душу и погрузило ее в благоговение» (естествоиспытатель Линней).

«Милый друг! Иль ты не видишь,
Что все видимое нами
Только отблеск, только тени
От Незримого очами ?»

В. Соловьев.

Но Этот «Незримый очами» — Дух, и отыскивать Его внешними чувствами как человека или какой-либо предмет по меньшей мере странно. Что же касается Бога, как «только слова в словаре», то слава Тебе, Господи! Значит, и словарь подтверждает нашу мысль. Ведь каждое слово в нем есть выражение какой-либо мысли, название какого-либо предмета, т.е. всего того, что реально существует. Если слово Бог в атеистическом словаре еще не зачеркнуто, то оно лучше всего обличает безбожников в неправоте. Оно свидетельствует коротко и ясно, что на самом деле есть, действительно существует то, что названо этим словом, т.е. Бог. Отсюда наш совет: почаще вникайте в это слово в словаре.

2) «Я верю только тому, что вижу своими глазами. Бога никто не видел — значит, Его нет». А видели вы свое рождение? А способ соединения души вашей с телом? Конечно, нет! Значит, вы не существуете? А видели вы запах, вкус, идеи, мысли? Конечно, нет! Значит ли, что всего этого нет и на самом деле? Конечно, все это существует, хотя мы и не видим его. Не видим же потому, что наши органы чувств весьма несовершенны. Есть, например, звуки, неуловимые для нашего уха. Музыкант с тонким слухом слышит четырнадцать обертонов прозвучавшей ноты, мы же два-три, а физика насчитывает их тысячи. Есть запахи настолько нежные, что они совершенно не ощутимы нашим обонянием. Художники видят десять цветовых оттенков там, где мы — всего три. Есть предметы совершенно неосязаемые. Словом, существует в мире множество вещей, красок, звуков, запахов, которые не воспринимаются нашими чувствами в силу ограниченности и несовершенства их. Но следует ли, что они нереальны? Отнюдь нет! Поэтому утверждение «верю в то, что вижу» — нелепость.

3) Верно: Бог — Дух и Существо Его неизобразимо. Но мы изображаем Бога не по Существу Его, а в том виде, в каком Он являлся людям. Видел Даниил Бога старцем (Дан. 7) — мы так и рисуем Его; жил Христос, как человек — так и фиксируем. Сходил Святой Дух в образе огненных языков или голубя — так и изображаем. Значит, наши иконы Бога — не изображение Бога-Духа, а изображение проявлений Божества на основании Божественного Откровения.

4) «Бог прогуливается» — символика, образность выражения в смысле «почил от дел Своих» (Быт. 2, 3). «Бог приходит в стан» — здесь Ковчег Завета назван Богом (Цар. 6, 4). Изображение Бога с бородой, глазами, руками — тоже символика, условный способ представления Бога и Его жизни подобно тому, как смерть изображается с косой, ангелы — с крыльями, дьявол — с рогами и хвостом. Человеческие атрибуты приписываются Ему как символ мужества, всемогущества, всеведения и прочих свойств. Что же касается «раскаяния Бога» (Быт. 6,6), гнева (2 Цар. 2,2), обоняния (Быт. 8, 20), то все это — знак небезразличного отношения Его к человеческой судьбе. Борьба Бога с Иаковом понимается тоже не буквально. Иаков согрешил, обманул отца и воспользовался легкомыслием своего брата. Бог борется с Иаковом, т.е. поборает его грех своеволия и в знак этого дает ему другое имя — Израиль, т.е. как бы боровшийся с Богом. Бог говорит. На каком же языке? На этот вопрос праведный Иов отвечает: «Бог говорил… во сне человека, в ночном видении, во время дремоты на ложе… или человек вразумляется болезнью, жестокой болью в костях своих» (Иов. 33, 15, 19).

Слышит ли человек голос Божий? Да! Об этом у поэта-христианина читаем:

«Жизнь без Христа — случайный сон;
Блажен, кому дано два слуха,
Кто слышит и церковный звон,
И слышит вещий голос Духа».

Вот этот-то голос Бога и слышат верующие в Него, и невероятного здесь ничего нет. «Бог бросал камни с неба и сходил посмотреть город». И в данном случае — та же фигуральность выражения, указывающая на помощь Божию людям.

В подобных выражениях поэт Димитриев передает ощущение верующего человека:

«Гремит… Благоговей, сын праха,
Се Ветхий Денми с небеси
Из кроткой благотворной длани
Перуны сеет по земли…»

5) Относительно Святой Троицы. Если бы мы утверждали, что один равняется трем, а три равно одному, то, конечно, это было бы абсурдом. Но ничего подобного не говорят верующие. Хотя и сказано: «Три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Св. Дух: и Сии три суть едино» (1 Ин. 5,7), но это значит, что Бог один, а троичен в лицах (ипостасях). Поясняется эта истина очень просто: когда Бог Сам в Себе, тогда он Бог-Отец; проявление его в мире — Бог-Слово, а действие этого Слова — Дух Святой, короче говоря, Бог обнаруживает Себя чрез Сына Духом Святым. Один, но в трех Лицах.

6) Богов не много, а один Бог. Если Адам назван Богом (один из Нас) и люди поименованы этим словом, то не в собственном смысле, а в том, что человек есть «искорка Божества», «родственник Божий» (Деян. 17, 28), действительно, «образ и подобие Божие» (Быт. 1, 26). В чем же выражается этот образ и подобие? Образ — значит изображение, портрет, фотография. Не тождество, а сходство, копия оригинала. Подобие — то же самое. Следовательно, оба эти слова — синонимы, но, тем не менее, и разнятся они между собой. Образ означает нечто реальное, уже существующее, и показывает, каков предмет в данное время. Подобие же показывает, чем должен быть этот предмет. К такому пониманию этого слова приводит и славянское выражение: «Яко подобает Тебе всякая слава» — подобает, т.е. должна быть воздана слава. Мы — люди — образ Божий в таком понимании: Бог — вечен и бессмертен, и мы — бессмертны. Он — вездесущ, и мы можем быть (духом) во многих местах одновременно. Бог — премудр, и мы мудры. Он — всемогущ, и мы можем много сделать. Он — всеблаг, и мы бываем добрыми и т.д. Мы — боги, так сказать, в миниатюре и рождаемся с божескими свойствами, но не всегда отличаемся подобием Божием. Это подобие нам необходимо приобрести, т.е. жить и действовать по указанию Бога. Значит, образ Божий — это зачатки идеала, а подобие — путь к его достижению, развитию, прогрессу (Мф. 5, 48). Для иллюстрации и нашего положения возьмем зерно. Внутри него, в зачатке, все дерево с корнями, ветками, плодами во всей своей красоте, но… пока в скрытом, потенциальном виде. Чтобы надлежаще вырасти этому дереву, необходимо и влияние тепла, и влаги, и почвы. Так мы — образ Божий — внутри, в зачатке — с Божественной красотой, но, чтобы быть подобием Божием, должны расти, уподобляться Богу при соответствующих условиях.

7) «Адам спрятался в раю, а Бог спрашивает его: где ты, Адам? Какой же Он всеведущий?» Что Бог всемогущий — это видели мы раньше, а зачем Он спрашивает Адама, ответим сейчас: «Не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был. Обратитесь, обратитесь от злых путей ваших» (Иез. 33, 11). Вот цель Бога при опросе Адама — навести его на путь раскаяния, пробудить сознание содеянного греха. Сколько здесь любви, нежности, терпения Творца к Своей твари! Безбожникам не понять этого: «Есть глаза у вас, а не видите» (Иер.5,21), «ходите ощупью» (Ис.59, 10).

8) Нет никакого противоречия и в утверждении верующих: «Бога никто никогда не видел» и «Моисей и старейшины видели Его». Существо Божие непостижимо и Его никто из людей не видел. Если сказано, что Моисей видел Бога, то опять не по Существу Его, а «ты увидишь Меня сзади» (Исх. 33,23), т.е. в проявлениях из рассматривания творений. Что же касается «старейшины видели Бога», то тут же в Библии и пояснение этого выражения в скобках: «место стояния Бога» (Ис. 24, 10-11), «слава Господня» (стих 16). Значит, и старейшины видели Бога тоже не по Его Существу, а в образах Его, в славе Божией. Поэтому о противоречии здесь и говорить не приходится.

9) Никакого насилия нет над здравым смыслом, когда верующие признают равенство Отца и Сына. Так говорит Сам Сын Божий: «Я и Отец — одно» (Ин. 10, 30), «Отец во Мне и Я в Нем» (Ин. 10, 38). «Видевший Меня, видел Отца» (Ин. 14, 9). При равенстве Отца и Сына, однако, «Отец Мой — более Меня» (Ин. 14, 28), — и тут никакого противоречия. Это значит, что Сын предвечно рождается от Отца, Дух Святой предвечно исходит от Отца, а Бог Отец — ни рождается, ни исходит, в этом смысле Он, как бы «более»; наш разум мирится с этим учением. «Как всякая земная философия, — говорит один ученый, — основана на постулате: мы знаем, что дважды два равно четыре, но никто не в состоянии сказать, почему это так, так и небесная: нам указан факт, но объяснения его не дано».

10) «Бог — выдумка людей». «Страх создал первых богов. Не умея объяснить грозных явлений природы, первые люди считали их проявлением божества и стали их боготворить». Но разве страх и религиозное чувство одно и то же? Ведь страх сам по себе нисколько не религиозен и между этими чувствами нет никаких точек соприкосновения. Страх перед грозными явлениями заключает в себе эгоистическое чувство грозящей опасности и порождает желание избежать этой опасности. Возьмите человека, не знающего законов природы, какое у него чувство во время грозы? Он закрывает с поспешностью окна, двери, прячется и бежит от опасности. Человек же религиозно настроенный не бежит от Бога, а наоборот, стремится к Нему, доверяется, любит, надеется, открывает Ему душу, говорит, что наболело, да так как никому из людей не скажет. Таким образом, эти два чувства диаметрально противоположны и из одного не может вытекать другое. А если так, то неверно, что страх создал Бога. В XVIII веке появилась новая теория происхождения веры в Бога, так называемая политическая. Французские философы-энциклопедисты считали религию делом государственной и церковной политики. «Веру в Бога, — говорили они, — выдумали люди, коим она была выгодна, т.е. правители и духовенство. Первые, при ее помощи, старались придать больший авторитет своим законам, а вторые — с корыстной целью».

Правда некоторые правители, как, например, Моисей, Зороастр, Нума Помпилий, иногда пользовались религией для гражданских целей как средством поддержать авторитет своих законов. Но это не значит, что они, именно, и являются творцами религии. Ведь если правители пользовались религией, значит, она уже среди данного народа существовала, а если так, то ясно, что не они выдумали веру в Бога. Что же касается духовенства как изобретателей религии, то спрашивается, откуда же духовенство всего земного шара само-то взяло веру? Когда оно сумело сговориться так между собой? И как могло все человечество воспитаться религиозно? Из истории мы знаем, что духовенство не составляло необходимой принадлежности всех религий. Многие религиозные культы, как, например, русские славяне, не имели священников как особого класса. Там старший в роде совершал все богослужение. Значит, и эта теория несостоятельна. Религия древнее и правителей, и духовенства.

11) «Небо пусто и Бог верующих глух». Эту ложь обличал еще древний философ Сенека в таких словах: «Кто осмелится утверждать, что Бог живет, вовсе не заботясь о нас? Разве не слышит Он умоляющие голоса? Разве не видит Он руки, поднятые с мольбой к небу?» Что Господь действительно слышит нас, об этом узнаем из слова Божия: «Он слышит меня, когда я призываю Его» (Псал. 4, 4). «Он близок к сокрушенным сердцем и смиренным духом» (Псал. 33, 19), «и от всех скорбей избавляет их» (стих 18). «Желания боящихся Его Он исполняет и вопль их слышит» (Псал. 144, 19). «Хранит Господь всех любящих Его» (стих 20) «и пред лицом Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтящих имя Его» (Мал. 3, 16). «Кто чтит Бога и твори же не всегда получается просимое от Бога, то только потому, что просим не на добро, а чтобы употребить для своего вожделения» (Иак. 4, 3). Ту же мысль поясняет и Шекспир:

«Как часто мы, самих себя не зная,
У неба просим себе бед.
Но благо просьб наших не слышит
На благо нам…

Боги видят всё и в назидание… Ответ Михаилу

Авторы Произведения Рецензии Поиск Вход для авторов О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Почему Бога не видно?

Меня с детства занимал вопрос – «Почему Бога не видно?» Почему нельзя с Ним поговорить так же, как с любым человеком? Потрогать Его, чтобы ощутить Его реальность в полной мере? Ведь именно ощущения реальности и недостает, когда слышишь многочисленные рассказы о Боге от других людей. Отсутствие ответа подрывало мою веру в Бога, и как я теперь понимаю, не случайно.

Однажды в храме я пожаловался на исповеди на свое маловерие и посетовал, что не живу в те времена, когда Господь ходил по земле, чтобы мне Его увидеть. На что батюшка справедливо заметил, что я увидел бы человека. Поэтому простое зрение вряд ли мне помогло бы. Для того, чтобы увидеть Бога, нужно что-то еще. Так что же?

С самого начала необходимо определиться с тем, что для нас означает слово «видеть». Под зрением я понимаю восприятие, которое наравне с другими нашими чувствами рождает ощущение, которое интерпретируется эмоционально и логически. К примеру, я вижу (ощущаю) красивое (ассоциативная эмоция) дерево (осмысленный образ). Основной смысл этого разбора в том, что интерпретация является неотъемлемой частью акта зрения. И даже при отсутствии физиологических препятствий искажение интерпретации приводит к ослаблению зрения (полное отсутствие интерпретации означает слепоту).

Из этого примера можно сделать вывод, что если с органами восприятия у нас все в порядке, а Бога мы не видим, значит, страдает «логика» нашего зрения. Здесь уместно вспомнить текст Священного Писания: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8). Это констатация факта. Сердце интерпретирует наши ощущения. Чистота – правильность интерпретации не менее важна, чем чистота самого органа восприятия (в случае чувственного зрения – глаза).

Доброе восприятие окружающего – это то, что подчас привлекает в церковной среде, интуитивно представляясь верным. Большинство обсуждаемых в церкви вопросов касается исполнения евангельских заповедей, любви к ближнему. Этим духом невольно хочется проникнуться, не вникая даже в вопрос о реальности Бога – его источника. Но тут подстерегает соблазн. Отказ от вопроса вместо поиска ответа на него – это лукавство. Думая, что для других этот вопрос не стоит, а значит, и тебе сомневаться не нужно, теряешь ту малую чистоту сердца, что имел в вопрошании, и слепнешь окончательно. На фоне внешнего благополучия естественный результат этой слепоты – еще большее сомнение в бытии Бога.

Выход я нашел в мысли, которая, как мне кажется, красной нитью пронизывает беседы митрополита Антония Сурожского, посвященные вопросу веры. Она состоит в том, что одним из важнейших аспектов на пути к вере является честное отношение к себе. Глубокое впечатление на меня произвели его последние беседы, изданные под заглавием «Уверенность в вещах невидимых». В них он открыто говорит не о своей непоколебимой вере в Бога, которую он не раз проявлял при других обстоятельствах, а о своих сомнениях. Предельно честно.

Митрополит Антоний Сурожский. Фото: vk.com/club21930447

Не могу не вспомнить то удивление и радость, которая выразилась у меня в простой мысли, что оказывается, я не один чего-то не понимаю. Сам владыка в чем-то сомневается и ищет ответы! Причем какие-то вопросы так и остались для него неразрешенными. И он это не скрывает. Наоборот, он призывает предельно честно относиться к себе и своему опыту. Так, в молитве он на первое место ставит именно искренность. В одной из бесед он говорит: «Есть вещи, которые мы не можем повторить за святым искренне, и тогда нам нужно честно обратиться к Богу и сказать: «Господи, этот святой… знал: то, что он говорит, – истинно. Я этого не знаю». Порой будет лучше, если мы скажем: «Я не могу произнести эти слова, потому что в моих устах это прозвучит ложью». Порой можно сказать Богу: «Я прочитаю эти слова, потому что верю: в них содержится истина и, быть может, они дойдут до меня и преобразят меня внутренне». Но мы не можем читать их просто потому, что они написаны».

Последняя фраза в определенном смысле преобразила мое мировоззрение. Для меня это означало, что надо не молча, автоматически воспринимать все, что мы слышим в церкви, поскольку это произнесено с амвона (а следовательно, истинно), но, наоборот, предельно внимательно относиться к тому, что говорится и что это для нас означает. Святому праведному Алексею Мечеву принадлежат слова, созвучные этой мысли: «Чем больше человек вдумывается во все, тем ближе он к Господу».

Еще один вывод, который я тогда сделал, заключался в том, что поиск Бога – это нормально. Бог бесконечно больше человека и попытка к Нему приблизиться длится всю жизнь. И как раз остановка этого поиска должна вызывать тревогу, а честное непонимание или незнание перед Богом – показатель духовного здоровья.

В этом опыте, на мой взгляд, я уловил одно из правил христианской жизни. Нельзя уходить от вопроса, который жизнь (а на самом деле Бог) ставит перед тобой. Он для тебя нужен. И если ты пока не видишь ответа, значит, надо потрудиться найти его.

Например, для кого-то это может быть вопрос: «Как прощать ближнего?». Можно, конечно, сказать себе – «Раз сказано прощать, буду просто прощать», и попытаться выкинуть его из головы. Но если он не уходит и прощать не получается, значит, твоя мера другая, и надо все же еще поискать. И окажется, что за «прощать» порой стоит еще «оправдать». Что в самом обвинении ближнего чаще всего кроется несправедливое отношение к другому человеку и себялюбие, закрывающее от человека его собственные грехи. Что для того, чтобы прощать, надо постараться изменить себя не формально, поверхностно, чтобы соответствовать некоей норме, а в корне, бытийно.

А ведь глубокое, бытийное изменение души к Богу и есть самое главное движение человека на земле. Нельзя мимо этого проходить. Потому что по Преданию Господь сказал: «В чем Я найду вас, в том и буду судить». И еще: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5:20). Значит, формального исполнения «нормы» недостаточно.

Но, возвращаясь к нашему вопросу, хочу вспомнить еще один удивительный отрывок одной из последних бесед владыки Антония. В нем он вспоминает, как его наставник, отец Афанасий, учил его молиться. Этот рассказ оставил у меня впечатление описания реального способа встречи с Богом. Причем одним из условий этой встречи было: «Не старайся ничего почувствовать». То есть не надо ничего себе воображать. «Тебе достаточно просто знать: Бог здесь». На мой взгляд, это еще один важнейший момент в контексте нашего вопроса. Именно экстраполяция своего опыта – замена реальных ощущений тем, что можно придумать исходя из нашего опыта, заграждает от нас реальность. Это еще один соблазн закрыть для себя вопрос, не прикладывая усилий к его решению.

Здесь важно понять, что если у тебя нет этого опыта, значит, те понятия, которыми ты обладаешь, не подходят. Например, если человек никогда не ел лайм, но ел лимон, то через лимон ему можно дать образ вкуса лайма. Однако, если после этого он станет буквально воображать себе вкус лайма через этот образ, то ошибется. Именно поэтому нельзя думать, что мы верно понимаем святых, когда читаем об опыте их богообщения. У нас просто нет для этого соответствующих понятий. К сожалению, эта ошибка часто со мной случалась, и я буквально понимал то, что слышал и читал, без рассуждения. В итоге я начинал относиться к Богу как к сказке. Это нередко заканчивалось кризисом отрицания Бога, после чего приходило понимание, что того бога, которого я отрицаю, действительно нет, Он – другой.

На этом фоне чрезвычайно важно хранить и ответственно относиться к тому малому реальному, выходящему за рамки нашей обыденности, опыту богопознания, который у нас есть. Это опыт ответа на наши молитвы, опыт таинств исповеди и причастия. Пусть он мал и трудноуловим, но он есть. Нельзя его игнорировать или насильно трактовать в рамках наших привычных понятий, просто потому, что так удобнее. Так наши суждения оказываются ложными.

Фото: sobor-spb.org

Нельзя также думать, что если мы постоянно не переживаем близость Бога, значит, Его нет. Особенно, если это ощущение когда-то было. Ведь мы не перестаем верить в то, что однажды увидели, даже когда отворачиваемся и смотрим на что-то другое. Так же, когда мы поглощены мирскими заботами и не видим Бога, то это происходит потому, что мы «смотрим» в другую сторону.

В детстве для меня еще одним смущающим фактором было ощущение противоречия между наукой и религией. Только повзрослев, я понял некорректность этого противопоставления, и что даже в науке порой допускаются те же ошибки познания, о которых мы говорили выше. Речь идет об экстраполяции, которая может происходить не только в личных человеческих переживаниях, но и в сфере общечеловеческих знаний.

Проиллюстрировать это можно на следующих примерах. Так, до открытия квантовой теории и теории гравитации Эйнштейна люди экстраполировали законы ньютоновской механики на микромир и на космические масштабы. Однако оказалось, что те понятия, которые сформированы в нашей привычной среде, в масштабах метров – километров, не могут логично применяться за рамками этого диапазона. Действительно, тот факт, что импульс и координата квантового объекта микромира не могут быть точно измерены одновременно, в рамках механики Ньютона парадоксален. И только результаты экспериментов, однозначно подтверждающие квантовую теорию, заставляют нас мириться с этим абсурдом.

Несмотря на этот опыт, такая экстраполяция успешно повторяется и в других областях науки. Например, у многих не вызывает сомнений то, что если нам за годы удается производить селекцию пород, пользуясь широкими адаптационными свойствами живых организмов, это может быть легко обобщено на масштабы в несколько миллионов лет на эволюцию видов. Схожесть фаз развития живых существ как будто подтверждает эту мысль. Однако в отсутствие соответствующих экспериментальных данных превращение этой аргументированной гипотезы в парадигму свидетельствует о потере честности суждения. В результате мы получаем довольно странные выводы, основанные на домыслах, например, человек превращается в животное, мораль оказывается аспектом социальной жизни животного мира и так далее.

Потеряв здесь нравственную чуткость, мы теряем зрение и в дальнейших рассуждениях. Ответ на чисто философский (за отсутствием эксперимента) вопрос о том, чем является развитие жизни – проявлением заложенных потенций или самосозданием – будучи волюнтаристически решен в пользу последнего, начинает вдруг носить «научный» характер, приводя к «научному» атеизму.

Эти примеры показывают важность четкого понимания границ, в данном случае – границ научного знания. Наука – это логическое формулирование закономерностей, исходящее из результатов наблюдений. Поскольку наш опыт говорит о неизменности сформулированных законов, постольку наука обладает для нас предсказательной силой, в чем очевидно присутствует и аспект веры. В этом смысле наука и религия – разные области человеческого знания, которые принципиально не могут противопоставляться, поскольку они находятся как бы на разных уровнях.

Фото: ganduridinierusalim.com

В вопросе о видении Бога по аналогии важно правильно осознавать границы понятий, присущих человеческому миру. Действительно, то, что мы знаем о Боге, не укладывается в эти рамки. Например, догмат о Троице, постулат о том, что человек свободен, но при этом ничего не происходит без воли Бога. Ясно, что речь здесь не идет о «масштабе», как в вопросах науки.

На память приходит замечательный отрывок из книги Виктора Франкла «Человек в поисках смысла». Он писал, что свобода человека не может быть понята на уровне обусловленности его психики. Она лежит на другом, высшем уровне. В качестве аналогии он рассматривал проекции обычного стакана на двумерные плоскости. В зависимости от выбранной проекции, горизонтальной или вертикальной, мы получим круг или прямоугольник. Эти фигуры никак не сводятся одна к другой и в определенном смысле противоречат друг другу. То же утверждение, что стакан – открытая фигура, вообще невозможно получить из проекций, так как и круг, и прямоугольник – фигуры замкнутые.

На мой взгляд, этот пример может служить аналогией соотношения человеческого мира и Бога. То, что нам открывается о Боге в церкви – правда. Но эта правда о мире, включающем наш мир в себя и качественно большем его. Часть его нам пока недоступна. Поэтому когда из опыта людей, приблизившихся к Богу, мы узнаем, что Бог знает и прошлое, и настоящее, и будущее, это вовсе не значит, что все детерминировано. И не противоречит человеческой свободе. В наших понятиях это означает, что Бог существует в более высоком измерении и смотрит на наш мир как бы снаружи. И оттуда Он видит сразу все моменты бытия, поэтому для Него и «один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет. 3:8).

Именно идея замкнутости нашего мира тем, что доступно нашему восприятию, препятствует осознанию ощущения Бога. Противопоставить ей можно идею принципиальной открытости нашего мира по отношению к полноте всего существующего. Аналогию в науке здесь можно провести с общепринятым современным представлением о существовании черной материи, недоступной пока нашему наблюдению. Стоит, однако, помнить, что это образ. Мне думается, что наука, философия и религия оказываются гранями единого целого лишь в полноте знаний о мире.

Не стоит забывать, что и наше антропологическое восприятие Бога – условно. «Бог есть дух» (Ин. 4:24). И в этом плане нам должно быть еще сложнее Его увидеть, чем муравью увидеть человека и понять, что он видит. Да и сама попытка увидеть Его как нечто внешнее, объективировать Бога, ошибочна. Он есть везде, и в нас.

Последнее, на чем хотелось бы остановиться, это на субъективности нашего взгляда. С точки зрения психологии каждый человек живет в мире, который в определенном смысле придумал он сам. Этот мир может быть больше или меньше связан с реальностью. Потеря связи с реальностью называется психической болезнью. В то же время максимально полная связь с реальностью – это обожение, поскольку «Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий» (Исх. 3:14).

Обожение – это то, что задано в качестве цели каждому человеку. Но видение настоящей реальности нам может быть просто непосильно. С этой реальностью нашего мира мы отчасти соприкасаемся в скорбях. Именно с этим может быть связано ощущение присутствия Божьего в нашей жизни, которое мы можем ощутить в трудные минуты, и которое подчас ускользает от нас в созданном нами субъективном мире благополучия.

Подводя краткий итог разбору поставленного вопроса, можно предположить, что путь к видению Бога – это честное отношение к себе и окружающему, осознание соотношения между собой и Богом, и деятельный поиск этого видения. Сказано: «Ищите и обрящете» (Мф. 7:7). Уверен, что как и все слова Евангелия, это просто констатация факта.

Видеть Бога

Исцеление слепых

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сегодняшний воскресный день продолжает наши празднования святого Богоявления. Свидетелями Богоявления, по сегодняшнему Евангелию, оказались двое Иерихонских слепых. Через Иисуса Христа Бог слепых сделал зрячими.

Кто-то из евангелистов, правда, упоминает одного слепого, а кто-то двоих. Кто-то говорит, что Иисус исцелил их, когда входил в Иерихон, а кто-то говорит, что исцелил, когда из Иерихона выходил. Это не так важно. Евангелисты в своих воспоминаниях одинаково отразили главную суть. Известный Иерихонский слепой по имени Вартимей вместе с другим, неизвестным слепым чудесным образом прозрел и пошел за Иисусом. Апостол Лука, чье Евангелие мы сегодня читали за литургией, постарался быть не только исторически, но и богословски точным. Лука сделал акцент на вере слепого в грядущего Мессию.

Когда Иисус подходил к Иерихону, слепой при дороге просил милостыни. Если представить себе эту картину сейчас, такой типичный слепой ничем не будет отличаться от тех бомжей, которые побираются у храмов. Слепой слышит, что мимо него проходит народ, и интересуется: «Что это такое?» Ему говорят: «Это идет Иисус Назорей» (см.: Лк. 18: 36, 37). И тогда он начинает кричать: «Иисус, Сын Давидов! помилуй меня!» (Лк. 18: 38). Это воззвание к имени Давида показывает нам, что слепой не был похож на обычного нищего.

«Назорей» означает «выходец из Назарета». В этом выражении подчеркивается земное родство Иисуса с городом его детства и юности. Для толпы Иисус Чудотворец – всего лишь обычный человек, житель Назарета. Но для слепого Он – Мессия, «Сын Давидов!» Слепой не пытается в толпе угадать богатенького, чтобы попросить у него на кусок хлеба. Душа слепого кричит, зовет к себе Мессию. В молитве он неотступен. Ему затыкают рот, но он не останавливается, пока Господь не позовет его к Себе.

Евангелист Марк замечает трогательную деталь: когда Иисус велел привести к Себе слепого, тот «сбросил с себя верхнюю одежду, встал и пришел» (Мк. 10: 50). За время отсутствия слепого его одежду могли украсть, растоптать, или по слепоте своей он мог бы просто ее снова не найти. Но слепой не озирается назад, он безоглядно простирает руки к Господу.

Казалось бы, на этом можно поставить точку. Мы поняли, что перед нами не такой, как рядовые бомжи, которые в пастыре видят только кошелек с деньгами, источник насыщения, не требуя от пастыря благое слово об Отце Небесном. Но Сам Христос продолжает дальше. Он публично спрашивает у Иерихонского слепца, испытывая его веру: «Чего ты хочешь от Меня?» И тот отвечает: «Господи! чтобы мне прозреть» (Лк. 18: 41). Иисус сказал ему: «Прозри! вера твоя спасла тебя» (Лк. 18: 42). И тотчас глаза слепого снова стали видеть. Он прозрел всецело. У страждущего не только восстановилось зрение, но он наконец увидел Того «Сына Давида», о Котором писали ветхозаветные пророки. Многие приходили к Иисусу за исцелением, но не все возвращались, чтобы поблагодарить и прославить Бога. Но этот сын Тимея не только увидел в Иисусе силу Божию, но и последовал за Ним с другими учениками (см.: Лк. 18: 43).

В библейском контексте слово «видеть» обозначает такое целостное познание мира, когда человек способен видеть как телесными глазами (см.: Мк. 8: 24 и след.), так и неким духовным оком (см.: Пс. 33: 9). Библейский «пророк», или «просветленный человек», говоря современным языком, за внешней телесностью мира видит духовные реалии, может прочитывать знаки свыше (см.: Дан. 5: 25–28), открыть людям прошлое и будущее. Эти знания свыше не витают в воздухе, в астральных мирах – их посылает ясновидцу Бог. И посылает ровно настолько, насколько Богу это будет угодно.

Сейчас то и дело на исповеди слышишь, как кто-то из прихожан гадал на картах, обращался к бабкам или ясновидящим с просьбой узнать, как лучше поступить. Искушения пойти на сторону далече усиливаются, когда кого-то постигает трагедия или несчастная любовь. Но если даже пророкам было открыто далеко не всё, если Священное Писание не договаривает всё до конца, если Сам Христос говорит, что времена и сроки знает только Отец Небесный, то откуда же могут знать прошлое и будущее те мнимые прорицательницы, которые, подобно Пифийским жрицам, чревовещают бессвязные глаголы? Всякое растение, которое не Отец Небесный насадил, искоренится; если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму (Мф. 15: 13–14), – это слова Иисуса Христа.

Когда в Евангельском чтении, как сегодня, речь идет о «прозрении» кого-либо, акцент в первую очередь делается на способности узнать в Иисусе Христе – Мессию, Сына Божия. Увидеть славу Божию во Христе означает прозреть, стать видящим ясно.

Одно и то же слово «видеть» в Священном Писании означает смотрение телесными очами и некое прозревание в суть вещей. В то время как многие израильтяне видели Иисуса Христа глазами, но не увидели в Нем Рожденного свыше (см.: Мк. 4: 12; ср.: 2 Кор 4: 4), простая женщина Самарянка смогла увидеть, что Иисус – это Пророк (см.: Ин. 4: 19). Увидели Христа как «Сына Бога живаго» Его ученики-апостолы (см.: Мф. 16: 16; Ин. 6: 69). Даже слепые и слепорожденные оказываются способны узреть в Иисусе Сына Божия (см.: Ин. 9: 37).

Такое прозрение свыше, видение Отца через Сына приносит спасение, вечную жизнь (см.: Ин. 14). А что дает посещение ясновидящей? Никто не ходит к гадалкам, чтобы увидеть Бога Отца или научиться молиться. Наоборот, в этот момент христианин словно закрывает глаза, отключает свои духовные очи, вручая свою душу сомнительному ясновидцу. А всё накопленное в духовной сокровищнице сердца во время сеанса похищает гадалка-чародей.

Вера в Иисуса Христа как Пророка позволила женщине Самарянке найти в Иисусе источник воды живой; вера в Иисуса Христа как «Сына Давида» принесла прозрение слепому; вера в Иисуса Христа как Сына Божия сделала из галилейских рыбаков величайших пророков.

Откроем же глаза нашей веры. Поверили в Мессию уже Иерихонские слепцы, а мы всё еще смотрим на Христа как на исторического Иисуса Назорея. Христос вчера и ныне Тот же, Он слышит, действует, чудотворит.

«Блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин. 20: 29) – эти слова Он сказал не Иерихонскому слепому, не Фоме неверующему, но – нам, жителям ХХI века: сомневающимся, колеблющимся, падающим, но снова поднимающимся с надеждой когда-нибудь увидеть Бога как Он есть.

Аминь.