Простить доктора менгеле

Заявление.

Я долго думала, переводить ли эту книгу. Она продаётся в магазине Освенцима на английском, французском, иврите… а на русском так до сих пор и не издана, насколько мне известно. Но я всё-таки попробую её перевести, а воспринимать уже каждый может по-своему.
Я был ассистентом доктора Менгеле.

Я, нижеподписавшийся, доктор Миклош Нисли, врач по специальности и бывший узник немецких концентрационных лагерей, заявляю, что эта книга, повествующая о самых мрачных временах в истории человечества, была написана мной в строгом соответствии с реальностью и без малейших преувеличений. Я выступаю в роли свидетеля и невольного участника работы крематориев Освенцима, в чьих печах сгинули миллионы отцов, матерей и детей.

Будучи главным врачом крематориев, я составлял сотни патологоанатомических отчётов и собственным лагерным номером подписывал результаты вскрытий. Их заверял мой начальник доктор Менгеле, и я отправлял эти документы почтой на адрес Берлин-Далем, Институт биолого-расовых и антропологических исследований, в один из самых известных медицинских центров Третьего Рейха. Они до сих пор могут быть найдены в архивах этого исследовательского института.

Взявшись написать эту книгу, я не стремлюсь к литературному успеху. Я прошёл через невообразимый ужас тех времён не как писатель, а как врач. Так же и теперь, рассказывая о них, я выступаю не как репортёр, а как врач.

Орадя-Нагиварад, март 1946.

Подписано: Доктор Миклош Нисли.

Моим жене и дочери – спасшимся из Лагеря Смерти

I

Май 1944 года. Теплушки забиты людьми, по девяносто человек в каждой. Дышать в них невозможно от запаха мочи из переполненных вёдер.

Депортационный поезд. Уже четыре дня сорок одинаковых вагонов катились по рельсам, сначала через Словакию, потом по территории Центрального правительства, увозя нас в неизвестном направлении. Мы были первой группой из миллиона венгерских евреев, приговорённых к смерти.

Позади остались Татры, мы проехали мимо вокзалов Люблина и Кракова. Во время войны эти два города служили лагерями для перемещённых лиц – а точнее, лагерями уничтожения, так как сюда сгоняли врагов нацизма со всей Европы и подвергали сортировке для дальнейшего убийства.

Чуть больше часа езды от Кракова – и поезд остановился на какой-то более-менее крупной станции. На табличке готическими буквами было написано «Аушвиц», но мы никогда не слышали этого названия.

Выглянув в щель теплушки, я увидел странную суету вокруг поезда. Конвой СС, сопровождавший нас всю дорогу, сменялся новым. Проводники покидали поезд. По случайно услышанным обрывкам разговоров я понял, что наше путешествие близится к концу.

Цепочка вагонов продолжила движение, и спустя двадцать минут снова остановилась. Раздался пронзительный гудок локомотива.

Сквозь щель я увидел землю, напоминавшую пустыню – желтоватая глина, как в Восточной Силезии, кое-где покрытая группками деревьев. Бетонные столбы, снизу доверху увитые колючей проволокой, тянулись ровными рядами до горизонта. Знаки предупреждали, что проволока находится под высоким напряжением. На огромных квадратах, ограниченных столбами, стояли сотни бараков, крытых зелёным толем. Насколько хватало глаз, правильными прямоугольниками простирались эти искусственные кварталы.

По лагерю бродили оборванные фигуры в полосатых тюремных робах. Кто-то тащил доски, кто-то орудовал киркой и лопатой, а вдали ещё одна группа людей укладывала толстые брёвна в кузова ожидавших грузовиков.

Через каждые три-четыре метра по периметру возвышались сторожевые башни, в которых стояли эсэсовцы, опираясь на автоматы. Значит, вот он, концентрационный лагерь Освенцим – или, как называли его любящие всё сокращать немцы, KZ (произносится «КаЗет»). Мягко говоря, не самое приятное зрелище – но на тот момент любопытство пересилило в нас страх.

Я оглядел соседей по теплушке. Наша группа состояла из двадцати шести докторов, шести фармацевтов, шести женщин, наших детей и нескольких пожилых людей обоих полов – наших родителей и других родственников. Они сидели на чемоданах и на полу, усталые и безразличные ко всему. На их лицах было выражение мрачного ожидания, которое не могло рассеять даже волнение от прибытия, наконец, на станцию. Некоторые дети спали. Другие жевали остатки еды. Те, кому уже ничего не досталось, безуспешно пытались смочить пересохшие губы сухими языками.

Тяжёлые шаги заскрипели по песку. Послышались окрики, прервавшие наше монотонное ожидание. Кто-то взломал замки на теплушках. Дверь приоткрылась, и мы услышали, как они отдают нам приказы.

— Все на выход, ручной багаж с собой. Тяжёлые вещи оставить в вагонах.

Мы спрыгнули вниз и повернулись помочь жёнам и детям спуститься, потому что пол вагонов был на высоте полутора метров от земли. Охранники выстроили нас вдоль рельсов. Перед нами стоял молодой офицер СС, в начищенных до блеска сапогах и выглаженной форме, с золотой розеткой на лацкане. Я не разбирался в подразделениях СС, но по его нашивке на рукаве предположил, что это врач. Позже я узнал, что он глава отряда СС, что зовут его доктор Менгеле, и что он главный врач концлагеря Освенцим. Он присутствовал при каждом прибытии поездов и производил «медицинский отбор».

Через несколько мгновений мы подверглись тому, что в Освенциме называлось «отбором». После него каждый жил в соответствии со своей судьбой.

Сначала эсэсовцы быстро разделили нас на мужчин и женщин, оставив детей младше 14 лет с матерями. Так наша прежде единая группа сразу распалась на две. Чувство панического ужаса охватило нас. Но охранники отвечали на наши взволнованные вопросы снисходительно, почти дружески. Не стоит беспокоиться. Их уводят в душ и на дезинфекцию, так положено. После этого мы снова будем вместе с семьями.

Пока они были заняты сортировкой, я огляделся вокруг. При свете заходящего солнца пейзаж, увиденный мной через щель в теплушке, стал более зловещим, угрожающим. Одна вещь сразу привлекла моё внимание: громадная квадратная труба из красного кирпича, сужающаяся к вершине. Она была выше двухэтажного здания и походила на странную фабричную трубу. Меня особенно поразили языки пламени, вырывавшиеся между громоотводов по углам. Я попытался вообразить, что же надо готовить на таком огромном огне. И внезапно понял, что мы в Германии, стране крематориев. Я провёл в этой стране десять лет, сначала будучи студентом, потом врачом, и знал, что даже в самом маленьком городке был свой крематорий.

Значит, «фабрика» оказалась крематорием. Чуть дальше я увидел второе здание с трубой, за ним, почти скрытое деревьями, третье – их трубы испускали то же пламя. Слабый ветерок принёс дым в мою сторону. Нос и горло заполнил тошнотворный запах горелой плоти и палёных волос. Было над чем поразмыслить. А тем временем началась вторая стадия отбора. Одной большой толпой мужчины, женщины, дети, старики должны были пройти перед отборочным комитетом.

Доктор Менгеле, специалист по «медицинскому отбору», подал знак. Прибывшие снова выстроились в две группы. Колонна слева состояла из стариков, калек, немощных, женщин с детьми младше четырнадцати лет. В колонне справа стояли только здоровые мужчины и женщины: те, кто мог работать. Там я заметил мою жену и четырнадцатилетнюю дочь. У нас больше не было возможности говорить друг с другом, оставалось только обмениваться жестами.

Тех, кто не мог сам идти, пожилых и сумасшедших погрузили на грузовики «Красного креста». Некоторые из старших докторов в моей группе спрашивали, не могут ли и они сесть в грузовики. Машины уехали, и левая колонна по пять человек в ряд, охраняемая эсэсовцами, отправилась вслед. Через несколько минут их уже было не видно за деревьями.

Правая колонна стояла на месте. Доктор Менгеле приказал всем врачам выйти вперёд. Затем он подошёл к этой новой группе из примерно пятидесяти докторов и попросил выйти тех, кто учился в немецких университетах, обладал хорошими знаниями патологии и занимался судебной медициной.

— Будьте очень осторожны, — добавил он. – Вы должны действительно подходить по требованиям, потому что иначе… — его угрожающий жест говорил сам за себя. Я взглянул на своих товарищей. Может быть, они были напуганы. Но какая разница! Я уже принял решение.

Я выступил вперёд. Доктор Менгеле подробно расспросил меня, где я учился, как звали моих профессоров патологии, как я познакомился с судебной медициной, долго ли я занимался практикой и т.д. Видимо, мои ответы его удовлетворили, потому что он немедленно отделил меня от остальных и приказал моим коллегам вернуться в ряды. Пока что они были в безопасности. Ибо теперь я должен сообщить правду, которой тогда не представлял, – левая колонна и все уехавшие на грузовиках через несколько минут вошли в двери крематория. Откуда никто никогда не возвращался.

Жуткие эксперименты нацистов над близнецами

Феномен близнецов давно рассматривается как имеющий жизненно важное значение для изучения генетики и поведения, а также широкого спектра в других областях, таких как наследственные заболевания, генетика ожирения, генетическая основа распространенных заболеваний и многих других.

Но на фоне всех самых обычных современных исследований близнецов всегда будет стоять тень жестокого нацистского врача Йозефа Менгеле, проводившего на близнецах самые извращенные и изуверские эксперименты во славу науки Третьего рейха.

Менгеле работал в польском концлагере Освенцим (Аушвиц), построенном в 1940 году и в котором также проводились эксперименты над гомосексуалистами, инвалидами, умственно неполноценными людьми, цыганами и военнопленными.

За время своей работы в Освенциме Менгеле произвел эксперименты над более чем 1500 парами близнецов, из которых только около 300 остались живы.

Менгеле был одержим близнецами, он считал их ключом к спасению арийской расы и мечтал о том, чтобы голубоглазые женщины-блондинки рожали за раз по несколько таких же голубоглазых и светловолосых младенцев.

Каждый раз, когда в концлагерь поступала новая партия заключенных, Менгеле с горящими глазами тщательно выискивал среди них близнецов и находя их, отправлял в особый барак, где близнецов классифицировали по их возрасту и полу.

Многим из этих близнецов, прошедших в этом бараке все круги ада, было не более 5-6 лет. Поначалу казалось, что тут для них может быть спасение, так как тут неплохо кормили, по сравнению с другими бараками, и не убивали (сразу).

Кроме того Менгеле нередко появлялся тут чтобы осмотреть тех или иных близнецов и с собой приносил конфетки, которыми угощал детей. Для измученных дорогой, голодом и лишениями детей он казался добрым и заботливыми дядей, который шутил с ними и даже играл.

Пара девочек- близнецов из Освенцима

Детям-близнецам также не брили головы и часто позволяли оставить у себя свою собственную одежду. Их также не отправляли на принудительные работы, не били и даже разрешали выходить на улицу чтобы погулять. Поначалу их также не особо мучили, в основном ограничиваясь анализами крови.

Однако, все это был лишь фасад, чтобы до поры держать детей в спокойном и максимально естественном состоянии ради чистоты экспериментов. В будущем детей ждали настоящие ужасы.

Эксперименты включали в себя инъекции различных химических препаратов в глаза близнецов, чтобы проверить, возможно ли изменить цвет глаз. Эти эксперименты часто заканчивались сильной болью, заражением глаз и временной или постоянной слепотой.

Также проводились попытки «сшить» близнецов, чтобы искусственно создать сиамских близнецов.

Менгеле также использовал метод заражения инфекциями одного из близнецов с последующим вскрытием обоих подопытных, с целью исследования и сравнения пораженных органов.

Есть факты того, что Менгеле вводил детям некоторые вещества, природу которых так и не определили, у которых было множество побочных эффектов, от потери сознания до сильной боли или мгновенной смерти. Эти вещества получал лишь один из близнецов.

Иногда близнецов держали отдельно друг от друга и одного из них подвергали физическим или умственным пыткам, а за состоянием второго близнеца в эти моменты тщательно наблюдали и записывали малейшие проявления тревоги. Делалось это для исследования загадочной психической связи между близнецами, про которую всегда было много баек.

Близнецам делали полное переливание крови от одного к другому, проводили хирургические операции без анестезии по кастрации или стерилизации (оперировали одного близнеца, а второго оставляли как контрольный образец).

Если при фатальных экспериментах на двух близнецах, один каким-то образом выживал, его все равно убивали, так как он больше не представлял ценности живым.

Очень много информации о жестоких экспериментах Менгеле известно лишь от тех около 300 выживших близнецов. Например в интервью журналистам Вера Кригель, которая содержалась в бараке со своей сестрой-близнецом, рассказывала, что однажды ее привели в кабинет, на котором во всю стену стояли банки с изъятыми глазами детей.

«Я смотрела на эту стену из человеческих глаз. Они были разного цвета — голубые, зеленые, карие. Эти глаза смотрели на меня, как коллекция бабочек, и я упала на пол от шока».

Кригель и ее сестру подвергали следующим экспериментам — сестер держали в двух деревянных ящиках и делали им болезненные инъекции в глаза, чтобы изменить их цвет. Кригель также рассказывала, что параллельно с ними делался эксперимент на другой паре близнецов и их заразили ужасной болезнью Нома (водяной рак), от которой у них лицо и половые органы покрылись болезненными нарывами.

Ева Мозес Кор

Другая выжившая девочка Ева Мозес Кор содержалась в Освенциме со своей сестрой-близняшкой Мириам с 10-летнего возраста с 1944 по 1945 год, пока их не освободили советские солдаты. Всех родных девочек (родителей, теть, дядь, двоюродных братьев и сестер) убили сразу же, когда их привезли в концлагерь, а девочек отделили от них.

«Когда двери нашего вагона для коров открылась, я услышала крики солдат СС «Schnell! Schnell!» и нас начали выкидывать наружу. Моя мама схватила Мириам и меня за руку, она всегда пыталась защитить нас, потому что мы были самым маленькими в семье. Люди выходили очень быстро и вот я заметила, что мой отец и две мои старшие сестры пропали.

После этого охранник СС забрал меня и Мириам от нашей матери без какого-либо предупреждения или объяснения. Мы очень громко кричали, когда нас уносили. Я помню, что оглядывалась назад и видела руки мамы, вытянутые в нашу сторону в отчаянии».

Ева Мозес Кор поведала много об экспериментах в бараке. Она рассказывала про цыганских близнецов, которые были сшиты вместе спина к спине и их органы и кровеносные сосуды были соединены с друг другом. После чего они кричали в мучениях без остановок, пока их крики не замолкли из-за гангрены и смерти через три дня.

Кор также вспоминает странный эксперимент, который длился 6 дней и во время которого сестрам нужно было просто сидеть без одежды по 8 часов. После чего их осматривали и что-то записывали. Но им пришлось пройти и через эксперименты пострашнее, во время которым им делали непонятные болезненные инъекции. При этом отчаяние и страх девочек казалось вызывали большое удовольствие у Менгеле.

«Однажды нас привели в лабораторию, которую я называю лабораторией крови. Там забрали много крови из левой руки и дали мне несколько инъекций в правую руку. Некоторые из них были очень опасными, хотя мы не знали всех названий и не знаем и сегодня.

После одной из этих инъекций мне было очень плохо и сильно повысилась температура. Мои руки и ноги сильно опухли, а по всему телу пошли красные пятна. Может быть это был сыпной тиф, я не знаю. Никто никогда не говорил нам, что с нами делают.

Всего я тогда получила пять инъекций. Из-за высокой температуры я сильно дрожала. На утро пришел Менгеле и доктор Кониг и еще три врача. Они посмотрели на мою лихорадку и Менгеле сказал, посмеиваясь «Жаль, что она так молода. У нее осталось всего две недели жизни». «

Невероятным образом Еве и Мириам удалось дожить до того дня, когда Советская Армия освободила узников Освенцима. Koр говорит, что в то время она была еще слишком молода, чтобы в полной мере понимать, что с ними делали. Но годами позже Кор основала программу CANDLES (Children of Auschwitz Nazi Deadly Lab Experiments Survivors) и с ее помощью начала искать других выживших близнецов из барака Освенцима.

Еве Морзес Кор удалось обнаружить 122 пары, которые жили в десяти странах и на четырех континентах, а потом с помощью множества переговоров и больших усилий всем этим выжившим близнецам удалось встретиться в Иерусалиме в феврале 1985 года.

«Мы говорили со многими из них и я узнала, что там было много других экспериментов. Например, близнецов, которым было более 16 лет использовали в кросс-гендерном переливании крови. Это когда кровь мужчины переливают женщине и наоборот. При этом они не проверяли, конечно, была ли эта кровь совместима и большинство из этих близнецов умерли.

Есть близнецы с таким же опытом в Австралии Стефани и Аннет Хеллер и есть Джудит Малик из Израиля, у которой был брат Салливан. Джудит рассказала, что она была использована в данном эксперименте со своим братом. Она помнила, что лежала на столе во время эксперимента, а рядом лежал ее брат и его тело быстро остывало. Он умер. Она выжила, но потом у нее было много проблем со здоровьем».

Ева Мозес Кор и Мириам Мозес

Из-за экспериментов в бараке Менгеле у сестры Евы Мозес Кор Мириам на всю жизнь остались проблемы с почками. Менгеле проводил эксперименты на почках с близнецами в том числе из-за того, что сам страдал от почечных проблем с 16 лет. Он был глубоко заинтересован в том, чтобы понять как работают почки и как лечить почечные проблемы.

У Мириам были проблемы с ростом почек, а после рождения детей проблема почек у нее еще более осложнилась и никакие из антибиотиков ей не помогали. Ева в конце концов пожертвовала одну из собственных почек, чтобы спасти свою сестру в 1987 году, но Мириам умерла от осложнений с почками в 1993 году, и врачи до сих пор не уверены, какие именно вещества были введены в нее, чтобы вызвать все эти осложнения.

До сих пор остается загадкой и то какие именно результаты хотел достичь Менгеле с близнецами и удалось ли ему хоть что-то из задуманного. Большинство из лекарств и веществ, введенных им близнецам, так и остались неизвестными.

Когда советские солдаты освободили лагерь смерти, Менгеле удалось сбежать и укрыться, но вскоре он был взят в плен американскими солдатами. К сожалению, там его не опознали как нациста и ему удалось сбежать снова.

Он покинул Европу и спрятался в Аргентине в 1949 году, где он приложил множество усилий на то, чтобы его никто не нашел в течение многих десятилетий, прежде чем, наконец, утонул на курорте в Бразилии в 1979 г. Очень мало известно о том, чем именно Менгеле занимался во время этих десятилетий в изгнании и из-за этого существует множество спекуляций и слухов разной степени правдивости.

Менгеле (третий справа) в 1970-е годы где-то в Южной Америке

Одна из теорий заговора гласит, что Менгеле так и не перестал быть одержимым близнецами даже после бегства в Южную Америку. Об этом в своей книге «Менгеле: Ангел Смерти в Южной Америке» писал аргентинский историк Хорхе Камараса.

Проведя годы на исследовании деятельности Менгеле в этом регионе, историк обнаружил, что жители города Кандиду-Годой (Бразилия) заявляли, что Менгеле неоднократно посещал их город в течение 1960-х годов как ветеринарный врача, а затем предлагал различные медицинские услуги местным женщинам.

Вскоре после этих визитов в городе начался настоящий всплеск рождения близнецов и многие из них были со светлыми волосами и голубыми глазами. Вероятно, что в этом городе, ставшим новой лабораторией Менгеле, ему наконец удалось выполнить свои мечты о массовом рождении голубоглазых арийских близнецов.

Близнецы Кандиду-Годой

Выжившая узница: прощение освободило от Освенцима

Тяжелые бои в районе Освенцима продолжались девять дней. Затем необычайная тишина воцарилась в той его части, где притаившись сидели 10-летние Ева Мозес Кор и ее сестра-близнец Мириам. Во второй половине дня это относительное спокойствие было нарушено.

«Женщина ворвалась в наш барак. «Мы свободны! Мы свободны! Мы свободны!» — кричала она во весь голос. Это было прекрасно! Это звучало великолепно», — рассказывает Кор.

Однако прошло еще полчаса, прежде чем Кор начала осознавать весь смысл происходящего 27 января 1945 года. Издалека сквозь снег приближалось «множество людей, облаченных в белые маскхалаты».

«Их лица расплывались в улыбках, — рассказывает Кор. – И, самое главное для меня, они не походили на нацистов. Мы выбежали им навстречу. Они обнимали нас, дарили нам шоколад и печенье. Таким я запомнила свой первый вкус свободы».

Кор, которой сейчас 80 лет, и ее сестра были одними из около семи тысяч заключенных, освобожденных Советской армией из этого печально известного нацистского лагеря смерти. 70-летний юбилей освобождения Освенцима отмечается на следующей неделе.

Кор – одна из немногих детей Освенцима, выживших несмотря на ужасные медицинские эксперименты под руководством одного из самых бесчеловечных нацистских преступников – Йозефа Менгеле, снискавшего себе прозвище Ангел Смерти.

Тем вечером, вспоминает Кор, в барак, где жили они с сестрой пришли солдаты 60-й армии Первого украинского фронта. «Они выпили немного водки и стали танцевать русские танцы, а мы стояли вокруг них и аплодировали», — рассказала Кор корреспонденту Азаттыка.

Через несколько дней они вернулись. Они привезли с собой большие кинокамеры и обратились к нам с необычной просьбой. Они попросили детей вновь надеть полосатую лагерную одежду и пройти в ней по лагерю.

Фотография узников Освенцима в день освобождения.

Эти кадры стали единственным существующим изображением сестер за время их пребывания в Освенциме. Они идут в группе других детей. Рядом с ними шагает женщина с малышом на руках, облаченным в тюремную одежду.

Не все согласились снова надеть полосатую одежду. По словам Кор, на их с сестрой решение повлияла январская погода: «Я сказала сестре: «На улице холодно, лишний слой одежды не помешает». Так мы и сделали, а затем они снимали, как мы проходим между двумя рядами ограждений из колючей проволоки».

МАЙ 1944 ГОДА

Ева и Мириам попали в Освенцим в мае 1944 года вместе со своими родителями и двумя старшими сестрами. Их привезли из находившегося в Трансильвании румынского гетто Симлеул-Сильвания. Вместе с тысячами других евреев на протяжении четырех дней они ехали в переполненных вагонах для перевозки скота.

В последний раз близнецы видели своих родственников на так называемой «платформе расставаний» Освенцима. Отец и сестры растворились в толпе; мать продолжала крепко держать девочек за руки.

Группа евреев из Венгрии в день прибытия в Освенцим. 1944 год.

Человек в немецкой форме спросил у их матери, не близнецы ли ее девочки. Она спросила, окажется ли это для них к добру, и немец сказал, что да. Мать подтвердила, что Ева и Мириам действительно близнецы, после чего их вырвали из ее объятий.

«Все, что я действительно помню, — это как мама в отчаянии протягивает к нам руки, а ее оттаскивают от нас, — рассказывает Кор. – Мне даже не удалось с ней попрощаться. Но я тогда не понимала, что вижу ее в последний раз».

Близнецам так и не удалось узнать о судьбе своих родителей и сестер.

«Я отказалась умереть»

Таких пар близнецов в Освенциме было около полутора тысяч. Подобно другим близнецам, сестер подвергали мучительным обследованиям, инъекциям и генетическим опытам. С ними обращались как с подопытными кроликами. Кор вспоминает, как ее разлучили с сестрой и вкололи ей неизвестное вещество, после чего подскочила температура.

Годы спустя Мириам рассказала ей, что в это время доктора в Освенциме пристально следили за ней, будто чего-то ожидая. Кор пришла к заключению, что, если бы она умерла от этой инъекции, доктора убили бы Мириам, чтобы произвести сравнительное вскрытие.

Эсэсовский доктор Йозеф Менгеле.

Она вспоминает слова Менгеле, когда у нее началась горячка: «Саркастически усмехнувшись, он сказал: «Какая жалость, такая юная. Ей осталось жить всего лишь две недели». Я знала, что он прав. Но я отказалась умереть. Я дала себе безмолвную клятву опровергнуть доктора Менгеле. Я выживу и воссоединюсь со своей сестрой Мириам».

«Мое утраченное детство»

Кор чудом удалось спастись, когда за неделю до прибытия советских солдат четверо нацистов вдруг обстреляли узников автоматными очередями. После освобождения сестер вначале поместили под опеку местных монахинь, которые девочек «завалили игрушками».

«Как ни странно, мне это казалось оскорбительным. Они не понимали, что я перестала быть ребенком, я больше не играла с игрушками, — рассказывает Кор. – Я не сомневаюсь, что они старались сделать как лучше, но они не понимали, что мы пережили в свои 11 лет. Я больше никогда не играла с игрушками. В Освенциме мое детство было утрачено навсегда».

Некоторое время девочки прожили в лагере беженцев, а затем им удалось вернуться домой, в румынскую деревню Порт. Семья девочек владела здесь землей и занималась сельским хозяйством, пока в 1944 году венгерские войска – союзники нацистов – не отправили их в гетто.

Их дом стоял пустой и разграбленный. «Пожалуй, это был самый грустный день в моей жизни. Потому что я так отчаянно надеялась, что кто-нибудь еще остался в живых», — рассказывает Кор.

«Свободна от Освенцима»

В 1950 году сестры эмигрировали в Израиль. Там впервые за девять лет – начиная с оккупации их деревни венгерскими войсками – она вновь смогла спокойно спать: «Я наконец спала, не опасаясь, что меня убьют за то, что я еврейка».

Сестры работали, вышли замуж, родили детей. В 1960-е годы Кор вместе со своим мужем-американцем – тоже пережившим Холокост – перебралась в Соединенные Штаты.

Ева Мозес Кор показывает на фотографию, на которой она и ее сестренка-близнец, на обложке книги об Освенциме.

До самой своей смерти в 1993 году Мириам страдала почечными заболеваниями, вызванными, по убеждению Кор, опытами Менгеле. Но по сей день ей так и не удалось узнать, какие именно вещества вводили им с сестрой в Освенциме.

После смерти сестры Кор начала процесс, который она сама характеризует как иной путь освобождения – процесс прощения своим мучителям.

В 1995 году, когда отмечался 50-й юбилей освобождения Освенцима, Кор прочла свидетельские показания, подписанные нацистским доктором Гансом Мюнхом, которого она попросила подтвердить подробности совершенных в Освенциме злодеяний.

«Мне было важно, чтобы это был не переживший Холокост еврей и не освободитель, а нацистский врач, — рассказывает Кор. – Потому что ревизионисты всегда утверждают, что вся эта история была придумана евреями. Если я встречу одного из них, я смогу ткнуть ему в лицо этим документом».

Прочитав эти показания, Кор заявила, что прощает нацистов. Учитывая масштабы преступлений, совершенных во время Холокоста, заявление Кор вызвало разногласия.

«То, что я обнаружила, стало поворотным моментом в моей жизни – рассказывает Кор. – Я обнаружила, что обладаю властью прощать. Никто не может даровать мне эту власть, никто не может ее отнять. Она целиком принадлежит мне, и я могу воспользоваться ею так, как я захочу».

Кор сумела простить даже Менгеле. Эсэсовский доктор умер в 1979 году в Южной Америке. На протяжении десятилетий ему удавалось избегать ареста и судебного преследования.

«И если я прощаю Менгеле, самого ужасного из них, то я могу простить всех, кто когда-либо причинил мне боль», — говорит Кор.

Прощение, по словам Кор, освободило ее от ее «трагического прошлого: «Я стала свободна от Освенцима, и я стала свободна от Менгеле».