Протоиерей Игорь иудин

В 2015 году православие на Орловщине отметило 600-летний юбилей. О том, что этот праздник значит для родного края, я узнала от знакомого орловского священника, протоиерея, служителя Орловского Богоявленского Храма – отца Игоря (в миру Игорь Чистюхин). Отец Игорь – современный, образованный человек, оптимист и верный православию человек.

Отец Игорь, расскажите немного о себе, как и в каком возрасте к вам пришла мысль посвятить свою жизнь Православному служению, стать священником?

Во служение пришел в 32 года. До этого я преподавал в институте этнологию, получал степень кандидата наук, работал на должности доцента. Этнология – наука, изучающая культуры народов мира. Если немного обобщить, то анализирование культур тех или иных народов привели меня к размышлениям о смысле и ценностях человеческой жизни, например, что является главным в нашей жизни, а что проходящим и второстепенным. Что помогает в достижении поставленных целей, а что тормозит, уводит человека в сторону от чего-то важного.

Решающим толчком для изменения своей жизни послужила поездка в монастырь Оптина Пустынь летом 1993 года, где мне довелось познакомиться с монахом-игуменом отцом Павлом, в прошлом коренным петербуржцем, закончившим университет и аспирантуру, но впоследствии оставившим всё мирское и ушедшим в Оптинский монастырь. Общение с ним заставило меня задуматься о внутренних и внешних переменах в моей собственной жизни. В итоге, всё получилось как-то само собой.

По благословению отца Павла я принял решение посвятить свою жизнь духовному служению. Спустя некоторое время был рукоположен в священники и вот уже почти два десятка лет я несу служение в нашей Русской Православной Церкви. В настоящее время в чине протоиерея служу в старейшем в Орле Богоявленском соборе. Кроме того, я настоятель храма Святых бессребреников Космы и Дамиана в селе Дьячье Орловского района, который мы восстанавливаем из руин.

Этнология сыграла столь важную роль в вашей судьбе?

Это всё очень индивидуально. В моём случае, да, изучение различных культур, безусловно, сыграло свою роль, но ведь главное это то, что я всегда был очень верующим человеком, так что мою веру в Бога изучение этнологии только лишь укрепило. Я и сейчас не перестал интересоваться этнологией. Я не только действующий священник, но и преподаватель ОГУ, кандидат педагогических наук, доцент. Вместе с единомышленниками и по мере возможности я провожу исследовательские путешествия. Мне несколько раз удалось побывать в Греции на Святой горе Афон.

В ходе этнологических исследований удалось найти что-то ранее не известное?

Несколько лет назад с Божией помощью удалось организовать экспедицию в Грецию и в Украину, где в сопровождении съёмочной группы мы восстановили путь следования святого Кукши. Нашей целью было понять и ощутить суть его древней миссии сюда, к язычникам-вятичам, откуда потом пошла орловская земля. Мы узнали, что именно на нашей земле великомученик Кукша принял мученическую смерть, но оставил после себя множество последователей и увековечил своё имя в преданиях.

По результатам экспедиции был выпущен документальный фильм, приобретенный телеканалом Россия, организована интереснейшая фотовыставка. А совсем недавно была издана моя книга «Апостол Вятичей», посвященная жизнеописанию святого мученика монаха Кукши. Это был бесстрашный монах, в одиночку пришедший с христианской миссией на языческую тогда землю вятичей из Киево-Печерского монастыря.

Когда точно на Орловщине появилось православие?

Орловский край крестился одним из самых последних на Руси, так как здесь в тот период были глухие и малонаселенные места, владения древних вятичей. Если киевляне приняли христианство в 988 году, то наша орловская земля была крещена спустя пять столетий. В этом 2015 году праздновался юбилей — 600 лет крещения Орловщины и установления на этой земле Православной Епархии (1415). Так вот по состоянию на 1918 год (то есть спустя 500 лет) на территории уже Орловской губернии было 988 храмов. В одном Орле их было более 40. Но в октябре 1917 года наступили разрушительные для русской Православной Церкви времена. Власть перешла в руки большевиков, обожествляющих лидеров большевистской партии и объявивших борьбу Православию. Когда в октябре 1941 сюда пришли немцы, в Орловской области работало только два храма, к 1979 году — 15.

Стремительное крушение идеологии СССР и последующий распад некогда огромной страны в 1991-м году завершило более чем 70-летнее официальное гонение на Православие.

Да, восстановление идет полным ходом. Но откуда РПЦ берет деньги? В обществе говорят и о том, что православные священники — это очень богатые люди. Так ли это?

Богатые люди — это серьёзное заблуждение. Денег у каждого храма ровно столько, сколько жертвуют прихожане. Других доходов не бывает.

Но все же в прессе часто появляются примеры роскошной жизни священников.

В Православных храмах можно встретить разных священников: каждый со своей историей, характером. И я тоже читаю, что где-то священник в дорогую машину сел, где-то дорогие часы блеснули… Однако намного чаще вы можете увидеть, что священнику не на что своих детей кормить. Но это, уверяю вас, мало кому интересно. Ну скажите сами, где храму брать деньги? Только от прихожан и только в виде пожертвований. Безусловно, можно венчание, например, проводить возле пенька на лужайке. Только все хотят, чтобы, зайдя в храм, вы оказались в уютной теплой и чистой атмосфере, чтобы клирос замечательно пел на литургии, цветы благоухали и т.д. Да и сам священник выглядел достойно и опрятно. Включите сюда обслуживание и ремонт, облагораживание территории. Содержание храмового здания — дело дорогое. С другой стороны, если к священнику обратятся с просьбой о помощи, он денег не попросит, и вам решать, пожертвовать ему какую-то сумму или нет. Все деньги храма – это пожертвования. Для восстановления Храма из руин деньги нужны очень большие, мне это известно из личного опыта. А пожертвований зачастую бывает совсем недостаточно.

Отец Игорь, а как люди относятся к Богу спустя более чем 70 лет?

Люди и их внутренняя духовная потребность сами явились источником возрождения Русской Православной Церкви в России. Никакая реклама, никакая пропаганда здесь не работает. Если в деталях, то человек не верил никогда ни во что, а тут в одночасье приступает к молитве. Конечно, не массово, но многие люди в сложные моменты жизни, находясь в немощи, на распутье или в периоды отчаяния, самостоятельно ощущают внутри себя потребность в некой внешней помощи, для того, чтобы изменить ситуацию, на которую собственных сил уже недостаточно. Так было всегда, даже при СССР.

В смутные перестроечные времена конца 80-х — начала 90-х годов XX века действительно к Православию пробудился повышенный интерес. Началось активное восстановление храмов из руин, строительство новых храмовых зданий, возрождение столетиями существовавших ранее паломнических мест, монастырей и т.д. В Орловской области на сегодня насчитывается 157 храмов, если говорить об отдельных зданиях. Но ведь есть ещё домовые храмы, храмы при институтах, при больницах. Таких насчитывается 200 приходов. Однако больше сотни храмов на Орловщине и сейчас находятся в разрушенном состоянии и требуют восстановления.

Увеличивается ли количество прихожан в орловских храмах со временем?

Смотря какими отрезками времени мерить. Если к концу 80-х годов работало 3-4 храма, то на Пасху храмы были переполнены и прихожане толпились на близлежащих улицах. В 90-е годы был очень большой приток молодежи. Тысячи людей шли в церковь, ощущая потребность в настройке собственного мировоззрения через ближайшее и понятное им по духу Православие. Можно уверенно сказать, что количество прихожан на сегодня стабильное. Например, по тем приходам, где я призван служить, на прошлой неделе было около 20 взрослых причастников и более 90 детей. На все Великие Православные Праздники существующие храмы в Орле переполнены людьми.

Нуждается ли новое поколение в вере?

Те, кому вера не нужна, в храм не ходят. Начало православной жизни начинается в семье. С бабушек, с дедушек, родителей, детей. Но современная жизнь с ее мирскими удовольствиями как бы исключает необходимость воцерковлённой жизни. Сейчас церковь нужна для того, чтобы кого-то покрестить, повенчать, отпеть и всё. Иисус Христос нужен тому, кто испытывает в нем нужду.

Какое представление о православной церкви складывается у современного человека?

Многие считают, что церковь — это социальное учреждение, но мы отбиваемся от этого всеми фибрами души. Церковь никогда не стремилась накормить, напоить человека, уложить его спать. Для этого есть молодёжные объединения, волонтерские движения, социальные службы, а церковь этим не занимается. Западные христианские общины превращаются в социальные учреждения, наравне с библиотеками, музеями, ресторанами. Они потеряли понимание церкви, заложенное ещё первыми апостолами. Там практически отсутствуют духовные авторитеты. А наша задача сохранять православие, доставшееся нам с апостольских времен и окроплённое кровью тысяч мучеников за веру.

Варвара Шило

Путь настоятеля

Еще в начале девяностых годов директор Нижегородского техникума легкой промышленности Игорь Анатольевич Иудин не думал о священстве. Один раз он уже поменял профессию. Закончив Горьковскую консерваторию по классу скрипки, работал в оркестре. Но в 1966 году родился второй сын, и зарплаты стало не хватать — музыкантам и тогда платили немного.

Отец Игорь Иудин выступает перед третьеклассниками

Из оркестра в ателье

Игорь Анатольевич никогда не гнался за большими деньгами, но ответственность за семью чувствовал. И он попросил своего отца — известного в городе портного и закройщика, — чтобы научил его шить. Пока осваивал ремесло, исколол все руки, но недаром — в первый же, испытательный, месяц в ателье сшил шесть пальто (при норме — пять), и комиссия из Дома моделей присвоила вчерашнему скрипачу шестой разряд.

Вскоре появилась своя клиентура, хороший заработок, но приходилось подлаживаться под заказчиков, среди которых было много капризных женщин, не всегда они отличались вкусом, и творческому человеку такая работа не приносила морального удовлетворения. Молодой преуспевающий портной принял неожиданное для коллег и домашних решение — получить второе высшее образование. Год штудировал математику и поступил на заочное отделение Московского института легкой промышленности.

Когда учился уже на пятом курсе, его пригласили преподавать в Горьковский вечерний техникум легкой промышленности. Здесь Игорь Иудин проработал почти четверть века. Преподавал оборудование швейных и обувных фабрик, конструирование и моделирование одежды, стал замдиректора по учебной работе, а в 1989 году — директором.

В гостях у дочери. Матушка Людмила, отец Игорь, зять Дмитрий Боршняков, дочь Анна и внучки Даша, Настя, Саша

В начале девяностых все вечерние техникумы в Нижнем Новгороде были закрыты как неперспективные. Все, кроме техникума легкой промышленности. Игорю Иудину удалось не только сохранить техникум, но и вывести его на новый уровень. Сначала он открыл дневное отделение, в Министерстве финансов выбил бюджетное финансирование, а со своей альма-матер — Московским институтом легкой промышленности — заключил договор, согласно которому окончившие техникум с красным дипломом принимались в московский вуз без экзаменов.

Игорю Анатольевичу шел шестой десяток, и если бы он доработал в родном техникуме до пенсии, никто не упрекнул бы его в растраченном времени, зарытом в землю таланте. И в его планы не входили очередные кардинальные перемены, но человек предполагает…

Жить по толстовским правилам не получалось

Еще в семидесятые годы параллельно с преподавательской карьерой шло воцерковление Игоря Иудина. Родители его были верующими людьми, и он, хотя рос в сталинское время, до седьмого класса раз в году исповедовался и причащался. Но потом всерьез и надолго увлекся учением Толстого и перестал ходить в церковь.

— Нам с первого класса прививали рационалистическое мышление, вот и христианство я воспринял рационалистически, искаженно, — вспоминает отец Игорь.

Возможно, благодаря этому увлечению вынужденную переквалификацию в портные он воспринял безболезненно — подвел под нее толстовскую идею опрощения. Но жить по толстовским правилам не получалось. «Благодати нет», — понимает он теперь. В дальнейших экзистенциальных поисках прочел много философских книг, в том числе и запрещенных у нас в то время русских религиозных философов. Большое впечатление произвела на молодого преподавателя работа Владимира Соловьева «Оправдание добра», а статьи отца Павла Флоренского помогли окончательно отойти от толстовства.

В конце семидесятых Игорь Иудин стал постоянно ходить в церковь. В то время в храмах были почти одни старушки, а ему еще не исполнилось сорока. Настоятель заметил молодого видного прихожанина и, даже не зная, что у него музыкальное образование, предложил ему петь на левом клиросе. Сыновья Дима и Саша учились уже в старших классах, дочь Аня только пошла в школу. Авторитет отца был для детей так высок, что все трое охотно стали воцерковляться вместе с ним.

Портрет матушки Людмилы написан с фотографии старшим сыном Дмитрием Иудиным

Дольше шла к Церкви жена Людмила Зиновьевна. Она еврейка и не сразу смогла преодолеть стереотип, согласно которому еврей, принимающий крещение, предает свой народ. Стереотип этот живуч даже во многих ассимилированных семьях, давно не соблюдающих иудейские традиции. Крестилась она только в 1989 году.

Муж не торопил ее, никогда не возникало скандалов по этому поводу, в семье все годы сохранялись любовь и согласие, уважение друг к другу. Отец Игорь никому не читает мораль, он признает только одну форму проповеди — личный пример. Этот пример помог и Людмиле Зиновьевне осознанно прийти ко Христу. В 1991 году, уже будучи бабушкой и дедушкой, супруги обвенчались.

«Когда, Игорь Анатольевич, пойдешь в священники?»

В начале девяностых в Нижегородской епархии искали помещение для открытия катехизаторских курсов. Городские власти выделили давно не используемое здание, требующее дорогостоящего капитального ремонта. Игорь Анатольевич решил, что его долг верующего человека — помочь епархии, — и на свой страх и риск предоставил катехизаторам аудиторию в техникуме.

Сначала заходил проверить, как идут занятия, а потом стал посещать их как слушатель. Через год первые слушатели сдали экзамены, их пригласили в епархию и вручили удостоверения катехизаторов. Игорь Иудин получил удостоверение № 1.

Тогда-то митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай и задал вопрос, предопределивший новый неожиданный поворот в судьбе директора техникума:

— Когда, Игорь Анатольевич, пойдешь в священники?

— Владыка, это же очень ответственно, — ответил опешивший Иудин. — Я не учился на священника.

— А ты что, безответственно работаешь? — удивился в свою очередь митрополит. — Подумай! Нам сейчас священники нужны.

Думал Игорь Иудин год и в 1994 года принял диаконский, а через три месяца — священнический сан. Было ему 54 года. После священнической хиротонии митрополит Николай назначил его настоятелем храма Всех Святых в городе Семенове Нижегородской области. Этот город известен как центр старообрядчества — в нем прошло детство писателя Мельникова-Печерского, автора замечательной дилогии о купцах-старообрядцах «В лесах» и «На горах».

После литургии отец Игорь раздает всем кусочки просфоры

И даже после семидесяти лет советской власти в Семенове сохранились старообрядческие традиции. Митрополит Николай напутствовал отца Игоря:

— Не надо ссориться со старообрядцами, заставлять их креститься тремя перстами. Будь с ними доброжелателен. У нас разница во внешнем. Они нас не признают, но мы их принимаем.

«Для воскресной школы жирно будет»

Так и поступил новый настоятель, и многие семеновские старообрядцы со временем присоединились к Церкви, стали прихожанами Всехсвятского храма, а один даже диаконом. Приход, поначалу немногочисленный, разрастался, и не только благодаря старообрядцам.

Увеличилось и число желающих заниматься в воскресной школе, встал вопрос о помещении.

— Мы обратились в администрацию и после долгой борьбы получили двухэтажное здание, сделали там капитальный ремонт, — рассказывает отец Игорь. — Приехал владыка Николай, посмотрел помещение и сказал: «Для воскресной школы жирно будет». И благословил открыть гимназию, посоветовал съездить в Москву, перенять опыт — там уже было 35 разных православных гимназий.

С дочерью Анной Боршняковой — регентом храма и директором воскресной школы — поехали в Москву. По словам отца Игоря, не во всех православных школах педагоги готовы были делиться своим опытом, но из того, что удалось увидеть, больше всего понравилась классическая гимназия при Греко-латинском кабинете Ю.А. Шичалина. Юрий Анатольевич подробно рассказал гостям из Семенова о гимназии, дал советы и свои методические разработки.

На клиросе. Слева дочь отца Игоря Анна Боршнякова, регент

Как это удалось отцу Игорю и Анне в малом российском городе (в Семенове проживает 25 тысяч человек), до сих пор многие понять не могут, но факт — Семеновская классическая гимназия, открывшаяся в 2000 году, стала одной из лучших православных школ в России. Ученики не раз занимали призовые места на всероссийских олимпиадах, в том числе и на олимпиадах по латыни. Анна была директором гимназии, ее муж Дмитрий Боршняков — профессиональный хореограф, в прошлом солист ансамбля «Калинка» — руководил там театральной студией.

В воскресной школе

Внучка отца Игоря Даша Боршнякова разливает чай собравшимся в воскресной школе

Юрий Анатольевич Шичалин побывал в Семенове дважды, второй раз — с женой Еленой Федоровной, директором московской классической гимназии. Супруги Шичалины высоко оценили работу семеновских коллег. Успел порадоваться первым шагам гимназии и митрополит Николай (он скончался 21 июня 2001 года). 29 августа 2006 года протоиерею Игорю Иудину присвоили звание «Почетный гражданин Семеновского района».

От человеческого фактора никуда не деться

Отец Игорь и матушка Людмила не сомневались, что в Семенове будут доживать свой век, и даже по местной старообрядческой традиции заказали себе гробы. Но их ожидали очередные перемены. Ни для кого не секрет, что в церковной жизни, как и в светской, людям приходится сталкиваться с завистью, интригами. В идеале этого в Церкви быть не должно, но есть — от человеческого фактора никуда не деться.

Кому-то, видимо, покоя не давали успехи Семеновской гимназии, и летом 2007 года отец Игорь был переведен в Нижний Новгород на Дивеевское подворье. Не помогли просьбы прихожан, педагогов гимназии и светских школ и даже местной администрации.

Возвращаться к той истории не хочется. В Семенове отца Игоря до сих пор вспоминают с благодарностью. Совсем недавно епископ Городецкий и Ветлужский Августин (теперь Семеновский район относится к Городецкой и Ветлужской епархии, созданной в марте 2012 года) приглашал батюшку на разговор, но отец Игорь не считает себя вправе бросить новую паству.

— Люди мне поверили — как я могу уехать? — говорит он.

На родину отца

Иногда отец Игорь с матушкой Людмилой путешествовали, благодаря помощи сыновей и на Святой Земле побывали, но чаще всего проводили отпуск на родине его отца, Анатолия Васильевича Иудина — в деревне Зенята Ивановской области. Здесь отец Игорь отдыхал душой: тишина, речка, лес, грибы, ягоды. На службу ходил в соседнее село Верхний Ландех.

Настоятель Свято-Никольского храма в Верхнем Ландехе игумен Антоний (Мазурин) и предложил отцу Игорю перейти в тогда еще Ивановскую епархию — рассказал, что настоятель Успенского храма в поселке Пестяки запрещен в служении, а второму священнику не хватает опыта, чтобы наладить там приходскую жизнь. Отец Игорь согласился, подал прошение о переводе и летом 2010 года переехал в Пестяки.

В этом доме живут отец Игорь и матушка Людмила

Через два месяца ему исполнилось 70. Матушка Людмила моложе на два года. В таком возрасте мало кто хочет перемен, а им еще и жить было негде — больше двух лет снимали жилье, и только прошлой осенью решились продать квартиру в Нижнем Новгороде, а на вырученные деньги купили в Пестяках дом. Добротный, но требующий большого ремонта и без удобств — для немолодых людей, всю жизнь проживших в городе, это тоже испытание. Они планируют провести водопровод, но уже ближе к лету.

— Батюшка у меня совсем неприхотлив в быту, а я немножко унываю, — признается матушка Людмила.

Батюшка не только неприхотлив, но и не боится никакой работы. Еще в первый год своего служения в Пестяках, когда готовили храм к Пасхе, он до слез растрогал прихожанок, впервые увидевших, чтобы священник, да еще пожилой, сам выламывал доски из прогнившего пола, выносил строительный мусор, забивал гвозди. И по дому он многое делает сам, а мои робкие попытки помочь или хотя бы сходить на колонку за водой вежливо, но категорично пресекал: «Вы гость — отдыхайте».

Хоть матушка и признается, что унывает, ни упреков в адрес батюшки я за четыре дня ни разу не слышал, ни сомнений в правильности принятого им решения. Да и уныния не заметил — разве что волнение, естественное для человека, впервые в жизни зимующего в деревенском доме.

Успенский храм в поселке Пестяки

Матушка Людмила тоже музыкант, пианистка, до рукоположения отца Игоря преподавала в музыкальной школе, в Семенове стала петь на клиросе, но о том, чтобы регентовать, никогда не думала. В Пестяках на первых порах пришлось, да еще в хоре, где певчие мало что смыслили в церковном пении.

Богослужебная «реформа»

В Семенове отец Игорь привык служить по монастырскому уставу: никаких сокращений кафизм, канона, а по воскресеньям перед литургией — полунощница и параклис (канон, посвященный Пресвятой Богородице, который поется и читается верующими в случае душевной скорби).

Не знаю, есть ли где-нибудь еще в приходских храмах такие богослужебные традиции. Но в старообрядческом Семенове у жителей в крови трепетное отношение к правилам и любовь к длинным богослужениям.

Когда отец Игорь приехал в Пестяки и увидел местные литургические «традиции», он ахнул. Всенощную вообще не служили, часы перед литургией не читали, а саму литургию умещали в час — до отпуста. Больше никаких богослужений в храме не совершалось.

Другой бы на его месте вспомнил пословицу «в чужой монастырь со своим уставом не ходят» и в лучшем случае ввел в богослужебную практику всенощную и часы. Но отец Игорь считал, что раз он настоятель, «монастырь» этот для него не чужой, а основа духовной жизни — молитва и богослужение. И уже два года в Успенском храме в Пестяках, как и раньше в Семенове, воскресной литургии предшествуют полунощница и параклис.

Секрет успеха — любовь к людям

Еще удивительнее, что народ Божий принял нововведения, не роптал. На всенощную по-прежнему мало кто ходит — и домашние дела держат, и насчитывающая не одно десятилетие деревенская традиция топить по субботам баню, — в поселке есть двух-, трех- и даже пятиэтажные дома, но большинство прихожан живет в обычных деревенских.

Отец Игорь и отец Александр Штефан

А вот по воскресеньям многие приходят в храм к половине восьмого — в это время начинается полунощница — и выстаивают на службе больше трех часов: полунощницу, параклис, литургию, молебен. Отец Игорь ни от кого не требует, чтобы приходили на полунощницу и параклис, но считает, что даже тем, кто приходит ближе к литургии, эта традиция помогает сохранить благоговение.

— Они входят в храм, а там уже молитва идет. Когда же молитвы нет, начинают болтать друг с другом, отвлекаться, — объясняет он.
Вряд ли прихожане с пониманием отнеслись бы к богослужебному рвению нового настоятеля, если бы он ставил во главу угла букву, а общение с ними ограничивал быстрой исповедью и нравоучительной проповедью. Но отец Игорь при всей своей любви к богослужению и молитве всегда помнил, что это лишь средства для приближения к Богу, а Бог есть Любовь.

В этом главный секрет его успеха — батюшка любит людей, в каждом видит образ Божий. К нему потянулись от мала до велика, со всеми он прост и вежлив, с некоторыми на «ты», но только обоюдно — одностороннего «ты» в отношениях с взрослыми людьми отец Игорь себе не позволяет.

А еще важнее, что он всегда доступен, внимательно выслушает, постарается глубоко вникнуть в проблему и, даже если сталкивается с явным грехом, не осудит человека, но и не станет потакать его страстям — назовет вещи своими именами.
Работа с детьми

Всего одиннадцать ребят и пять девочек ходят пока в воскресную школу. Из них три девочки — внучки отца Игоря: четвероклассница Даша, третьеклассница Настя и первоклассница Саша Боршняковы. Они выросли в Церкви, остальные учащиеся воскресной школы тоже серьезно воцерковляются. Как опытный педагог, отец Игорь понимает, что если взрослому человеку, осознанно приходящему к Богу после жизненных испытаний или хотя бы серьезных размышлений, для воцерковления достаточно литургии и беседы с духовником, подросткам необходим и интересный досуг при храме.

На литургию мальчишки из военно-патриотического клуба приходят в форме

Увидев, что второй священник, отец Александр Штефан, любит спорт и в 38 лет находится в прекрасной форме, отец Игорь предложил ему создать военно-патриотический клуб. Отношения с отцом Александром — еще один штрих к портрету отца Игоря.

Отец Александр всю жизнь прожил в Пестяках, священником стал в 27 лет, в семинарии учился заочно и даже не понимал, как сильно сокращал богослужение предыдущий настоятель, под началом которого он и проходил священническую «школу». Когда того запретили в служении, он два года исполнял обязанности настоятеля и продолжал служить так, как раньше: без всенощной, без часов, сокращая до часа литургию.

Как ни больно было отцу Игорю видеть такое богослужение, он не стал обличать священника, годящегося ему в сыновья, а поверил, что дело не в нерадивости, а в незнании. И, действительно, отец Александр всем сердцем воспринял богослужебную «реформу» нового настоятеля, служит с радостью, вдохновенно.

Ну а раз в неделю он меняет рясу на спортивный костюм и занимается с ребятами физподготовкой, а также обучает их приемам рукопашного боя. Осенью и зимой — в школьном спортзале, а когда тепло — на улице. До сих пор в церковной среде нет согласия по этому вопросу — все понимают, что заниматься спортом детям, особенно мальчишкам — будущим мужчинам, нужно, но многих смущает, когда тренирует их сам священник.

И отцу Александру не только пришлось выслушать нарекания от приезжавших из соседних сел батюшек, но и священноначалие вызывало его на ковер. У отца Игоря позиция твердая — ничего неблагочестивого в том, что священник занимается с мальчишками спортом, нет, а больше заниматься с ними в Пестяках некому. В школе есть два учителя физкультуры, но оба они нецерковные. Других мирян тоже нет — как почти во всех сельских приходах, взрослых мужчин среди прихожан меньше, чем пальцев на одной руке.

Вся надежда — на мальчишек

Многие священники, служившие не один год на сельских приходах, отмечали, что в постсоветской деревне сложился стереотип: ходить в храм на службу, молиться — не мужское дело. Большинство мужчин, живущих в селах, считают себя православными, крестят детей, не препятствуют женам воцерковляться и водить детей в храм, могут уважать местного священника, но сами в храм не идут.

Это подтверждает и отец Игорь:

— У мужчин инерции больше. Воспитали их в коммунистической идеологии, без Бога. Женщины легче переориентируются. Да и в хозяйстве, в общественной деятельности женщины все большую роль играют. Растерянны мужчины стали. Но мы работаем с мальчишками — на них вся надежда.

Отец Александр занимается с мальчишками спортом, отец Игорь проводит с ними духовные беседы. После службы в доме причта он за чашкой чая с конфетами и печеньем рассказывал об Отечественной войне 1812 года. Все по-семейному, без формализма, и тянутся к нему ребята, как будто не разделяет их 60 лет.

Отец Игорь выступает перед четвероклассниками

Проводит отец Игорь беседы и в школе, сотрудничает с молодежным отделом местной администрации и с домом детского творчества. Он сам, как только приехал в Пестяки, пришел и предложил всем сотрудничество. Это для многих было неожиданно, но теперь все рады. А ведь его предшественник сделал немало для того, чтобы люди относились к Церкви с предубеждением. Если сокращение богослужения и из прихожан замечали единицы, то многие дела бывшего настоятеля Успенского храма бросались в глаза всем.

На встрече с учителями

Нет никакого желания вникать в его «подвиги» и подробно описывать их. Узнал я только, что наворовал он много, а для восстановления храма не сделал почти ничего. В городе такие вещи могут пройти незаметно, а в деревне все на виду. Неудивительно, что и к новому настоятелю люди присматривались с недоверием.

«Это человек, дружбой с которым я горжусь»

Народ в Ивановской области сдержанный, немногословный. Только коллег — сотрудников районной газеты «Новый путь» — мне удалось разговорить.

Газета эта выходит на четырех полосах два раза в неделю. В Москве такую прессу регулярно подбрасывают в почтовый ящик вместе с всевозможными листовками с рекламой товаров и услуг. Наверное, потому и реагируют люди на эти газеты как на рекламу. Да и жизнью района в мегаполисе не так интересуются — другие масштабы.

В глубинке районные газеты выписывают, их читают — и районные новости людей волнуют, и интернет есть далеко не у всех. Поэтому в Пестяках, где проживает шесть тысяч человек, газета «Новый путь» выходит тиражом 1650 экземпляров, то есть ее читает минимум четверть населения. После приезда отца Игоря появилась тематическая страница «Вера» — два раза в месяц на ней печатаются его материалы. Сотрудничество редакции он тоже предложил сам.

В редакции газеты «Новый путь». Отец Игорь и старший корреспондент Сергей Дуреев

— Предыдущий священник в Пестяках много сделал, чтобы отвратить людей от Церкви, — рассказывает старший корреспондент газеты Сергей Дуреев. — И когда отец Игорь приехал, негативное отношение к его предшественнику первое время переносили на него. Но это быстро прошло — здесь село, всех видно как на юру. Он стал знакомиться с людьми, пришел со своими инициативами в школу, в дом творчества, к нам в редакцию — все откликнулись. Это человек с активной жизненной позицией, дружбой с которым я горжусь.

Корреспондент Валерий Ремизов

Сергею вторит корреспондент газеты Валерий Ремизов:

— Отец Игорь для меня авторитет — человек, верующий всем сердцем. Я вижу, как все изменилось с его приездом. Иду по улице, навстречу дети — они меня не знают, но здороваются, и я понимаю, кто их этому научил.

Сергей в прошлом комсомольский работник, Валерий — замполит, подполковник в отставке. Оба считают себя верующими, крещены, но в церковь не ходят. Сергей честно признается, что мешает прошлое — неловко пойти в храм на глазах у тех, кого в свое время прорабатывал за соблюдение религиозных обрядов. Но он верит, что со временем придет в Церковь.

Отец Игорь объясняет, почему необходимо ходить в храм — чтобы благодать Божья укрепила человека, старающегося жить по заповедям. Об этом он говорит со всеми, с кем общается, и никого его слова не раздражают — нет в них поучений, есть только доброе пожелание людям понять смысл таинств, почувствовать потребность в воцерковлении.

Домашняя церковь

«Самое страшное — фарисейство», — убежден батюшка. Часто именно оно приводит к тому, что дети из церковных семей, становясь чуть самостоятельней, перестают ходить в храм. У отца Игоря трое детей и 16 внуков. Дочь с мужем и тремя дочками приехала в Пестяки вслед за родителями.

О гимназии здесь мечтать не приходится, но православный детский сад Анна открыть планирует, а пока они с Дмитрием помогают отцу Игорю в воскресной школе, сотрудничают с музыкальной школой и домом детского творчества. Дмитрий уже ставил спектакли и с ребятами из военно-патриотического клуба.

Третьеклассники слушают отца Игоря

Сыновья отца Игоря живут в Нижнем Новгороде. Дмитрий Иудин — ученый, дважды доктор наук: физико-математических и биологических. В девяностые у него был трудный период, когда он сидел без денег, но с 1998 года сотрудничает с Токийским университетом электрокоммуникаций (ему даже предлагали остаться по контракту в Японии, но он не захотел), имеет российские и зарубежные гранты.

Александр Иудин — предприниматель, в свое время много помогал Семеновской гимназии. У него семь детей, у Дмитрия пять. Некоторые уже студенты, как и старшая дочь Боршняковых Катя. После переезда семьи из Семенова в Нижний Новгород она по конкурсу поступила в подмосковную православную школу-пансион «Плесково», а сейчас учится на втором курсе социологического факультета РГГУ.

Отец Игорь радуется успехам детей и внуков, но говорит, что больше всего его радует не карьера детей и поступление внуков в серьезные вузы, а то, что все дети и внуки — верующие воцерковленные люди. Напоминаю, что сам отец Игорь начал воцерковляться, когда сыновья учились в старших классах.

— Мы все свободное время проводили с детьми, летом ходили с ними в походы. Наверное, поэтому они нам доверяют, и, хотя не было у них церковного детства, крепко воцерковились и детей своих в вере воспитывают, — объясняет он.

Матушка Людмила, отец Игорь и Дмитрий Боршняков в будущем доме дочери, который зять строит сам

«Диакон должен быть муж одной жены, хорошо управляющий детьми и домом своим», — пишет апостол Павел Тимофею (1 Тим., 3, 12). Но не всегда сегодня при рукоположении обращают внимание, отвечает ли кандидат в священники этому требованию, смог ли он создать малую церковь. Нестроения в священнических семьях и распады таких семей в наше время — не единичные случаи, и проблему эту стали широко обсуждать.

Отец Игорь и матушка Людмила за завтраком

Например, протоиерей Андрей Юревич рассказал на страницах «Журнала Московской Патриархии», что за 20 лет священства не раз видел, как пренебрежение рекомендацией апостола приносило горькие плоды.

Игорь и Людмила Иудины поженились задолго до своего воцерковления, но их семья с самого начала строилась на любви, взаимном уважении и доверии, то есть как домашняя церковь. Не из книжек дает отец Игорь советы семейным людям, а исходя из собственного опыта — опыта долгой и счастливой семейной жизни.

Какая счастливая и дружная семья у настоятеля Успенского храма, жители Пестяков уже увидели. И это тоже располагает их к нему, внушает доверие.

Так выглядит зимний храм

Как воцерковить село?

Невозможно на примере одного поселка делать вывод о настроениях в обществе. Но в Пестяках никаких антицерковных настроений нет. Даже местные алкоголики при встрече с отцом Игорем как-то подтягиваются и вежливо здороваются. Если в городах многое в отношении общества к Церкви определяет информационная политика, в сельской местности это отношение зависит от личности священника. За два с половиной года служения отца Игоря жители Пестяков стали относиться к Церкви с большим доверием и уважением. Это радует батюшку, но его огорчает, что пока совсем немногие воцерковляются.

— В городе быстрее возрождается религиозная жизнь. Но люди везде нуждаются в спасении, и наша задача — помочь им найти истину, укрепиться в вере. На быстрый результат я не рассчитываю, духовный рост — процесс медленный. Главная моя надежда — на подрастающее поколение, — повторяет отец Игорь.

Леонид Виноградов

k_g_novikov

Было это в году 96 — 97-м. Нас, туляков, пригласили в Орел друзья, бывшие РНЕшники. На следующий день по приезду, не объясняя, что мы увидим, нам предложили съездить в село Становой Колодезь, мол, искупаемся в святом источнике, познакомимся с тамошним батюшкой.

Приехали: заброшенное село, разрушенный храм, отец Владимир служит службу в маленькой деревянной пристройке метров 15 на 10. К началу службы мы опоздали. Служба как служба, народ стоит рядами, вроде ничего особенного, правда, некоторые прихожане кто руку поднимет, кто раскачивается. Но особого удивления это сразу как-то не вызвало. Мы были люди молодые, верующие, но не воцерковленные, выстаивать всю службу было конечно лень. Постояли немного и решили съездить к источнику, окунуться.

Возвращаемся, служба продолжается, но народ уже стоит не лицом к алтарю, а по кругу, вдоль стен. В центре на полу, валяются в «коматозных» скрюченных позах несколько женщин среднего возраста, остальные (человек сорок, как я потом понял в пропорции примерно один бесноватый на одного-двух сопровождающих) стоят со свечками, некоторые вроде сами по себе, других придерживают за руки.

Последовательность дальнейшего могу перепутать, но каждый отдельный эпизод навсегда врезался в память — неделю потом ни о чем другом не мог говорить.

Священник подходит с крестом по очереди к стоящим в первом ряду и громко произносит: «Зри, се Крест Господень!» — паства кто отворачивается как от удара, кто падает, кто начинает вырываться из рук стоящих рядом и рычать. Первое впечатление — мы на сборище сумасшедших. Дальше — больше.

Священник обходит паству, окунает в ведро со святой водой крест, поливает с креста некоторых, отчего те начинают корчиться как от кипятка, шипеть и уворачиваться. Одна женщина, нормальная вроде до того, при приближении священника резко меняется, на ее лице появляется грубая маска, как будто кто-то злобный вырвался наружу и заместил человека, машет кулаком на священника, кричит: «Не подходи…не подходи». Рядом со мной стоит девушка лет двадцати, на ее лице мука, она не буйствует, тихо стоит на месте, но всячески и, похоже, помимо своих же усилий, пытается увернуться от святой воды, священник приговаривает: «Потерпи … руку подставь … и шею, плечо… давай, давай … ничего». Девушка старается слушаться, но видно, что ей очень больно.

Те, что валяются на полу, безостановочно болтают, именно болтают, почти непринужденно треплются, что никак не вяжется с их скрюченными позами и напряженными лицами, на которых шевелятся только губы. Доносится: «Слышь, а Петрушка — то вышел», «Да»,- отвечает «тетке-коматознице» другая такая же, валяющаяся на полу: «Петрушка уж в тартарарах сгорел». Священник оборачивается к ним: «А ну, тише, а то сейчас и к вам подойду!», в ответ поспешное: «Молчим-молчим!… Цыц хвостатые, священник идет!». Впрочем, треп не прекращается, одна «тетка» с другой делится: «Я свою дуру больше в церковь не пущу. С ума сошла, постится, почти не ест ничего. Я ей внушаю — сдохнешь…»

Отец Владимир берет Библию, кладет по очереди на головы бесноватых, реакция та же: кто-то дрожит, но терпит, кто-то падает на пол или рвется из рук сопровождающих, изгибаясь так, что кажется, вот-вот переломится пополам. Некоторых священник громко спрашивает: «Когда выйдешь?», в ответ от одной женщины: «Мы (!) не выйдем, мы сильные», от другой истошное: «Выйду-выйду, не надо!», священник: «Когда?» в ответ: «Завтра!». «С пола» откликаются: «Оставь его, ему еще рано!», оттуда же «с пола» слышен смех и обрывки какого-то спора: «У тебя один хвост, а у нас три».

Отдельно от всех стоит, полусогнувшись и раскачиваясь, пожилая женщина, с сумасшедшей улыбкой на лице бормочет, обращаясь к кому-то на полу: «Не хочешь мне кланяться? Ничего, поклонишься, мне и не такие королевы кланялись!». Совсем молодая девушка, сидевшая всю службу на скамейке, вдруг громко кричит: «Не виновата я…. я убивала только тех, кто в церковь не ходил!».

Священник начинает кадить, так же, переходя по кругу. Раздаются вопли: «Оставь нас… хватит!», женский визг: «Ой-ёй, не могу больше ладан нюхать!». Одна из валяющихся на полу вдруг переворачивается, становится на четвереньки, ползет медленно и неожиданно сильным для женщины, грубым голосом протяжно стонет: «Убеееейте ее…., я больше не могу».

На этой службе никто из бесов не «вышел». Уже потом, на мой вопрос: «Почему?» отец Владимир резко ответил: «Не так это просто!».

Когда все закончилось бесноватые вели себя по разному: кто-то спокойно курил во дворе и даже улыбался, кто-то выглядел как выжатый лимон, отец Владимир к ним подсаживался, утешал, гладил по голове.

Нас пригласили в дом к отцу Владимиру и мы долго беседовали. Батюшка рассказал, что отчитывает по благословению своего духовного отца старца Илия (Ноздрева), а до того и понятия не имел что это такое «отчитка», да и сейчас большую часть происходящего не понимает, но кое какие пояснения дал. Дальше передаю сказанное отцом Владимиром.

Петрушка, о котором болтали бесы, оказался запойным кузнецом из этого же села, вернее, бесом, взявшим имя «тела», с Божией помощью изгнанным. Тартар — это место, в которое «вышедший» из человека помимо своей воли бес попадает, ему там крайне дискомфортно, его жжет, отсюда и выражение бесов: «Петрушка уже в тартарарах сгорел». Вопли: «Мы не выйдем…» означали то, что бес в этой женщине не один. Девчушке кричавшей «… я убивала ….» 16 лет и она никого не убивала, но бабка ее промышляла ворожбой, считалась в народе колдуньей. Вселение в человека бесов происходит по разному: по наследству, по желанию человека, по причине истончения духовной брони в результате пьянства, наркомании, увлечения эзотерической мутью, общения с «целителями». Бес может и без отчитки притихнуть на время, перестать мучить человека, если это «в интересах фирмы» и бес более высокой иерархии, живущий, например, в том же «целителе», ему это прикажет. Есть сильные бесы, с которыми бывает очень тяжело, а те, что трепались во время службы, на уровне теток в которых они обитают, но и они просто так не выйдут. В треп бесов на отчитке лучше не вслушиваться, вся их болтовня это ложь и кривлянье, часто рассчитанные на уловление окружающих. Обычный путь человека почувствовавшего в себе бесовскую аномалию, к сожалению, такой: вначале к психиатру, где ему помочь не могут (более того, по словам отца Владимира, многие психиатры сами не без подобных аномалий), потом к целителям, где одержимому могут довесить еще бесов, и только потом уже, если ума хватит, к священнику. Изгнание беса не одноразовый акт, бесноватые приезжают на отчитки неоднократно, причем добровольно — без желания и усилий человека изгнать беса нельзя.

Вот примерно и все. Кто-то из ездивших с нами был, как и я, потрясен увиденным, кто-то сказал: «спектакль».

Константин Новиков Метки: Бесы, Православие, Экзорцизм