Псалтырь с параллельным переводом

Псалтирь пророка и царя Давида, перевод на русский язык

«…Надлежит исполниться всему написанному о Мне в законе Моисеевом, и в пророках, и псалмах.» (Лк. 24, 44)

Аудио

К читателю

Кафизма первая. Псалом Давида. Не надписан у евреев, 1. Псалом Давида, 2. Псалом Давида, когда бежал он от Авессалома, сына своего, 3. В конец, песнь, псалом Давида, 4. О наследствующей, псалом Давида, 5. В конец, песнь о восьмом дне, псалом Давида, 6. Псалом Давида, воспетый им Господу после слов Хусия, сына Иемении, 7. В конец, о точилах, псалом Давида, 8. Кафизма вторая. В конец, о тайнах сына, псалом Давида, 9. В конец, псалом Давида, 10. В конец, о восьмом дне, псалом Давида, 11. В конец, псалом Давида, 12. В конец, псалом Давида, 13. В конец, псалом Давида, 14. Надпись на столпе, Давида, 15. Молитва Давида, 16. Кафизма третья. В конец, слуги Господня Давида, который воспел Господу слова этой песни в день, когда избавил его Господь от руки врагов его и от руки Саула, и сказал, 17. В конец, псалом Давида, 18. В конец, псалом Давида, 19. Псалом Давида, 20. В конец, о заступлении утреннем, псалом Давида, 21. Псалом Давида, 22. Псалом Давида, в первый день недели, 23. Кафизма четвертая. Псалом Давида, 24. Псалом Давида, 25. Псалом Давида, до помазания, 26. Псалом Давида, 27. Псалом Давида, на перенесение скинии, 28. Псалом, песнь на обновление дома Давидова, 29. В конец, псалом Давида, в исступлении, 30 Псалом Давида, в наставление, 31. Кафизма пятая. Псалом Давида, не надписан у евреев, 32. Псалом Давида, воспетый им, когда притворился он безумным перед Авимелехом; и тот отпустил его, и он ушел, 33. Псалом Давида, 34. В конец, слуги Господня Давида, 35. Псалом Давида, 36. Кафизма шестая. Псалом Давида, в воспоминание о субботе, 37. В конец, Идифуму. Песнь Давида, 38. В конец, псалом Давида, 39. В конец, псалом Давида, 40. В конец, в поучение, сынам Кореевым, псалом Давида, не надписан у евреев, 41. Псалом Давида, не надписан у евреев, 42. В конец, сынов Кореевых, в поучение, псалом, 43. В конец, об имеющих измениться, сынов Кореевых, в поучение, песнь о Возлюбленном, 44. В конец, сынов Кореевых, о тайнах, псалом, 45. Кафизма седьмая. В конец, сынов Кореевых, псалом, 46. Псалом, песнь сынов Кореевых, на второй день недели, 47. В конец, сынов Кореевых, псалом, 48. Псалом Асафа, 49. В конец, псалом Давида, воспетый им после прихода к нему пророка Нафана; 2 После того, как Давид вошел к Вирсавии, жене Урии, 50. В конец, в поучение, Давида; В конец, на маелефе, в поучение, Давида, 52. В конец, песнь Давида, в научение; В конец, песнь, в поучение, Асафа, 54. Кафизма восьмая. В конец, о людях, удаленных от святынь, Давида, для написания на столпе, когда удерживали его иноплеменники в Гефе, 55. В конец, да не погубишь, Давида, для написания на столпе, когда убегал он от Саула в пещеру, 56. В конец, да не погубишь, Давида, для написания на столпе, 57. В конец, да не погубишь, Давида, для написания на столпе, когда послал Саул воинов подстерегать у дома его, дабы умертвить его, 58. В конец, об имеющих измениться, для написания на столпе, Давида, в поучение; В конец, песнь, Давида, 60. В конец, через Идифума, псалом Давида, 61. Псалом Давида, когда был он в пустыне Иудейской, 62. В конец, псалом Давида, 63. Кафизма девятая. В конец, псалом, песнь Давида, песнь Иеремии и Иезекииля, людей переселенных, когда готовились они к исходу из плена, 64. В конец, песнь, псалом воскресения, 65. В конец, псалом, песнь Давида, 66. В конец, псалом, песнь Давида, 67. В конец, об имеющих измениться, псалом Давида, 68. В конец, Давида, в воспоминание о том, что спас его Господь, 69. Кафизма десятая. Псалом Давида, сынов Ионадава и первых пленников, не надписан у евреев, 70. О Соломоне, псалом Давида, 71. Окончились песни Давида, сына Иессева. Псалом Асафа, 72. В поучение, Асафа, 73. В конец, да не погубишь, псалом, песнь Асафа, 74 В конец, псалом Асафа, песнь об ассирийце, 75. В конец, через Идифума, псалом Асафа, 76. Кафизма одиннадцатая. В наставление, Асафа, 77. Псалом Асафа, 78. В конец, об имеющих измениться, откровение Асафа, 79. В конец, о точилах, псалом Асафа, 80. Псалом Асафа, 81. Песнь, псалом Асафа, 82. В конец, о точилах, сынов Кореевых, псалом, 83. В конец, сынов Кореевых, псалом, 84. Кафизма двенадцатая. Молитва Давида, 85. Сынов Кореевых, псалом, песнь, 86. Песнь, псалом, сынов Кореевых, о конце, на маелефе, для ответа, в поучение, Емана Израильтянина, 87. В поучение, Ефама Израильтянина, псалом, 88. Молитва Моисея, человека Божия, 89. Хвалебная песнь, не надписан у евреев, 90. Кафизма тринадцатая. Псалом, песнь, в день субботний, 91. В день перед субботой, когда населилась земля, хвалебная песнь Давида, 92. Псалом Давида, в четвертый день недели, 93. Хвалебная песнь Давида, не надписан у евреев, 94. Хвалебная песнь Давида, когда созидался дом после плена, не надписан у евреев, 95. Псалом Давида, когда земля его устраивалась, не надписан у евреев, 96. Псалом Давида, 97. Псалом Давида, 98. Псалом Давида, хвалебный, 99. Псалом Давида, 100. Кафизма четырнадцатая. Молитва убогого, когда унывает он и пред Господом изливает моление свое, 101. Псалом Давида, 102. Псалом Давида, о бытии мира, 103. Аллилуиа, 104. Кафизма пятнадцатая. Аллилуия, 105. Аллилуия, 106. Песнь, псалом Давида, 107. В конец, псалом Давида, 108. Кафизма шестнадцатая. Псалом Давида, 109. Аллилуия, 110. Аллилуия, Аггеево и Захариино, 111. Аллилуия, 112. Аллилуия, 113. Аллилуия, 114. Аллилуия, 115. Аллилуия, 116. Аллилуия, 117. Кафизма семнадцатая. Кафизма восемнадцатая. Песнь восхождения, 119. Песнь восхождения, 120. Песнь восхождения, 121. Песнь восхождения, 122. Песнь восхождения, 123. Песнь восхождения, 124. Песнь восхождения, 125. Песнь восхождения, 126. Песнь восхождения, 127. Песнь восхождения, 128. Песнь восхождения, 129. Песнь восхождения, 130. Песнь восхождения, 131. Песнь восхождения, 132. Песнь восхождения, 133. Кафизма девятнадцатая. Аллилуия, 135. Давида, через Иеремию, 136. Псалом Давида, Аггея и Захарии, 137. В конец, Давида, псалом Захарии, в рассеянии, 138. В конец, псалом Давида, 139. Псалом Давида, 140. В научение, Давида, когда молился он в пещере, 141. Псалом Давида, когда преследовал его Авессалом, сын его, 142. Кафизма двадцатая. Псалом Давида, о Голиафе, 143. Хвалебная песнь Давида, 144. Аллилуия, Аггея и Захарии, 145. Аллилуия, 146. Аллилуия, Аггея и Захарии, 147. Аллилуия, Аггея и Захарии, 148. Аллилуия, 149. Аллилуия, 150. Этот псалом написан особо, Давидом, вне числа 150 псалмов, о единоборстве с Голиафом. Комментарии Список литературы, использованной при составлении комментариев Список принятых сокращений книг Ветхого и Нового Завета

К читателю

Псалтирь святого пророка и царя Давида – одна из священных книг Ветхого Завета, в греческой и славянской традиции состоящая из ста пятидесяти одного псалма. Само греческое слово («псалтирь») означает музыкальный инструмент с 10–12 струнами, а слово «псалом» (букв.: «бряцание») – песнь, которая исполнялась в сопровождении игры на псалтири.

Основу книги Псалтирь составляют псалмы, созданные царем Давидом в XI-X веках до Рождества Христова. В них слышны отголоски многих событий его жизни. Остальные псалмы были написаны позже, в разное время, преемниками царя Давида, «начальниками хоров», обладавшими поэтическим и пророческим даром. Пророк и царь Давид, великий богодухновенный поэт, в книгах Священного Писания называется «верным мужем» (2Цар. 23:1), «от всего сердца» воспевавшим Создателя своего (Сир. 47:10). Его псалмы как бы задают тон всем последующим, поэтому и всю Псалтирь принято называть Давидовой.

Псалтирь была основой ветхозаветного богослужения: она читалась и пелась в скинии, а затем в Иерусалимском храме. В V веке до Рождества Христова священник Ездра при составлении ветхозаветного канона объединил псалмы в одну книгу, сохранив их богослужебное деление. По преемственности с Ветхим Заветом Псалтирь с первых же веков стала важнейшей богослужебной книгой Христианской Церкви.

В Православной Церкви Псалтирь звучит на каждом утреннем и вечернем богослужении; за неделю она прочитывается полностью, и дважды за неделю – в течении Великого поста. Псалтирь – первоисточник большей части утренних и вечерних молитв, стихи псалмов легли в основу всех последований общественного и частного богослужения. Уже с первых веков христианства существует и практика келейного чтения Псалтири.

Псалтирь издревле привлекала к себе совершенно особое, исключительное внимание учителей Церкви. В этой книге видели сжатое повторение всего того, что содержится в Библии, – историческое повествование, назидание, пророчество. Одним из главных достоинств псалмов почитали полное отсутствие дистанции между читателем и текстом: слова псалмов каждый молящийся произносит как свои собственные, в псалмах отражаются движения души каждого человека, в них можно найти духовные советы на все случаи жизни: «Все, что есть полезного во всех книгах Священного Писания, – говорит святитель Василий Великий, – заключает в себе книга псалмов. Она пророчествует о будущем, приводит на память события, дает законы для жизни, предлагает правила для деятельности. Словом, Псалтирь есть общая духовная сокровищница благих наставлений, и каждый найдет в ней с избытком то, что для него полезно. Она врачует и застарелые раны душевные, и недавно уязвленному подает скорое исцеление; она подкрепляет немощное, охраняет здравое и истребляет страсти, какие в жизни человеческой господствуют над душами. Псалом доставляет спокойствие душе, производит мир, укрощает бурные и мятежные помыслы. Он смягчает душу гневливую и уцеломудривает любострастную. Псалом заключает дружбу, соединяет рассеянных, примиряет враждующих. Чему не научит тебя Псалтирь? Отсюда познаешь ты величие мужества, строгость правосудия, честность целомудрия, совершенство благоразумия, образ покаяния, меру терпения и всякое из благ, какое ни наименуешь. Здесь есть совершенное богословие, есть пророчество о пришествии Христовом во плоти, есть угрожение Судом Божиим. Здесь внушается надежда Воскресения и страх мучений. Здесь обещается слава, открываются тайны. Все есть в книге псалмов, как в великой и всеобщей сокровищнице» (Свт. Василий Великий. Беседа на первый псалом).

«Книга псалмов достойна особенного внимания и занятия сравнительно с другими книгами Писания, – пишет святитель Афанасий Александрийский. – Всякий может найти в ней, как бы в раю, все то, что для него нужно и полезно. Книга эта ясно и подробно изображает всю жизнь человеческую, все состояния духа, все движения ума, и нет ничего у человека, чего бы она не содержала в себе. Хочешь ли ты каяться, исповедываться, угнетает ли тебя скорбь и искушение, гонят ли тебя или строят против тебя ковы; уныние ли овладело тобою, или беспокойство, или что-нибудь подобное терпишь; стремишься ли ты к преуспеянию в добродетели и видишь, что враг препятствует тебе; желаешь ли хвалить, благодарить и славословить Господа? – В Божественных псалмах найдешь наставление касательно всего этого» (Свт. Афанасий Александрийский. Послание к Марцеллину об истолковании псалмов).

«…В Псалтири найдешь ты бесчисленные блага, – говорит святитель Иоанн Златоуст. – Ты впал в искушение? – Найдешь в ней самое лучшее утешение. Впал в грехи? – Найдешь бесчисленные врачевства. Впал в бедность или несчастие? – Увидишь там много пристаней. Если ты праведник, приобретешь оттуда самое надежное подкрепление, если грешник – самое действительное утешение. Если тебя надмевают добрые дела твои, – там научишься смирению. Если грехи твои повергают тебя в отчаяние, – там найдешь для себя великое ободрение. Если ты имеешь на главе царский венец или отличаешься высокою мудростию, псалмы научат тебя быть скромным. Если ты богат и славен, Псалмопевец убедит тебя, что на земле нет ничего великого. Если ты поражен скорбию, услышишь утешение. Видишь ли ты, что некоторые здесь недостойно наслаждаются счастием, – научишься не завидовать им. Видишь ли ты, что праведные терпят бедствия наравне с грешными, – получишь объяснение этого. Каждое слово там заключает в себе беспредельное море мыслей» (Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на Послание к Римлянам. Беседа 28).

Но не только в умении дойти до глубин каждого сердца ценность Давидовых песен. Они несут в себе и нечто еще большее, они прозревают тайну Божественного замысла о человеке, тайну страданий Христа. Целые псалмы рассматривались святыми отцами Церкви как мессианские, как пророчества о грядущем Мессии. В псалмах явлен нам полный состав учения о Господе нашем Иисусе Христе и Святой Церкви.

* * *

По свидетельству преподобного Нестора Летописца, на славянский язык Псалтирь, как необходимая для богослужения книга, была переведена в IX веке святыми равноапостольными Кириллом и Мефодием с греческого церковного текста Семидесяти толковников – перевода Библии, осуществленного с древнееврейского списка в конце III века до Рождества Христова. Благодаря святым братьям Священное Писание стало доступно и славянским народам, новообращенные христиане стали совершать богослужение на родном языке.

Псалтирь, молитвословия которой входят в каждое богослужебное последование, сразу стала любимейшим чтением русского народа, главной учебной книгой в древней Руси. Человек, изучивший Псалтирь, считался «книжным» – грамотным, способным читать другие книги и понимать Божественную службу, которая была духовной основой всего строя жизни.

Научившись читать по Псалтири, русский человек уже не расставался с ней. В каждой семье была эта священная книга, которая передавалась от отца к детям. Псалтирь сопровождала человека на протяжении всей его жизни: ее читали не только дома, но брали с собой и в путешествия, для молитвы и назидания; псалмы читали над тяжко страдавшими больными; доныне сохраняется ведущий свое начало от первых времен христианства обычай читать Псалтирь по умершим. Уставами многих монастырей до сих пор предписывается чтение «неусыпаемой Псалтири».

В соединении с Часословом – сборником последований применительно к определенному времени богослужения – и избранными тропарями и кондаками Псалтирь приняла форму Следованной, назначенной для богослужения в храме. Псалтирь с присоединением святоотеческих толкований называется Толковой. Она предназначена для келейного чтения и дает пособие к правильному пониманию и уразумению исторически неясных и пророческих мест священного текста.

Церковнославянский язык – драгоценное наследие, воспринятое нами по традиции от наших предков вместе с благодатными дарами Святой Православной Церкви. Созданный святыми Кириллом и Мефодием именно для того, чтобы стать словесной плотью богомыслия и молитвы, этот мощный, образный, величавый язык является для нас священным, никогда не употребляемым в быту, для выражения житейских нужд. На нем совершается таинственное общение каждого православного христианина с Богом.

К сожалению, нынешнее поколение оказалось отторгнутым от вековых традиций русской культуры. Русский литературный язык, один из существенных факторов русского самосознания, пережил жестокую реформу, а питавший его на протяжении многих веков живительный церковнославянский был выведен за рамки школьного образования и преподавался только в малочисленных духовных учебных заведениях. В результате изменилась иерархия языковых ценностей, нарушена цельность мировосприятия, которая отличала православное сознание, в умах многих людей разорвана кровная связь русского литературного языка с церковнославянским, и мы с трудом внимаем языку священных книг.

Наши предки понимали обучение чтению как первый шаг к богопознанию. Веками многие поколения русского народа осваивали родной язык по церковнославянской грамоте. Душа ребенка, постигавшего азы родной речи по церковному букварю или Псалтири, с ранних лет навыкала богодухновенным глаголам, настраивалась на восприятие Божественного учения. В одном из древних изданий Часослова в наставлении любомудрому читателю сказано: «Чесому тонкое детство обучено бывает, того дряхлая старость неудобь оставляет: ибо учащением дела обычай восприятый и многим временем нрав утверждейся, естества имать силу. Тем же всеприлежно блюсти подобает православным своя чада, да не сквернословию, срамноглаголанию и суетному велеречию от младенства научаются, яже суть душегубительна… но яко в весне жизни своея, нивы сердец своих учением тяжут и семена слова Божия, от учения сеемая, радостно приемлют, еже бы класы душепитательныя в жатвы год собирати, и тех плодов обилием и зде зиму старости прежити честно, и в небесную преслаными житницу чрез нескончаемое вечности время, тех ради насыщенным быти… Молитва есть глаголание к Богу, чтение же Божия к вам беседа: егда ты чтеши, Бог к тебе беседует, а егда молишися, ты беседуеши с Богом, и есть твоя молитва Ему жертва приятная, тебе же пособие сильное в трудех и во брани с демоном, ибо тому она жезл нестерпимый и меч зело острый, аще от чистаго горе возсылается сердца, небеса проницает и оттуду не возвращается тща, но низводит дары благодати, умудряющия ум и спасающия души».

Созданный по наитию Духа Святого церковнославянский язык, изначала имеющий вероучительное назначение, призванный выражать богословские истины, молитвенные движения души и тончайшие оттенки мысли, учит нас понимать духовный смысл вещей и событий; всем своим строем и духом язык нашей Церкви возвышает человека, помогая ему взойти от обыденности в сферу высшего, религиозного чувства.

История постижения русским церковно-религиозным сознанием глубины смысла Ветхого и Нового Завета неизменно сочетала в себе две тенденции: стремление полно и точно воспроизвести оригинал священных книг и стремление сделать их понятными для русского человека.

Переводческая работа над текстом Библии всегда была неотъемлемой частью развивающейся церковной жизни. Уже в конце XV века русское общество имело в своем распоряжении не только славянский перевод греческих рукописей, воспроизводивших текст Семидесяти толковников, но и перевод некоторых книг из латинской Вульгаты с входившими в нее неканоническими книгами (так называемый Геннадиев извод), а напечатанная в 1581 году в Остроге славянская Библия синтезировала в себе латинскую традицию Геннадиевой Библии с исправлениями, произведенными по греческому тексту. В XVIII веке славянская Библия была возвращена в свое исконное русло греческой традиции: указ Петра I 14 ноября 1712 года предписывал привести славянскую Библию в согласие с переводом Семидесяти толковников, и эта задача была практически выполнена в елизаветинскую эпоху.

Позже, когда в силу естественного развития русского языка церковнославянская Библия перестала быть общепонятной, одним из способов необходимого пояснения церковнославянского текста стало служить печатание его параллельно с русским переводом. В таком виде уже издано Евангелие, Великий канон преподобного Андрея Критского и некоторые молитвословы. Совершенно очевидно, что Псалтирь тоже нуждается в такого рода издании.

Полный перевод Библии на русский язык был предпринят еще в начале XIX века. Эта работа была начата русским Библейским обществом с книг Нового Завета (1818) и Псалтири (1822) и завершена в 1876 году, когда вышел в свет полный русский текст Библии в синодальном издании. При всем огромном и неоспоримом значении этого перевода, которым мы пользуемся до настоящего времени, он не смог в должной мере облегчить для читателя понимание библейских текстов, входящих в круг церковно-служебного обихода: во-первых, составители издания ориентировались преимущественно на древнееврейский текст, в некоторых местах не совпадающий с греческим, из которого исходили переводчики Библии на славянский язык; во-вторых, слог перевода не воссоздает торжественно-доверительного звучания славянского извода.

Наиболее остро неадекватность русского перевода богослужебному тексту ощущается в Псалтири. Попытки перевести на русский язык греческую Псалтирь предпринимались уже после выхода в свет синодального издания преосвященным Порфирием (Успенским) и профессором П. Юнгеровым. По своему стилю, более эмоциональному, чем синодальный текст, но недостаточно возвышенному, изобилующему просторечными выражениями, перевод преосвященного Порфирия (1893), выполненный с греческого источника, не мог служить аналогом церковнославянской Псалтири. П. Юнгеров, выпустивший в 1915 году новый русский перевод Псалтири, поставил своей целью приблизить перевод греческой Псалтири к славянской традиции. Перевод Юнгерова интересен и ценен прежде всего как труд текстолога: ученый выявил греческую церковную рукописную традицию, на которую опирается церковнославянская Псалтирь, и одновременно отметил некоторые малочисленные расхождения между ними. Перевод семантически точен и хорошо комментирован, но по стилю напоминает подстрочник для научного применения: язык его тяжелый, вялый, обескровленный и не соответствует возвышенно лирической интонации подлинника.

Между тем для вдумчивого келейного чтения, особенно человеку, делающему первые шаги в изучении церковнославянского языка, необходим русский литературный перевод, по своему строю и стилистическим средствам выражения близкий к славянской Псалтири, дающий первое руководство и помощь для чтения богодухновенной книги именно на церковнославянском языке.

В предлагаемом вниманию читателя издании представлена «традиционная» славянская Псалтирь. Церковнославянский текст Псалтири, включая молитвы по кафизмам и молитвы по прочтении нескольких кафизм или всей Псалтири, напечатан в полном соответствии с синодальными изданиями, с сохранением структуры и всех традиционных особенностей публикации богослужебных текстов церковнославянской печати. Псалмы печатаются с параллельными переводом, который выполнен непосредственно с церковнославянского языка. Перевод осуществлен Е. Н. Бируковой († 1987) и И. Н. Бируковым в 1975–1985 гг. Вдохновителем этой работы на ее начальной стадии был профессор Б. А. Васильев († 1976), который оказал переводчикам неоценимую помощь своими текстологическими консультациями.

Переводчики стремились не только помочь нашим современникам проникнуть в дух и смысл Псалтири, но и создать эквиритмичный перевод, который свободно читался бы со всеми интонациями, присущими славянскому тексту, его образами и эпитетами. Непонятные без толкования образы и обороты переводчики осторожно расшифровывали в духе древнего памятника, выделяя такие вставки курсивом. При работе принимались во внимание: перевод П. Юнгерова с его ценными подстрочными примечаниями; Синодальный перевод; перевод епископа Порфирия (Успенского); «Объяснение 118-го псалма» святителя Феофана, Затворника Вышенского; Толковая псалтирь Евфимия Зигабена; святоотеческие толкования святителей Афанасия Великого, Кирилла Иерусалимского, Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, Феодорита Киррского и других учителей Церкви, раскрывающих в своих творениях как прямой, исторический смысл текста, так и его символическое и пророческое значение.

Подходя с большим благоговением к священному тексту, но опасаясь прозаизмов и буквализмов, переводчики в редких случаях были вынуждены отступать от синтаксического строя церковнославянской Псалтири и, сохраняя точность смысла, прибегали к небольшим перифразам и перестановке слов согласно логике современного русского языка.

Перевод сверен с греческим текстом Семидесяти толковников Т. А. Миллер, ею же составлены ориентированные на святоотеческое предание примечания, призванные показать исторический контекст и символический смысл отдельных стихов Псалтири, а также пояснить малопонятные для современного читателя образы.

В 1994 году данный перевод Псалтири был благословлен к публикации Высокопреосвященным Иоанном, митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским, возглавлявшим Богослужебную комиссию при Священном Синоде Русской Православной Церкви.

Переводы Псалтири на русский язык. Разбираемся на примерах

Книга Псалтирь переведена на многие языки мира. На русском можно встретить церковнославянский перевод, синодальный, перевод Павла Юнгерова и другие. Чем они отличаются рассказывает поэт и публицист Юлия Руденко. Для примера мы взяли 99 псалом.

В конце статьи — ссылки на разные переводы Псалтири, а также карманный формат и крупный шрифт.

Поделиться статьей с друзьями:

История

По сравнению с первым царем Израиля Саулом, зрелым мужем и отцом, крепким и сильным воином, Царь Давид во время «помазания» был хлипким юношей, талантливо игравшим на кинноре, струнном инструменте. Однако, смелости и смекалки Давиду занимать не приходилось — достаточно вспомнить легенду о его победе над великаном вражеских филистимлян Голиафом. И тем не менее дорогу в вечность Давид проложил себе именно своими хвалебными песнями, обращениями к Богу, а не сражениями. Это уже на Руси их назвали псалмами, так как одним из струнных музыкальных инструментов израильтян был псалтирион, а на греческом «псалом» — означает песнь.


Молодой Давид играет на кинноре перед царем Саулом. Н. Загорский, 1873 г.

Множество поколений после русского князя Владимира Красного Солнышка выучилось именно по псалтири грамоте и вере. Псалтирь из 150 (+1) песен прочно вошла в сознание христиан, и в частности — православного человека. Но все ли понимают смысл псалмов? Этот вопрос мучил самые прогрессивные ученые умы русских филологов последних веков. Именно нам, современникам, не знакомым со старославянским языком, и уж тем более с древнегреческим или древнееврейским, приходится особенно туго, коль вознамериваемся постичь суть спетого Давидом и его последователями. И хоть старейшие священнослужители объясняют в подобных случаях: «…все в свое время откроется» (Сир 39:22), давайте немного подталкивать себя к познанию, чтобы пролить свет на некоторые существующие варианты переводов богослужебной Псалтири.

«Еще заря не загоралась,
А я уж с гуслями стоял;
Душа к молитве порывалась,
И дух мой верою пылал», —

такие строки родились при мыслях о царе Давиде у русского поэта-декабриста Федора Глинки в XVIII веке. Задолго до того момента, когда наши классики литературы решили подвергнуть тексты псалмов рифмованной обработке для настоящей песенности к славянам была привезена Библия от семидесяти двух греческих старцев-книжников. Септуагинта — так назывался их перевод божественной книги с еврейского на греческий. То есть фактически на старославянский язык с греческого текст был переведен с некоторыми погрешностями. Прошло немного времени — и на Руси появился перевод с подлинного еврейского сборника, который был назван синодальным, и по которому часто ведутся служения в православных храмах и сейчас.

Но музыка какофонична, а слова песен — без рифмы. Дело в том, что древние евреи, понятное дело, не обладали достижениями современной культуры трех последних тысяч лет. Пели, что в голову придет в данную минуту. Искусство, как таковое, не имело иной ценности, кроме как разговора души и чувств человека с Богом. Разве можно представить себе такой разговор Давида, к примеру: «Боженька, мы тут ходили на филистимлян в поход, но они победили, мы разбиты… Нет-нет, не так, звучит обыденно… Боженька, подожди, я сейчас немножко подправлю и спою покрасивее… С филистимлянами мы встретились на поле боя, я первый бросил в них свое копье…»? Смешно, не правда ли? Народы жили и боролись искренне, без подготовки, без репетиций, без «игры на публику». Сплошная импровизация, экспромт и философия постоянного поиска смысла своего существования на земле. Если правила песенного построения и существовали, то очень схематичные и примитивные. Современными литературоведами, проводившими анализ псалмов-хвалений, принято различать три формы параллелизма их написания. Но не думаю, что Давид и другие древние евреи, славящие своими песнями Бога, специально работали над фразами: «Так, вот здесь я использовал синонимы, значит в следующем куплете я к Богу обращусь через противостоящие друг другу антонимы…». Нет, это уже в нынешней цивилизации для облегченного понимания принято структурировать псалмы. На синонимический, антитетический и синтетический параллелизм, а также на 20 кафизм (частей).

Возникновение псалмов. Древнееврейский оригинал

Однажды в XVIII веке Иоганн Готфрид Гердер, известный немецкий писатель эпохи Просвещения, сказал: «Стоит десять лет изучать еврейский язык, чтоб прочесть в подлиннике Псалом 104». Вряд ли второй царь Израиля Давид представлял себе, что его музыкальные обращения к Богу будет регулярно читать на протяжении всех будущих веков огромная часть населения земного шара. Царю выпала нелегкая судьба постоянных войн, борьба с болезнями и напастями в условиях антисанитарии, уцелеть в которых, прямо скажем, было не просто. И тем не менее Давид поднял страну с колен, добился ее благополучия, а сам прожил до 70 лет, причем умер случайно, споткнувшись на лестнице. Как тут не подумать о божественной защите? Его вера в Бога была настолько сильна, что он ни одно дело не начинал без божьего благословения. А молитвы свои он талантливо по меркам своего времени и вдохновенно исполнял под музыку. Его писари записали за ним несколько псалмов. Нынешние ученые спорят на счет точного их количества, приблизительно эта цифра равна 78-ми из 150-ти. Впоследствии некоторые верующие и талантливые израильтяне стали подражать Давиду. Например, авторами дошедшей до наших дней Книги хвалений являются также Соломон (младший сын Давида, наследник и третий царь Израиля), Моисей (пророк, 40 лет странствовавший по пустыне), Еман, Ефан, Асаф (приближенные Давида) и другие.

Читая сегодня псалтирь Нового завета, адаптированную для православного человека последних столетий разными переводчиками, можно устремлять свои чистые помыслы к Богу, как это делали древние евреи. Но представить их язык, их экспрессию и эмоциональность — сложно. Специалисты отмечают, что изначальные слова Псалтири состояли из двух-трех слогов. Это было характерно для того, чтобы обозначать особую ритмику — ведь Бог был невидим и где-то высоко на небе, значит нужно к нему «достучаться». Песни, в которых и мольбы, и хвала Господу, и исповедь, и надежда на приход спасителя Мессию, и покаяние в грехах, исполнялись страстным криком. К X веку н. э. этот текст много раз переписывался писцами на пергаменте, порой претерпевая некоторые изменения. Божественные гимны со временем стали исполняться огромным хором левитов и молящихся. «Греко-славянская поэзия псалмов, — говорит историк культуры Георгий Федотов, — иного качества, чем в еврейском подлиннике. Острота смягчена, приглушена боль, утишен вопль. Покров благолепия наброшен на мятежную исповедь души».

Греческий перевод

Септуагинту, перевод 72 старцев, причисленных православной церковью к лику святых, принято также называть сокращенно LXX. Задача была поставлена Александрийским царем Птолемеем Филадельфом. Ученые оценивают данный греческий текст, выполненный в III — II веках до н. э., с точки зрения своеобразия самостоятельной книги, и на соответствие ее точности оригиналу. И хотя Септуагинта появилась несколько ранее заключительного канона масоретского Танаха (Библии), нумерация в них полностью совпадает. Однако, от предположения о том, что греческий перевод был замыслен в качестве подстрочника к масоретскому тексту Псалтири для эмигрантских землячеств иудеев и евреев, со временем отказались. Уж слишком часто греки-переводчики допускали вольность в трактовках по своему усмотрению, привнося что-то свое, личное. Да и сама лексика греческого языка широко изобилует абстрактными понятиями в отличие от порой неполиткорректной конкретики еврейского. В некоторых местах Книги хвалений такая свобода была оправдана и на пользу, но иногда совершенно лишняя, считающаяся ересью.

Удивительным и невероятным образом Псалтирь Септуагинты заслужила большую популярность у знакомых с грамотой людей, потому то и дело переписывалась, чего нельзя сказать о древнееврейских пергаментных свитках, которые держались скорее в секрете от непосвященных.

Славянские переводы

Странным образом до сих пор ведутся споры насчет национальности двух известных братьев — Константина-Кирилла и Мефодия. Болгары считают, что они были болгарами, греки — что греками. Как бы то ни было, а славянским родившиеся и жившие в Византии братья владели тоже, как родным. Однажды, по просьбе моравского князя Ростислава братья перевели на славянский язык (при помощи созданной ими же глаголицы) несколько богослужебных книг, в том числе и Псалтирь-Септуагинту. За это они и пострадали, так как в Ватикане считали, что петь хвалебные песни Богу разрешено только на трех языках: еврейском, греческом и латинском.

Рукописи Кирилла и Мефодия распространились на восток Киевской Руси, что в какой-то мере тоже способствовало принятию здесь христианства. Однако, к большому сожалению, эти книги не сохранились. Но они оказали влияние на появляющиеся в следующие века старославянские церковные переводы. Известны переложения митрополитов Алексия и Киприана, живших в XIV веке. До наших дней дошел так называемый Геннадиевский перевод XV века Новгородского архиепископа Геннадия. А в следующем XVI веке произошло великое событие: в Русском воеводстве Речи посполитой Иван Федоров открыл типографию. И первой изданной им книгой стал церковный сборник «Апостол», куда вошли и главы Псалтири.

Безусловно, книгопечатание — это был шаг вперед в развитии людского сознаниия. Но не все, что стало печататься, церковнослужители благословляли. К примеру, в 1660 году иеромонах Симеон Полоцкий осмелился подойти к переводу Псалтири творчески и переложить священный текст с использованием рифмы. Он напечатал тираж в собственной типографии, который к несчастью для него запретили. Под большим секретом один из экземпляров этой книги достался юному Михаилу Ломоносову и послужил одним из мотивов страстной тяги молодого человека к образованию. Кстати, достигнув на поприще науки успеха, он и сам попробовал переложить Псалтирь в рифму на свой лад. Вот как звучит 1-й псалом Ломоносова:

Блажен, кто к злым в совет не ходит,
Не хочет грешным в след ступать,
И с тем, кто в пагубу приводит,
В согласных мыслях заседать.

Примерно в то же время этим занимались и его коллеги по перу — Василий Тредиаковский, Василий Державин, Александр Сумароков и др.

С XVII века верующие на Руси в основном использовали Елизаветинскую Библию: по велению Петра I духовенство приступило к сверке славянских переводов с ивритом и Септуагинтой, а закончили свой вариант текста при Елизавете. С того времени и до сих пор именно эту Псалтирь используют для богослужения в православных храмах.

Давайте посмотрим, как читается один из псаломов, 99, на церковнославянском языке:

Воскли́кните Бо́гови вся земля́, рабо́тайте Го́сподеви в весе́лии, вни́дите пред Ним в ра́дости. Уве́дите, я́ко Госпо́дь той есть Бог наш: Той сотвори́ нас, а не мы, мы же лю́дие Его́ и о́вцы па́жити Его́. Вни́дите во врата́ Его́ во испове́дании, во дворы́ Его́ в пе́ниих: испове́дайтеся Ему́, хвали́те и́мя Его́. Я́ко благ Госпо́дь, в век ми́лость Его́, и да́же до ро́да и ро́да и́стина Его́.

По-моему, и сейчас здесь примерно все понятно. А звучит — чрезвычайно напевно.

Первый русский синодальный перевод

Но русский язык не стоял на месте, а развивался и преобразовывался. От славянского в нем оставалось мало. Новые поколения переставали понимать смысл библейских изложений. И император Александр I повелел руководящему церковному органу — Священному Синоду: «Доставить и россиянам способ читать слово Божие на природном своем российском языке, яко вразумительнейшем для них славянского наречия, на коем книги Свящ. Писания у нас издаются». Святейшие особы доверили процесс Комиссии Духовных училищ, во главу которой был назначен ректор Санкт-Петербургской духовной академии архимандрит Филарет Дроздов, в будущем — Московский митрополит. Данная версия Псалтири стала доступной простолюдинам, и стали называть ее Синодальной.


Митрополит Филарет Дроздов

Но церковнослужители восприняли данную печать «в штыки». Ибо по их мнению псалмы были упрощены до невозможности. А разве можно разговаривать с Господом, как с соседом? Так что из-за неожиданного противления духовенства «слову Филарета» синодальный текст Библии рекомендован был только для домашнего чтения.

Для сравнения — тот же 99 псалом в синодальном переводе:

Воскликните Господу, вся земля! Служите Господу с весельем, идите пред лицо Его с восклицанием! Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас и мы — Его, Его народ и овцы паствы Его. Входите во врата Его со славословием, во дворы Его — с хвалой. Славьте Его, благословляйте имя Его, ибо благ Господь: милость Его вовек и истина Его из рода в род.

В этом переводе микротекста Давида, как ни в каком другом, наболее ярко видна свобода царского самовыражения и в то же время текст полон ответственностью не только за себя, а и за народы, к которым он обращается с призывом двигаться только по пути Бога. Эта самобытная экспрессия призыва несколько потушена в переводе псалтиря с Септуагинты Павла Юнгерова.

Перевод Павла Юнгерова

Вообще сам по себе род Юнгеровых — это потомственные православные священнослужители в четырнадцати поколениях. Немудрено, что Павел, родившийся в середине XIX века, в семье месточтимого святого Самарской губернии Александра Чагринского, рос в обстановке богопочитания. Смирение и глубина, с которой молодой человек относился к духовному образованию, не остались незамеченными. И после окончания Казанской духовной академии он защитил диссертацию, получив докторскую степень магистра. Но не только уединение в познании трудов прошлого влекло Павла Юнгерова. Он также вел активную миссионерскую деятельность, неоднократно отправляясь в паломнические поездки на Восток и Запад. Проповедуя слово Божье, он исследовал и особенности речи, культурные и религиозные традиции народов.


Богослов и переводчик П.А. Юнгеров

Переводы Ветхого Завета Павла Александровича являют собой примеры наивысшей достоверности оригиналу. Занимаясь изучением текста Псалтири, Юнгеров предпочел Септуагинту масоретскому (более позднему) языку. С огромным вниманием к деталям, ученый-филолог провел доскональную сверку текстов Псалтири на древнегреческом и церковнославянском, отмечая некоторые расхождения.

Вот как в переводе Юнгерова звучит хвальба 99 псалма:

Воскликните Богу, вся земля! Работайте Господу с веселием, входите пред Ним с радостью. Знайте, что Господь — Он есть Бог Наш, Он сотворил нас, а не мы, мы же народ Его и овцы пажити Его. Входите во врата Его с исповеданием, во дворы Его с песнопениями, исповедайтесь Ему, хвалите имя Его. Ибо благ Господь, во век милость Его, и в род и род истина Его.

Как видим, текстовые изменения не сильно выражены, но они есть. Перевод Юнгерова с Септуагинты чуть сдержаннее. Синодальный перевод — руководство-требование народной хвалы, а Юнгеровский — смиренно углублен, в нем присутствует слово «исповедание», то есть даже хвала Господу с его точки зрения (и древнегреческих толковников) означает не грохочущую бочку пустую, а наполненный сосуд размышлениями о своем внутреннем мире.

Перевод Василия Капниста

Чуть ранее Павла Юнгерова жил замечательный русский поэт и драматург Василий Васильевич Капнист. Дружил со знаменитым Державиным, создал комедию «Ябеда» — прообраз «Ревизора» и «Горе от ума». Как и многие поэты того времени, пробовал себя в поэтических переводах Псалтири. До наших дней дошли не все его псалмы. Для примера — первый:

Блажен, в совет кто нечестивых
Нейдет, на грешных путь не стал
И на седалище кичливых
Губителей не восседал.
Но всею волей покорится
Закону Бога своего,
И днем и ночью поучится
В заветах праведных его.
Как древо будет насаждение,
Что при истоках вод растет,
Плодом вовремя отягчение,
И лист его не отпадет.
Во всем, что ни творит, успеет.
Не тако грешные, не так:
Но яко прах, что ветр возвеет
С лица земли в пустых степях.
На суд не встанут нечестивы,
Ни грешны к праведным в совет:
Господь бо весть пути правдивы,
А злых в пути погибель ждет.

Примерно так же звучит и перевод Михаила Ломоносова, приведенный выше. Поэты XVIII века достаточно преуспели в жанре оды. Высокая идейность, риторические восклицания, сложные метафоры — эти черты есть и в псалмах Капниста.

Перевод протоиерея Василия Пробатова

Православный богослов и проповедник Василий Пробатов начал литературную деятельность благодаря… конфликту. Несходство во взглядах на вопросы веры с епископом Феодосием Ганецким привело к отлучению Пробатова от Коломенских храмов, где он служил несколько лет. Священник перебрался в Рязанскую область, и из-за высвободящегося времени с середины 20-х годов XX столетия занялся переводом библейской книги хвалений, назвав ее «Псалтирь в стихах».


Священник Василий Пробатов

99 псалом выглядит у Пробатова в пионерском духе, что немного странно, так как Октябрьскую революцию он не смог принять и не раз оказывался жертвой допросов чекистов:

С песнью дружною идите,
С торжеством в Господень дом,
И Создателю служите
Здесь в веселии святом;
Верьте твердо, неизменно,
Что Он — Бог и Царь всего,
Мы ж удел Его священный,
Овцы пажити Его;
Так вступай в благоговеньи
Божье племя, в Божий храм
И Творцу благодаренье
Возноси ликуя там;
Славьте с радостью сердечной
Имя Бога своего,
Ибо милость Его вечна,
Вечна истина Его.

Чем-то напоминает советский энтузиазм детской песенки Михаила Матусовского и Владимира Шаинского «Вместе весело шагать по просторам…» — не правда ли? Дух перемен нового времени вероятно кого-то осознанно, а кого-то безотчетно, но заражал. В хорошем смысле. Отец Василий раскрыл перед своими прихожанами и будущими поколениями иную Псалтирь. Он достаточно широко пользуется синонимами и аллегориями, поэтическими приемами, чтобы искренность Давида преподнести такой же чистой, как в оригинале: Бога он именует и «Творцом», и «Создателем», и «Царем».

Понятное дело, что коммунисты не могли дать ходу такой трактовке божественной книги. Собственно, со своим атеизмом и практицизмом они вообще Бога не признавали. Так что Василий Пробатов и его труды были незаслуженно преданы забвению, и стали публиковаться только в конце XX века.

«Псалмы Давидовы» Сергея Аверинцева

Сергей Сергеевич Аверинцев — тоже житель двадцатого столетия. Он родился в сталинское предвоенное время в Москве в семье профессора, биолога-исследователя. Потому с научным подходом к жизни был знаком с самых малых лет. Правда, его влекло познание не только растительного и животного мира, как отца, а мироздание в целом, культура человечества, интеграция общения.

Закончив филологический факультет МГУ, Аверинцев многие годы работал со словом. А в «перестроечные» горбачевские годы был выбран в народные депутаты СССР. Это Сергею Сергеевичу мы должны быть благодарны за разработку закона о свободе совести. Однако, последующий излом страны подействовал на Аверинцева удручающе, он переехал в Австрию, где наравне со своей преподавательской деятельностью в старейшем университете Вены стал завсегдатаем Свято-Николаевского собора.


Историк, библеист С.С. Аверинцев

С глубокими историческими и языковыми знаниями Сергей Аверинцев искал ответы на вопросы зарождения человечества, его бытие и миссию на Земле. Немецкий славист Вольфганг Казак назвал духовную поэзию Аверинцева «неприкосновенностью непостижимых разумом тайн». Но являются ли поэзией ритмически выстроенные тексты профессора филологии? Ведь рифмы в них нет, как не было и в песнях Давида. Известный коллега Сергея Сергеевича Гасан Гусейнов, рассуждая о пристрастии Аверинцева к английскому христианскому мыслителю Гилберту Честертону, открыто говорит о понимании того, что «оба догадывались, что пишут плохие стихи». Но в случае перевода Псалтири данный факт — как нельзя кстати. Ведь Давид следовал только велению сердца, а не работе над словесной филигранностью.

К сожалению, в переводах Сергея Аверинцева отсутствуют некоторые псалмы, и 99-го как раз нет. Возможно, он уделил внимание наиболее значимым для церкви микротекстам, или просто не успел довершить начатое. Для примера псалом 96/97 (все песни в его переводе сдвоены):

Господь есть Царь, да ликует земля,
да веселится множество островов!
Облако и мрак — окрест Его,
правда и суд — основа престола Его;
пред лицом Его идет огонь,
попаляет окрест врагов Его,
от молний Его блеск на весь круг земель,
видит и сотрясается земля,
пред лицом Господа тают горы, как воск,
пред лицом Властителя всей земли, —
возвещают небеса правду Его,
и видят все народы славу Его.
Да постыдятся те, что кумиров чтят,
те, чья похвальба — морок и прах;
да преклонятся пред Ним все божества!
Слышит и радуется Сион,
дщерей Иуды ликует сонм,
Господи, о приговорах Твоих!
Ибо Ты, Господи, Вышний над землею всей,
надо всеми богами превознесен.
Вы, что любите Господа, — гнушайтесь злом!
Хранит Он души верных Своих,
из руки грешных вызволяет их;
сияет на праведника — свет,
и радость — на тех, чьи прямы сердца.
Радуйтесь, праведные, о Нем,
и славьте память святыни Его!

Не знаю, как вам, а лично мое воображение почему-то перенесло сразу к немецким органным прелюдиям и фугам Иоганна Себастьяна Баха и Георга Фридриха Генделя, которые наполняют своей полифонией современные австрийские храмы. Разве не в эту музыку окунулся Аверинцев, вырвавшись с многонациональных родных пенат, рухнувших в одночасье? Музыкальные интонации многоголосных неоднородных линий — вот основа переводов Сергея Сергеевича, вышедших в год его смерти — 2004-й.

Перевод Германа Плисецкого

Считается, что поэт и переводчик Герман Плисецкий был незаслуженно вычеркнут советскими властями из признанных талантов страны. Его работы не печатались, а сам он жил в подмосковных Химках, перебиваясь с копейки на копейку, но совершенно не придавая этому значения. Гешка и Плиса, как называли его друзья, шел в ногу со временем, ища правду и справедливость, слагая рифмы в духе Высоцкого, Вознесенского, Евтушенко. Стал широко известен после смерти.


Поэт Герман Плесецкий

Его первый сборник сочинений и переводов вышел лишь в 2001 году, спустя девять лет после его кончины. И главную популярность в основном заслужило его стихотворение о Пастернаке и переводы Омара Хайама. Говорят, что Герман Борисович является одним из переложений Псалтири в стихотворную форму. Но, честно говоря, кроме первого псалма подтверждений существования его перевода всего библейского сборника я не нашла. Возможно заблуждаюсь.

Блажен, кто не идет в совет,
развратный, лживый и смердящий.
Блажен, в собранье не спешащий,
сказавши нечестивцам: «Нет!»
Он Бога слушает. Закон
постигнуть Божий хочет он.
Да будет он, как ствол, ветвист,
да не увянет каждый лист!
Растущий у истока вод,
да принесет он спелый плод!
А нечестивцы — это прах,
развеянный на всех ветрах.
Мольбы развратных не спасут,
и не минует Божий Суд.
Благословен будь правых путь!
А путь развратных — проклят будь!

Обилие восклицательных знаков свидетельствует о влиянии лозунгов коммунистического СССР. Но почему бы и нет?

Перевод Наума Гребнева

Наум Исаевич Рамбах (а именно это была настоящая его фамилия) родился в Китае незадолго до Великой Отечественной войны, потом переехал с семьей в СССР. О своей принадлежности к еврейской национальности не очень любил говорить — время было слишком не спокойное, и из-за этого подвергся критике со стороны коллег — мол, скрывается под псевдонимом. Мать Наума владела несколькими языками, слыла талантливой переводчицей, дружила с Анной Ахматовой. А сам он прошел почти всю войну, смело сражаясь «за Родину, за Сталина», плечом к плечу с другими солдатами многонационального Советского Союза.


Наум Гребнев (Рамбах)

Слава пришла к Науму Гребневу с его талантливым переводом стихотворения Расула Гамзатова «Журавли». Положенную на музыку композитора Яна Френкеля песню исполнил сам Марк Бернес. С учетом своей принадлежности по крови к нации Давида и другим праотцам христианской религии, поэт-переводчик XX-го столетия постарался соединить эти две составляющие: истоки и современность. Будучи глубоко лиричным и эмоциональным, автор такими и предоставил на суд нынешних русскоязычных читателей псалтирь, переложив в стихах синодальный перевод. Вот как выглядит его 99 псалом:

Восславьте, о люди, Господень чертог,
Идите с весельем к нему, с восхваленьем.
Предстаньте пред ликом его с песнопеньем,
Он нас сотворил, сыновьями нарек,
Спешите к вратам Его со славословьем,
Идите к дворам Его с чистой любовью,
Ибо Господь — наш единственный Бог.
Господа славь, Господний народ,
Благословляй в молитве сердечной,
Ибо, что будет на свете, пройдет,
Только правда Господня вечна
Из рода в род.

Перевод Наума Басовского

О Науме Исааковиче Басовском известно не много. Родился в Киеве, увлекался точными науками, соответственно и образование выбрал в области математики и физики. Преподавал. Перебрался в Москву, а затем — в израильский Ришон-ле-Цион, где живет и поныне. Но верно говорят — талантливые люди талантливы во всем. Наум Басовский является автором не только большого числа научных изобретений и публикаций в СМИ, он также — лауреат многих поэтических конкурсов. Его эрудиция и кругозор нашли прекрасное воплощение в литературе.


Н. Басовский

Давайте глянем, насколько образно и насыщенно он представляет 99 псалом:

Бог царит, и трепещут народы,
и земли содрогается лик.
Он высок, как небесные своды,
над народами мира велик.
Суд и правда от Бога над ними,
в справедливости — их торжество.
Свято Господа грозное имя,
и подножие свято Его.
И Моисей с Аароном, и Шмуэль —
те, чей голос призывно звучал, —
ко Всевышнему нити тянули мольб своих,
и Господь отвечал.
Божий голос они услыхали
из большого столпа облаков,
получили святые скрижали,
сохранили на веки веков.
Нам прощенье дано по Закону,
по Закону и кара дана.
Поклоняйтесь же, люди, Сиону,
славьте Бога во все времена!

С этих строк веет не только Давидовой песней под киннору, а и «Словом о полку Игореве». И наверняка не случайна эдакая стилистика. Родившись на Украине, Наум Исаакович конечно же еще в школьные годы был погружен в историю появления христианства на Киевской Руси. Воплощая израильское слово Божье для россиян, он таким образом буквально соединил две древние культуры в одно. Выпуклость слога и красивая распевная мелодика, обилие образов и старинных русских слов — без сомнения доставят удовольствие не только любому читателю, а и специалисту-лингвисту.

Псалмы в жизни современного православного человека

Иногда я думаю, что же такого было в песнях Давида, чего не было в словах других его ровесников? Почему именно его псалмы положили основание для христианской веры огромного количества поколений и национальностей? На протяжении тридцати веков на разных языках люди читают Книгу Хвалений каждый день, благодаря чему исцеляют свои души от злой бесовщины. А большинство парафраз Псалтири превратились в расхожие афоризмы, о происхождении которых порой и не задумываемся. Как, например, «да воздастся каждому по делам его», или «сеявшие со слезами будут пожинать с радостью», или «странник я на земле», «бездна бездну призывает», «во главу угла» и мн. др. И кроме как настоящего, подлинного величия духа и огромной веры Давида в Бога, ответа не нахожу. Слово пустое в веках не живет, слово одухотворенное «горит» в душах других и после смерти его произнесшего.

К сожалению, сегодня часто в попытках читать псалтирь для решения затруднительных житейских ситуаций вряд ли можно разглядеть величие Давида. Не идите на поводу у подобного легкомыслия, читайте Псалтирь вдумчиво и без эгоистичной привязки к своему бытовому благосостоянию.

Юлия Руденко