Пушкин отцы пустынники и жены

«Отцы-пустынники…»

Чувствуя приближение кончины, Пушкин признался: «Хочу умереть христианином». Вера каждого человека — тайна его души. Но поэт не может не сказать о ней в своих стихах. За полгода до смерти Пушкин написал стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны…». И это было именно переложение покаянной молитвы преподобного Ефрема Сирина, которую читают каждый Великий пост! Такие вот параллели… Вспоминаем и анализируем главную поэтическую молитву Пушкина в проекте «50 великих стихотворений».

Отцы-пустынники…

Трудные слова

Отцы пустынники и жены непорочны…

Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

http://foma.ru/wp-content/uploads/2017/02/A.S.-Pushkin-Ottsyi-pustyinniki-i-zhenyi-neporochnyi…-chitaet-YA.-Smolenskiy.mp3

«Отцы пустынники и жены непорочны…» (читает Я. Смоленский)

Исторический контекст

Лето 1836 года стало последним в жизни Александра Пушкина. Он провел его на даче на Каменном острове под Петербургом. Именно здесь он создал свой последний лирический цикл — «каменноостровский». Поэт не успел опубликовать свои новые стихотворения: они вышли посмертно.

Надежда Осиповна Пушкина

Незадолго до этого, весной, после продолжительной болезни, скончалась мать поэта. Ее последние дни пришлись на заключительную неделю Великого поста, а умерла Надежда Осиповна в день Христова Воскресения, 29 марта. Во время болезни матери поэт сблизился с ней и очень тяжело переживал ее кончину. Пушкин сопровождал ее гроб в родовое имение Пушкиных — Михайловское. Это было последнее посещение поэтом знакового для его творческой биографии места.

В это же время не слишком удачно складывается судьба журнала «Современник», основанного Пушкиным.

На этом фоне Пушкин пишет несколько стихотворений. Три из шести произведений «каменноостровского цикла» написаны на евангельские события. Один из текстов сам поэт назвал «молитвой». Это стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны…».

Автор

Русский мыслитель Семен Франк отмечал, что к своей поэтической деятельности Пушкин (1799–1837) относился с подлинно религиозным чувством. В его стихах явственно проступает «религиозное восприятие самой поэзии и сущности поэтического вдохновения».

Г. Гиппиус. «Портрет Пушкина». 1828 г. Литография

Пушкин хорошо знал Священное Писание. Несмотря на то, что в его время еще не существовало полного перевода Библии на русский язык, поэт читал ее на французском языке и использовал библейские сюжеты, мотивы и цитаты как в своем творчестве, так и в личной переписке. С самого детства писатель был знаком с православными традициями, посещал церковные службы, а также был внимательным читателем православной богословской литературы.

Несмотря на то, что поэт называл христианство «величайшим духовным переворотом нашей планеты», он пережил кризис и поиски веры. Но после ранения, полученного на дуэли, он исповедался и причастился. «Хочу умереть христианином…» — сказал Пушкин перед смертью, запретив друзьям мстить за себя.

О произведении

Стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны…» имеет точную дату: 22 июля 1836 года. Оно переложение известной православной молитвы Ефрема Сирина, читаемой в дни Великого поста. Что же заставило Пушкина в июле 1836 года обратиться к великопостной молитве? Главной причиной биографы и литературоведы считают воспоминание поэта о смерти матери в Пасхальное воскресенье 29 марта 1836 года. В тот год 21 июня, день рождения Надежды Осиповны Пушкиной, впервые отмечался как день ее поминовения, и это могло воскресить в памяти ее сына скорбные события. В одном из писем поэта лицейскому товарищу Михаилу Яковлеву от 9 июля Пушкин говорит, что он и его родственники продолжают носить траур.

Стихотворение было опубликовано в первом томе журнала «Современник» за 1837 год уже после смерти Пушкина. Сам поэт в черновике 1836 года дал этому стихотворению заголовок «Молитва». Публикацию сопровозждало факсимиле рукописного текста и прилагаемого к нему рисунка самого поэта, изображающего старца в келье. Журнал готовили к печати друзья Пушкина, которые учли при публикации пожелание императора Николая I: «Государь желает, чтобы эта молитва была там факсимилирована как есть и с рисунком. Это хорошо будет в 1-й книге «Современника».

Обложка журнала «Современник»

«Отцы пустынники и жены непорочны…» — одно из стихотворений «каменноостровского цикла» Пушкина, которое сам поэт пометил римской цифрой II. Остальные стихотворения этого цикла: «Подражание италиянскому» (III), «Мирская власть» (IV) и «Из Пиндемонти» (VI) (Стихотворения I и V неизвестны). Сюжеты стихотворений основаны на заключительных главах Евангелий, повествующих о предательстве Иуды Искариота, жертвенной смерти Христа и Его крестных муках.Известный литературовед Вадим Старк высказывает версию о том, что стихотворения цикла написаны «в соответствии с последовательностью событий Страстной недели и их ежегодного поминовения: среда — молитва Ефрема Сирина (в этот день она читается последний раз за Великий пост — ред.), четверг — возмездие Иуде за предательство, свершенное в ночь со среды на четверг, пятница — день смерти Христа, когда в церкви установленный накануне крест сменяет плащаница».

Стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны…» делится на две части. Само переложение молитвы составляет вторую часть. Первая — это своеобразное — вступление, в котором автор выражает свое отношение к молитвенному тексту и одновременно подготавливает своего читателя к восприятию молитвенного стиха.

В первой части автор рассуждает не только о той молитве, которую считает исключительной, но и о достоинствах других молитв. По словам князя Петра Вяземского, Пушкин «в последние годы жизни своей был проникнут красотою многих молитв, знал их наизусть и часто твердил их».

Здесь же объясняется причина обращения к тексту конкретной молитвы, которая «умиляет» и «падшего крепит неведомою силой».

Вторая часть стихотворения — это поэтическое переложение конкретной молитвы. Герой стихотворения просит оградить его душу от праздности, любоначалия и празднословия. Пушкин пересказывает молитвенные строки в соответствии со своими переживаниями, практически не отступая от канонического текста Ефрема Сирина.

Религиозные мотивы

Ефрем Сирин и отцы-пустынники

Стихотворение Александра Пушкина построено на великопостной покаянной молитве преподобного Ефрема Сирина (306—373), христианского богослова и поэта IV века, толкователя Священного Писания, знаменитого учитель покаяния. Приведем целиком текст этой молитвы:

Господи и Владыко живота моего,
дух праздности, уныния, любоначалия
и празднословия не даждь ми,
Дух же целомудрия, смиренномудрия,
терпения и любве, даруй ми, рабу Твоему.
Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения
и не осуждати брата моего,
яко благословен еси во веки веков, аминь.

http://foma.ru/wp-content/uploads/2017/02/Velikiy-post-Molitva-pr.Efrema-Sirina.mp3

Молитва преп. Ефрема Сирина

Эта молитва читается во все дни Великого поста, начиная с подготовительной недели Масленицы и до среды Страстной недели (за исключением субботы и воскресенья).

Так как речь идет о молитве преподобного Ефрема, справедливо будет заключить, что «отцами пустынниками» поэт именует отшельников, живших в эпоху расцвета монашества (IV-VI вв.), которые были современниками знаменитого сирийского монаха.

Интересно, что первоначально в тексте Пушкина вместо слов «отцы пустынники» стояло сочетание «святые мудрецы». Так поэт конкретизировал свой выбор: из многих «мудрецов» он останавливает внимание на пустынниках, отшельниках, к числу которых принадлежал и преподобный Ефрем. Все комментаторы пушкинского стихотворения утверждают, что подобное исправление и вся работа над первой частью стихотворения одновременно свидетельствуют о стремлении Пушкина выразить особенное отношение к молитве Ефрема Сирина и о желании передать свое душевное состояние готовности к покаянию.

Черновик стихотворения и рисунок Пушкина

Сохранился пушкинский рисунок к своему стихотворению, где монах-отшельник изображен за зарешеченным окном. По мнению исследователей, композиция рисунка отсылает к биографии самого Ефрема Сирина — создателя молитвы. Однажды его обвинили в краже и посадили в темницу. Здесь он услышал голос, который призывал его к покаянию и исправлению своих жизненных ошибок. Когда Ефрема оправдали и освободили, он удалился в пустыню, где вел подвижническую жизнь.

Кто такие «жены непорочны» в стихотворении Пушкина?

С этим образом чистоты духа тесно связана дата написания стихотворения (22 июля). Это день ежегодной памяти жены-мироносицы Марии Магдалины. С этим христианским праздником вполне могло быть связано употребление в поэтическом тексте «жен непорочных». Также 22 июля в доме Пушкиных было домашним праздником: это были именины Марии Алексеевны Ганнибал — покойной бабушки писателя, а с 1832 года стали отмечать именины старшей дочери поэта — Марии.

Что такое «области заочны» и как туда попасть?

Во второй строке стихотворения («Чтоб сердцем возлетать во области заочны») автор акцентирует внимание на роли сердца в молитвенной жизни. Именно оно, непорочное и чистое, может «возлетать» к Господу в «области заочны» — невидимые для простого взора. В заповедях блаженства сказано, что только чистые сердцем Бога узрят (Мф 5:8). Чистая, сердечная молитва — это вершина духовной жизни. Комментируя текст Пушкина, литературовед Валерий Лепахин отмечал: «Первая цель молитвы — укреплять сердце в борьбе против «дольних», то есть земных, искушений («Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв»)».

Как выглядит «змея любоначалия»

В строках стихотворения Пушкина возникает образ «любоначалия, змеи сокрытой сей», который отсутствует в оригинальной молитве. Грех любоначалия — это желание властвовать над людьми. Стремление к людей к власти Пушкин всегда считал пагубным: «Чины сделались страстию русского народа», — писал поэт,.

В заключительных строках поэт говорит о добродетелях — духе смирения, терпения, любви и целомудрия, которые просит Господа оживить в его сердце. Именно эти добродетели молящиеся просят даровать им, читая молитву Ефрема Сирина во время Великого поста.

Непонятные слова

Непорочный — 1) девственный; 2) нравственно чистый, безгрешный

Возлетать (устар.) = взлетать

Заочный — незримый, невидимый

Дольний — земной

Любоначалие (устар.) — любовь к власти, стремление к ней; властолюбие

Сей (устар.) — этот

Празднословие (книжн.) — пустые, праздные слова, разговоры

Прегрешение (устар.) — проступок, грех

LiveInternetLiveInternet

NADYNROM все записи автора Затрагивая тему образа Афродиты/Венеры, хочется, разумеется, вспомнить о самом знаменитом «земном образе» богини – статуе Венеры Милосской или Афродиты с острова Мелос, которую многие считают воплощением идеальной женской красоты.
Надо отметить, что назвать статую уникальной все-таки сложно. Ее относят к типу Афродиты Книдской, связанной с именами легендарного скульптора Праксителя и его не менее легендарной натурщице-возлюбленной гетеры Фрины. Дабы не уходить в сторону, скажу только о том, что Праксителя считают первым скульптором, дерзнувшим изобразить богиню обнаженной, сама статуя оригинальная статую погибла в Средние Века, а о том, какая из дошедших до наших дней копий точнее, споры продолжаются.
Еще такой тип статуй называют «Venus pudica или Венера стыдливая», так как (в случае с Венерой Милосской только на уровне «возможно») рукой богиня придерживала спадающее одеяние.


Имя скульптора, создавшего статую, тоже на уровне «возможно». Предполагают, что им был некий Агесандр. Дату создания относят к середине II века до нашей эры. Что с ней было со времени создания до 1820 года, когда ее нашел греческий крестьянин Йоргос Кентротас (найди что-нибудь даже случайно, и у тебя будут все шансы попасть в историю!), тоже только на уровне догадок.
Правда, до того самого года руки у статуи были. Потом была авантюра с перепродажей находки и конфликтом между французами и турками. Обе стороны заплатили Кентротасу, претендовали на Венеру и пытались вывезти ее с Мелоса. Французы победили, но сама статуя во время столкновения лишилась рук. С тех пор ведутся споры о том, как они выглядели, в каком положении находились, что держали…
Но даже без рук Венера Милосская считается одним из самых ценных экспонатов Лувра. В годы Второй Мировой во время эвакуации экспонатов именно Венеру Милосскую наряду вместе с Никой Самофракийской и «Джокондой» прятали в первую очередь. И Геринг очень переживал, что она так и не попала в его знаменитую коллекцию.
Ну и было бы просто удивительно, если бы ей не посвятили ни одной стихотворной строчки. Даже Маяковский, между прочим, не устоял…
Афанасий Фет
ВЕНЕРА МИЛОССКАЯ
И целомудренно и смело,
До чресл сияя наготой,
Цветет божественное тело
Неувядающей красой.
Под этой сенью прихотливой
Слегка приподнятых волос
Как много неги горделивой
В небесном лике разлилось!
Так, вся дыша пафосской страстью,
Вся млея пеною морской
И всепобедной вея властью,
Ты смотришь в вечность пред собой.
Павел Антокольский
ВЕНЕРА В ЛУВРЕ
Безрукая, обрубок правды голой,
Весь в брызгах пены идол божества,
Ты людям был необходим, как голод,
И недоказан был, как дважды два.
Весь в брызгах пены, в ссадинах соленых,
Сколоченный прибоем юный сруб.
Тысячелетья колоннад хваленых,
Плечей и шеи, бедер, ног и рук.
Ты стерпишь всё — миазмы всех борделей,
Все оттиски в мильонных тиражах,—
О, только бы глядели и балдели,
О, лишь бы, на секунду задержав
Людской поток, стоять в соленой пене,
Смотреть в ничто поверх и мимо лбов,—
Качая бедра, в ссадинах терпенья,
В тупом поту, в безруком упоенье,
Вне времени!
И это есть любовь.
В. Маяковский
ВЕНЕРА МИЛОССКАЯ И ВЯЧЕСЛАВ ПОЛОНСКИЙ
Сегодня я,
поэт,
боец за будущее,
оделся, как дурак.
В одной руке —
венок
огромный
из огромных незабудищей,
в другой —
из чайных
розовый букет.
Иду
сквозь моторно-бензинную мглу
в Лувр.
Складку
на брюке
выправил нервно,
не помню,
платил ли я за билет,
и вот
зала
и в ней
Венерино
дезабилье.
Первое смущенье.
Рассеялось когда,
я говорю:
«Мадам!
По доброй воле,
несмотря на блеск,
сюда
ни в жизнь не навострил бы лыж.
Но я
поэт СССР —
ноблес
оближ!
У нас
в Республике
не меркнет ваша слава.
Эстеты —
мрут от мраморного лоска.
Короче:
я —
от Вячеслава
Полонского.
Носастей грека он.
Он в вас души не чает.
Он
поэлладистей Лициниев и Люциев.
Хоть редактирует
и «Мир»,
и «Ниву»,
и «Печать
и Революцию»,
Он просит передать,
что нет ему житья.
Союз наш
грубоват для тонкого мужчины.
Он много терпит там
от мужичья,
от лефов и мастеровщины.
Он просит передать,
что «леф» и «праф» костя,
в Элладу он плывет
надклассовым сознаньем.
Мечтает он
об эллинских гостях,
о тогах,
о сандалиях в Рязани,
Чтобы гекзаметром
сменилась
лефовца строфа,
чтобы Радимовы
скакали по дорожке,
и чтоб Радимов
был
не человек, а фавн, —
Чтобы свирель,
набедренник
и рожки.
Конечно,
следует иметь в виду,
у нас, мадам,
не все такие там.
Но эту я
передаю белиберду.
На ней
почти официальный штамп.
Велено
у ваших ног
положить
букеты и венок.
Венера,
окажите честь и счастье —
катите
в сны его
элладских дней ладью…
Ну —
будет.
Кончено с официальной частью.
Мадам,
адью!»
Ни улыбки,
ни привета с уст ее.
И пока
толпу очередную
загоняет Кук,
расстаемся
без рукопожатий
по причине полного отсутствия
рук.
Иду —
авто дудит в дуду.
Танцую — не иду.
Домой!
Внимателен
и нем
стою в моем окне.
Напротив окон
гладкий дом
горит стекольным льдом.
Горит над домом
букв жара —
гараж.
Не гараж —
сам бог!
«Миль вуатюр,
де сан бокс».
В переводе на простой —
«Тысяча вагонов,
двести стойл».
Товарищи!
Вы
видали Ройльса?
Ройльса,
который с ветром сросся?
А когда стоит —
кит.
И вот этого
автомобильного кита ж
подымают
на шестой этаж!
Ставши
уменьшеннее мышей,
тысяча машинных малышей,
Спит в объятиях
гаража-колосса.
Ждут рули —
дорваться до руки.
И сияют алюминием колеса
круглые,
как дураки.
И когда
опять
вдыхают на заре
воздух
миллионом
радиаторных ноздрей,
кто заставит
и какую дуру
нос вертеть
на Лувры и скульптуру?!
Автомобиль и Венера — старо-с?
Пускай!
Поновее и ахрров и роз.
Мещанская жизнь
не стала иной.
Тряхнем и мы футурстариной.
Товарищ Полонский!
Мы не позволим
любителям старых
дворянских манер
в лицо строителям
тыкать мозоли,
веками
натертые
у Венер.
Марк Лисянский
Венера
Одной рукой поддерживая тогу,
Не поднимая трепетных ресниц,
Как тайна красоты,
Как вызов богу.
Она стоит. царица всех цариц.
На длинной шее
Ни единой складки,
Две линии намечены едва.
И ямка у ключицы
Дышит сладко,
И ожерелье словно кружева.
Она стоит открыто,
Не таится,
А молодая мраморная грудь
Вздымается, волнуется, теснится,
Высокая и теплая чуть-чуть.
Весенним ранним утром
Земледелец
Её нашел случайно в борозде.
Крестьянский сын,
Тудяга и умелец,
Он ахнул,
Удивился красоте.
Он за неё в тревоге был,
Не зная
Среди своих бесчисленных забот,
Что женщина вот эта неземная
До наших дней
Спокойно доживет.

ДРАМАТИЧНО ИЛИ ТРАГИЧНО СТИХОТВОРЕНИЕ А. С. ПУШКИНА «ВОСПОМИНАНИЕ»?

Статья посвящена проблеме трактовки стихотворения А. Пушкина «Воспоминание», связанной с двояким прочтением его последнего стиха.
Стихотворение «Воспоминание» — одно из самых пронзительных у Пушкина. Оно состоит из двух частей, одна из которых опубликована, а другая осталась в рукописи. Процитируем первую часть.
Когда для смертного умолкнет шумный день
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья,
Мечты кипят, в уме, подавленном тоской,
Томится тяжких дум избыток,
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток.
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
(19 мая 1828 г.)
Смысл стихотворения обычно воспринимается как покаяние. Однако не всеми. По поводу последней строки «Но строк печальных не смываю» знаменитые пушкинисты Д.Д. Благой и С. М. Бонди в лекциях на филологическом факультете МГУ в 60-е годы ХХ века разошлись во мнениях. Д.Д. Благой утверждал, что Пушкин и не хотел смывать печальные строки, так как, оплакивая свое прошлое, страдая от сознания своего недостойного поведения в те годы, он все же не желал расставаться с памятью о тех событиях, принимая жизнь такой, как она сложилась.
Бонди считал, что драматизм положения поэта был в том, что он хотел, но не мог смыть то, что ввергало его в печаль. В самом деле, выражение: «не смываю» — дает основание и для той, и для другой интерпретации. Можно предположить, что трактовка Благого предполагает или какое-то особенное мужество, не позволяющее человеку отречься от своего прошлого, как бы оно его ни угнетало, или высшее самолюбование.

Бонди увидел проявление драмы совести. Он расценивал воспоминания поэта не как средство их увековечения, а как попытку расстаться с ними. Но попытка эта предстает как безнадежная. Почему? Бонди объяснял это тем, что прошлое является неотъемлемой частью жизни человека, от прошлого нельзя избавиться, оно всегда стоит за человеком, готовое сыграть в решающую минуту
роковую роль. Так, например, он трактовал гибель Дон Гуана (в трагедии Пушкина «Каменный гость») как обусловленную именно его прошлым. Оно дает основание Командору предъявить Дон Гуану «свиток» его любовных приключений, дает ожившей Статуе право на суд и казнь нечестивца, хотя бы тот и действительно в данном случае был впервые искренне влюблен (как это убедительно доказывал Бонди). Такая перспектива не может не привести в отчаяние. Остается вопрос: хочет ли человек избавиться от тяготеющего прошлого? Есть ли в тексте стихотворения доказательства стремления освободиться от него?
Поэзия – временнОй, то есть развивающийся во времени вид искусства. В стихотворении большое значение имеет развитие сюжета и финал. Если финал кажется неопределенным, то каков сюжет? В опубликованной части стихотворения сюжет разворачивается так: герой противопоставлен спящим как бодрствующий поневоле. Первое значащее слово в первом стихе – «смертный». Так вводится тема вечности, на фоне которой ночной сон естественно являет собой временный аналог сна вечного. Из спящих исключен человек в силу гнетущих воспоминаний, которые днем приглушены шумом жизни.
Этого шума нет в первой части стихотворения. Здесь совсем нет никаких звуков, подчеркнуто их отсутствие: умолкнет (шумный день), немые (стогны), в тишине, (воспоминание) безмолвно (развивает). Все источники информации, скажем так, отключены. Информация, вызывающая душевное напряжение, гнездится в самом человеке, в далеких уголках его сознания. Прошлое человека гнетет его, исключая из всеобщего ритма жизни. Он бодрствует, но его бдение – «томительное», нетворческое, непроизводительное. Он вспоминает свое прошлое и, проклиная его, льет горькие слезы.
Вот и весь сюжет. Он не дает ответа на поставленную проблему: хочет или не хочет человек избавиться от прошлого. Обратимся к эпитетам, этим характеристикам состояния. Описание начинается со слова «томительное» (бденье). Словарь языка А.С. Пушкина дает такое толкование слову «томительный»: «причиняющий физические или нравственные мучения, гнетущий, тягостный», в качестве примера приводит как раз эти стихи – о томительном бдении. Слово «бденье», кстати, обозначает, в числе прочего, и вечернее богослужение, продолжительность которого зависит от праздника. Чем более значим праздник, тем торжественнее бдение, тем сильнее впечатления и ярче духовные переживания, и время летит незаметно. Здесь же часы этого «бденья» «влачатся». Слово «влачить» в Словаре языка Пушкина определяется так: «проводить время безрадостно, в печали, тоске (со словами: «дни», «часы», «век»)». Ночью «живей» горят «угрызенья». Значит, бденье для героя стихотворения – продолжение дневных ощущений, только в очищенном от бытовых мелочей виде и, как видим, мучительнее. «Тоска», «тяжкие думы» о событиях его жизни вызывают в нем отвращение.
Оглядываясь назад, он трепещет и проклинает. «Трепетать» здесь, видимо, означает: бояться наказания за содеянное. «Проклинать» — не значит ли отказ, отречение. Он «горько» жалуется, «горько» плачет. Если это всё для любования, то не слишком ли много горечи? Нет ни единого звука о том, что герой дорожит памятью о том, что так мучит его.
В опубликованном варианте стихотворение имеет очень обобщенный характер, можно сказать, вид алгебраического выражения. Каждый читатель может ощутить скорбь поэта и в то же время подставить в эти поэтические формулы свой личный опыт, свои арифметические значения. Вторая, неопубликованная часть стихотворения, — двадцать строк, имеющих глубоко личный характер. В них длинный перечень обид от друзей, общества и осознание своей вины.
Я вижу в праздности, в неистовых пирах
В безумстве гибельной свободы,
В неволе, в бедности, изгнании, в степях
Мои утраченные годы.
Первые двенадцать строк естественно помещаются после стиха «Свой длинный развивает свиток», в них – «текст» этого свитка. Расшифровке легко поддается каждое слово. Если в первой части стихотворения звуков нет, то в неопубликованном продолжении много звуков: «слышу» (привет), слышу (жужжанье клеветы), шепот (зависти) — ангелы говорят (мертвым языком). Человек поневоле вступил в контакт с бессмертными. Самые интимные – последние восемь строк.
И нет отрады мне – и тихо предо мной
Встают два призрака младые,
Две тени милые, — два данные судьбой
Мне ангела во дни былые:
Но оба с крыльями и с пламенным мечом.
И стерегут…- и мстят мне оба.
И оба говорят мне мертвым языком
О тайнах счастия и гроба.
«Нет отрады мне» – это момент наивысшего отчаяния. В этот момент герой обретает духовную поддержку: являются ангелы. Поэт осознает присутствие незримых («призраки», «тени») хранительных сил («милые», «ангелы», «стерегут»), появляющихся в самый необходимый миг. Такое ощущение может возникнуть только у христианина. Это свидетельствует о том, что речь идет не о безрелигиозном сознании, а о драме христианина.
Ангелы восприняты в контрастном состоянии. Этим объясняется употребление противительного союза «но» в середине описания ангелов: «Но оба с крыльями», то есть способные в любой миг улететь и оставить человека одного. Оба «с пламенным мечом», то есть и охраняющие, и угрожающие. Угроза от них исходит не только врагам поэта («стерегут»), но и ему самому: «мстят мне». Ангелы указывают на способ обретения душевной гармонии и в земной жизни («о тайнах счастья»), и после нее («О тайнах …гроба»). Но «говорят мне мертвым языком». Слово «мертвый» можно понять как «немой» – беззвучная речь, без слов. Для поэта, чья жизнь – в словах, это мертвая речь. Но можно ведь это слово понять и так, что речи ангелов недоступны поэту по его душевному состоянию, поэт слышит их, но пока не может воспринять их предупреждение всей душой. Не потому ли, что загладить прошлое можно, лишь отказавшись от прежнего образа жизни? Иными словами, прошлое только тогда перестанет тяготить, когда в настоящем не останется следа от привычного поведения, ставшего второй натурой?
Не может ли служить ответом на этот вопрос стихотворение 1836 года? Оно тоже о попытке раскаяния:
Напрасно я бегу к Сионским высотам.
Грех алчный гонится за мною по пятам…
Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,
Голодный лев следит оленя бег пахучий.
Сюжет рукописной части «Воспоминания» – о стремлении небесных сил приложить все усилия для спасения человека, бесполезные, пока сам человек остается в бездействии. В 1828 году Пушкин был далек от той ясной формулы, которую видим в этом коротком стихотворении 1836 года, хотя уже в «Записке «О народном воспитании» (1826) он пишет о пагубной роли недостатка нравственности: «Недостаток просвещения и нравственности вовлек многих молодых людей в преступные заблуждения».
Митрополит Антоний характеризует стихотворение «Воспоминание» как «беспощадную элегию»: «В годы своей возмужалости Пушкин надеялся освободиться от юношеских страстей…» — и ставит вопрос: «В чем же так горько, так беспощадно каялся наш поэт? Конечно, в грехах против 7-й заповеди…Покаяние Пушкина в своих юношеских грехах было не просто всплеском безответного чувства, но имело тесную связь с его общественными и даже государственными убеждениями» . Драматизм стихотворения, сосредоточенный в последней его строке, — в напряженной работе души, оставшейся наедине со своим раскаянием.
Стихотворение драматично, если герой, хотя и не может, но хочет освободиться от грехов молодости, и трагично, если он не пытается этого сделать. Если же такой трагизм овладеет поколением (а безнравственность ведет к разрушению семьи, что, в свою очередь, грозит разрушением государства), то трагизм обернется катастрофой. Однако катастрофическое мироощущение совершенно чуждо духу творчества Пушкина. Не случайно в последнее время выходят такие книги, как «Путь Пушкина к Православию» и подобные. Стихотворение «Воспоминание» — значительная веха на этом пути.

Проблема творческого вдохновения в лирике А. С. Пушкина

Александр Сергеевич Пушкин в своих стихотворениях охватывает необычайно широкий круг вопросов, затрагивает разнообразные темы. Множество источников питало вдохновение поэта.
Нередко Пушкин сам говорит о наиболее значимых мотивах своего творчества. В стихотворении 1836 года “Я памятник себе воздвиг нерукотворный…” он пишет, подводя итог созданному в течение жизни:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
Здесь одной из главных заслуг названо обращение к гражданской лирике. Действительно, в основе многих произведений Пушкина лежит неприятие им современного общества, взаимоотношений между властью и личностью. Эта тема появляется уже в 1815 году в стихотворении “Лицинию”. Ее дальнейшее развитие — ода “Вольность” 1817 года, в первых стихах которой поэт прямо заявляет о цели ее создания:
Хочу воспеть свободу миру,
На тронах поразить порок.
Надежда на изменение ситуации в стране звучит в послании “К Чаадаеву” 1818 года, неудовлетворенность происходящим — во второй части “Деревни” 1819 года.
Все эти стихотворения проникнуты идеями декабризма, к которым намеренно возвращается поэт в послании “Во глубине сибирских руд…” 1826 года. Отличительной чертой вышеперечисленных произведений является использование олицетворения таких абстрактных понятий, как “свобода”, “надежда”, “любовь”, таких метафор, как “горит желаньем”, “свободою горим”.
Пушкину раннего периода творчества присуща и некоторая публицистичность: обращения (“о друзья”, “товарищ”), восклицания, риторические вопросы. Однако гений молодого поэта не умещался в заданные рамки. Не заслужило одобрения декабристов, например, сравнение ожидания “минуты вольности святой” с ожиданием “минуты первого свиданья”. Мысли о политическом устройстве России вдохновили Пушкина на создание широко известных эпиграмм на императора и его приближенных (“Сказки. Моё!”, 1818 г., “На Аракчеева”, 1820 г.), стихотворения кризисного 1823 г. “Свободы сеятель пустынный…”, произведения 1826 года “Стансы”.
Мечты о “минуте вольности святой” легли в основу целого ряда сочинений Пушкина. Но личную свободу, воспетую, например, в “Узнике”, поэт противопоставляет “лире вдохновенной” (стихотворение “Разговор книгопродавца с поэтом”, 1824 г.).
Объяснение этому феномену можно найти в легенде “Пророк” 1826 года, из которой мы узнаем, что вдохновение — это дар Бога. Для того чтобы подчеркнуть высокое предсказание поэта, Пушкин выбирает особый жанр, используя библейскую лексику (“шестикрылый серафим”, “пророк”, “гады”), старославянизмы (“персты”, “зеницы”, “горний” и другие), эпитеты высокого стиля (“празднословый и лукавый” язык, “жало мудрыя змеи”). Подтверждается мысль о богоизбранности поэта, о его особой миссии в стихотворении “Поэт” 1827 года, где Пушкин вновь обращается к возвышенной лексике (“суетный”, “хладный”, “ничтожный”), особым метафорам и сравнениям (“…Душа поэта встрепенется, / Как пробудившийся орел”). На то, что вдохновение дается поэту свыше и не зависит от него самого, указывает и форма пассива причастия в стихотворении “Поэт и толпа” 1828 года: “…Мы рождены для вдохновенья…” О вдохновении-даре Пушкин пишет и в стихотворении “Муза” 1821 года.
Другая точка зрения высказана в стихотворении “Поэту” 1830 года. Пушкин говорит о том, что художник не должен подчиняться толпе. В то же время автор не дает нам ни одного намека на какие-либо высшие силы, стоящие над поэтом: “…Иди, куда влечет тебя свободный ум…”, “Ты сам свой высший суд…” Это обращение сильной личности к равным себе.
Если проанализировать все творчество Пушкина, то мы заметим, что лик Бога просматривается за строками далеко не всех сочинений поэта, относительно редко встречаются и произведения, написанные под влиянием размышлений о судьбе человечества. Чаще стихотворения отражают глубоко личные переживания, возникшие в конкретную минуту жизни их автора. Но для Пушкина несомненно, что из мгновений складывается вечность. Так, получается, что отклик на определенное событие оказывается оценкой целого периода жизни, новой попыткой ответить на вечные вопросы. Размышления над проблемами бытия, возникающие в связи с конкретными обстоятельствами жизни, вдохновили поэта на создание стихотворений философской лирики. Среди шедевров этой группы произведений необходимо отметить “Погасло дневное светило…” (1820), “Телега жизни” (1823), “К морю” (1824), “Брожу ли я вдоль улиц шумных…” (1829), “Элегия” (1830), “…Вновь я посетил…” (1835).
В 1816 году в стихотворении “Певец” Пушкин написал: “Слыхали ль вы… / Певца любви, певца своей печали?” “Своей печали” посвящена философская лирика поэта, но не меньше было написано им о любви. Как и для всех творческих личностей, для Пушкина влюбленность — источник вдохновения. Об этом он пишет в стихотворении “К***” (“Я помню чудное мгновенье…”, 1825 г.): “…вот опять явилась ты…”, и для сердца “…воскресли вновь / И божество, и вдохновенье…”. Любовь — всегда светлое чувство. “…Печаль моя светла…” — говорит поэт в стихотворении 1829 года “На холмах Грузии лежит ночная мгла…”, вспоминая свою возлюбленную.
Пушкин не раз увлекался прекрасными женщинами, но он всегда находил особенные, неповторимые слова для описания своих переживаний. Удивительные эпитеты выбирает он в стихотворении “К***” 1825 года. Его избранница — это “мимолетное виденье”, “гений чистой красоты”; ее голос — “нежный”, черты — “милые” или “небесные”. Усиливает выразительность анафора на “и”, “без”, “как”, рефрены (“…Как мимолетное виденье, / Как гений чистой красоты” и “…Без божества, без вдохновенья, / Без слез, без жизни, без любви”. Стихотворение мелодично благодаря сквозной рифме (например: ты — красоты — суеты — черты) и аллитерации на сонорные “м”, “л”, “н”. В элегии “Я вас любил; любовь еще, быть может…” 1829 года эпитеты описывают само чувство автора: “любил безмолвно, безнадежно”, “так искренно, так нежно”. Мелодика вновь создается с помощью анафоры (“Я вас любил…”).
Однако дружба крепче любви. Об этом Пушкин пишет в стихотворении “В альбом Пущину” 1817 года. Дружеские послания и эпиграммы занимают видное место в творчестве поэта. Даже переписка со знакомыми часто велась в стихах. Среди адресатов — члены родной семьи (сестра, брат, дядя) и у тех семей, которые были особенно дороги поэту (Раевские, Карамзины, Осиповы-Вульф), лицейские друзья, наставники в творчестве и жизни, няня. Дружба для Пушкина значила очень много. Он тяжело переживал разлуку с товарищами по учебе. Каждый год поэт отмечал годовщину лицея, часто 19 октября появлялись стихи: самое известное — “19 октября” 1825 года. Друзьям были посвящены “К Чаадаеву”, “Во глубине сибирских руд…” и многие другие.
Многие знакомые Пушкина, как и он сам, были стихотворцами. Вместе с ними поэт участвовал в литературной борьбе, писал эпиграммы на членов “Беседы любителей русского слова” (“Угрюмых тройка есть певцов…” 1815 года, “Шишкову” 1816 года). Желание отстоять свои литературные взгляды и недоброжелательное отношение к дешевым критикам стали причиной создания целой серии стихотворений, например: “Послание к цензору” 1822 года, “Второе послание к цензору” 1824 года, “Жив, жив Курилка!” 1825 года.
Не только нападки противников нового течения в литературе и критиков задевали поэта. Иногда он отвечал стихами на светские и журнальные сплетни. Такой ответ — “Моя родословная” 1830 года.
Чужое творчество не всегда вызывало насмешку Пушкина. В лицейские годы поэт подражал Жуковскому, Вяземскому, Ломоносову, Батюшкову и опосредованно Анакреону. В дальнейшем на него оказывали влияние поэты-декабристы, Байрон. В 1821 году Пушкин написал “К Овидию”, в 1825 году — “Андрей Шенье”, в 1830 году — “Из Ваггу согп-уаП”. Создав “Я памятник себе воздвиг нерукотворный…”, поэт продолжил традицию Горация, Ломоносова, Державина. Иногда источником вдохновения служили произведения, авторы которых неизвестны. Религиозные тексты легли в основу “Подражания Корану” 1824 года и стихотворения “Отцы-пустынники и жены непорочны…” 1836 года, фольклор — в основу “Песен западных славян” 1834 года, “Песни о Стеньке Разине” (1826), “Песни о вещем Олеге” (1822). Но не только создания человеческого гения вдохновляли поэта. Пейзаж — неотъемлемая часть многих произведений Пушкина. Так, стихотворение гражданской лирики “Деревня” начинается идиллическим изображением гармонии в природе, противопоставленной несправедливой жизни людей. Философский пейзаж появляется в произведениях “Брожу ли я вдоль улиц шумных…” (1829), “…Вновь я посетил…” (1835), “Анчар” (1828). Описание природы предваряет воспоминания поэта о друзьях в лицейскую годовщину 19 октября 1825 года. Чувства лирического героя раскрываются через психологический пейзаж в стихотворениях “На холмах Грузии лежит ночная мгла…” (1829), относящемся к любовной лирике, и “Осень” (1833), в котором присутствуют и философские мотивы, и размышления о творчестве. Природа помогала Пушкину найти образы, становившиеся “символическими”, как, например, в элегии “К морю” (1824) или поэме-легенде “Анчар”; формировала особое душевное состояние поэта. Под влиянием разных зимних пейзажей были написаны “Зимнее утро” (1829) и “Зимний вечер” (1825). Но именно осень была для Пушкина любимым временем года, когда родились строки, рассказывающие о единстве поэта с природой, о влиянии ее на создаваемые стихи. Осенью “душа стесняется лирическим волненьем”:
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Итак, вдохновение у Пушкина — это и дар богов, и свойство души самого поэта. Среди основных источников вдохновения — природа, неприятие устройства общества, размышления о смысле жизни и прожитых годах, любовь, дружба, литературная борьба, желание сформулировать свое поэтическое кредо.

Фёдор ТютчевНЕ ДАЙ НАМ ДУХУ ПРАЗДНОСЛОВЬЯ!..

*Автограф неизвестен.
Список в Альбоме.
Первая публикация — Русская потаенная литература XIX столетия. Лондон, 1861. С. 417 под названием «Молитва», без подписи; в другие прижизненные издания и в Изд. СПб., 1886, Изд. 1900не входило. См. также: НС. С. 103; Лирика II. С. 38.
Печатается по Лирике II.
В Альбоме подписано инициалами «Ф.Т.», в то время как другие стих. («Послание А.В. Шереметеву», «Противникам вина») подписаны полной фамилией Тютчева, что дало основание Г.И. Чулкову говорить об отсутствии «полной уверенности» в принадлежности стихотворения Тютчеву (НС. С. 103). В Альбоме помещены три эпиграммы:
Австрийский царь привык забавить
Собой и друга и врага.
Неаполь нос ему приставит,
А русский царь рога.
                   * * *
Ну как тому судить поэтов дар
О их ошибках превосходстве,
Кому Лицеем был Анбар,
И кто смышлен лишь в скотоводстве.
Далее следует «Не дай нам духу празднословья…» с подписью «Ф.Т.», остальные четверостишия — без подписи: остается неясным, относятся ли все они к этой подписи; авторы публикации вТютч. сб. отвечают скорее утвердительно, однако без полной уверенности.
В Альбоме знаки препинаний почти отсутствуют.
Датируется началом 1820-х гг.
В стихотворении цитируется великопостная молитва Ефрема Сирина.