Рак не приговор он лечится

Рак — уже не приговор. 50% онкологических пациентов полностью излечиваются

Если от рака умирают врачи, есть ли надежда у пациентов?

В социальных сетях 2020 год начался с прощального поста питерского онколога Андрея Павленко, который сам обнаружил у себя рак и в течение полутора лет – на странице в Фейсбуке, в многочисленных интервью, выступлениях на телевидении – рассказывал о своей борьбе с недугом.

«Мой жизненный путь завершается, к сожалению, болезнь оказалась коварнее и её развитие не оставило мне шансов», – написал доктор на своей страничке, а 5 января его не стало. По интернет-сообществу прокатилась волна отчаяния. Люди писали, что если от рака умер ведущий онколог страны, руководитель клиники высоких технологий, имевший доступ к самым прогрессивным лекарствам и самым продвинутым технологиям, то на что рассчитывать рядовым гражданам, которым, чтобы получить назначение, нужно отсидеть в очереди к районному врачу-онкологу и найти нужные лекарства в аптеках? Есть ли у них шанс на излечение?

Рассказывает заместитель директора НМИЦ онкологии им. Блохина Александр Петровский:

Александр Петровский: Шанс на излечение от рака не зависит ни от должности, ни от учёной степени пациента, а определяется исключительно стадией заболевания и чувствительностью опухоли к назначенному лечению. Если говорить об Андрее Павленко, ему действительно «просто не повезло», как он и написал в своём прощальном сообщении. Если бы болезнь у него была обнаружена на 1–2-й стадии, шанс на выздоровление оценивался бы в 90%. При распространённом раке желудка (3–4-й стадии) в 90% случаев исход неблагоприятный. Андрей как профессионал с момента постановки диагноза реально оценивал свои шансы и во всех интервью говорил, что шансы победить болезнь у него невелики.

О временах и сроках

Лидия Юдина, «АиФ»: Как может оценить свои шансы на выздоровление человек, далёкий от медицины? Ведь первый вопрос, который задают пациенты, узнав о своём диагнозе: «Сколько мне осталось?»

– Если говорить обобщённо, то, по статистике, 50% онкологических пациентов излечиваются полностью. При этом прогноз на ожидаемую продолжительность жизни в каждом конкретном случае зависит от вида рака, поскольку общего ответа на этот вопрос не существует. Рак – это не одна болезнь, а множество различных заболеваний. Есть прогностически благоприятные виды рака, при которых даже на продвинутой стадии, при наличии отдалённых метастазов, пациенты имеют высокий шанс либо на выздоровление, либо на переход болезни в хроническую форму. Но есть и такие разновидности болезни, от которых пациенты быстро сгорают, даже если рак был обнаружен на начальной стадии.

Однако каждый год ситуация меняется. Ещё 5 лет назад рак лёгкого считался приговором. Сегодня появились лекарства, благодаря которым люди живут с этим диагнозом достаточно долго.

Что касается таких распространённых видов рака, как рак молочной железы, колоректальный рак, рак яичников, лимфомы и т. д., то с ними пациенты могут жить 10–15 лет и более.

– Врачи говорят, что рак важно обнаружить на ранней стадии. Но при этом в начале заболевания симптомов нет. Как быстро развивается недуг и переходит из одной стадии в другую?

– Есть агрессивные, быстрорастущие опухоли. К ним, например, относятся некоторые виды рака у детей. Но в среднем от появления раковой клетки в организме до формирования клинически значимой опухоли (размером около 1 см) проходит 5–7, иногда 10 лет. Понятно, что шансы обнаружить болезнь на ранней стадии при регулярных осмотрах есть – и они достаточно велики.

Семейная история

– К группе риска относятся люди, у близких родственников которых был выявлен рак?

– Если у бабушки в 85 лет был обнаружен рак молочной железы, это не значит, что все женщины в роду должны немедленно бежать к онкологу. Однако есть ряд генетических мутаций, которые катастрофически повышают вероятность болезни. Самый известный пример – мутации генов BRCA1 и BRCA2, которые повышают вероятность развития рака груди в 6–8 раз. Актриса Анджелина Джоли, у которой был обнаружен «бракованный ген», превентивно удалила молочные железы и тем самым снизила риск болезни с 89% до 0,1%. К наследственным видам рака относится и рак желудка Андрея Павленко (от этого же заболевания умер и его отец. – Ред.).

Поэтому свою семейную историю нужно знать и ни в коем случае не игнорировать. При определённых видах генетической предрасположенности у врачей есть возможность провести превентивные профилактические процедуры, в том числе и хирургические, которые снизят риск появления рака.

– Для молодых рак действительно опаснее, чем для пожилых?

– В целом да. Рак желудка, рак молочной железы, диагностируемые в молодом возрасте, часто очень агрессивны и опасны. Однако детский рак мы сегодня вылечиваем полностью в 80% случаев.

– Врачи часто говорят о том, что многое зависит от индивидуальных характеристик опухоли и её чувствительности к назначаемым препаратам, но при этом назначают лечение по стандартам, одинаковым для всех.

– Стандарты – это экономическое обоснование лечения, а само лечение назначается по клиническим рекомендациям. Практика показывает, что, несмотря на то что каждая опухоль индивидуальна, 80% всех онкологических заболеваний можно описать стандартными подходами. В эти стандартные подходы входит определение индивидуальной чувствительности опухоли к тем или иным противоопухолевым лекар­ственным препаратам с помощью иммуногистохимических и молекулярно-генетических методов. В остальных случаях всегда есть возможность перейти на индивидуальное лечение – для этого врачу достаточно со­брать врачебную комиссию. Как снизить риск онкологии? 9 противораковых принципов Подробнее

Революция отменяется?

– Может ли пациент проверить, правильно ли его лечит врач?

– Все клинические рекомендации есть в открытом доступе, и пациент может их найти, вникнуть и попытаться в них разобраться. Однако без медицинского образования сделать это сложно. Это всё равно что пытаться проконтролировать мастера, который ремонтирует сломанный холодильник. Лучше довериться профессионалу, а система должна делать всё для того, чтобы это доверие было оправданно.

– Каждый день СМИ сообщают о новых случаях заболеваний – в том числе и у известных людей. Заболеваемость раком действительно выросла?

– Выросла как заболеваемость, так и выявляемость онкологических заболеваний. И нужно быть готовым к тому, что пациентов с раком с каждым годом будет всё больше. Сегодня в нашей стране от сердечно-сосудистых заболеваний умирают 50% пациентов, от онкологических – 15%, а в Японии онкологическая заболеваемость уже вышла на первое место, поскольку рак – это болезнь пожилых людей, а продолжительность жизни там одна из самых высоких в мире.

Хорошая новость заключается в том, что выросла не только заболеваемость, но и эффективность лечения. Продолжительность жизни онкологических пациентов постоянно растёт, в том числе и у тех, у кого болезнь была обнаружена уже на продвинутой стадии.

Нажмите для увеличения

– Ожидается ли появление новых прорывных технологий в лечении рака, сопоставимых с иммунотерапией?

– Не стоит ждать и возлагать все надежды на появление революционных методов и недооценивать возможности проверенных лекарств и технологий. С врачебной точки зрения эволюция – развитие имеющегося метода – лучше, чем революция, которая чаще приносит больше разрушений, чем побед. Уже сегодня у онкологов есть всё необходимое, чтобы помочь большей части пациентов. Дальнейшие исследования в области онкологии необходимы, и они проводятся во всём мире. Онкология – это одна из самых динамично развивающихся отраслей медицины. Только за последний год было зарегистрировано более 50 новых препаратов и показаний для лечения различных видов опухолей. Задача человека – просто прийти к врачу, и желательно сделать это как можно раньше.

«Псих ненормальный» – не оскорбление, а повод задуматься. Рак и что надо знать о нем

— А если все-таки диагноз – рак, это приговор?

— Нет. В настоящее время в онкологии произошли очень серьезные положительные сдвиги, появились методики, способствующие более правильному выполнению различного рода оперативных вмешательств. Многие онкологические заболевания перестали быть смертельными. Развитие онкологии за последние десятилетия настолько продвинулось вперед, что если раньше лечение рака щитовидной железы считалось абсолютным противопоказанием к дальнейшему вынашиванию беременности, то сейчас у нас уже больше сотни наблюдений, когда молодым девчонкам после проведенных операций при раке щитовидной железы, после комбинированного лечения с использованием радиоактивного йода, после доказанной стабилизации состояния, им разрешали рожать, они спокойно вынашивали, и рожали, и воспитывали нормальных здоровых детей.

Выполнение операций под контролем УЗИ увеличивают точность нахождения патологического процесса и уменьшает травматичность операции, что уменьшает процент осложнений и ускоряет сроки восстановления после операции.

Есть, конечно, агрессивные формы рака, никто не отрицает, есть проблемы в онкологии, которые тоже никто не отрицает. Но говорить, что сам по себе онкологический диагноз – фатализм, я бы не стал. Да, он угрожает жизни в какой-то мере. Но сама по себе онкология, если своевременно назначено правильное лечение, не приводит к фатальному исходу. А современные методики лечения даже в сложных ситуациях продляют жизнь.

Задача онколога сегодня — перевести онкологическое заболевание из разряда смертельного в разряд хронического и при этом сделать максимально возможным достойное качество жизни пациента. Это очень важно. Потому что человека можно прооперировать или иначе лечить, продлив ему жизнь, но этого недостаточно, важно думать о том, как он потом будет жить. Основная задача медицины – не навреди. Жизнь пациента должна быть адекватной, мы должны думать о том, как он потом будет адаптирован в обществе, как он будет себя чувствовать, жить и общаться.

— Что вы как врач хотели бы донести до обывателя, до человека с проблемами или человека, в семье которого есть такая проблема?

— Есть несколько принципиально важных моментов. Во-первых, не надо бояться слова «онкология», об этом я уже сказал – это не приговор.

Во-вторых, не надо пренебрегать возможностями российских врачей и российского здравоохранения. Почему-то часто у наших людей возникает ощущение, что в нашей медицине все плохо. Послушайте, что обсуждают на ТВ. Да, в нашей сфере есть проблемы, но и много хорошего. Почему не рассказать, какую сделали потрясающую операцию, как люди потом живут долго и счастливо, какие есть сегодня возможности в нашей медицине? Об этом важно знать. У нас проблем в обществе очень много. Но почему-то в медицине (как, впрочем, в футболе и политике) все считают себя если не специалистами, то знатоками. И что бы ни случилось, медицину ругают. А между тем в российском здравоохранении очень много положительных моментов. И я ни в коем случае не преклоняюсь перед западными специалистами. Более того, по специфике своей работы я и мои коллеги общаемся с представителями других стран и никогда не испытываем чувства неловкости, что у нас что-то запущено или отстало. Наоборот, они приглашают наших специалистов для участия в международных конференциях, конгрессах. Наши профессора, ученые-практики, оперирующие хирурги, онкологи каждый год выступают там с докладами. И в России проводятся многие значимые международные конгрессы.

В-третьих, не надо поддаваться многочисленным слухам и мифам, которыми обрастает область онкологии. Например, о том, что те или иные манипуляции вредят. До сих пор в народе бытует мнение, что стоит сделать пункцию – «проколоть иголкой», и все, последует распространение или развитие рака. Нельзя так говорить. Цель и задача пункции – получить какое-то количество клеток, чтобы определить, что там за процесс происходит, и назначить правильное лечение. В онкологии много манипуляций, направленных на постановку диагноза, их не надо бояться, надо понимать, что все они направлены на то, чтобы оказать пациенту правильную и своевременную помощь. Это в нашем деле основное.

Поэтому, в-четвертых, не надо затягивать время. Человек порой мучается в сомнениях, идти не идти, теряет драгоценное время – наш самый ценный ресурс.

Его часто теряют пациенты, пока сомневаются, бродят по шаманам, колдунам… Это категорически неприемлемо. Никакие китайские иголки, травы-муравы, филиппинские шарлатаны, которые «оперируют» без разрезов, не вылечат рак. Почему-то в народе это до сих пор неискоренимо: а вон там, у знакомой моей знакомой, кому-то сделали операцию на щитовидной железе, и она после этого потеряла голос. Давайте разбираться, возможно, такая ситуация и была, только надо понять, какую операцию ей делали, по поводу чего, кто делал, где и как потом лечили и такой ли у вас случай?

Не примеряйте на себя все негативные моменты и проблемы.

Рак — не приговор, а вызов. Чем опасны популярные мифы об онкологии

От самолечения до отчаяния

Мария Кондратова

Мифы вокруг онкологических заболеваний можно условно разделить на две группы: «оптимистические» — предлагающие простое и универсальное объяснение причин болезни и обещающие стопроцентное исцеление, и «пессимистические», способные превратить естественный страх перед недугом в состояние безнадежного отчаяния.

Трудно сказать, какие из них вреднее. Истории «оптимистов», занявшихся самолечением и запустивших болезнь, — на слуху, а тихие жертвы мифов второго рода привлекают куда меньше внимания. Но любой человек, раз за разом откладывающий поход к врачу (при наличии очевидных и вызывающих беспокойство симптомов), как правило, находится под влиянием токсичной идеи: «Рак — это смертельный приговор, лечи не лечи — результат один». Количество жертв подобной «выученной беспомощности» с трудом поддается учету, но оно велико.

Другой популярный миф «онкопессимистов» можно назвать «историческим»: «Раньше этого вашего рака вовсе не было, а вот сейчас — экология, стресс, неправильный образ жизни…» Так на новый лад в наше время перепевается древняя легенда о «золотом веке» — времени всеобщего здоровья, гармонии и благоденствия, на смену которому пришел безжалостный «железный век» современной цивилизации. Этот миф навязывает чувство всеобщей обреченности еще здоровым людям и препятствует популяризации методов ранней диагностики и профилактики онкологических заболеваний. Много ли смысла озадачиваться приемом витаминов и регулярными походами к врачу, если все мы заведомо обречены?

<…>

Рака становится больше?

«Пусть рак существовал всегда, но никогда прежде люди не болели им так часто!» В этом эмоциональном утверждении, в отличие от мифа «раньше рака вовсе не было», содержится немалая доля истины. Трудно судить о распространенности злокачественных заболеваний в доисторические времена. В древних захоронениях ученым обычно доступны лишь кости, а далеко не все опухоли (даже послужившие причиной смерти) оставляют следы в виде метастазов в твердых тканях. И даже данные об относительно близком нам XIX веке приходится анализировать с осторожностью. Большая часть населения тогда не имела доступа к медицинской помощи, средства диагностики были крайне несовершенны, а медицинская статистика собиралась нерегулярно.

Но возьмем последние, ближайшие к нам десятилетия. Статистика, собранная ВОЗ, подтверждает рост числа онкологических заболеваний. В 2008 году в мире от рака умерли 7,6 млн человек, в 2015 году — уже 8,8 млн, а к 2030 году, если тенденция сохранится, смертность от этого заболевания может достичь 13 млн человек в год. Рост заболеваемости сомнений не вызывает, но так ли это плохо?

Сама постановка вопроса кажется кощунственной. Что может быть хуже рака?! Но погодите негодовать. Хотя заболеть раком может любой человек, однако медицинская статистика убедительно показывает, что в первую очередь это болезнь пожилого возраста. (Впрочем, среди онкологических заболеваний существует и небольшая группа так называемых педиатрических раков, которым подвержены дети до пяти лет.) Люди молодого и среднего возраста болеют раком гораздо реже.

В традиционном обществе с очень высокой детской смертностью и ранним уходом из жизни стариков онкологические заболевания действительно не были проблемой. Сейчас примерно две трети больных в США составляют пациенты старше 65 лет, среди них же наблюдается самая высокая смертность от онкологических заболеваний. Сто лет назад не так много людей попросту доживали до этого возраста.

В современном мире отчетливо прослеживается тенденция — более высокие показатели смертности от рака наблюдаются в развитых странах, а не в развивающихся. Значит ли это, что в Африке или Латинской Америке люди здоровее? Нет, и в среднем они живут гораздо меньше, просто среди причин смертности у них преобладают другие факторы — голод, инфекционные болезни, травмы. Кроме того, многие злокачественные заболевания в таких странах просто не диагностируются. Как в романах XIX века все обилие смертельных диагнозов сводилось к краткому «зачахла», так и поныне во многих регионах земли смерть бедняка констатируется без каких бы то ни было уточнений.

Жил человек и умер, а от чего? Бог знает… Поэтому неправильно говорить, что «современная цивилизация принесла человеку рак». Гораздо точнее будет сказать: «Достижения современной цивилизации позволяют человеку до рака дожить».

Разумеется, утверждать, что рост числа раковых заболеваний связан лишь с увеличением продолжительности человеческой жизни, было бы слишком оптимистично. Промышленное загрязнение и вредные привычки, особенно курение, вносят свою печальную лепту в онкологическую статистику. Однако, критически относясь к недостаткам существующего порядка вещей и стараясь их исправить, нам не стоит идеализировать былые времена.

<…>

Подавляющее большинство страшных болезней прошлого было побеждено не столько в результате головокружительных научных открытий (вроде изобретения антибиотиков), сколько благодаря методичным и скучным профилактическим мерам, последовательно проведенным в жизнь.

Контроль качества питьевой воды и пищевых продуктов, профилактические прививки, карантинные меры, направленные на предотвращение развития эпидемий, пропаганда здорового образа жизни — вот они, «киты» массового здравоохранения развитых стран. Мы восхищаемся ежедневным подвигом врачей, но по-настоящему эффективная политика в области здравоохранения затрагивает не столько область лечения, сколько область профилактики. Во второй половине ХХ века этот подход, доказавший свою эффективность в отношении инфекционных заболеваний, наконец-то начал применяться и к раку. Контроль над уровнем промышленных загрязнений, антитабачная кампания, массовая реклама солнцезащитных кремов — эти меры ежегодно спасают от рака больше людей, чем все достижения молекулярной онкологии, о которых мы поведем речь дальше.

Внимание к вопросам безопасности медленно, но верно начинает приносить плоды. В развитых странах в последние годы наметилась тенденция к снижению не только смертности от рака, но и числа случаев новых заболеваний. Однако работы в этом направлении еще непочатый край. По оценкам специалистов, развитие по меньшей мере 30% раковых опухолей можно предупредить за счет отказа от вредных привычек и доступных мер профилактики.

Факт. По данным Национального института рака (США), вероятность заболеть раком для человека наиболее высока в возрасте 55–75 лет. После 75 лет она начинает снижаться, а после 85 лет становится почти так же низка, как в молодости.

<…>

Душа и тело

…Человек — особенный биологический объект. Он наделен разумом, волей и способностью испытывать сложные, подчас противоречивые чувства. Тяжелая болезнь, каковой, несмотря на упомянутые выше успехи, вне всякого сомнения, продолжает оставаться рак, затрагивает не только тело, но и душу. Вероятно, именно поэтому вопросы о связи «духовного» и «физического» при раке так волнуют и больных, и здоровых.

В жизни каждого человека бывают непростые моменты — смерть близких, развод, болезнь, потеря работы. От психологического стресса не застрахован никто. Как влияют отрицательные переживания на риск заполучить онкологическое заболевание?

Фото: unsplash

Хорошая новость — на сегодняшний день отсутствуют какие бы то ни было достоверные данные о том, что психологическое потрясение напрямую ведет к развитию злокачественных опухолей. Это значит, что связь между стрессом и повышенным риском возникновения опухоли либо отсутствует вовсе, либо слишком слаба, чтобы обнаружить ее стандартными статистическими методами. Даже такое долговременное угнетенное состояние, как депрессия, судя по многочисленным данным, нисколько не увеличивает риск заболеть раком. Так что если у вас в жизни не все идет гладко, не стоит дополнительно терзать себя мыслью, что теперь вы еще наверняка заболеете.

Однако житейские неприятности могут способствовать развитию заболевания косвенно. Пытаясь бороться со стрессом, люди часто начинают курить и злоупотреблять алкоголем, перестают следить за здоровьем.

Стресс не вызывает рак, а вот вредные привычки — да. Обычно мы не в силах предотвратить психологическое потрясение, но можем постараться удержать под контролем саморазрушительные процессы, которые оно запускает.

Что касается влияния психологических факторов на развитие болезни, то нет сомнений, что онкологический диагноз сам по себе является сильнейшим стрессом, и то, насколько успешно больной сумеет ему противостоять, действительно может влиять на его шансы выздороветь. Эксперименты на мышах показали, что у животных, подвергающихся социальной изоляции (это одна из форм стресса), происходит ускоренный рост опухолей и распространение метастазов. Возможно, это связано с тем, что гормоны стресса, такие как норадреналин, являются одновременно факторами, влияющими на метастазирование опухолевых клеток. Кроме того, они воздействуют на иммунную систему, которая, как будет показано дальше, играет важную роль в сдерживании опухолевого роста.

Впрочем, есть серьезные основания полагать, что такие чувства, как отчаяние, беспомощность и безнадежность, повышают риск преждевременной смерти даже в отсутствие онкологического диагноза (хотя полностью механизмы этого явления не ясны). Им следует противостоять, используя психотерапию, а в некоторых случаях и антидепрессанты, подобранные врачом. В крупных онкоцентрах нередко ведут прием специалисты-онкопсихологи, которые могут проконсультировать больных и их близких. И это помощь, которой не стоит пренебрегать.

Однако, хотя своевременная психологическая и духовная поддержка очень важна в беде любому, в том числе и человеку с онкологическим диагнозом, ее влияние на исход болезни не стоит преувеличивать. Ранняя диагностика и хорошо подобранная терапия — несравненно более важные факторы успешного выздоровления, чем любое «правильное» состояние ума. Рак не лечится «силой мысли», как бы ни настаивали на этом отдельные персонажи.

Факт. <…> В Ветхом Завете прямо сказано о богоугодности медицины: «Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его». А вот отказ от медицинской помощи при лечении тяжелого заболевания в надежде на собственные «духовные силы» иначе как гордыней не назовешь. Другими словами — «на Бога надейся, а сам не плошай».

Язык мой — враг мой

Множество заблуждений, связанных со злокачественными новообразованиями, коренится в неточности и консервативности естественного языка, не поспевающего за научными открытиями. Сама конструкция таких оборотов, как «рак груди» и «рак кишечника», подразумевает, что речь идет об одном и том же недуге, просто поразившем разные органы.

Так же, например, мы говорим «прыщи на руке» или «прыщи на спине». Но… на взгляд дерматолога даже прыщ прыщу рознь. Симптом, который разговорный язык описывает как «сыпь», может быть признаком самых разных нарушений в организме и лечится по-разному в зависимости от происхождения. Аллергические высыпания лечат иначе, чем юношеское акне, а сыпь при ветрянке — иначе, чем при чесотке.

То же самое справедливо и для злокачественных опухолей. Это не какое-то одно заболевание, но целая группа болезней, имеющих ряд общих симптомов, самые важные из которых — быстрый бесконтрольный рост новообразования и распространение по организму (метастазирование). Для одного только рака груди сейчас выделяют по меньшей мере четыре молекулярных подтипа. Такая подробная классификация не досужая выдумка узких специалистов, которым больше нечем заняться. В зависимости от молекулярного типа опухоли назначается лекарственная терапия, и препараты, эффективные при лечении одного варианта заболевания, могут быть противопоказаны при другом.

Другой пример — рак легкого. Это название объединяет по меньшей мере четыре разных заболевания: мелкоклеточный и немелкоклеточный рак, который, в свою очередь, делится еще на три вида: аденокарциному, плоскоклеточный и крупноклеточный рак. Каждая из этих болезней требует своего особого лечения.

Классификацию онкологических заболеваний дополнительно усложняет тот факт, что определенная молекулярная разновидность опухоли (например, «люминальный подтип А рака молочной железы») может, в свою очередь, иметь несколько стадий: локальная опухоль, опухоль с метастазами в ближайшие лимфатические узлы, опухоль с метастазами и вторичными опухолями в отдаленных органах. Методы лечения и шансы на выздоровление также будут разными для каждой из этих стадий.

Нельзя сказать, что обобщения типа «раковая опухоль» не имеют совсем никакого смысла. У злокачественных новообразований самого разного происхождения есть много общих черт (как на клеточном, так и на молекулярном уровне), которые определяют общие стратегии лечения онкологических заболеваний. На сходство нам указывают язык и обобщающее слово «рак», прижившееся в нем, а вот мысль о различиях придется запомнить. <…>

Первоначально определение «рак» в русском языке относилось только к карциномам — опухолям, образованным определенным типом клеток, а именно эпителиальными. Опухоли, образованные клетками соединительной ткани, правильно было бы называть саркомами, злокачественное перерождение кроветворных тканей — лимфомами и лейкемиями и т. д. Однако в английском языке слово cancer давно уже относится ко всем типам злокачественных заболеваний (в чем легко убедиться, прочитав одноименную монографию великого онколога Роберта Вайнберга).

Нет ни малейшего сомнения, что русскоязычный термин эволюционирует в том же направлении. <…>

Факт. Рак — это не одна болезнь, а целая группа заболеваний.

Диагноз или приговор?

Чтобы понять, насколько обоснованы или, напротив, безосновательны страхи перед «раковым приговором», нам придется обратиться к медицинской статистике. Однако, апеллируя к сухим цифрам, будем внимательны к контексту, чтобы не получилось как в известном анекдоте, когда замер температуры одновременно в морге и гнойном отделении (среди больных, для которых обычна температура под 40°) дает среднюю по больнице температуру 36,6°, свидетельствующую об идеальном здоровье пациентов.

Первый взгляд на статистику онкологических заболеваний как будто бы подтверждает худшие опасения. Основным критерием успешного лечения в онкологии является пятилетнее выживание пациента после постановки диагноза. В России этот показатель составляет около 40%, то есть, увы, примерно соответствует американским данным 1970-х годов, но в Европе и США достигает 60–70%, что выглядит уже гораздо оптимистичнее. Вопреки расхожему мнению, лечение онкологических заболеваний в крупных городах России находится на уровне мировых стандартов. Чем же тогда объясняется эта почти двукратная разница?

Основной фактор, определяющий шансы пациента на успешное излечение при раке, — это стадия, на которой обнаружено заболевание. Вот, для примера, статистика лечения в США самого распространенного «женского рака» — рака груди. Для опухолей, обнаруженных на начальных стадиях, шанс прожить пять лет после диагностики заболевания близок к 100%, а для опухолей, диагностированных на четвертой стадии (со множественными метастазами по телу), он составляет всего около 20%. (Критерий пятилетней выживаемости используется в онкологии в связи с тем, что именно в первые годы наиболее высока вероятность рецидива заболевания. Считается, что если в течение пяти лет злокачественная опухоль не вернулась, то она с высокой вероятностью вылечена окончательно. Хотя, к сожалению, иногда случаются и более поздние рецидивы.)

Фото: unsplash

Основной проблемой лечения рака в России остается поздняя диагностика. Регулярные наблюдения у специалистов не требуют значительных финансовых затрат, но могут сильно повысить шансы победить болезнь. Разумеется, каждый год проходить проверку на все возможные типы опухолей невозможно, да и не нужно. А вот своевременно диагностировать наиболее распространенные типы рака по силам почти каждому.

По данным ВОЗ, для мужчин наиболее распространенными типами онкологических заболеваний являются: рак легких, печени, желудка, рак кишечника (ободочной и прямой кишки) и рак предстательной железы. Для женщин — это рак груди, рак легких, рак кишечника (ободочной и прямой кишки), рак шейки матки и желудка. Регулярное (раз в год) обследование этих органов гарантирует, что заболевание, если и возникнет, не будет запущено.

Прививка от гепатита В и профилактика гепатита С резко снижают вероятность заболеть раком печени. Отказ от курения сводит к минимуму риск заболеть раком легких и снижает риск других онкологических заболеваний. Регулярное посещение гинеколога позволяет обнаружить злокачественные перерождения шейки матки и опухоли груди на ранней стадии и т. д. Эти меры и другие профилактические подходы доступны большинству людей и не требуют значительных финансовых вложений. Исключение составляют разве что такие относительно дорогостоящие процедуры, как колоноскопия и гастроскопия для диагностики опухолей кишечника и желудка соответственно, но их достаточно проходить раз в несколько лет.

Почему же, несмотря на очевидный прогресс онкологии, в обществе множатся пессимистические мифы и многие люди, избегая обращаться к врачам, отдают себя в руки шарлатанов? Причин у этого явления, разумеется, много, но самой важной представляется следующая: в статистике существует понятие «ошибка выжившего», когда по одной группе («выжившим») есть много данных, а по другой («погибшим») — почти нет, в результате чего исследователи получают искаженную картину происходящего. Название этого заблуждения восходит, вероятно, к истории о древнегреческом мудреце Диагоре, которого друг убеждал поверить в существование богов, показывая ему изображения людей, спасшихся во время шторма, потому что они молились бессмертным заступникам. Диагор элегантно парировал этот довод вопросом: «А как насчет изображений тех, кто молился, но все равно погиб?»

Подобный информационный перекос существует и в отношении онкологических заболеваний. Только в случае рака уместнее говорить не об «ошибке выжившего», а об «ошибке умершего». Истории знаменитых людей, жизни которых унесла болезнь, у всех на слуху: Стив Джобс, Дмитрий Хворостовский, Патрик Суэйзи… «Если ум, талант, влияние и богатство не помогли таким людям спастись от смерти, то на что надеяться остальным?» — пессимистично думают читатели, пролистывая новостные ленты с некрологами. Истории о людях, победивших болезнь, попадают в информационное поле гораздо реже. Как правило, никто, кроме самых близких, не знает о раковом диагнозе пациента. Если человек умирает, причину смерти обсуждают на поминках, а если выздоравливает — то его болезнь так и остается тайной для окружающих. Такая односторонняя подача информации создает преувеличенно мрачную картину происходящего. А между тем в мире живут и здравствуют десятки, если не сотни миллионов людей, успешно победивших болезнь (только в США их около 12 млн). Раковый диагноз в наши дни — это тяжелое испытание, но не приговор, а вызов.

Факт. Известный журналист Владимир Познер лечился от онкологического заболевания в 1993 году. С тех пор прошло уже 25 лет, и он все еще с нами. Примерно в то же время диагноз «рак гортани» был поставлен биржевому трейдеру Нассиму Талебу. Десять лет спустя его книга «Черный лебедь» стала бестселлером, а к 2018 году он был признан одним из самых влиятельных интеллектуалов в мире. И таких историй со счастливым концом больше, чем кажется.

Фонд «Правмир» помогает онкобольным взрослым и детям получить необходимое лечение. Помочь можете и вы, перечислив любую сумму или подписавшись на регулярное ежемесячное пожертвование в 100, 300, 500 и более рублей.

Сбор средств был успешно завершён. Но ещё многие взрослые и дети нуждаются в вашей помощи.