Расшифровал письменность Майя

Международная деятельность Международные учебно-научные центры Учебно-научный Мезоамериканский центр им. Ю.В. Кнорозова

Учебно-научный Мезоамериканский центр имени Ю.В. Кнорозова — единственный в России и один из немногих в Европе научно-образовательных центров, ориентированных на изучение и преподавание истории и культуры доколумбовых цивилизаций и традиционных обществ Америки.

Во второй половине XX века в России возникла уникальная школа исследования древних цивилизаций Нового Света. Это случилось благодаря гениальному открытию петербургского ученого, лауреата Государственной премии СССР, кавалера мексиканского Ордена Ацтекского Орла Юрия Валентиновича Кнорозова, который в 1952 г. дешифровал иероглифическую письменность майя. Мир впервые смог познакомиться с подлинными текстами древних индейских рукописей. С того момента мировая историография исследований цивилизаций Мезоамерики поделилась на два периода: до Кнорозова и после Кнорозова. Однако в силу как субъективных, так и вполне объективных обстоятельств, процесс создания того, что принято называть «научной школой», в области научного наследия Ю.В. Кнорозова шел достаточно сложно.

Научное наследие петербургского гения обрело свое пристанище, но случилось это в Москве. Инициатором этого проекта стал декан факультета истории, политологии и права РГГУ А.П. Логунов, сумевший обеспечить сохранность и развитие уникальной научной школы. Еще при жизни великого ученого, в 1998 г. на факультете была открыта долгосрочная программа «Культуры древней Мезоамерики в контексте эпиграфического наследия», направленная на сохранение и развитие российской школы эпиграфики майя. Вскоре для реализации этой программы был создан Мезоамериканский центр, который возглавила ученица Кнорозова Галина Гавриловна Ершова, а сам Юрий Валентинович стал почетным президентом Центра. Спустя год, после кончины выдающегося учёного, Центру официально было присвоено его имя. С 2019 г. Центр стал общеуниверситетским.

Работа Центра предполагает реализацию двух основных задач. Во-первых, это исследования в области иероглифической письменности майя и древней истории доколумбовых цивилизаций. Также ведутся работы по изучению индейских языков Мезоамерики и антропологические проекты. С этой целью в 2010 году РГГУ открыл в Мексике Центр языка и эпиграфики майя имени Кнорозова, который ныне располагается в г. Мерида (штат Юкатан), и функционирует в содействии с правительством Юкатана. Это первый в истории России научно-исследовательский центр в Латинской Америке. Начиная с 2014 г. начал свою работу Центр изучения майя в Гватемале.

Во-вторых, это обеспечение образовательного процесса с целью подготовки специалистов по культуре и истории Америки. В рамках учебного процесса на Факультете истории, политологии и права с 2000 г. набираются группы студентов-историков, специализирующихся по истории и культуре Латинской Америки. В 2011 году Центр начал набор на первую в России магистерскую программу «Цивилизация Древней Мезоамерики». С 2019 г. Центр реализует магистерскую программу по направлению История профиля «Латиноамериканские исследования» на факультете международных отношений и зарубежного регионоведения РГГУ.

Деятельность Центра с самого момента его образования поддерживает Посольство Мексики в Российской Федерации, оказывая помощь в проведении различных культурных и научных проектов. А с 2013 г. Центр активно поддерживает Свято-Троицкий православный женский монастырь в Гватемале и его игуменья Инес Айау.

В настоящее время в Центре собрана тематическая библиотека, насчитывающая более 2000 томов различных книг по истории, письменности и культуре Латинской Америки. Основой библиотеки явились переданные Посольством Мексики более шестисот томов по древней истории и культуре Мексике. В дар библиотеке Центра передавали свои книги и ведущие специалисты по индейским культурам и Латинской Америке — В.И. Гуляев, Э.Г. Александренков, В.А. Башилов, В.А. Кузьмищев, Е.Г. Дэвлет и другие.

Положение об Учебно-научном Мезоамериканском центре им. Ю.В. Кнорозова

Приказ о создании Учебно-научного Мезоамериканского центра им. Ю.В. Кнорозова


Система письма древних майя (опыт расшифровки)

Письменность майя возникла, повидимому, в первые века до нашей эры в древнейших городах-государствах Центральной Америки, к северо-востоку от озера Петен-Ица (департамент Петен в Гватемале). Она сохранялась без существенных изме­нений в течение полутора тысяч лет. После испанского завое­вания (1541—1546) францисканские монахи, стремясь унич­тожить древнюю индейскую цивилизацию, сожгли иероглифи­ческие рукописи. Таких рукописей уцелело только три: Дрезденская, Мадридская и Парижская, но кроме них сохра­нилось громадное количество надписей на камне в развалинах древних городов.

Ученые различных стран Европы и Америки более ста лет пытаются расшифровать письмена майя. Следует отметить, что значение ряда знаков нам известно по источникам XVI в.— из сочинений Диэго де Ланда. Однако до сих пор исследователям не удалось удовлетворительно объяснить систему письма майя. Почти все современные американские исследователи придержи­ваются «идеографического» толкования письменности майя. В на­шей статье, напечатанной в журнале «Советская этнография» (1952, № 3), мы пытались показать ошибочность «идеографической» точки зрения. В той же статье сделана попытка обосновать по­нимание системы письменности майя как иероглифической. Там же приведены некоторые примеры толкования отдельных знаков. В настоящей работе, впервые напечатанной в том же журнале (1955, № 1), автор кратко излагает некоторые выводы своего исследования, посвященного данному вопросу. Хотя исследование это еще не закончено, автор надеется, что настоя­щая предварительная публикация некоторых его выводов будет полезна для исследователей письма майя. В свою очередь автор надеется, что критика со стороны специалистов поможет ему в дальнейшей работе.

Письменность майя является иероглифической, т. е. при­надлежит к тому же типу, что и письменность древнейших в мире центров цивилизации (Китай, Шумер, Египет). По сообщениям источников, она считалась священной и была рас­пространена почти исключительно среди жрецов. Изобретение письменности жрецы приписывали богу К’инич Ахау («Сол­нечноглазый Владыка»). Книги были разнообразного содержа­ния. Преобладали тексты календарные, ритуальные, мифоло­гические, исторические, пророческие. Вероятно, записыва­лись также эпические песни, драматические произведения и т. д. Бумага для книг изготовлялась из луба фикуса (копо). Писцы пользовались кисточкой из волос. В рукописях (хуун) обычно идут параллельно письмена (воох) и разноцветные рисунки (ц’иб); часто каждая фраза иллюстрируется рисунком. В связи с этим среди письмен попадаются рисунки, а среди рисунков — письмена.

Надписи на камне сделаны особым шрифтом (лапидарным), знаки которого иногда довольно сильно отличаются от знаков иератического шрифта, употребляющегося в рукописях. В настоящей работе приводится исключительно иератический шрифт. Большое количество знаков вписывалось в овал. Этот овал встречается трех типов — большой (табл. I, 4, 5, 7), удлиненный (табл. I, 38, 137) и маленький (табл. I, 6, 69). Далее, имеется ряд знаков фигурно-овальных (табл. I, 11, 14, 36) и, наконец, знаки фигурные, большие (табл. I, 1, 39, 56) и маленькие (табл. I, 8, 9, 64). Общее количество знаков около 270, но часть из них встречается очень редко, в единич­ных случаях. Употребительных знаков около 170.

Установить, какой именно предмет изображается знаком, во многих случаях удается без особого труда, хотя смысл ряда знаков остается неясным. Предметы обычно изображаются сбоку. Фигуры людей и животных, как правило, не встречаются, а изображается только их голова в профиль («лицевые» знаки). В некоторых случаях дается вид объекта сверху. Многие знаки связаны с подсечно-огневым земледелием (поле, дождь, огонь, растения) и охотой (оружие, звери). Изображения рыб весьма редки, а среди оружия отсутствует лук. Много знаков, изо­бражающих утварь и части человеческого тела, особенно руку в различных положениях.

Знаки в большинстве случаев сложные, так как к изобра­жению предмета добавляются различные дополнительные эле­менты. Эти дополнительные элементы обычно могут употреб­ляться и как самостоятельные знаки. Они либо поясняют смысл изображения (табл. I, 37, 46, 88, 100), либо указывают, как читается данный знак (табл. I, 1, 2, 21, 29, 118). Есть дополнительные элементы, которые не являются самостоятель­ными знаками (табл. I, 5, 11, 12).

Некоторые знаки употребляются главным образом в каче­стве идеограмм (в частности, к идеограммам относятся многие редкие знаки). Идеограммы передают целые слова, т. е. указы­вают одновременно и на звучание и на смысл слова, например, к’ин — солнце, болай — ягуар, йаш— зеленый (табл. I, 60, 30, 55).

Большинство употребительных знаков относится к числу фонетических. Фонетические знаки подразделяются на следую­щие группы.

При чтении слов создается впечатление, что некоторые знаки типа Б (А) и БАБ могут передавать различные гласные звуки. Так, например, знак, изображающий сжатую кисть руки (табл. I, 14), употребляется при написании слов че — олень и чик’ин — запад. Однако следует иметь в виду, что слова майя, известные нам по источникам не ранее XVI в., могли в древнем языке иметь другую огласовку и слово «за­пад», возможно, произносилось чек’ин.

Кроме идеограмм и фонетических знаков, имеются также ключевые (иначе «детерминативы»). Они встречаются доволь­но редко. Ключевые знаки не читаются, а поясняют зна­чение слова, записанного при помощи фонетических или идео­графических знаков. Например, знак, изображающий нако­нечник копья (табл. I, 88), употребляется в качестве ключевого при написании слов балте — дикий зверь, мааш — сражаться (табл. II, 59, 72). Другой знак (табл. I, 117), означающий «сезон», «период», употребляется в качестве ключевого при напи­сании слов к’интун — засуха, покте — выжигание лесов и. т. д. (табл. II, 161, 113).

Одни и те же знаки могут попеременно употребляться и как идеограммы, и как фонетические, и как ключевые знаки. Например, знак, изображающий стебель (табл. I, 55), в одних случаях читается как идеограмма йаш — зеленый, в других случаях — как фонетический знак хал. Ключевой знак, озна­чающий «сезон» (табл. I, 117), в ряде случаев читается фоне­тически ку (табл. II, 8, 140, 143). Идеограмма солнца (табл. I, 60) может употребляться в качестве фонетического знака к’ин (табл. II, 74, 109).

Во многих случаях писцы майя указывали при помощи осо­бого значка («смысловой указатель», табл. 1,150), в каком смысле употреблен тот или иной знак. Например, знак, изображающий сжатую кисть руки (табл. I, 14), обычно читается фонетически ч(е); если же он употреблялся как идеограмма че — олень, то его обычно снабжали «смысловым указателем» (табл. II, 188). Этим же «смысловым указателем» сопровождается (хотя и не всегда) знак, изображающий стебель (табл. I, 55), в тех случаях, когда его следует читать фонетически хал, а не как идеограмму йаш — зеленый. Чтобы пояснить смысл знака, употреблялись также рогатый и пунктирный овалы. Например, знак, изображающий языки пламени (табл. I, 114), идеограмма поп — огонь, в пунктирном овале читается пик — 8 тысяч. Знак, который обычно читается как идеограмма тун — «год в 360 дней» (табл. I, 142), в рогатом овале читается тун — звук, шум (табл. I, 143). Знак, изображающий цветок с четырь­мя лепестками (табл. I, 60), в простом овале — идео­грамма к’ин — солнце, в пунктирном овале — идеограмма ник — цветок.

Знаки, составляющие слово, обыкновенно пишутся слева направо и сверху вниз, причем могут поворачиваться на 90° и даже на 180°. Впрочем, многие знаки всегда встречаются, в одном положении. Место ключевого знака неопределенно. Он может стоять и в начале, и в конце, и в середине слова (балте, к’интун, покте, табл. II, 59, 161, 113). Иногда встре­чаются лигатуры (к’ук’ табл. II, 164) и вписывание одного знака в другой (не путать со сложными знаками!), причем по­следним читается тот знак, который вписан (чик’ин, К’ук’чан, табл. II, 192, 165).

Бывают нарушения обычного порядка написания знаков (инверсия), когда сверху пишется тот знак, который должен быть снизу (чакте, табл. II, 182). Наконец, встречается неполное написание, когда один из знаков вообще не пишется (на­пример, чи вместо чик’ин на 6-а странице Мадридской ру­кописи).

Слово может быть записано при помощи разных знаков. Иногда встречается чисто фонетическое написание (куц, к’уч, табл. II, 146, 167), иногда чисто идеографическое (муан, чак, болай, табл. II, 11, 180). К фонетическому написанию может быть добавлен ключевой знак, особенно если нужно различить омонимы (балте, ток, Чак, табл. II, 59, 128, 186). В сложных словах встречаются сочетания нескольких идеограмм или идео­грамм и фонетических знаков.

К идеограмме или фонетическому знаку (обычно типа БАБ) может быть приписан дополнительный фонетический знак, ко­торый подтверждает чтение предыдущего знака. Например, слова пиц’к’ин, чакте, чаб, ч’амак (табл. II, 109, 182, 173, 197) пишутся, если точно транслитерировать фонети­ческие знаки, пиц’-к’ин-н, чак-те-е, чаб-б, ч’ам-м-мак. Такой прием называется звуковым подтверждением (иначе «фонетический комплемент»).

В языке майя насчитывается 35 фонем, а именно: а, аа, а’, е, ее, е’, и, ии, и , о, оо, о’, у, уу, у’, в, б, л, й, м, н, с, ш, х, х’, п, п’, т, т’, к, к , ц, ц’, ч, ч’. Каждый из пяти основных гласных звуков имеет три варианта: простой, дол­гий и простой с сальтильо («гортанный взрыв»). Все глухие смычные и аффрикаты встречаются в двух вариантах: простом и с сальтильо. Изучение фонетики древнего языка майя весьма затрудняется рядом обстоятельств. Слова майя известны нам в записи так называемым традиционным алфавитом (в основу которого положен испанский алфавит XVI в.). В этой записи долгота гласных обозначается не всегда, гласные с сальтильо не имеют особых обозначений, не различаются слабый и уси­ленный варианты звука х, иногда путаются фонемы м и н и, наконец, фонемы у, в, б могут передаваться одной и той же буквой. В иероглифической письменности отдельных знаков для долгих гласных и для гласных с сальтильо не было. Иногда долгий гласный передавался путем удвоения алфавитного знака (моо, табл. II, 76) или слоговым знаком (аак, суу, табл. I, 45, 77). Два варианта глухих смычных и аффрикатов— простые и сальтильо — передавались разными фонетически­ми знаками (ка-к’а, ку-к’у, че-ч’е, табл. I, 71, 11, 117, 145, 14, 56).

Иероглифическое написание во многих случаях расходится с записью тех же слов традиционным алфавитом, причем не всегда ясно, чем это вызвано — историческими переходами зву­ков в словах майя, неточным употреблением знаков древними писцами, или неточностью записи традиционным алфавитом.

В иероглифических текстах аффикс или служебное слово обыкновенно передается одним и тем же знаком. Например, имеются особые знаки для следующих аффиксов и служебных слов:

-л с предшествующим гласным, совпадающим с гласным корня (т. е. подчиняющимся закону сингармонизма), словооб­разующий суффикс имен и глаголов среднего залога. Возможно, что в древнем языке этот суффикс имел определенный глас­ный (табл. I, 146; см. табл. II, 7, 91, 148, 171).

-ил, словообразующий суффикс имен существительных аб­страктных и собирательных, употребляемый также для выра­жения родительного приименного падежа (табл. I, 113; см. табл. II, 16, 78, 92, 159).

ах-, префикс имен существительных и причастий настоящего и будущего времени. В новом языке майя этот префикс упот­ребляется в качестве словообразующего префикса личных имен существительных, обозначающих лиц мужского пола. В древ­нем языке он не давал указания на пол; примеры древнего упо­требления префикса ах- имеются в словаре из Мотуля (ах ал— рожающая; ах ичам — замужняя; ах алансах — повитуха). Префикс иш-, который в новом языке употребляется в каче­стве словообразующего префикса личных имен существитель­ных, обозначающих лиц женского пола, в древнем языке не имел этого значения и употреблялся для образования умень­шительных имен существительных. Женские имена собственные, например Иш Ч’ел, Иш Таб, в иероглифических текстах пи­шутся без этого префикса (Ч’ел, Таб, табл. II, 198, 118; табл. I, 96, см. табл. II, 3—10).

-нал (-мал), суффикс имен существительных, обозначающих владельца чего-либо (табл. I, 62; см. табл. II, 21, 152).

у-, притяжательный местоименный префикс 3-го лица един­ственного числа, употребляемый с глаголами для выражения лица и с именами существительными для выражения родитель­ного приименного падежа (табл. I, 84; см. табл. III, 14, 15, 29).

-хал, суффикс основы настоящего времени начинательных глаголов среднего залога (табл. I, 55; см. табл. II, 12, 19, 22, 55, 73).

-ах, суффикс основы прошедшего времени глаголов дейст­вительного залога (также суффикс основы ¡настоящего времени некоторых глаголов действительного залога) (табл. I, 127; см. табл. II, 29, 34, 106, 195).

-кунах (в новом языке -кунтах), сложный суффикс основы прошедшего времени начинательных глаголов действительного залога, корень которых имеет гласный звук а, е или и. В иероглифике словообразующий суффикс -кун- передается фонетическим знаком к’ан (табл. I, 49; см. табл. II, 57, 142).

-кинах (в новом языке -кинтах), сложный суффикс основы прошедшего времени начинательных глаголов действительного залога, корень которых имеет гласный звук о или у. В иерогли­фике словообразующий суффикс -кин- передается фонетическим знаком к’ин (табл. I, 60; см. табл. II, 74).

-сах, суффикс основы прошедшего времени каузативных гла­голов действительного залога (табл. I, 77,127; см. табл. II, 33).

-max, суффикс основы прошедшего времени апликативных глаголов действительного залога (табл. I, 70; см. табл. II, 139).

-бал, суффикс основы настоящего времени глаголов страда­тельного залога (табл. I, 79; см. табл. II, 95).

-аан, суффикс причастий прошедшего времени среднего за­лога (табл. I, 68; см. табл. II, 1, 98, 150).

ти, предлог, означающий «в», «на», «из», «для» (табл. I, 64; см. табл. III, 9).

ич, предлог, означающий «внутри», «в» (табл. I, 6; см. табл. III, 10).

ка, союз «и» (табл. I, 136).

ет (в новом языке—йетел), союз «и» (табл. I, 128). Следует отметить особое употребление в языке майя при­лагательного сак — белый и числительных ош — три и болон — девять. Прилагательное сак, передаваемое в иероглифике идеограммой (табл. I, 63), выражает несовершенство или искусственность определяемого им понятия (кимил — смерть, сак кимил — обморок; мул — холм, сак мул — пирамида).

Числительные ош и болон, передаваемые в иероглифике цифрами, означают также «много» (ош мултун цек’ — эпиде­мия, буквально «много холмов черепов»; болон ц’акаб — вечный).

В табл. I приводится толкование знаков. В эту таблицу не включены многие сложные идеограммы и редко встречающиеся знаки. Прежде всего указано, что именно изображает знак (там, где это возможно в настоящее время). Далее указано фо­нетическое, идеографическое и ключевое значение знаков (в таблице сокращенно: фон., идеогр., ключ.). Кроме того, приведены соответствующие слова языка майя по словарю из Мотуля и словарю Брассер де Бурбура (в дальнейшем указаны сокращенно: Мот. и Бр.).

Знаки 1—18 изображают части человеческого тела, 19— 29 — лицо человека или морду зверя (сложные лицевые знаки), 30—54 — животных и части их тела, 55—71 — растения, 72— 76 — постройки, 77—86 — утварь, 87—93 — оружие, 94— 104 — одежду и украшения, 105—112 — местности, 113— 116 — огонь, 117—130 — дождь и льющуюся воду. Знаки 131—136 представляют собой, повидимому, условные символы. Смысл знаков 137—149 пока остается неясным.

Отдельные знаки нуждаются в дополнительных замечаниях. 1. Фон. нак’, ср. классификационный суффикс числительных нак, употребляемый при перечислении сидящих людей. 30. Болай означает также «хищное животное» (Мот.). 44. Знак упо­требляется только в Парижской рукописи. 47. Кук-чан, ср. к’ук’ил-кан; это, повидимому, название созвездия Плеяд. 49. Раковины (к’ан) употреблялись в качестве единицы обмена в торговле. 54. Перья кецаля высоко ценились у майя. 70. Связки ветвей употреблялись в качестве факелов при выжи­гании лесов. 81. Сложная идеограмма бога Ек’ Чу ах. Прила­гательное ек’ — «черный» — передано черными полосками по краям знака. 88. Кремневый наконечник копья; линии в сере­дине изображают раковистый излом. Дополнительные эле­менты вписаны, повидимому, потому, что при помощи кремня добывался огонь. 89. Обсидиановая пластинка; линии в середине изображают грани (пластинка в поперечном разрезе имеет форму трапеции). 91. Из сарбакана стреляли глиняными шариками. 93. Мааш, повидимому, значит «щит». 99. Фон. бел?, ср. классификационный суффикс числительных бал, употребляемый при перечислении веревок.

Знаки 4, 21, 22, 24, 25 употребляются почти исключительно при написании имен богов. В текстах книг Чилам Балам и других источниках эти боги известны под именами Мултун-цек’, К’ук’улкан, Булук Ч’абтан, Пак’-ок, К’авил. В иерогли­фическом написании древних имен этих богов употребляются лигатуры и сокращения, поэтому чтение их сомнительно. Например, имя юного бога кукурузы, может быть, читается Хун(Йум) К’авил. Впрочем, чтение идеограмм богов не играет существенной роли при изучении языка иероглифических текстов.

В табл. II приводится несколько примеров иероглифиче­ского написания слов. Некоторые чтения являются предполо­жительными (например, 1, 14, 17, 27, 32, 40, 53, 58, 62, 67, 83, 91, 94, 100, 118, 133, 163, 166, 199, 200). Кроме ссылок на словари, в таблице указано, где в иероглифических текстах встречается данное написание (М — Мадридская рукопись, Д — Дрезденская рукопись, П — Парижская рукопись, Г — надписи на керамике в издании Гордона). Отдельные чтения требуют дополнительных замечаний. 1. Глагола анак- хал в словарях нет. Анак значит «присутствующий». Ср. гла­гол анкал (прош. время анкахи. Бр.). 3. Слово aman, повиди­мому, образовано от древнего корня ач — «мужской орган». 4. Ах бол означает также «виночерпий», «распорядитель пира» (Мот.). 11. См. замечания к слову 35. 12. Употребление этого глагола в надписях на керамике и на камне заставляет пред­полагать другие значения. 14. Необычно употребление идео­граммы неба в качестве фонетического знака. Однако на рисун­ке, иллюстрирующем фразу в рукописи, Чак держит в ле­вой руке трещотку, напоминающую по виду погремушку гре­мучей змеи, что хорошо согласуется со значением слова акан — «жужжание и шум стрел или камней, или змеи, когда она пол­зет, или ветра, когда он шумит» (Мот.). 21. Слово ицмалт’ул истолковано у Лисана, который приводит его в форме Ицматул (как имя бога). 23. Сочетание пц каан встречается в «Заклинании» и у Лисана. 24. Сочетания иц ч’уп в сло­варях нет. Ср. выражение йан йиц йа ти — «уже имеет молоко любви, уже достиг (достигла) юности, уже начал (начала) покрываться волосами, или уже знает, что такое женщина, или женщина знает, что такое мужчина» (Мот.). 28. Это напи­сание встречается только у Ланда (иероглиф месяца Чен). Глагол ичинах — «мыться» образован от слов ич — «в» и ин (им) — «глубина». 29. Глагол ичинах — «приносить плоды» образован от слов ич — «плод» и хинах — «семена». 30. Это написание (с нарушением порядка знаков) употреблено для передачи слова улум — «индюк» на стр. М93а. 31. См. примеры употребления причастия окаан в словаре из Мотуля. 32. Покмал значит «сажа» (Мот.). Ср. выражение покмал ти елел— «сгореть полностью» (Мот.). Возможно, следует читать к’ак’мал — «засыхать траве на солнце» (Мот.). 35. Ср. очи- пах — «иметь в качестве пропитания», оч ишим — «пропита­ние из кукурузы, которое каждый имеет для себя и для своей семьи или путешествия», хинах — «семена», «семя» (Мот.). В книге Чилам Балам из Чумайеля кукуруза называется sustinal gracia — «питающая благодать». Повидимому, это перевод на испанский язык сочетания ооч ин, часто употребляе­мого в иероглифических текстах в качестве эпитета юного бога кукурузы. 42. Ваай означает «покровитель, которого имеют заклинатели мертвых, колдуны и волшебники; это какое-либо животное, с которым, по договору с диаволом, они советуются в воображении; и зло, которое случается с таким животным, случается также с колдуном, покровителем которого оно яв­ляется» (Мот). 43. Ср. чак еайах каб, красный муравей, живущий под землей, упоминаемый в книге Чилам Балам из Чумайеля вместе с чак шулабу муравьем, который вызывает затмение луны. 45. Лахун Чаан упоминается в книге Чилам Балам из Чумайелд. Чтение иероглифического написания является об­щепринятым. 56. Употребление в данном случае фонетиче­ского знака к’ин,— повидимому, неточность писца. 58. Бал означает «кусать». Верхнюю строчку второй фразы этого параграфа можно прочесть баленбал. 61. Форма бат ках, повидимому, настоящее продолжительное время (с пропус­ком притяжательного местоименного префикса). 64. Ср. Ах Болон Йокте. Аналогичное чтение дает Томпсон. 72. Мааш означает «ударить камнем или палкой» (Мот.), «умерщвлять» (Бр.). 79. Мул означает «холм», но употреб­ляется также в значении «пирамида». 90. Сочетания сак ч’уп в словарях нет. Ср. сочетание сак йаом — «женщина, кобыла или собака, которая кажется беременной, так как имеет большой живот, но не беременна» (Мот.). Сак ч’уп в не­которых случаях, повидимому, имя богини. 101. Слово ичам образовано, повидимому, от древнего корня ч’ам—»женский орган». Хи — прошедшее время от глагола хал — «иметь» (Бр.). 132. Ср. болай кан. 140. Слово ку — «пирамида», «святилище» встречается в испанских источниках . В данном параграфе (как и во многих других) писец намеренно употреб­ляет созвучные слова (муил — куил). 143. Необычно употреб­ление идеограммы тун в качестве фонетического знака. Ср. Д31в. 152. Ср. Ах К’антенал.164. Слово к’ук’ (и его синоним йашум) встречается в книге Чилам Балам из Чумайеля. 170. Слово цук встречается в надписи из Яшчилана. 177. Ср. чи-чан-к’анааб. 185. Чак Иш Ч’ел, Красная Иш Чель упоминается в «Ритуале Бакабов». 199. Слово ч’улте встре­чается в хрониках майя.

В табл. III приводятся примеры иероглифического написа­ния фраз. Некоторые фразы нуждаются в комментариях. 4. Фразу можно перевести также: «высыхает земля в это время», «время высыхания земли». 9. Ср. аналогичное употребление причастия в фразе ваан ти петен Булук Ч’абтан—»стоит в стране Булук Ч’абтан». 12. Мак, повидимому, могло значить «далекий» (нов. нач). Ср. намак — «удаленный» (Мот.) вместо ожидаемого нанач. 13. Ооч ин можно понять так же, как эпитет Белого Чака. Возможно, что глагол кумкабах имел другие зна­чения («лить воду»?). 16. Имя и эпитет бога смерти прочтены условно. 17. Смысл этой фразы, повидимому, сводится к тому, что в это время благоприятны браки мужчин, имеющих зна­мением (тотемом) собаку, с женщинами, имеющими знамением грифа. 19. Ср. аналогичное употребление слова мут в фразах ах шок у мут — «акула его знамение», ах к’ук’ум у мут — «кецаль его знамение». 28. На рисунке, иллюстрирующем фразу, изображен бог перед сооружением с тремя ступенями, из которых две верхние голубые, а нижняя черная. Ср. Ланда: «они натирали первую ступень каменного кургана тиной колод­цев, а остальные ступени голубой мазью…» (праздник «Туше­ния огня») .

ТАБЛИЦА I. ЗНАЧЕНИЕ ОТДЕЛЬНЫХ ЗНАКОВ

ТАБЛИЦА II. ПРИМЕРЫ ИЕРОГЛИФИЧЕСКОГО НАПИСАНИЯ СЛОВ

ТАБЛИЦА III. ПРИМЕРЫ ИЕРОГЛИФИЧЕСКОГО НАПИСАНИЯ ФРАЗ

Там же, стр. 290.

R. L. Roys, The Book of Chilam Balam of Chumayel, Washing­ton, 1933, стр. 154.

A. М. Tоzzer, Указ. раб., стр. 290.

Попытки толкования идеограмм богов и других знаков см. в моно­графии: J. Е. S. Thompson. Maya Hieroglyphic Writing. Introdu­ction. Carnegie Institution of Washington, Publ. 589 Washington, 1950.

Издание рукописей майя. см. J. A. Villacorta у С. А. Vі1lacorta, Códices mayas, Guatemala, 1930.

G. B. Gordon, Examples of Maya Pottery in the Museum and Other Collections, Philadelphia, 1925.

D. d е L a n d a, Relation des choses de Yucatan, Paris, 1864, стр. 356.

R. L. Roys, Указ. раб., стр. 46.

D. de L a n d а, Указ. раб., стр. 356.

R. L. Roys, Указ. раб., стр. 38, 114.

Там же, стр. 152.

Там же, стр. 101.

J. E. S. Thompson, Указ. раб., стр. 47.

R. L. Roys, The Prophecies for the Maya Tuns…, стр. 172.

R. L. Roys, The Book of Chilam Balam of Chumayel, стр. 161.

Там же, стр. 40, 63, 121.

A. M. Tozzer, Указ. раб., стр. 297.

W. G a t e s, An Outline Dictionary of Maya Glyphs, Maya Society, Publ. 1, Baltimore, 1931, стр. 105.

R. L. Roys, The Prophecies for the Maya Tuns…, стр. 179.

D. d e L a n d а, Указ. раб., стр. 256.

ИНСТИТУТ ЭТНОГРАФИИ им. Н. Н. МИКЛУXО-МАКЛАЯ

Ю. В. Кнорозов

СИСТЕМА ПИСЬМА ДРЕВНИХ МАЙЯ

ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР

МОСКВА 1955

Система письма древних майя (Опыт расшифровки)

Ответственный редактор С. А. ТОКАРЕВ

ACADEMIA DE CIENCIAS DE LA URSS

INSTITUTO DE ETNOGRAFIA N. N. MIKLUJO-MAKLAI

J. V. Knorozov

LA ESCRITURA DE LOS ANTIGUOS MAYAS

EDITORIAL DE LA ACADEMIA DE CIENCIAS DE LA URSS

MOSCÚ 1955

LA ESCRITURA DE LOS ANTIGUOS MAYAS

(ENSAYO DE DESCIFRADO)

Redactor S. A. TOKAREV

La mayor parte de los signos de uso son fonéticos. Estos se subdividen en los siguientes grupos:

-nal(-mal), sufijo de nombres substantivos que se emplean para indicar al poseedor de algo (cuadro I, 62; véase cuadro II, 21, 152).

-hal, sufijo del radical de verbos incoativos en presente, voz neutra (cuadro I, 55; véase cuadro II, 12, 19, 22, 55, 73).

-hi, sufijo de tercera persona, singular, de verbos incoativos, voz neutra, en pretérito (cuadro I, 129; véase cuadro II, 2, 13).

-zah, sufijo del radical de verbos causativos en pretérito, voz activa (cuadro I, 77, 127; véase cuadro II, 33).

-tah, sufijo del radical de verbos aplicativos en pretérito, voz activa (cuadro I, 70; véase cuadro II, 139).

-bal, sufijo del radical de verbos en presente- voz pasiva {cuadro I, 79; véase cuadro II, 95).

-aan, sufijo de participios pasados de voz neutra (cuadro I, 68; véase cuadro II, 1, 98, 150).

-cah, partícula del presente durativo, empleada con verbos del modo indicativo (cuadro I, 71, 127; véase cuadro II, 61).

ti, preposición; significa «en», «sobre», «de», «para» (cuadro I, 64; véase cuadro III, 6, 9).

ich, preposición; significa «dentro», «en» (cuadro I, 6; véase cuadro III, 10).

ca, conjunción «y» (cuadro I, 136).

et, (en lengua moderna-yetel), conjunción «y» (cuadro I, 128).

CUADRO I. INTERPRETACION DE ALGUNOS SIGNOS

CUADRO II. EJEMPLOS DE ESCRITURA JEROGLÍFICA DE PALABRAS

CUADRO III. EJEMPLOS DE ESCRITURA JEROGLIFICA DE FRASES

A. M. Tozzer, Obra citada, p. 290.

R. L. Roys, The Book of Chilam Balam of Chumayel, Washington 3, p. 154.

A. M. Tozzer, Obra citada, p. 290.

J. A. Villacorta у С. A. Villacorta, Codices mayas, Guatemala, 1930.

G B. Gordon. Examples of Maya Pottery in the Museum and Other Collections, Philadelphia, 1925.

D. de Landa, Relation des choses de Yucatan, Paris, 1864. p. 356.

R. L. Roys, Obra citada, p. 46.

D. de Landa, Obra citada, p. 356.

R. L. Roys, Obra citada, p. 38, 114.

Idem, p. 152.

Idem, p. 101.

J. E. S. Thompson, Obra citada, p. 47.

R. L. Roys, The Prophecies for the Maya Tuns…, p. 172.

R. L. Roys, The Book of Chilam Balam of Chumayel, p. 161.

Idem, p. 40, 63, 121.

A. M. Tozzer, Obra citada, p. 297.

W. Gates, An Outline Dictionary of Maya Glyphs, Maya Society, Publ. 1, Baltimore, 1931, p. 105.

R. L. Roys, The Prophecies for the Maya Tuns…, p. 179.

masterok

Это событие стало научной и культурной сенсацией не только в Советском Союзе, но и во всем мире. Ни разу не бывавший в Мексике советский исследователь сделал то, чего не удалось ведущим мировым ученым, годами проводившим полевые исследования! Не выходя из кабинета, он дешифровал древнее письмо индейцев майя. Как бы оправдываясь, Ю.В. Кнорозов впоследствии придумал оборонительную фразу: «Я — кабинетный ученый. Чтобы работать с текстами, нет необходимости лазать по пирамидам».

В действительности ему очень хотелось оказаться в Мексике. Но это было невозможно — он слишком долго был «невыездным».

В то утро 29 марта 1955 года он шел на защиту кандидатской и не знал, чем все закончится, допуская даже обвинение в ревизионизме марксизма и арест. Дело в том, что Ф. Энгельс утверждал, будто в доколумбовой Америке государства отсутствовали. Согласно той же догме, фонетическое письмо могло существовать только при возникновении классовых государственных образований. Заявление же о наличии у идейцев-майя фонетического письма автоматически опровергало сразу два положения «основоположника». Защита проходила в Москве и уже на следующий день превратилась в легенду. Выступление 33-летнего Юрия Кнорозова на ученом совете длилось ровно три с половиной минуты, а результатом стало присвоение звания не кандидата, а доктора исторических наук, чего в гуманитарных науках практически не случается.

С этого момента история дешифровки древних систем письма стала вписываться между двумя именами: Шампольона (знаменитый французский египтолог, разработавший основные принципы дешифровки древнеегипетского иероглифического письма) и Кнорозова. Его жизнь, полная тяжелых испытаний, парадоксов и даже мистификаций, полностью соответствует легенде о гениальной личности.

Ю.В.Кнорозов родился под Харьковом в семье русских интеллигентов, в 1922 г. Отец был главным инженером Южного треста стройматериалов. В 1937 г. закончил семь классов 46 железнодорожной школы. В 1939 г. — рабфак при 2 ХМИ. В 1939 г. Кнорозов поступил на исторический факультет Харьковского государственного университета им. А.М. Горького. С началом войны Украина была оккупирована, и Кнорозов оказался в Москве.

В 1940 г. Юрий, уехав с Украины, поступил на истфак МГУ. Специализируясь на кафедре этнографии, он питал особый интерес к шаманским практикам. Деталь небезынтересная для понимания темперамента его как ученого.

Затем в 1943 он был призван в армию, где служил под Москвой, телефонистом 158 артиллеристского полка резерва ставки главнокомандующего.

Война черным цензорским карандашом прошлась по планам молодого Кнорозова, приукрасив его биографию легендами — нелепыми, создавшими ему немало мучительных психологических проблем. Но легенды эти он почему-то поддерживал…

Он воевал в частях связи и (согласно записи в военном билете) встретил победу под Москвой телефонистом 158-го артиллерийского полка резерва ставки главнокомандующего. Известно, что Кнорозов не участвовал во взятии Берлина, но тем не менее, согласно возникшей позже официальной(!) версии, именно из Берлина в качестве военного трофея привез две исключительно важные книги, якобы спасенные им из пламени горящей библиотеки. В последние годы, когда советская идеологическая машина была разрушена, Юрий Валентинович пытался избавиться от «дурацкой и нелепой», как он сам говорил, легенды и по-новому представить те далекие события — книги лежали в ящиках подготовленной для эвакуации немецкой библиотеки и оттуда были взяты советскими офицерами. Однако многое продолжает оставаться неясным: во-первых, как, в конце концов, эти книги попали к Кнорозову? А во-вторых, зачем офицеру-связисту понадобились такие издания, как «Сообщение о делах в Юкатане» францисканского монаха XVI века Диего де Ланды и «Кодексы майя» в гватемальской публикации братьев Вильякорта? Индейцами-майя он тогда не занимался. Великий ученый умер, так и не раскрыв до конца эту постылую для него тайну. Кому и почему он обещал молчать? А ведь без этих книг его сенсационной дешифровки не состоялось бы!

Сразу после войны закончил исторический факультет МГУ, специализируясь по этнографии. Его дипломная работа была посвящена шаманским практикам, как и первая публикация, вышедшая в 1949 г. в журнале Советская Этнография: «Мазар Шамун-наби». Но уже тогда Ю.В. Кнорозов всерьез увлекся дешифровкой письма майя, вопреки общему скептическому настрою. «То, что создано одним человеческим умом не может не быть разгадано другим. С этой точки зрения, неразрешимых проблем не существует и не может существовать ни в одной из областей науки!», считал он.

Основным источником для работы с письмом письма майя послужили две книги, видимо не случайно оказавшиеся в его руках: «Сообщение о делах в Юкатане» Диего де Ланды в публикации Брассера де Бурбура (Landa Diego de. Relation des choses de Yucatan. Par l’abbé Brasseur de Bourbourg. Paris, 1864) и «Кодексы майя» в гватемальской публикации братьев Вильякорта. (Villacorta J.A., Villacorta A. Códices mayas, Dresdensis, Peresianus, Tro-Cortesianus, reproducidos y desarrollados por J. Antonio Villacorta y Carlos Villacorta. Guatemala, 1930.)

В поступлении в аспирантуру МГУ Ю.В. Кнорозову было отказано, и потому дешифровку древнего письма майя молодой ученый продолжил уже в Ленинграде, куда он перебрался в конце 40-х годов. В это время он и жил и работал в Музее этнографии народов СССР, разбирая пострадавшие при бомбардировках коллекции.

Уже при жизни Кнорозова сравнивали с Шампольоном, расценивая это сравнение как несомненную похвалу. Однако, с точки зрения науки, интеллектуальный прорыв российского ученого имел куда более весомое значение: во-первых, у него не было билингвы (одного текста, написанного на разных языках), а во-вторых, ему пришлось разработать метод дешифровки неизвестных систем письма.

Бабушка по отцу Кнорозова — первая народная артистка Армении, выступавшая под артистическим псевдонимом Мари Забель. Дед был русским. Юрий Валентинович родился под Харьковом в семье русских интеллигентов, что подчеркивал особо. Здесь в 1941 г. оказалась в оккупации его мать, и этот факт после войны надолго закрыл для него двери аспирантуры и лишил возможности выезда за рубеж. Из школы его пытались исключить за «плохое поведение», неуспеваемость по некоторым предметам и, главное, за своевольный нрав. Неординарность Кнорозова раздражала многих уже тогда. Он великолепно играл на скрипке, прекрасно рисовал и писал романтические стихи. Позже, объясняя свой успех в дешифровке, он очень серьезно рассказывал: «Когда мне было не больше пяти лет, братья стукнули меня по лбу крокетным шаром… Зрение восстановили, хотя и с трудом. Видимо, это и была своего рода «колдовская травма». Могу дать рекомендацию: будущих дешифровщиков бить по башке, только неясно, как. Можно для эксперимента взять контрольную группу, — а если кто концы отдаст, тому так и надо!» — радостно улыбнувшись, он представил, видимо, меня, проводящую подобные эксперименты над студентами.

После войны Кнорозову попалась на глаза статья немецкого исследователя Пауля Шелльхаса под названием «Дешифровка письма майя — неразрешимая проблема». Эта публикация круто изменила его научные планы. «Как это неразрешимая проблема? То, что создано одним человеческим умом, не может не быть разгадано другим!» Бросившись в море майянистики, он столкнулся с резким ухудшением отношения к нему со стороны завкафедрой профессора С.П. Толстова. Да так, что тот отказался даже дать Кнорозову формальную рекомендацию в аспирантуру. К счастью, здесь же, на кафедре этнографии, работал профессор Токарев, с удовольствием поддержавший опального дипломника. Тем не менее, по словам Кнорозова, новый руководитель «абсолютно не верил в успех дешифровки письма майя, поскольку, следуя американцам, считал, что письмо не является фонетическим». Пользуясь своим влиянием и связями в научном мире, Токарев устроил ученика младшим научным сотрудником в Музей этнографии народов СССР, что рядом с Русским музеем в Ленинграде. Поселился Кнорозов в самом музее — в длинной, как пенал, комнате. От пола до потолка комната была забита книгами, по стенам висели прорисовки иероглифов майя. Из мебели — только письменный стол и солдатская койка. Рассказывают, что уже тогда под столом стояла батарея бутылок. Беда, которая преследовала ученого всю жизнь…

Прежде чем приступить к работе с текстами майя, Кнорозов решил разобраться с теоретическими вопросами дешифровки древних письменностей. Во- первых, он четко определил, что именно считается лингвистической дешифровкой (переход к точному фонетическому чтению иероглифов) и чем она отличается от принятой в то время в майянистике интерпретации знаков, являющейся всего лишь попыткой предположить значение или чтение отдельных знаков. Кроме того, следовало разделить не имеющие практически ничего общего между собой понятия: дешифровка исторических систем письма (в частности майя) и дешифровка секретных шифров. В древних текстах знаки стоят в обычном порядке, но чтение их забыто; а язык либо неизвестен, либо сильно изменился. В шифрованных записях известные знаки замещены другими, порядок их смешан, а язык должен быть известен. Таким образом, общим при обеих дешифровках можно назвать лишь конечный результат — достижение понимания записанного текста. Все остальное различно: и общая научная подготовка дешифровщика, и необходимый для обработки объем текста, и методологический подход. Основные положения дешифровки древних систем письма были сформулированы Кнорозовым в программном вступлении, названном Неизвестные тексты, к серии «Забытые системы письма: Материалы по дешифровке», начавшей публиковаться в 1982 г.

Метод, разработанный Кнорозовым и примененный при дешифровке письма майя и использовавшийся в последствии для дешифровок письма острова Пасхи и протоиндийских текстов, получил название метода позиционной статистики. Исходные положения этого метода были выявлены дешифровщиками древних систем письма первой половины XX века и достаточно успешно применялись в 40-50 годы Майклом Вентрисом. Кнорозов сумел обобщить и развить некоторые походы до цельной теории и метода дешифровки. А верность теоретических разработок была блестяще доказана на практике.

Суть «метода позиционной статистики» сводится к следующему: по количеству знаков в письме и частоте появления новых знаков в новых текстах определяется тип письма (идеографическое, морфемное, силлабическое, алфавитное). Затем происходит анализ частоты употребления того или иного знака и анализ позиций, в которых этот знак появляется, определяются функции знаков. Сопоставление с материалами языков, родственных языку текстов позволяет выявить отдельные грамматические, семантические референты, корневые и служебные морфемы. Затем выявляется условное фонетическое чтение того или иного знака, устанавливается чтение основного состава знаков. Верность условного чтения подтверждается перекрестным чтением знака в разных позициях и текстах.

Создав теоретическую базу для работы с письмом майя, Ю.В.Кнорозов перевел со староиспанского на русский язык «Сообщение о делах в Юкатане». И сразу же понял, что алфавит из 29 знаков, записанный в XVI в. францисканским монахом Диего де Ландой является ключом к дешифровке самого письма. Ему удалось разобраться с недоразумениями, возникшими при диктовке алфавита – когда информатор записывал майяскими знаками не звуки, а названия испанских букв. Сама дешифровка проводилась на основе трех сохранившихся иероглифических рукописей майя — Парижской, Мадридской и Дрезденской. Оказалось, что в текстах всех трех рукописей встречается 355 самостоятельных знаков. Это позволило Кнорозову определить тип письма как фонетический, морфемно-силлабический. То есть каждый знак майя читался как слог. Завершалась сложная работа главным — чтением и переводом трех рукописей майя.

Первая публикация результатов дешифровки, вышедшая все в той же Советской Этнографии в 1952 г., со скромным названием «Древняя письменность Центральной Америки», произвела настоящий фурор. Гениальное открытие Кнорозова было с восторгом принято отечественной научной общественностью. Предстояла защита кандидатской диссертации в качестве соискателя. Тема диссертации звучала нейтрально: «Сообщение о делах в Юкатане Диего де Ланды как этно-исторический источник». Однако в качестве основной задачи ставилось доказательство наличия государства у индейцев майя и затем обоснование присутствия фонетического письма. Защита проходила в Москве 29 марта 1955 г. Результатом — стало присвоение звания не кандидата, а доктора исторических наук, что в гуманитарной области происходит крайне редко.

Защита диссертации по индейцам майя стала научной и культурной сенсацией в Советском Союзе, очень быстро о дешифровке узнали и за рубежом. Казалось парадоксом — ни разу не побывав в Мексике, советский исследователь сделал то, чего не добились многие ученые разных стран, годами проводившие полевые исследования среди индейцев майя.

Но судьба не готовила букетов роз, чтобы рассыпать их Кнорозову под ноги.

Зарубежные коллеги поделились на два лагеря: одни сразу же и безоговорочно стали, по определению известного американского археолога, профессора Йельского университета Майкла Ко, «кнорозовистами». Другие, и в первую очередь глава американской школы выдающийся майянист Эрик Томпсон, восприняли открытие молодого советского ученого как личное оскорбление.

В 1956 г. на волне международного признания исследователя «выпустили» на Международный конгресс американистов в Копенгагене. С тех пор вплоть до 1990 г. он уже никуда не выезжал, даже не подозревая о приходивших на его имя многочисленных приглашениях. При этом Юрий Валентинович горько шутил о «бесконечных комиссиях по вывозу его в Мексику, все члены которых там уже побывали». Зарубежные ученые некоторое время недоумевали по поводу отказа коллеги от контактов, но, быстро разобравшись в тонкостях советских нравов, сами потянулись в Ленинград, С особой гордостью Кнорозов рассказывал о том, как в разгар «холодной войны» американская школа признала предложенный им принцип дешифровки. Но он и не подозревал, какую бурю ненависти вызвал его успех у главы американской школы майянистики Эрика Томпсона! И «холодная война» тут была абсолютно ни при чем. Томпсон, узнав о результатах работы молодого советского ученого, сразу же понял, «за кем осталась победа», и мысль об этом оказалась для него невыносимой. В своем послании майянисту Майклу Ко, полном злого сарказма, он назвал американских коллег «ведьмами, летающими верхом на диких нотах по полночному небу по приказу Юрия», и убеждал, что дешифровка Кнорозова несостоятельна. Заканчивал свое послание Томпсон следующими словами: «Хорошо, Майк, ты доживешь до 2000 года. Вложи это послание к Введению в «Иероглифическое письмо майя» и рассуди потом, был ли я прав…» Майкл Ко сохранил письмо и в первый день 2000 года, перечитав его, заявил: «Томпсон был не прав. Прав оказался Кнорозов, и теперь мы все, занимающиеся майя, являемся кнорозовистами».

В начале 1960-х Кнорозову предложили поучаствовать в составлении первой компьютерной программы для машинной обработки текстов майя. Группа программистов из Новосибирска попыталась создать на материалах Ю.В. Кнорозова некую первичную базу данных по знакам рукописей. Через некоторое время новосибирская группа объявила о том, что у них разработана «теория машинной дешифровки» и издала в 4 томах компьютеризированную базу данных Кнорозова. Издание преподнесли Хрущеву. С точки зрения специалистов и, в первую очередь, самого Кнорозова, объявленная «машинная дешифровка» была полной глупостью и вызвала недоуменную реакцию у специалистов. Тем более, что в 1963 г. вышла великолепная монография Ю.В. Кнорозова «Письменность индейцев майя», раскрывающая принципы дешифровки. Однако это нелепое недоразумение поставило для некоторых под сомнение подлинные результаты дешифровки. За рубежом противники также воспользовались этим предлогом, чтобы оспорить открытие советского ученого. В результате лишь спустя двадцать с лишним лет, в 1975 г. удалось опубликовать переводы текстов. Монография называлась: «Иероглифические рукописи майя».

Круг научных интересов Кнорозова был удивительно широк — от дешифровки древних систем письма, лингвистики и семиотики до проблем заселения Америки, археоастрономии, шаманизма, эволюции мозга и теории коллектива. Он щедро раздавал научные идеи в надежде, что кто-нибудь завершит их разработку. «Я же не осьминог», — часто повторял он.

Кнорозов всегда ощущал себя прежде всего гражданином своей страны — как бы она ни называлась. Грянувшая перестройка была воспринята им с воодушевлением, которое вскоре сменилось скепсисом. «Опять митингуют», — ехидно комментировал он общественные дискуссии в институте, а Ельцина иначе как «котом Базилио» не называл. К сожалению, скепсис Юрия Валентиновича оправдался: последние годы его никто не «держал за руки», но до исследований ученого новым властям не было никакого дела.

Ю.В. Кнорозов принадлежит плеяде великих ученых XX века, которые сумели, в расцвет, казалось бы, все большего обособления по узким областям, понять и почувствовать, что будущее науки лежит в междисциплинарности подходов. Поэтому он с увлечением занимался темами, выходящими за рамки его «узкой» специализации «майяниста». Хотя сама дешифровка иероглифического письма лежала уже требовала сочетания знаний по истории, этнографии, лингвистике и даже психофизиологии. Только для того, чтобы доказать независимое от культур Старого Света происхождение письма майя, Кнорозову пришлось решать вопросы, связанные и с этногенезом мезоамериканцев и с теорией заселения Америки.

На самом деле Кнорозов прекрасно понимал, что дешифровка системы письма связана с важной теоретической проблемой – выявлением закономерностей цивилизационных процессов. Причем повод был глубоко формальным: по взятой у Моргана классиком марксизма Энгельсом классификации уровней цивилизации, индейцы относились к «дикарям», у которых письменности не могло быть по определению. Как замечал Ю.В.Кнорозов, он «вынужден был пересматривать Энгельса, не зная, чем все это может закончиться» для доказательства того, что «возникновение фонетического письма у майя не противоречит марксистской догме». Так возникла тема исследований, которую можно определить как «формирование и развитие информационного поля коллектива».

В основу положений легла «теория коллектива», в которой под коллективом подразумевалось структурированное «объединение объединений» людей, развивающееся за счет совершенствования способов коммуникации и усложнения внутриколлективных связей. Ассоциацию людей Кнорозов рассматривал не как дальнейшее развитие или высшую форму объединения животных, а как следующий тип дифференцированной системы – «объединение объединений». При этом составляющей единицей ассоциации людей (не совпадающей с обществом) является не особь, а коллектив.

Кнорозов обратился к закону рекапитуляции Геккеля, согласно которому развитие особи повторяет развитие вида и, применив его к развитию цивилизации как воспроизводящейся системе, предложил важное уточнение: «онтогенез повторяет филогенез с обратно пропорциональной скоростью». Это системное свойство оказывается присущим и составляющим компонентам «универсальной системы» – например, развитию интеллектуального потенциала homo sapiens и коллектива. Первоочередное внимание уделялось становлению коммуникации способам передачи и фиксации информации – возникновение звуков, деноминаций, рисунков, письма, моделей социального поведения. Основные положения были изложены в статье «К вопросу о классификации сигнализации», опубликованной в журнале «Основные проблемы африканистики» в 1973г. Для решения этих проблем Ю.В.Кнорозов обратился к исследованию интеллектуально- познавательной деятельности детей и сопоставлению этапов развития ребенка с этапами развития общества. Он уделял самое пристальное внимание общим проблемам семиотики, создав даже специальную группу этнической семиотики, регулярно издававшую сборники с этим же названием. Его все больше притягивали темы, связанные с работой головного мозга человека, его функциональной организацией. Совместно с В.В.Ивановым была даже инициирована специальная исследовательская программа «Мозг» при президиуме АН СССР.

Вместе с тем, всю свою творческую жизнь Кнорозов продолжал работу с древними текстами майя. После прочтения рукописей начались исследования надписей на керамических сосудах и монументальных памятниках. Он постоянно обращался к теме общего происхождения мезоамериканского письма, «подбираясь», как он говорил, к дешифровке так называемой эпи-ольмекской письменности.

В 1975 году Кнорозову за его гениальное открытие была вручена Государственная премия СССР. В 1990 г. президент Гватемалы в знак признательности вручил ему специальную Большую Золотую медаль. В 1995 г. в посольстве Мексики в Москве ему был вручен серебряный Орден Астекского Орла. Такие ордена вручаются мексиканским правительством иностранным гражданам, имеющим исключительные заслуги перед Мексикой.

Эта награда имела для Кнорозова особое значение. Получив награду, он сказал по-испански «Мое сердце всегда остается мексиканским».

Юрий Кнорозов — харьковчанин дешифровавший письменность майя. Справа памятник ему в Канкуне в Мексике.

В стране майя великому дешифровщику удалось побывать лишь в 1990 году, когда он был приглашен президентом страны Винисио Сересо Аревало. Приглашение совпало с размораживанием дипломатических отношений с Гватемалой. Кнорозову устроили посещение главных достопримечательностей страны, вручили Большую золотую медаль президента Гватемалы. Поднявшись в одиночку на пирамиду Тикаля, он долго молча стоял там… Не обошлось без обычных для него неожиданностей: террористы, устроив за нашей машиной демонстративную слежку, обещали взорвать делегацию. Юрий Валентинович был доволен.

Затем последовали приглашения мексиканского правительства, Института Антропологии и истории и парка Шкарет, издавшего в Мексике его избранные произведения.

Судьба подарила ему уже почти под конец жизни удивительную возможность пожить в тропической сельве у Карибского моря, рядом с любимыми им индейцами-майя. Ученики работали над подготовкой к печати его монографии, а Кнорозов наслаждался тропической природой, национальной мексиканской кухней, наблюдал по вечерам за невиданными звездами. Сидя рядом с президентом Мексики на концерте Паваротти в Чичен-Ице, он с улыбкой говорил, что великий певец значительно уступает юкатанскому хору, исполнявшему Кантату о Кукулькане. Его слова «У итальянца — техника, а у юкатанцев — душа» повторялись многими в Мексике…

Гения не стало 30 марта 1999 г. Его смерть и похороны по абсурдности напоминали кончину Паганини. Кнорозов умер в одиночестве в коридоре одной из городских больниц, где после инсульта у него развилась пневмония. Дирекция Кунсткамеры решила не предоставлять зал музея для прощания с ним, и множество людей собралось в тесном больничном морге, где рядом было выставлено еще несколько гробов. Кнорозов очень любил Невскую лавру, но похоронили его на новом кладбище вдали от города. Петербург стал криминальной столицей России, и даже память о гениях мирового уровня здесь, похоже, больше никому не нужна…

P.S. Научное наследие Ю.В. Кнорозова бережно хранят в Москве. В столичном Российском государственном гуманитарном университете при помощи мексиканского посольства еще при жизни великого ученого был создан Центр мезоамериканских исследований, который теперь носит его имя.

Ну и вот еще 🙂

Галина Ершова — Сайт: Знаменитости

Давайте я вам напомню вам еще несколько неординарных личностей: Никола Тесла. Тот, кто разговаривает с электричеством, а вот почти не известное Изобретение инженера Лосева. Ну и еще давайте вспомним, кто был Первый генерал от авиации Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия — http://infoglaz.ru/?p=33036Tags: Персона

Русский герой Мексики. Ученица Юрия Кнорозова о судьбе великого ученого

Национальный герой мексиканцев и гватемальцев на собственной родине и при жизни не снискал такой любви. При том что созданная им школа — единственная в гуманитарных науках, признанная во всём мире, и касается общемирового культурного наследия. Он умер забытый всеми в коридоре одной из петербургских больниц. А загадки цивилизации майя, на которыми приоткрыл тайну Кнорозов, до сих пор будоражат современников и рождают множество мифов, как, например, предсказания о конце света.

О Юрии Кнорозове вспоминает его ученица, директор Мезоамериканского центра им. Ю. В. Кнорозова, доктор исторических наук, профессор РГГУ, член Совета по науке и образованию при Президенте РФ Галина Ершова.

Семья талантов

— Кнорозов родился в 1922 году под Харьковом в семье интеллигентов, последним из пятерых детей. Его отец — инженер, работал на руководящих должностях в Петербурге. В Первую мировую он был ранен, и его демобилизовали, отправив с семьёй на юг, строить южные железные дороги. Там отец Кнорозова был 1-м секретарём партии, то есть по-нынешнему — мэром. Родители воспитывали своих детей по психологической школе Бехтерева. В начале века это была очень популярная и мощная педагогическая система. Согласно ей, ребёнок в своем развитии повторяет эволюцию человека, и заниматься его воспитанием надо с младенчества. Большое значение придавалось эстетическому образованию. В частности, анализировались детские рисунки, чтобы выяснить способности маленького ребёнка. В итоге в семье Кнорозовых все пятеро детей занялись наукой. Двое стали лауреатами Госпремии, два — докторами наук. Только сестра Кнорозова Галина смогла защитить лишь кандидатскую диссертацию — из-за запрета поступать в аспирантуру. А между тем она, работая в институте эндокринологии, разрабатывала лекарства от рака. Вот такую совершенно особую среду создали своим детям Кнорозовы.

Закончив 7 классов железнодорожной школы в посёлке Южный, Юрий Кнорозов доучился уже в медицинском училище. Его очень интересовали проблемы мозга — как возникает коммуникация, как человек говорит и т.п. Тогда этими темами мало кто интересовался. Но в харьковском госуниверситете он поступил почему-то на исторический факультет. Успел отучиться два года, и началась война. Поскольку у него было какое-то заболевание, то негодным к службе его признали ещё задолго до войны. К слову, все остальные мужчины в семье были офицерами высоких чинов, и Кнорозов считал себя неким изгоем в этом смысле. Так что на фронт Юрия Валентиновича не взяли, отправили рыть окопы. Немцы практически моментально оккупировали территорию (Харьков был взят уже в конце октября 1941 года). Под бомбёжками он добрался до дома матери. Немцы выгнали их из дома, вместе с сестрой и матерью он жил в подвале. Когда в феврале 1943 года наши войска в первый раз на несколько дней освободили Харьков, Кнорозовы вышли за линию фронта и отправились искать отца. В начале войны он руководил эвакуацией. Но очень быстро, в военной суматохе, связь с ним прервалась. Наконец, отца удалось разыскать в Москве. К этому времени Кнорозов уже успел переболеть тифом. На фронт по состоянию здоровья его по-прежнему не брали, хотя был уже 1943-й, когда забирали практически всех, способных держать оружие.

Вопрос-ответ 5 необычных способов передачи информации в древности

Шаманские наклонности

В Москве Кнорозов попытался продолжить учёбу на истфаке в МГУ, ему отказали. Пришлось вмешаться отцу, использовать административный ресурс. Кнорозова приняли, как водится с потерей года, то есть снова на 2-й курс. Во время учёбы он снова занялся вопросами деятельности мозга. А больше всего его интересовал тогда шаманизм. Диплом и первая публикация были посвящены именно шаманскому культу.

К слову, он сам обладал определёнными гипнотическими способностями. Поэтому ему хотелось разобраться в этом феномене. Обычная практика для исследователей — изучать то, что хочешь понять в себе самом. На мне не испытывал, даже никогда не заговаривал об этом. Поэтому для меня было полным изумлением, когда от родственников я узнала о его «психотерапевтических практиках». Будучи подростком, ещё в посёлке Южный под Харьковом он снимал головную боль наложением рук, облегчал страдания от прочих напастей. Болящие к нему шли со всей округи. А когда жил в Москве, у брата, в знаменитом Доме на набережной напротив Белого дома, испытал свою силу на маленькой племяннице. Через стенку внушал ей, что с балкона лезут белые обезьяны. Малышка с криками просыпалась. Потом её родители догадались, чьи это штучки, и эксперименты прекратились. А она до сих пор помнит этих белых обезьян.

Однако майя Кнорозова интересовали больше, чем шаманы. Уж не знаю наверняка, на каком этапе они его зацепили, но совершенно точно в студенческие годы в МГУ. Именно тогда он перевёл труд второго епископа Юкатана (штат в Мексике) Диего де Ланды «Сообщение о делах в Юкатане», где рассказывалось о цивилизации майя и в том числе был записан алфавит майя. Правда, знаки письма оказались зашифрованы так хитро, что разгадать их смысл удалось только Кнорозову. И это стало темой его докторской диссертации.

Из опалы к славе

Созданный Кнорозовым метод расшифровки древних систем письма называется «позиционная статистика». Суть в следующем. Чтобы прочитать текст, нужно сначала понять, к какому типу письма он относится. Скажем, в китайском языке один знак обозначает целое слово. В английском, русском и прочих европейских языках, знак, или буква, обозначает звук. А бывает слоговое письмо, как в Индии, где каждый знак передаёт один слог. У каждого типа письменности своё количество знаков. В алфавитном примерно 30 знаков. Чтобы читать на китайском, надо знать минимум 5 тыс. знаков, а лучшие словари включают до 50 тыс. иероглифов. В слоговом письме насчитывается около 300 знаков. Единственное условие: чтобы определить тип письма, текст должен быть единым и довольно большим — минимум 5 тысяч знаков. К счастью, у майя такие сохранились.

Вопрос-ответ Кто придумал славянскую письменность?

Посчитав все возможные встречающиеся знаки (их оказалось 355), Кнорозов выяснил, что майя пользовались слоговым письмом. Дальше следовал анализ, как часто встречаются отдельные знаки. Известно, что самые употребляемые — служебные слова: предлоги, союзы, частицы и т.д. Сделав все эти скрупулёзные подсчёты, Кнорозов смог прочитать тесты майя с помощью «алфавита де Ланды». Почему до Кнорозова никто не мог этого сделать? Как раз потому, что никому в голову не приходило: знаки в этом алфавите обозначали слоги, а не буквы, как думали многие. Индейцы записывали свои знаки в соответствие не произношению испанских букв, а их названию. И это вконец запутало многих исследователей. Потом по методу Кнорозова стали расшифровывать протоиндийское письмо, монгольское, тексты острова Пасхи — все эти научные группы работали под его руководством.

Когда Кнорозов закончил университет, возник вопрос о поступлении в аспирантуру, чтобы продолжить научную работу. Вот тут-то ему и припомнили, что во время войны 1941-1945 годов он находился на территории, оккупированной немцами. В советское время этот пункт в анкете присутствовал всегда. Аспирантура и МГУ, и Института этнографии АН СССР оказались для него закрыты. Хотя, заметим, сам директор института С.П. Толстов и научный руководитель Кнорозова в МГУ С. А. Токарев лично ходатайствовали об этом. Но всё без толку. Поэтому Кнорозова перевели в Ленинград, зачислив сотрудником Музея этнографии народов СССР. Директором музея был очень симпатичный персонаж Ефим Абрамович Мильштейн. Ощущение, что он прибирал всех «опалённых». В соседней комнатке-пенале при музее жил вместе с Кнорозовым Лев Гумилёв, приходила Ахматова. Так что Кнорозов был в курсе всех семейных дел. Так вот с Гумилёвым Кнорозов обсуждал проблемы общества, по каким законам оно развивается. Пока Гумилёва не арестовали. После этого Кнорозов благоразумно замолчал про теорию коллектива, решив не рисковать, и стал заниматься только майя.

Однако без аспирантуры как пробить путь в большую науку? Написать и защитить диссертацию. И вот эта часть биографии Кнорозова обросла легендами. Якобы едва начав доклад на соискание учёной степени кандидата наук, уже через 3,5 минуты он получил звание доктора исторических наук. В реальности же такой сценарий был тщательно срежиссирован научными руководителями Кнорозова, которые понимали, что только такой ход позволит ему выйти из опалы. И расчёт оказался верным. После присвоения звания кандидата наук, вторым голосованием он получил доктора. Однако Кнорозов и тут сумел выкинуть фортель. Когда комиссия предложила ему начать излагать работу, тот дерзко ответил в духе, мол, кому интересно, тот уже всё прочитал, зачем ещё время тратить. Наставники были готовы взбалмошного ученика убить. Но обошлось. Все это изложено в архивных документах протоколы защиты, которые не так давно обнаружила руководитель нашей междисциплинарной программы Евгения Андреевна Долгова. Так что это достоверный факт. С этого момента Кнорозова стали раскручивать как молодой талант. Он был для этого очень удобным героем. Страна 10 лет назад вышла из страшнейшей войны, обескровлена, а при этом имеет таких гениев, которые совершают великие открытия. Правда, Кнорозова такое усиленное внимание только раздражало, он не любил тратить время на пустяки.

Ю. Кнорозов с сиамской кошкой Асей (Аспидом) в 1971 году. Фото: Commons.wikimedia.org

Кошка Ася как соавтор

Сделав своё гениальное открытие, Кнорозов попытался вернуться к теории коллектива. Он написал тезисную, но абсолютно гениальную статью «К вопросам о классификации сигнализации». Правда, в то время её никто по заслугам не оценил. Опубликована она была в журнале «Вопросы африканистики» — явно кто-то пристроил по дружбе. А между тем, Кнорозов тогда чётко определил, как работает мозг человека и формируется система коммуникаций — сигнал-«посыл», сигнал-«получение», зачем вырабатываются эти сигналы (для реализации совместной цели), как человек становится человеком и т.д. Вообще он мечтал заниматься именно этой тематикой. А натолкнула его на эту теорию сигнализации… кошка Ася. Она родила котёнка, которого назвали Толстый Кыс. Кнорозов наблюдал, как Ася учила его охотиться, анализировал сигналы, которым кошка «разговаривала» с котёнком. И в этот момент родилась идея. С тех пор он пытался вписать Асю как соавтора статьи. Это в советские-то времена! Более того, всюду, где требовалась официальная фотография, давал фото своего портрета в костюме с галстуком и Асей на руках. Кошку, понятное дело, всегда отрезали. И он каждый раз от этого впадал в ярость. Кстати, памятник в Мексике выполнен в виде стелы, на которой выгравирован рельеф с изображением Кнорозова с кошкой на руках.

Мексиканское солнце

Почему-то больше всего неспециалистов восхищает в Кнорозове то, что он смог расшифровать письменность майя, не выезжая в Мексику, в места обитания цивилизации майя. Ничего удивительного тут нет. Расшифровка рукописей — кабинетная работа. Тем более что сами тексты были доступны в Ленинской библиотеке. Тем не менее, побывать на Юкатане ему очень хотелось. Мечта сбылась практически под конец жизни, в 1990-м году. Помог мой муж. Будучи гватемальцем, он был хорошо знаком с супругой президента Гватемалы. Кнорозову направили официальное приглашение от президента республики. Академия наук тут же ответила в духе, что Кнорозов, мол, поехать не может, очень занят, но зато есть много достойных людей, которые готовы… Когда я наконец сообщила Кнорозову: «Юрий Валентинович, всё-таки поедем в Гватемалу!», он ответил с сарказмом: «Да, я знаю, сколько уже есть комиссий по отправке меня за границу. При этом все члены комиссии там побывали». А на самом деле так и было. Однако снова вмешалась жена президента Гватемалы. Она лично позвонила Кнорозову, убедилась в его согласии и сообщила об этом бюрократам из Академии наук. Юрий Валентинович сразу влюбился в Гватемалу. По сути он был первый раз за границей (после конгресса в Копенгагене в 1956 г. его за границу не выпускали), для него всё было в диковинку: почему нет очередей в магазинах, почему там всё есть… В России-то в это время магазины были уже пусты. Невозможно было купить даже самого элементарного. В Ленинграде Кнорозов из помоек собирал бычки — курильщик был страшный. А в Гватемале все вокруг него ходят, любят, да ещё на президентском уровне. Настроение ему не испортили даже странные угрозы нас убить. Не успели мы прилететь в Гватемалу, как начались звонки по телефону с требованием покинуть национальную территорию в течение 48 часов, а иначе нам в номер подложат бомбу. Мы даже не заметили, что за нами велась слежка. Муж вёл переговоры с угрожавшими. А Кнорозов только забавлялся. Выходил на балкон покурить со словами: «Ну что, нас пришли убивать или нет?» Кайф ловил от всего после ленинградского дождика, серости, нищеты. Мы уехали, гватемальцам стало стыдно, и они пригласили нас снова посетить археологические места. Когда Кнорозов выезжал в Мексику или Гватемалу, он словно оживал, чувствовал себя человеком. В родной стране отношение было иное. Кнорозов умер в 1999 году в больнице от инсульта, забытый всеми. Даже родных рядом не оказалось. Когда сотрудники нашего центра узнали о его смерти, все поехали в Петербург. Мексиканское посольство дало 500 долларов на похороны. И после смерти о великом учёном вспомнили не сразу. Понадобилось десятилетие, чтобы о нём стали упоминать на телевидении и в газетах без унизительной характеристики «Неформат».

Вопрос-ответ Как рассчитывают возможность наступления конца света?

Мифы и правда

… Хотя Ю. Кнорозов расшифровал письмо майя ещё в 50-х годах прошлого века, до сих пор рождаются и живут странные мифы о них. Один из самых популярных — миф о конце света, который якобы предсказали майя в своём календаре. В последнее время такие предсказания озвучиваются с завидной регулярностью в преддверии каждой круглой даты. Ничего подобного в календаре майя нет. Круглая дата — это просто тип записи перехода Солнца в другое созвездие. Давно известно, что Солнце движется по небесной сфере по зодиакальному кругу, каждый месяц проходя одно из 12 созвездий — знаков зодиака и возвращается к начальной точке, откуда начало путь. Однако для завершения круга из-за небольших смещений в движении Солнцу каждый раз немного не хватает года, и через год оно оказывается чуть позади начальной точки — за неё принята точка весеннего равноденствия. Ещё древние астрономы просчитали, что примерно через 2000 лет Солнце «отстаёт» на одно созвездие и пересекает экватор в точке весеннего равноденствия, находясь уже в другом (предыдущем) знаке зодиака. Так вот майя просто записали этот переход в другое созвездие красивой датой 130000, как любят астрономы.

Ещё один миф — обычаи зверских жертвоприношений. На самом деле никаких особенных ужасов и зверств не было. Майя в этом смысле ничем не отличались от других цивилизаций. Да, на заре развития практиковались человеческие жертвоприношения. Но это был, если можно так сказать, невероятный «эксклюзив», когда наступал особенно драматический момент в жизни — сильная засуха, нападение врагов и т.д. Далее все культуры (и майя не исключение) начинают заменять человеческие жертвы символами. Например, животными. Потом и вовсе неживыми символами. Могли покрошить ухо, мужской орган, чтобы кровь капала на смолу, горела, курилась. Кровь — это душа, когда она уходит в небо, значит освобождается. Это суть любого жертвоприношения. Когда на территорию майя вторглись северные варвары, они как раз в силу диких нравов, копировали обычай, не понимая сути, и могли приносить в жертву людей, да ещё и массово.

К слову, изучение цивилизации майя, основ её существования и причин гибели — часть теоретических исследований Кнорозова. Все цивилизации гибнут на одном — утрате культурной традиции. Когда цивилизация достигает расцвета и перестаёт развиваться (а развитие — залог устойчивости закрытой системы), она неизбежно начинает умирать. Так и майя — они достигли расцвета (по сути, они там были умнее всех), «тормознули» в развитии, а тут накладки с климатом, варвары вторглись… У них даже социальная организация нарушилась. Ведь лидеры майя наследовали титулы по крови. Варвары сообразили, что надо в первую очередь истребить лидеров, верхушку, и система развалилась. Майя расселились по территории Мексики и Гватемалы, утратив календарь, письмо. Исчезли города. Майя отступили на более низкий цивилизационный уровень, к простому сельскому хозяйству, охоте. После социальной катастрофы 10-го века, в 12 веке начинается возрождение. Взялись за ум, вроде бы пошло… и опять повторилась универсальная модель, как во всем мире. Нагрянули испанцы. А цивилизация без своей территории существовать не может. Это очень важный момент для защиты любого социального пространства. Это наша еда, энергия. Что сейчас с Россией происходит? На русских всем глубоко плевать. Но у нас продолжает оставаться шестая часть суши с богатейшими энергоресурсами, которые пытаются всеми силами завладеть. За это идет битва. Так и у майя: когда утратили собственную территорию, которой они могли распоряжаться, на которой они могли выстраивать свою политику, делать то, что нужно им, это было начало конца.