Рыженко страшный суд

Только русские люди попадут в рай
Художник Павел Рыженко. Страшный суд.
2007 г.
570×1200 х.м. 3 последний вариант.
«Я специально оставил несорванной одну печать при вхождении в небесные врата на Суд. Чтобы каждый представил себя в центре холста и определил свое место на небесном полотне».
Павел Рыженко
Красная звезда 25.10.2007
С февраля по апрель нынешнего года в Центральном музее Вооруженных Сил в Москве проходила выставка работ художника Павла Рыженко. В четырех залах были представлены 43 картины, посвященные в основном знаменательным событиям истории Отечества. Вернисажами столицу не удивишь. И чрезвычайно редки сейчас очереди за пищей духовной. Но, чтобы посмотреть полотна Рыженко, в ЦМВС выстраивались очереди по 300 человек. Работой, вызвавшей особый интерес, стала картина-панно «Страшный суд», которую сразу же после завершения выставки увезли в далекую Якутию, где она стала достоянием одного из православных храмов края. Но нынешней осенью в одном из главных залов музея, где хранится Знамя Победы, а на колоннах высечены имена Героев Советского Союза, прославившихся на фронтах Великой Отечественной войны, экспонировалась еще одна работа молодого художника под тем же названием. Однако это совсем не копия первой картины. После отзывов, в том числе посетителей выставки, художник написал новое полотно, смысл которого стал еще более близким пониманию живущих в XXI веке. Буквально на днях она тоже на какое-то время покинет Москву: «Страшный суд» увидят тысячи людей в Южном федеральном округе. В Ставрополе ее представит вместе с художником глава МЧС Сергей Шойгу, дальше будут музеи Ростова-на-Дону, Волгограда. А позже — залы Парижа, в частности Лувра. Картину хотят увидеть и в Англии.
— Павел Викторович, почему вы решили обратиться к теме, художественное воплощение которой — высочайшая ответственность мастера, берущегося за осмысление основного библейского постулата — неизбежности для человечества Страшного суда?
— На самом деле это была фреска для Кафедрального собора в Якутии. Она была исполнена по благословению епископа Якутского и Ленского Зосимы. Он попросил меня не просто расписать стену храма в православных традициях живописи XIV-XV веков, но, отталкиваясь от видения Страшного суда русским художником Васнецовым, развить эту тему. Дело в том, что классическая иконография отталкивается от духовного взгляда на событие. Там нет ни пространства, ни времени, ни портретных характеристик, ни страстей. Чтобы ничего не отвлекало от созерцания собственной души. У меня была другая задача. Чтобы человек сам на себя посмотрел со стороны. Молодое поколение сейчас живет в сложном сплетении виртуального и реального миров. Но невозможно прожить жизнь без осознания ее духовной составляющей. И я представил, что уже прозвучала труба архангела. Я открываю глаза. Что я вижу? Именно как бы в реальности, ведь мы будем воскрешены в физическом теле. И я попробовал изобразить происходящее в трехмерном пространстве. Небо настоящее. И вдруг на этом небе — ангелы. На обыкновенном небе, которое мы видим каждый день. Оно похоже на обычное — и не похоже уже. Я потому изобразил самого себя в центре, чтобы каждый мог поставить себя на это место. Я не Бог: Господь надо мною принимает чашу с кровью, пролитую Россией за Господа Иисуса Христа за всю ее историю. Я — человек, со всеми своими грехами, который должен понять сам, где его место — в аду или раю, как он оценивает свое место на высшем чистилище. Только в православной культуре, которой живо веками наше Отечество, есть понятие Страшного суда. Мир страшен своими неправедными законами, далекими от исконных заповедей справедливости. Но ведь есть вера в истинное и мерило Высшего Суда. У человечества нет однозначного понимания греха и правды. Зато есть понятия защиты частной собственности, мнений и т.п. условностей. Мы теряем соль, превращая ее в песок. Мы не нефтью богаты или углем перед Спасителем, а лишь хранением Божьей истины, которая перешла людям в первозданном виде от апостолов. Будет понятие православной Веры — будет и что защищать в самом высоком смысле этого слова. Но именно Христос проливал кровь свою за человечество. И это ставит православие на космическую высоту осознания мироздания.

— Что же в вашем представлении есть ад или рай? Каков общий сюжет вашей картины?
— На картине рай условно справа. Это Восток. Ад — слева, как образ Запада, с его поистине двойной моралью. С правой стороны у меня на холм взбирается как бы сама Русь, с ее мучениками. Я показал там и реальные личности — например, Дмитрия Донского, Преподобного Серафима. Там есть матрос с «Курска», простой парень, который мог и выпить, сквернословить, но в момент познания истины ценой своей жизни земной остановил реактор. Это обобщенный образ простого человека, который, когда надо, грудью закроет ближнего своего. Поэтому на картине можно увидеть воинов, проливших кровь за Веру, за возможность нашу жить в Отечестве, любить, строить, продолжать жизнь. Там есть и герой нашего времени — солдат Женя Родионов, которого почитают представители разных религиозных конфессий. Он не просто отказался снять православный крест. Он его поныне достойно несет за всех нас. Моя цель и была показать, как человек САМ СЕБЯ взвешивает на небесных весах. Это шествие к престолу Господню и некое понятие крестного хода. Сейчас приходит осознание необходимости таких вот шествий в действительности. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в мае 2007 года началась Международная духовно-просветительская программа «Под звездою Богородицы», посвященная историческому событию — восстановлению единства Русской Православной Церкви.
— Такое резкое деление: Восток — рай, Запад — ад. С чем это связано? И почему на стороне ада — известная статуя Свободы?
— Грешники есть везде. Кристально чистых людей нет вообще. Но нельзя размывать понятия Добра и Зла. Иметь массу оправданий греха, даже если человек совершает зло. Я даже не говорю о мировых масштабах — как войны, например. Он просто бросает жену с тремя детьми на произвол судьбы. И его оправдывают некими особыми обстоятельствами. Мол, он встретил свою настоящую любовь. Или чем-то подобным. Но ведь зло уже есть. Духовно-нравственная беда в том, что на одно событие люди имеют порой по 20-30 мнений. А значит, на самом деле не имеют ни одного. Но есть же Крест с евангельскими заповедями. И по нему сверяйте и оценивайте свои поступки. Меня одна верующая женщина спросила, почему на картине у ангелов такой строгий взгляд. А он сейчас не может быть иным. Сейчас в мире, в России царит некое благостное затишье. Но это — как перед бурей. Уже сейчас вырывается на улицы городов неуправляемая агрессия. Когда нет единого стержня, рушится конструкция мироздания. Поэтому там, где ад, у меня и высится статуя Свободы с ее лицемерием и вседозволенностью. От чего люди должны быть свободны? Для чего? И падают, уходят в ад, тщетно цепляясь за землю, те, кто решил: ЛЮБОЙ поступок можно оправдать, подвести под него оправдательный закон. Значит, пришло время остановиться и оглядеться: куда идем? Судьба грешника — в руках архангела, который еще не положил на чашу весов свой последний свиток.
Я специально оставил несорванной одну печать при вхождении в небесные врата на Суд. Чтобы каждый представил себя в центре холста и определил свое место на небесном полотне.
Ирина ПАВЛЮТКИНА

Я сперва удивлялся, где 6-я рота.А вот она, на небесах. За воинами Первой Мировой
В одном строю воины Константина и русские витязи
Святая Русь
Святой мученик Евгений и девочка у миглы погибшего в Великой Отечественной
Неизвестный из царской свиты, которого интересно опознать
Фрагмент картины «Страшный суд»
Герой-ветеран
Русские идут в Рай
Всесмехливому аду уже не смешно
Блудница с бейджиком. Как-то очень похожа на Монику Левински
Астролог
Фарисей
Содомит
Соицидник и американский «солдат демократии»
God kill America
Художник на весах. Фрагмент картины
«Страшный Суд» — это роспись западной стены для кафедрального собора Якутска, написанная по благословению епископа Якутского и Ленского Зосимы. Рыженко рассказывает, что сразу предупредил: он не сможет написать «каноническую», в смысле воспроизведения древних образцов, работу. Но владыка ответил, что современному человеку важнее увидеть икону в актуальных формах — главное сохранить сам святоотеческий дух. Радостно слышать сегодня о таких архиереях, которые избирают путь подлинного, актуального консерватизма — совмещения консерватизма и патриотизма в духе со смелостью формы, способа донесения до людей Истины.
И Рыженко блестяще исполнил с благословением, хотя и пережил немало искушений, в том числе и едва не унесшую его в могилу болезнь. Диаволу было против чего воевать — неверию, русофобии во всех ее формах, от либеральной до гитлеристской,теплохладности, и «христианству широкого профиля» нанесен страшный удар. «Страшный Суд» — картина в традиции таких произведений русской иконописи, как «Церковь Воинствующая» — вечное содержание, облеченное в злободневную форму, которая именно благодаря этому становится не просто политической. В этой иконе прекрасная формула, как-то встретившаяся мне в Интернете: «проведение Страшного Суда в интересах русского народа» отлилась в великолепный иконический образ.
Господь и апостолы судят мiр. Перед Господом умоляют Его о милости Божия Матерь и Иоанн Креститель. Слева от Христа — легионы Константина, древние мученики и древнерусские витязи. Справа — Христолюбивое Воинство России, где нашлось место и солдатам Первой мировой и десантникам второй Чеченской. В центре композиции — грешник, в образе которого Рыженкоизобразил себя. Он в ужасе смотрит на весы в руках ангела, на которых чаша бесовская явно перевешивает чашу ангельскую, бесы крючьями тянут её вниз. Но он не видит, что над его головой ангел поднимает свой свиток, который может всё перевесить.
Одесную Господа (то есть слева от зрителя), происходит всеобщее воскресение мертвых, торжествует Святая Русь, осеняемая шатровой церковью. Из могил встают русские люди разных эпох и радостно приветствуют друг друга — большим потоком они направляются в рай, предводительствуемыеЦарственными Мучениками и батюшкой Серафимом; в этом потоке можно увидеть и Суворова, и молодого моряка с «Курска». А чуть ниже — ребенок молится у могилы со звездой… могилой не атеиста и безбожника, но воина погибшего за Родину в Великой Отечественной войне, поднимает свой крест мученик Евгений Родионов, на его горле следы убийства его врагами Божьми. А рядом из могилы встает, осеняя себя крестным знамением, заслуженный ветеран, имеющий некоторые черты сходства с И.В.Курчатовым, «отцом» русской атомной бомбы.

Ошую Господа (то есть справа от нас) — туда спускается древний змий (канонический для православной иконографии Страшного Суда — вообще, канон в смысле наличия обязательных образов и фигур Рыженко соблюдает достаточно точно), там полыхают развалины нового Вавилона — небоскребы Америки, вместе с её Статуей Свободы, её Арлингтонским кладбищем и вертолетом «Апач», который бессильно пытается сопротивляться Ангелу с Монограммой Христовой на щите. Внизу воскресают только для того, чтобы оказаться в Геенне, ренессансный алхимик, горделивый фарисей, самоубийца, гламурный педераст с баксамина груди, другие разные враги Божии. Если Одесную люди встают из могил с крестом, то ошую, из разных «светских» могил. Особенно потрясающий образ блудницы, грудь которой вымазана в крови от прикосновений убитых ею во чреве детей. Тут художник нашел тонкую деталь (Рыденко мастер очень глубокой детали), чтобы выразить не просто абстрактную идею блуда, а идею предельно актуальную — блудница одета в деловой костюм и на груди у нее бейджик, то есть это карьеристка, делавшая аборты, чтобы дети не мешали её преуспеянию…
Рыженко – ученик Глазунова, но идет дальше учителя в синтезе блестящей живописной техники и глубокого истинно русского содержания. Тут строго выверенная, целостная, согласованная композиция, подчиненная одной общей идее, каждая часть исполнена с присущим Рыженко фантастическим живописным мастерством, но все вместе они «собираются», не распадаются на обрывки. В этом смысле «Страшный Суд» Рыженкопрочитывается нашим современником как целое даже лучше, чем древние иконы, язык которых большинству непонятен. Рыженкоумеет делать непонятное понятным, не роняя уровня и не теряя глубины.

Кончина Павла Рыженко

16 июля скончался Павел Викторович Рыженко.
Смерть Рыженко — это, конечно, удар. 43 года. Инсульт. Господи!
Надеюсь, что то, что Господь прибрал его в дни памяти Царя Мученика и преп. Сергия, которым он посвятил многие свои работы — это знак милости.

Последние мысли его были о Стрелкове позавчера. Оказывается они вместе делали картину «Стоход». Стрелков консультировал по форме.

Царствие Небесное великому Художнику! Прости все прегрешения вольные и невольные! Подай вечный покой как на этой картине «Ослябя».

***
Павел Рыженко об Игоре Стрелкове…
14 июля
2014
Вот уже три месяца как ведет войну Новороссия — форпост Великой России. Как я понимаю, лучшие люди России не на словах, а на деле исполненные мужества, доказывают всему миру, что чудо воскрешения Великой Святой Руси — это не миф. Вот хотел бы я рассказать историю, которая случилась со мною год назад.
Я начал работу над картиной «Стоход», шел сентябрь 2013 года. Столкнулся с множеством проблем, связанных с передачей тонкостей формы русской императорской гвардии. Я поделился этими проблемами со своим другом Анатолием.
«Дружище, я к тебе пришлю своего друга, который всё знает о форме русской армии. Жди через пару дней!» — сказал Анатолий.
И вот пролетели как минута эти дни. В один из сентябрьских деньков в мою мастерскую заходит человек, представившийся просто — Игорь.
Меня сразу поразил его вид. Внешне такого человека можно было бы спутать в толпе, он ничем не выделялся. Скромность и обыденность его одежды чем-то напоминала униформу научного сотрудника из НИИ 80-х годов. Рубашка, выпущенная воротом на дешевый свитер, застегнутая до последней пуговицы, серые брюки. Столь ценимая в Москве точка опоры, т.е. обувь, не выдавала в нем скрытого миллионера. Лишь лицо произвело на меня такое впечатление, что я потерял на мгновение дар речи. Это было подлинное лицо русского офицера. Подчеркиваю, русского! Не советского и не россиянского, а русского!
Открытый лоб, короткая стрижка, слегка печальные глаза, худощавость и одновременно округлость нижней части лица. Маленькие, ровно подстриженные, холеные усики.
Речь твердая, очень четкая, но при этом какая-то застенчивая. Вообще соединение застенчивости и твердости, легкая картавость, полное отсутствие столь модного сейчас матерка закругляли этот портрет в образ некоего инопланетянина, случайно оказавшегося в центре Москвы.
Я сдружился с Игорем. Мы вместе работали над картиной «Стоход». Я — как художник, Он — как консультант по форме…

Прошло несколько месяцев и он так же внезапно исчез, как и появился. И вот — Крым, затем Славянск… Замелькали портреты героев сопротивления. И вот, всматриваясь в один из них, я уловил знакомые черты. Тот же грустный и одновременно твердый взгляд, те же усики, та же худощавая округлость нижней части лица.

Игорь Иванович Стрелков, Вы позволили мне иметь счастье быть с Вами знакомыми. Если Вы прикажете, я завтра же оставлю кисть и отправлюсь под Ваше командование в сражающийся Донбасс.

Прошу всех, кто любит Россию, помолитесь о великом человеке с печальным и твердым взглядом — Игоре Ивановиче Стрелкове.

Я о Рыженко написал статью в 2008 году, когда увидел его «Страшный Суд». Её потом перепечатала газета Завтра.
ХУДОЖНИК НА ВЕСАХ ВЕЧНОСТИ
В субботу Господь судил мне оказаться в Манеже на выставке Павла Рыженко, проходящей в рамках выставки «Московская семья: традиции и современность». Узнал я о ней за неделю до того в Свято-Даниловом монастыре, где можно приобрести репродукции многих картин этого замечательного художника. И надеялся «вживую» увидеть его «Куликовский» и «Царский» циклы, портреты Иоанна Грозного и Алексея Михайловича, и великолепную картину-икону «Выбор Веры. Мученичество святого Георгия», и его легендарный первый шедевр – «Битву на Калке»…

Павел Рыженко — потрясающий исторический живописец. Его отличает умение рисовать (в наше безумное время этот нормальный для художника навык есть у единиц, так что приходится оговаривать специально), исключительное искусство в выстраивании сюжета, идеи, мета-смысла картины, потрясающее умение выписывать детали, любовь к вещам и умение охарактеризовать ситуацию именно через вещь, тонкий юмор, построенный на игре человека с природой («Муравейник», кот в ногах Алексея Михайловича, ежик под рукой Пересвета накануне Куликовской битвы)… Кто-то сказал, что Рыженко – это Семирадский, Суриков, Васнецов и Нестеров «в одном флаконе». И действительно, уже того, что было создано художником в предшествующие годы достаточно, чтобы обеспечить ему место в первом ряду гениев русской живописи…

И это место было бы тем более выдающимся, что Рыженко редкий искренне православный и искренне патриотичный из русских исторических реалистов, многие из которых некогда, употребили свой талант скорее для разрушения и уничижения русской истории, а не её созидания. Так что ожидания от этой встречи с искусством замечательного живописца были большими…

Но то, что я увидел, меня совершенно потрясло и перевернуло. Я знал о Рыженко как о мастере портрета, исторической и духовной картины, но не о Рыженко как об идеологическом иконописце. «Страшный Суд» Рыженко — это настоящий переворот в русском искусстве. Он потряс и тем, что художник выразил и мои тоже мысли о Боге и России и тем, как мастерски и смело это сделано.

«Страшный Суд» — это роспись западной стены для кафедрального собора Якутска, написанная по благословению епископа Якутского и Ленского Зосимы. Рыженко рассказывает, что сразу предупредил, что не сможет написать «каноническую» в смысле воспроизведения древних образцов работу. Но владыка сказал, чтобы художник не сомневался — современному человеку важнее увидеть икону в актуальных формах, главное, чтобы был сохранен святоотеческий дух. Радостно слышать сегодня о таких архиереях, которые избирают путь подлинного актуального консерватизма – консерватизма и патриотизма в духе со смелостью формы, способа донесения до людей Истины.

И Рыженко блестяще исполнил благословение, хотя и пережил немало искушений, в том числе и едва не унесшую его в могилу болезнь. Диаволу было против чего воевать – неверию, русофобии во всех ее формах от либеральной до гитлеристской, теплохладности и «христианству широкого профиля» нанесен страшный удар. «Страшный Суд» — картина в традиции таких произведений русской иконописи как «Церковь Воинствующая» — вечное содержание облеченное в злободневную политическую форму, которая именно благодаря этому становится не просто политической. В этой иконе прекрасная формула, как-то встретившаяся мне в Интернете: «проведение Страшного Суда в интересах русского народа» отлилась в великолепный иконический образ.

Господь и апостолы судят мiр. Перед Господом умоляют Божия Матерь и Иоанн Креститель. Справа и слева от Него — воинство небесное. Слева от Христа — легионы Константина, древние мученики и древнерусские витязи. Справа — Христолюбивое Воинство России, где нашлось место и солдатам Первой Мировой и десантникам Второй Чеченской.

В центре композиции — грешник, в образе которого Рыженко изобразил себя. Он в ужасе смотрит на весы в руках ангела, на которых чаша бесовская явно перевешивает чашу ангельскую, бесы крючьями тянут её вниз. Но он не видит, что над его головой ангел поднимает свой свиток, который может перевесить все бесовские.

Одесную Господа (то есть слева от зрителя), происходит всеобщее воскресение мертвых, торжествует Святая Русь, осеняемая шатровой церковью. Из могил встают русские люди разных эпох и радостно приветствуют друг друга — большим потоком они направляются в рай, предводительствуемые Царственными Мучениками и батюшкой Серафимом, — в этом потоке можно увидеть и Суворова, и молодого моряка с «Курска». А чуть ниже — ребенок молится у могилы со звездой… могилы не атеиста и безбожника, но воина погибшего за Родину в Великой Отечественной Войне, поднимает свой крест мученик Евгений Родионов, на его горле следы убийства его врагами Божьми. А рядом из могилы встает осеняя себя крестным знамением заслуженный ветеран имеющий некоторые черты сходства с И.В. Курчатовым, отцом русской бомбы. Ангел указывает на идущего ко Христу Царя Мученика некоему бритоголовому длиннобородому человеку восточной внешности, который присутствует и на картинах царского цикла Рыженко.

Ошую Господа (то есть справа от нас) — туда спускается древний змий (канонический для православной иконографии Страшного Суда — вообще канон в смысле наличия обязательных образов и фигур Рыженко соблюдает достаточно точно), там полыхают развалины нового Вавилона — небоскребы Америки, вместе с её Статуей Свободы, её Арлингтонским кладбищем и вертолетом «Апач», который бессильно пытается сопротивляться Ангелу с Монограммой Христовой на щите. Внизу воскресают только для того, чтобы оказаться в Геенне ренессансный алхимик, горделивый фарисей, самоубийца, гламурный педераст с баксами на груди, другие враги Божии. Если Одесную люди встают из могил с крестом, то ошую, из разных «светских» могил.

Особенно потрясает образ блудницы грудь которой вымазана в крови от прикосновений убитых ею во чреве детей. Тут художник нашел тонкую деталь (Рыженко мастер очень глубокой детали), чтобы выразить не просто абстрактную идею блуда, а идею предельно актуальную — блудница одета в деловой костюм и на груди у нее бейджик, то есть это карьеристка, делавшая аборты, чтобы дети не мешали её преуспеянию…

В картине нет никакой «глазуновщины» в том смысле, в каком это выражение было запущено, чтобы хаять всю русскую патриотическую живопись. Рыженко – ученик Глазунова, но идет дальше учителя в синтезе блестящей живописной техники и глубокого истинно русского содержания. Тут не глянцевый набор склеенных вместе картинок «анфас», а строго выверенная, целостная, согласованная композиция, подчиненная одной общей идее, каждая часть исполнена с присущим Рыженко фантастическим живописным мастерством, но все вместе они «собираются», не распадаются на обрывки. В этом смысле «Страшный Суд» Рыженко прочитывается нашим современником как целое даже лучше, чем древние иконы, язык которых большинству непонятен.

А Рыженко умеет делать непонятное понятным не роняя уровня и не теряя глубины. В двух довольно толстых книгах отзывов восторженные благодарности не только от пенсионеров и «профессиональных патриотов». «Круто», «клёво», «аффтар жжошь!», «панравилась» — расписываются ставя смайлики «Кати из 6 Б» и даже «Коли из 3 класса». Побывавшие здесь школьники, на которых, казалось бы, нет никакой надежды, отнюдь не глухи к такому настоящему, несентиментальному и нелукавому искусству. Искусству, которое, кстати сказать, не боится быть «красивым».

Это вообще удивительное стратегическое преимущество современной России. Мы еще умеем делать вещи, которые уже совершенно разрушены на Западе. Епископ Венский Иларион (Алфеев) потряс музыкальный мир, создав великолепные «Страсти по Матфею», стоящие на уровне лучших образцов классической музыкальной традиции. Рыженко своими работами не только восстанавливает, но и «переустанавливает» великую русскую живопись, исцеляя ее от интеллигентской фиги в кармане. Православие, Самодержавие и Народность — тема его картин без двусмысленности и двоемыслия. Но при этом Рыженко не художник «субкультуры», считающий, что благие намерения вполне искупят художественную неряшливость. Это именно Художник. Художник по какому угодно гамбургскому счету. И остается поздравить Россию с рождением Художника.

Кстати отрадным фактом является то, каким образом вообще оказалось возможным, что столь смелая и «неполиткорректная» экспозиция стала центральным событием официозной выставки в Манеже. Этим мы обязаны новой первой леди — Светлане Медведевой. «- Если бы не Светлана Владимировна, моих работ на этой выставке не было бы, — поделился Рыженко с прессой — Самостоятельно художникам почти невозможно пробиться на большие площадки. А теперь мои работы смогут увидеть тысячи людей». Меня этот факт обнадежил. Может быть либералы зря так потирают руки, ожидая «нового царствования» и надеются на то, что оно станет эпохой «перестройки».

Выставка в Манеже будет работать до 3 мая, выставка Рыженко – точно до 30 апреля. Позже не знаю. Так что собирайтесь в ближайшие дни и спешите туда. А с 18 мая по 27 выставка будет работать уже в Санкт-Петербургском Манеже.
***
А сейчас в дороге из Белоруссии настучал подскакивая на ухабах некролог, который, надеюсь, скоро увидит свет в «Известиях»:
Рыженко дебютировал в 1996 году полотном «Калка» — посвященным одному из страшнейших военных поражений в русской истории. Гордый победитель Субудай рассматривает связанного, истерзанного, но не покоренного русского князя, смиренно принимающего свой мученический крест в воздаяние за гордыню и княжеские раздоры. На заднем плане – выстроенная из тел русских пленников пирамида для пирующих завоевателей. Тщательно выстроена композиция, выписаны каждая деталь костюма и пейзажа. Картину можно разглядывать часами.

Русское средневековье и его битвы становится одним из важнейших в творчестве художника. Настоящий шедевр – «Победа Пересвета» (2005), где после эпохи советской секуляризации, воссоздан подлинный образ богатыря — смиренного монаха по благословению преп. Сергия принимающего смертный бой не отвлекаясь от умной молитвы. На лице Пересвета сокрушившего врага нет ни ярости, ни ликования, только чувство исполненного послушания.
Напротив — полна напора, динамики и торжества атака засадного полка в «Поле Куликовом» (2005). Образ трудной победы. Удар дружины в момент полного изнеможения русской рати буквально разметал татар и генуэзцев, соединившихся в причудливом западно-восточном походе против Руси.
Рыженко очень антиреволюционный и антивоенный художник — что может показаться парадоксом для баталиста. Для него война — это перерыв в тихой и молитвенной, наполненной простыми радостями и красивыми вещами мирной жизни. В этот мир и врывается зло и смута, чтобы убивать и мучить людей и ломать вещи. Подвиг нужен чтобы остановить зло. Война нужна для того, чтобы всех не убили. А революция — это безумие, морок, от которого нужно пробуждение.
***
Кстати с момента кончины уже сутки прошли. Кто-нибудь слышал о соболезнованиях президента и премьера столь спешливо оплакавших Новодворскую? Или раз не вонючий русофоб, а творец русской красоты, то чином не вышел?

В РФ есть деньги на «Матильду». И на «Содом-центр» Серебренникова. И на шоу «Взятие Зимнего». И на «фестивали весны» имени Собянина. И на решительно любую мерзость и глупость. А на сохранение наследия выдающегося русского художника Павла Рыженко, как оказалось, денег нет. Для полотен, воспевающих русскую национальную славу, места — нет. Чтобы сохранить их, сын художника, Тихон Рыженко, обратился за помощью к неравнодушным русским людям.

«С момента ухода папы я знал, что когда-то наступит этот печальный день…, — пишет Тихон Павлович на странице памяти отца. — День, когда вслед за ним незримо «уйдут» и те, о ком он писал… Русские святые, великие князья и государи, монахи и воины – достойно и жертвенно прошедшие путь своего земного служения и вернувшиеся ныне в своё несчастное Отечество через творчество талантливого русского художника…

Полотна, посвящённые русской национальной истории, глубоко выстраданные его душой по экономическим законам нынешнего мира, нацеленного на всё рациональное и практическое – не в состоянии «окупить» себя… Окупить своё «присутствие» в выставочных залах и на складе, где они хранятся, упакованные в плотный полиэтилен. На этом складе, где находится и наша уникальная мастерская по производству репродукций сильно возросла стоимость аренды – она стала почти неподъёмной…

Картинам не нашлось места в городской галерее, где они могли бы ожидать встречи со зрителями, чтобы вновь и вновь раскрывать перед ними страницы русской истории. Не нашлось государственных средств даже просто для их хранения. Вынужденные постоянно скитаться как изгнанники по родному Отечеству, скорбели наши святые Цари, князья и воины Императорской Гвардии…

Увы, почему-то всегда находятся средства на всевозможные ток-шоу и пустые развлечения, разлагающие и убивающие дух нации, в страшном упадке ныне национальная культура, обесценены её высокие нравственные идеалы… Но нет средств на то, что формирует национальное сознание, на то, что возвращает русским людям чувство достоинства…

Лишь в выставочных залах картины на какое-то время обретали «право голоса», возвращался смысл их главного предназначения. Именно там, на выставках, они «встречались» со зрителями – с той частью русского народа, которая ждала встречи со своей историей и которая, невзирая на безумное беснование современной вседозволенности, была верна русской национальной традиции – понимая, принимая и разделяя её. И ещё герои этих картин знали, что у написавшего их художника есть силы, чтобы сберечь их как маленькое военное подразделение, готовое в любой момент выступить в бой за русского человека…

Но вот художник умер, средств на содержание картин хватило ненадолго, учитывая количество проведённых выставок, дорогостоящую перевозку и монтировку полотен в выставочных залах. И всё же, невзирая на эти технические сложности, они каким-то чудом продержали свой «фронт» и выстояли в течении трёх этих лет, сформировав одиннадцать тематических выставок. Всё это время они оставались с нами ещё и потому, что искренняя любовь и вера жены художника, раскрывающей перед зрителями правду оболганных страниц русской истории – не позволили им оставить свой «боевой пост»… И ещё, они видели слёзы людей, которые вновь и вновь приходили в залы, отказываясь расставаться с героическими, жертвенными судьбами всех тех достойных и великих, кто был запечатлён мастером…

Однако, увы, пришло это скорбное время и, возможно, в одну ночь соберут свои дружины Димитрий Донской и Александр Невский, построится перед последним маршем Царская Гвардия и они начнут свой незримый путь туда, откуда пришли, вызванные рукой Павла Викторовича ‒ они уйдут в Вечность…

Будет доснят и показан нашему несчастному народу фильм «Матильда», поднимутся к небесам новые стеклянные бизнес-центры, а они – хранители и создатели Русского христианского мира, запечатлённые на холстах, в последний раз окинув взглядом свою святую вотчину, в которой им, увы, не нашлось места ‒ уйдут… Уйдут, потому что русским людям не хватило сил и средств удержать их рядом с собой… Мы же с мамой от лица всех русских Государей, святых и князей, и воинов первый раз просим Вас – не попустите им уйти! Русские люди, любящие творчество папы на протяжении долгих лет – спасите умирающую русскую культуру!

Если у нашей власти, обитающей на Рублёвке, нет средств на поддержание папиных картин, то, возможно, эти средства найдутся у Вас – русских патриотов с искренними, живыми и любящими сердцами, русских людей, которые, быть может, помогут нам в течении этих кризисных месяцев, а потом Вы увидите эти исторические картины в залах на нашей новой выставке – «Благословенная эпоха». Вы увидите, спасённых Вами Государей, которые незримо благословят Вас, своих верноподданных, спасших их от гибели, позора и забвения…

Дорогие друзья, мы с мамой отдали всё, что имели, чтобы спасти папину коллекцию. Мы просим не для себя. Помогите нам – спасите папино наследие! Всё это создавалось для Вас…»

Печальна участь страны, где национальные гении и герои обречены на нищету и забвение в то время, когда её враги и просто банальные паразиты чествуются на высшем уровне, получают награды и государственную поддержку. Это зримо свидетельствует о её разложении, которое, если не будет остановлено, неминуемо окончится распадом.

Тихон Рыженко надеется на поддержку русских людей. В конце его обращения даны необходимые реквизиты:

«Желающие пожертвовать средства на сохранение картин Павла Рыженко, могут это сделать лично встретившись со мной или переведя деньги на карту Сбербанка № 4274 2700 1219 9196 (Екатерина Юрьевна Исакова). Это карта моей сестры Екатерины – верного моего помощника и сотрудника Фонда сохранения наследия П. Рыженко. Имена жертвователей будут включены в список благотворителей и отмечены наградами Фонда.»

Русская Стратегия