С благословенной пятницей

C Благословенной пятницей Вас, дорогие братья и сестры!

11.12.2015

Мы воздаем всю хвалу Всевышнему Аллаху за все Его блага, которыми Он одарил нас. Пятница для мусульман является лучшим днём после Дня стояния на Арафате. Всемогущий Аллах сотворил первого человека, Адама, в пятницу и ниспослал его на Землю.

Мир Вам и Благословение Аллаха Всевышнего!
В одном из хадисов говорится: «Суббота дарована иудеям, воскресенье – христианам, а пятница – мусульманам. В этот день мусульманам ниспосылается обилие, всяческие блага, всё доброе». Поэтому этот день верующие считают праздником. Воздаяние за все добрые деяния в пятницу увеличиваются в несколько раз, а совершённые грехи в этот день являются пренебрежением к милости Аллаха.
Сегодня хотелось бы разобрать один из хадисов пророка Мухаммада (мир ему), в котором присутствует побуждение к совершению важных в исламе видов поклонения. Этот хадис является известным и, возможно, многие его слышали в своей жизни.
Однажды, один человек обратился к посланнику Аллаха (мир ему) с вопросом:
«Скажи мне, если я буду совершать пять обязательных молитв, и поститься во время рамадана и считать дозволенным дозволенное, а запретным — запретное, ничего не добавляя к этому, войду ли я в рай?», — и он сказал: «Да». (Муслим)
Задающим вопрос был простой человек (бедуин), который хотел прояснить для себя, что требует Аллах от своего создания. И как мы видим, пророк Мухаммад (мир ему) не стал с ним пререкаться, объяснять ему, что он должен выполнять все столпы ислама, а не отдельные части. И задается такой вопрос, почему пророк Мухаммад (мир ему) согласился с ним? Разве наш достопочтенный пророк (мир ему) не понимал, что он советует своему единоверцу? Разве он не продумал дальнейшую жизнь этого человека?
Пророк Мухаммад (мир ему), конечно же понимал, что он советует своему последователю и преднамеренно не добавил ничего лишнего. Потому что, как он, так и мы с вами знаем, что ислам состоит из пяти столпов:
1. Шахада (свидетельство и вера в то, что «Нет Бога для поклонения, кроме Аллаха и Мухаммад — Его раб и посланник»).
2. Ас-Салят (ежедневная пятикратная молитва).
3. Аз-Закят (выплачивание милостыни из всего имущества после определенного срока).
5. Ас-Саум (пост, воздержание от пищи в священный месяц Рамадан, от восхода до захода солнца).
5. Хадж (совершение паломничества в святыню мусульман — г.Мекку).
Что касается выдачи закята и совершения паломничества, почему в приведенном выше хадисе нет упоминаний об этих пунктах? Как же это вышло? Закят и хадж, естественно, являются столпами ислама. Давайте, вкратце, разберем каждый из них:
Во-первых, закят, как было выше упомянуто — это выплата мусульманином из своего имущества, в размере 2.5%, для нуждающихся людей (бедняков, сирот, ветеранов, студентов и др.) из накопленного за год имущества. Приведем простой пример: возьмем условно фермера, у которого имеется 100 баранов, если в течение года их количество не уменьшится, то он должен будет принести в жертву двух из них.
Во-вторых, хадж — этот столп также связан с имуществом человека. «Хадж» становится обязательным только тогда, когда человек выполняет несколько условий:
1) это когда у человека появится финансовая возможность совершения паломничества;
2) Если он является семьянином, то он должен быть уверен, что его семья остается в финансовом достатке на ближайший год, ведь всё что угодно может произойти во время этого путешествия;
3) Если у паломника имеются долги, то он должен их погасить до отъезда.
Разобрав эти два пункта, становится ясно, почему пророк Мухаммад (мир ему) не стал добавлять к перечисленному тем человеком, еще двух пунктов. Он (мир ему) понимал в каком состоянии находится тот человек и согласился с ним. Ведь он своим согласием подтвердил закон Аллаха: «Аллах желает вам облегчения и не желает вам затруднения»(2:185).
Наш достопочтенный пророк (мир ему) указал для своего последователя на самый минимум религиозных обязательств. Чтобы в дальнейшем тот человек сам для себя захотел познать и другие виды поклонения, которые возложены на него от Господа. И тем самым развить интерес у верующих к религии Господа. Подводя итог объяснению этого хадиса, мы видим, как деликатно подходил пророк (мир ему) к каждому религиозному вопросу и отдавал себе отчет. Нам становится ясно, как облегчена наша религия. И чем больше мы будем улучшать свое отношение (в поклонении) к Аллаху, тем больше будем приближаться к Нему.
Что же касается слов: «считать дозволенным – дозволенное, а запретным – запретное, ничего не добавляя к этому», это большой раздел, который нужно разбирать отдельно. Если на то будет Воля Всевышнего, мы с вами постараемся дать четкий и краткий ответ на следующей проповеди. Этот раздел включает в себя понятия «шариата» (основные законы из Корана и «Сунны» пророка) и «фикха» (нормы, которые вывели из «шариата»).
О, Господь миров, Творец дня и ночи, солнца и луны, прости нас за наши злодеяния, и дай нам вразумить истинный смысл нашей религии, и отдали от нас плохие качества, присущие человеку, и сделай нас примером для подражания. Аминь!

Пресс-служба Духовного управления мусульман Санкт-Петербурга и Ленинградской области

Великий Пяток Страстной седмицы Великого поста

Воспоминание святых спасительных страстей Господа нашего Иисуса Христа

Отче! прости им, ибо не знают, что делают.

Лк. 23, 34

В Великий пяток совершились и воспоминаются Церковью святые, спасительные и страшные страдания и смерть Господа Иисуса Христа, ради нас волею Им претерпленные.

Великая Пятница. Распятие. Фреска церкви св.Николая в Прилепе, Македония. XII-XIII в.

Совершая в Великую пятницу «последование святых и спасительных страстей Господа нашего Иисуса Христа», Православная Церковь в этот великий день все времена священных событий спасения мира ознаменовала богослужением: время взятия Спасителя в саду Гефсиманском и осуждения Его архиереями и старейшинами на страдания и смерть (Мф. 27, 1) – богослужением утрени; время ведения Спасителя на суд к Пилату – Богослужением первого часа (Мф. 27, 2); время осуждения Господа на суде у Пилата – совершением третьего часа; время крестных страданий Христа – шестым часом; время смерти – девятым часом; а снятие тела Христова со креста вечернею.

В Великую Пятницу Литургии не бывает, потому что в этот день Сам Господь принес Себя в жертву, а совершаются Царские Часы. Вечерня совершается в третьем часу дня, в час смерти Иисуса Христа на Кресте, в воспоминание снятия с креста тела Христова и погребения Его. На вечерне священносужители поднимают Плащаницу (то есть изображение Христа, лежащего во гробе) с Престола, как бы с Голгофы, и выносят ее из алтаря на середину храма. Плащаница полагается на гробнице, особо приготовленный стол. Затем священнослужители и все молящиеся поклоняются перед Плащаницей и лобызают язвы изображенного на ней Господа – прободение ребра, руки и ноги Его. Плащаница находится на середине храма в продолжение трех (неполных) дней, напоминая этим трехдневное нахождениее Иисуса Христа во гробе.

На утреннем Богослужении в Великую Пятницу Церковь торжественно произносит благовестие о страданиях и смерти Богочеловека, разделенное на 12 чтений Евангельских, называемых страстными Евангелиями.Чтение 12 Евангелий в Великую Пятницу взяло начало свое от предания Апостольского. О чтении 12 страстных Евангелий в Великую Пятницу упоминает святитель Иоанн Златоуст. Он говорит: «Иудеи нападают с неистовством на Иисуса Христа, и сами по себе мучают Его, связывают, отводят, делаются виновниками обид, нанесенных воинами, пригвождают ко кресту, укоряют, насмехаются. Пилат здесь ничего не присоединял со своей стороны: они сами все делают. И сие у нас прочитывается, когда бываем все в собрании, дабы не сказали нам язычники: вы показываете народу только блистательное и славное, например знамения и чудеса, а позорное скрываете. Благодать Святого Духа так устроила, что все сие прочитывается у нас во всенародный праздник, – именно в Великий Четверг Пасхи (то есть в Пятницу Страстной Седмицы), когда мужчины и женщины предстоят в великом множестве, когда стекается целая вселенная, тогда-то проповедуется сие громким гласом; и при таком-то всенародном чтении и проповедании мы веруем, что Христос есть Бог». «Ныне все мы, – говорил святой Иоанн Дамаскин в Великий Пяток, – собрались послушать о кресте, наполняем Церковь, тесним друг друга, потеем и изнуряем себя».

Чтения страстных Евангелий предваряются и сопровождаются пением: «Слава долготерпению Твоему, Господи». Действительно, долготерпение Его было чрезвычайно, страдания страшны. По словам Церкви и святителя Иоанна Златоуста, во время страшных и спасительных страданий Господа каждый член святой плоти Его «претерпел бесчестие нас ради: глава от тернового венца и трости; лицо от ударов и заплеваний; ланиты от заушений; уста от поднесения уксуса, смешенного с желчию; уши от хулений злочестивых; плечи от биения; десница от трости, которую дали держать Ему вместо скипетра; руки и ноги от гвоздей; ребра от копия; все тело от обнажения, бичевания, одеяния хламидою, притворного поклонения и распятия на кресте».

Каждое чтение Евангелия возвещают благовестом и при каждом чтении предстоящие зажигают светильники: это знаменательно указывает на торжество и славу, сопровождавшие Сына Божия и во время крайнего Его уничижения среди поругания и страданий и свидетельствующие о Его высочайшей святости и Божестве. Господь, идя на добровольные страдания и смерть, Сам предрек: ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его (Ин. 13, 31-32), то есть «вместе с крестом», говорит Иоанн Златоуст. Страдания Господа за грехи наши были, сколько тяжки, столько же и славны для Господа. Враги идут взять Его на страдания и смерть, – и падают пред Его Божественным всемогуществом и исцеляются от ран. Они злобствуют против Спасителя, но Его невинность и высочайшая святость торжествует над их ослепленною злобой. Те, которые или по страху, или корыстолюбию отреклись от Господа, грех свой против Него исповедуют или слезами раскаяния, или смертью отчаяния. Апостол Петр свое отречение от Христа омывает горькими слезами чистосердечного раскаяния. Иуда предатель, видя, что Господь осужден на смерть, предается отчаянию и возвращает 30 сребренников первосвященникам, говоря: согрешил, предав Кровь неповинную. Первосвященники, вместо утешения человеку, им послужившему, только увеличивают отчаяние его и являют свою слабость и нерешительность пред истиною, сказавши Иуде: «что нам до того? смотри сам». «Не слова ли это тех, сами свидетельствуют о своем злодействе и безумии, прикрывая себя безсмысленною личиною притворного неведения»? Отчаянный Иуда поверг сребренники в церкви и удавился. А сребренники, как цена крови, по совету первосвященников, не положили в казну церковную. «Понимаешь ли, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – как они осуждаются своею совестью? Сами видят, что купили убийство, и поэтому не положили в корван».

Богочеловек на кресте; один из распятых с Ним разбойников, обличая другого за богохульные слова, исповедует Иисуса Христа Господом, и Его невинность и Божество. Наконец, для славы Распятого следуют один за другим страшные знамения, возвещавшие о искупительных страданиях и смерти святых Святейшего и вразумлявшие распинателей (1 Кор. 2, 8). Во храме Иерусалимском завеса раздирается надвое, показывая, что со смертью крестной всемирной Жертвы настал конец древней скинии и открылся всем путь в самое святилище (Евр. 9, 8).

Протоиерей Г.С. Дебольский,
«Дни Богослужения Православной Церкви», т. 2

Песнопения из службы в пятницу Страстной седмицы Великого Поста

Днесь висит на древе, Иже на водах землю повесивый: венцем от терния облагается, Иже Ангелов Царь: в ложную багряницу облачается, одеваяй небо облаки: заушение прият, Иже во Иордане свободивый Адама: гвоздьми пригвоздися Жених Церковный: копием прободеся Сын Девы. Покланяемся Страстем Твоим, Христе: покланяемся Страстем Твоим, Христе: покланяемся Страстем Твоим, Христе, покажи нам и славное Твое Воскресение.

«Ныне висит на древе Тот, Кто повесил (утвердил) землю на водах; терновым венцом покрывается Ангелов Царь; в порфиру шутовскую одевается Одевающий небо облаками; заушения (пощечены) принимает Освободивший (от греха) Адама в Иордане; гвоздями прибивается Жених Церкви; копьем пронзается Сын Девы. Поклоняемся страданиям Твоим, Христе, поклоняемся страданиям Твоим, Христе, поклоняемся страданиям Твоим, Христе, покажи нам и всеславное Твое Воскресение».

Евангелие от Луки

Вели с Ним на смерть и двух злодеев. И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, другого по левую сторону. Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают. И делили одежды Его, бросая жребий. И стоял народ и смотрел. Насмехались же вместе с ними и начальники, говоря: других спасал; пусть спасет Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий. Также и воины ругались над Ним, подходя и поднося Ему уксус и говоря: если Ты Царь Иудейский, спаси Себя Самого. И была над Ним надпись, написанная словами греческими, римскими и еврейскими: Сей есть Царь Иудейский. Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или Ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал Ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.

Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма по всей земле до часа девятого: и померкло солнце, и завеса в храме раздралась по средине. Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух. Сотник же, видев происходившее, прославил Бога и сказал: истинно человек этот был праведник. И весь народ, сшедшийся на сие зрелище, видя происходившее, возвращался, бия себя в грудь. Все же, знавшие Его, и женщины, следовавшие за Ним из Галилеи, стояли в дали и смотрели на это.

Лк. 23, 32-49

И весь народ, сшедшийся на сие зрелище, видя происходившее, возвращался, бия себя в грудь.
Лк. 23, 48

Великая Пятница. Распятие, VIII в, Синай Какое то было зрелище, которое приводило зрителей в совершенное недоумение? Какое было то зрелище, которое запечатлевало уста зрителей молчанием, и вместе потрясало души их? Приходили они на зрелище, чтоб удовлетворить любопытству; уходили со зрелища, ударяя в грудь и унося с собою страшное недоумение… Какое было это зрелище?

На это зрелище смотрели не одни человеки: смотрели на него с ужасом и глубочайшим благоговением все Ангелы Божии; предметы небесные уже не привлекали их внимания; взоры их устремились, приковались к зрелищу, открывшемуся на земле. Солнце увидело невиданное им, и, не стерпевши увиденного, скрыло лучи свои, как человек закрывает очи при невыносимом для него зрелище: оно оделось в глубокий мрак, выражая мраком печаль, столько глубокую, как горька смерть. Земля колебалась и потрясалась под событием, совершившемся на ней. Ветхозаветная Церковь растерзала свою великолепную завесу; так терзаются и не щадятся драгоценнейшие одежды при бедствии неотвратимом, решительном. И весь народ, сшедшийся на сие зрелище, видя происходившее, возвращался, бия себя в грудь… Какое это было зрелище?

Было зрелище, которое ныне мы созерцаем в воспоминании, в совершаемом церковном служении, в священном Изображении, предлежащем нашим взорам. Зрелищем был Сын Божий, сошедший с небес, вочеловечившийся для спасения человеков, обруганный, убитый человеками.

Какое чувство, как не чувство ужаса, должно всецело объять сердце при этом зрелище? Какое состояние, как не состояние совершенного недоумения, должно быть состоянием ума? Какое слово может быть произнесено при этом зрелище? Не замрет ли всякое человеческое слово во устах прежде исшествия из уст? И весь народ, сшедшийся на сие зрелище, видя происходившее, возвращался, бия себя в грудь.

Возвращались, бия себя в грудь, возвращались в недоумении и ужасе те, которые приходили посмотреть на Спасителя, висевшего на древе крестном, подобно плоду зрелому и червленеющемуся, приходили посмотреть с помыслом испытующим, из самомнения напыщенного и ложного. Вера молчала в них. Возгласило к ним померкшее солнце, возгласила к ним вострепетавшая земля, возгласили к ним камни, с треском расступаясь и подымаясь над могилами мертвецов, внезапно оживленных смертью Спасителя. Возвращались в ужасе тщетно-любопытствовавшие: в ужасе не от совершенного богоубийства, – в ужасе от грозного взора и гласа содрогнувшейся бесчувственной природы, выразившей свое познание Бога пред неузнавшим Его человечеством. Возвращались, бия себя в грудь в страхе за себя, за плоть и кровь свою, в угождение которым пролита кровь, истерзано тело Богочеловека.

В то время, как иудеи, почивавшие в Законе, хвалившиеся обширным и точным знанием Закона, недоумевали, взирая на событие, предреченное Законом и Пророками, взирая на самопроизвольную Жертву, которой они были бессознательными жрецами; в то время, как Иудеи недоумевали и возвращались, волнуемые опасением и мрачным предчувствием собственного бедствия, – стоял пред крестом и Жертвою язычник, сотник, стоял безотходно. Ему невозможно было уйти, потому что он начальствовал стражею, сторожившею Жертву: ему дана была эта счастливая невозможность, потому что таилась в сердце его вера, явная для Сердцеведца. Когда провозгласила природа свое исповедание Бога, – сотник дал ответ на таинственный голос природы, дал ответ на таинственную исповедь исповедью явною и всенародною. Воистину Он был Сын Божий, сказал он о казненном, висящем пред очами его страннике, узнав в казненном страннике Бога. Иудеи, гордившиеся знанием буквы Закона и своею обрядовою наружною праведностью, недоумевали пред распятым на древе Сыном Человеческим и Сыном Божиим. С одной стороны поражали их знамения – землетрясение, раздрание церковной завесы, глубокий мрак, наступивший в самый полдень; с другой – их ослепляли и ожесточали плотской разум и гордое самообольщение, представлявшие Мессию в блеске земной славы, пышным царем, завоевателем вселенной, в главе многочисленного войска, среди сонма роскошных царедворцев. В это время воин, язычник, исповедал казненного странника Богом: в это время исповедал Его Богом уголовный преступник. Сойди со креста! – насмешливо говорили Богочеловеку слепотствующие иудейские архиереи и книжники, не понимая какую всесвятую Жертву, какое всесвятое и всесильное Всесожжение они принесли Богу, – пусть сойдет со креста, чтобы мы видели, и уверуем: в это время грубый, невежественный разбойник признал Его Богом, восшедшим на крест по причине Божественной праведности Своей, а не по причине греха Своего. Телесными очами он видел обнаженного, близ себя распятого, подчиненного одной участи с собою, безпомощного нищего, осужденного и духовною и гражданскою властью, истерзанного, казненного, и еще терзаемого и казнимого всеми выражениями ненависти: очами смиренного сердца он увидел Бога. Сильные, славные, разумные, праведные мира осыпали Бога ругательствами и насмешками, – разбойник обратился к Нему с благонамеренною и успешною молитвою: помяни меня, Господи, когда приидешь во Царствие твое (Лк. 23, 42).

Стояла при кресте и распятом на нем Господе Приснодева Богоматерь. Как мечем, пронзено было печалью Ее сердце: предсказание святого старца Симеона исполнялось. Но Она ведала, что Сын Ее, Сын Божий, благоизволил взойти на крест и принести Себя в примирительную жертву за отверженное человечество; Она ведала, что Господь, совершив искупление человеков смертью, воскреснет и совоскресит с Собою человечество; Она ведала это – и безмолвствовала. Безмолвствовала Она пред величием события: безмолвствовала от преизобилия скорби: безмолвствовала пред совершавшеюся волею Божиею, против определений которой нет голоса.

Стоял при кресте возлюбленный ученик Господа. Он смотрел на высоту креста, – в непостижимой любви добровольной Жертвы созерцал Любовь Божественную. Божественная Любовь есть источник Богословия. Она – дар Святого Духа, и Богословие – Дар Святого Духа. Она открыла Апостолам таинственное значение искупления. Ибо любовь Христова объемлет нас, благовествует ученик и посланник Христов, рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли (2 Кор. 5, 14). По бесконечной любви, которую Господь имеет к человечеству и которую способен иметь один Господь, на кресте пострадало в лице Господа и умерло в лице Господа все человечество. Если же человечество пострадало в Нем, то и оправдалось в Нем; если умерло в Нем, то и оживотворилось в Нем. Смерть Господа соделалась источником жизни.

Внезапно раздался с креста глас распятого Господа к Приснодеве: Жено! Се, Сын Твой; потом глас к возлюбленному ученику: Се, Матерь твоя. Уничтожая на древе крестном грех праотцев, совершенный ими при древе райском, рождая человечество в новую жизнь животворною смертью, Господь вступает в права Родоначальника человеческого, и объявляет Свою по человечеству Матерь материю ученика и всех учеников своих, христианского племени. Ветхий Адам заменяется Новым Адамом, падшая Ева – непорочною Мариею. Преступлением одного, сказал Апостол, подверглись смерти многие, то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих (Рим. 5, 15). При посредстве Господа нашего Иисуса Христа излиты на род человеческий благодеяния безчисленные и неизреченные: совершено не только искупление человеков, совершено усыновление их Богу.

Великая Пятница. Оплакивание Христа. Фреска монастыря Дионисиат, Афон. Сер. XVI в.

Озарившись созерцанием великого события, возвратимся, возлюбленные братья, в домы наши, и унесем с собою глубокие, спасительные думы, ударяя этими думами в сердца наши. Мы воспоминали, мы живо созерцали деяние Божественной Любви, деяние, превысшее слова, превысшее постижения. На эту любовь мученики отозвались потоками крови своей, которую они пролили, как воду; на эту Любовь отозвались преподобные умерщвлением плоти со страстьми и похотьми; на эту Любовь отозвались многие грешники потоками слез, сердечными воздыханиями, исповеданием своих согрешений, и почерпнули из нее исцеление душам; на эту Любовь отозвались многие угнетенные скорбями и болезнями, и эта любовь растворила скорби их Божественным утешением. Отзовемся и мы на любовь к нам Господа нашего сочувствием Его любви: жизнью по Его всесвятым заповедям. Этого знамения любви Он требует от нас, и только это знамение любви Он приимет от нас. Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; не любящий Меня не соблюдает слов Моих (Ин. 14, 23, 24). Если мы не отзовемся на любовь Господа к нам любовью к Нему: то кровь Богочеловека не пролита ли за нас напрасно? Не напрасно ли за нас истерзано Его всесвятое Тело? Не напрасно ли возложена на крестный жертвенник, и заклана Великая Жертва? Всесильно ходатайство Ее за нас во спасение: всесильна и жалоба Ее на тех, которые пренебрегут Ею. Глас крови праведного Авеля восшел от земли на небо, и предстал Богу с обвинением на пролившего эту кровь: глас великой Жертвы раздается среди самого неба, на самом престоле Божества, на котором возседает великая Жертва. Глас жалобы Ее есть вместе и Божие определение, изрекающее вечную казнь врагам и презрителям Сына Божия. Кая польза в крови Моей: внегда сходити Ми во истление? Вещает всесвятая Жертва, обвиняя христиан, искупленных ею, принявших цену Ее в себя, низвергших Ее вместе с собою в смрад греховный. Ужасное преступление это совершается всяким, кто взем уды Христовы, свои душу и тело, искупленные Христом и принадлежащие Христу, творит их уды блудницы разнообразным совокуплением со грехом. Разве не знаете, говорит Апостол, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог. Аминь.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Фанфики

Часть 1. Белла
Глава 1. Неожиданное решение

Я неподвижно стояла у окна своего маленького дома и смотрела на ужасную погоду по ту сторону стекла.
Как это часто бывает в Форксе, на улице шел дождь. Причем не просто дождь, а ужасающий ливень, из-за которого я, даже со своим идеальным зрением, не могла ничего видеть дальше пяти метров.
Такого ливня в Форксе не было давно. Природа будто мстила жителям этого маленького городка за несколько ясных и теплых дней, выдавшихся на прошлой неделе.
Я вздохнула. Приехав в Форкс несколько лет назад, я всей душой возненавидела этот пасмурный и холодный городок, но потом произошло событие, которое изменило мою жизнь до неузнаваемости, и вот уже я всем сердцем люблю это место и не хочу отсюда уезжать.
Сзади тихо подошел Эдвард, хотя я, конечно же, его слышала, и приобнял меня за плечи.
— Белла, милая, я думаю, тебе лучше переодеться, — сказал он и поцеловал меня в шею. От этого прикосновения по моему телу будто прошел электрический разряд.
Я неохотно посмотрела на свое отражение в оконном стекле и скривилась. На голове прическа «а-ля одуванчик», одета в одну мужскую рубашку, которую даже не удосужилась застегнуть на все пуговицы… Пожалуй, Эдвард прав, мне лучше привести себя в порядок, а то, не дай Бог, нагрянет кто-нибудь из Калленов и пикантной ситуации не избежать. Тогда насмешливые взгляды и подколы моей семьи в ближайшие лет пятьдесят мне точно обеспечены!
— Наверное, Джейкоб и Несси уже пришли, — снова заговорил Эдвард.
Мой друг (теперь уже просто друг) Джейкоб запечатлен с моей дочерью Ренесми и глас от нее отвести не может.
В первое время, после мирной развязки конфликта с Вольтури, Джейкоб круглые сутки проводил с малышкой, ночевал у нас и совсем не бывал дома.
Мне показалось, что это неправильно, и я стала уговаривать его вернуться в Ла Пуш к семье.
— Джейк, Билли и так почти один остался, а тут еще и ты совсем про него забыл! Какого ему, по-твоему? Он очень за тебя волнуется! Хотя бы ночуй дома, а весь остальной день можешь проводить у нас, — пилила я Джейкоба при каждом удобном случае.
В конце концов, я так надоела своему другу, что он сдался. Но я-то видела, как тяжело ему расставаться с объектом своего обожания даже на несколько часов, и разрешила Джейкобу забирать Несси на выходные в Ла-Пуш.
Сегодня как раз был понедельник, и Джейк с Ренесми уже должны были вернуться.
Еще за добрых полтора десятка метров до дома я услышала сердцебиение своей дочери и Джейкоба, возмущенные голоса других членов семьи и усталые вздохи Карлайла.
Уже через пару секунд мы с Эдвардом были в доме. Увидев нас, Ренесми сорвалась с места и бросилась в мои раскрытые объятия. Я поймала ее налету.
— Привет, милая. Как провела выходные? — как можно беззаботнее спросила я, стараясь не показывать, как скучала все эти дни.
Вместо ответа Несси ладошкой коснулась моего лба. Тут же я увидела гладь воды, лодку и Джейкоба и Били с удочками.
— О, рыбалка! — снова весело сказала я. — Много наловили?
Своей глупой болтовней я старалась отсрочить момент семейного совета.
Вот уже несколько недель вся семья горячо обсуждала переезд на новое место. Каллены и так пробыли в Форксе намного дольше, чем предполагали. Наша с Эдвардом свадьба, потом моя беременность и перерождение постоянно откладывали переезд. Люди начали замечать, что Каллены, а теперь уже и я, не меняемся. Нужно было торопиться.
Я очень не хотела покидать город, который считала родным. Здесь со мной столько всего случилось, здесь кардинально изменилась моя жизнь. Здесь же оставался мой родной отец, которого я очень любила. Когда я снова смогу его увидеть? Да и смогу ли вообще? Встретившись со мной через несколько лет, Чарли поймет, что я ни капельки не изменилась, и начнет что-то подозревать. А знание для него небезопасно.
Но все же я прекрасно понимала необходимость переезда и не капризничала. Проблема была в другом: куда отправиться? Здесь наши мнения разделились.
Я предлагала отправиться на Аляску, где мы бы с Эдвардом стали учиться в университете, как и собирались год назад. Хотя, на самом деле меня волновало вовсе не мое образование (уж Эдварду учиться и подавно было не нужно) и не неосуществленные планы, а то, что на Аляске нас ждал еще один клан добрых вампиров-вегетарианцев, которые в случае опасности бросятся защищать малышку Ренесми. Хоть и прошло уже несколько месяцев с момента «стычки» с Вольтури, я все еще до конца не верила в безопасность дочери и, конечно же, очень переживала.
Эдвард по-прежнему агитировал меня отправиться учиться в Дартмут. И чего он так к нему прицепился? Лично меня туда совсем не тянуло. В Дартмуте дураков не держат, а из всех Калленов я пока самая глупая. Я ведь всего один раз заканчивала школу!
Розали предлагала поехать в Англию.
— Там довольно влажно, много дождей и постоянные туманы. Это лучшее место для нас. Ничего другого мы не найдем! — уверяла она.
Желание утонченной и аристократичной Розали всем было понятно, но вот почему Эсми вдруг потянуло в Африку, где дождь бывает раз в год, и солнце печет по двенадцать часов в сутки, никто понять не мог.
— Просто захотелось. Не обращайте внимания на мои абсурдные желания, — отмахивалась Эсми.
Элис хотела поехать в Южную Америку. После того, как она зимой побывала там с Джаспером, спасая нас, она всем уши прожужжала о том, как там хорошо и красиво.
Эммет и Джаспер были готовы ехать за своими пассиями хоть на край света, Джейкобу и Ренесми было все равно, куда отправиться, поэтому главная «борьба» развернулась между Розали и Элис. Обе уперлись и не хотели уступать друг другу.
Розали хитрила, она пыталась переманить на свою сторону Карлайла — главу семьи. Но он оставался непреклонен. Элис же всех уверяла, что видит нас исключительно в Южной Америке, что было само по себе невозможно, учитывая то, что мы ехали с Джейкобом.
Чтобы разрешить спор, каждый день в столовой, за большим столом, устраивался семейный совет, где вся семья исправно ругалась, а один раз дело чуть не дошло до драки Эммета с Джаспером.
Сегодня должен был состояться очередной семейный совет, все ждали только нас с Эдвардом. Поэтому, когда я устроила допрос Ренесми, Элис сердито прошипела мне:
— Хватит болтать, Белла! Мы ждали только вас. Идемте скорее!
В последнее время она стала жутко злой и раздражительной из-за того, что не могла видеть нашего будущего, хоть и врала, что мы непременно отправимся в Южную Америку.
Вся семья прошла в большую светлую столовую, к огромному деревянному столу. Карлайл сел во главе стола. По левую сторону от него разместились Эсми, я с Ренесми на коленях, Эдвард, который держал меня за руку, и Джейкоб. Напротив нас расположились Элис с Джаспером и Розали с Эмметом. На мгновение воцарилось напряженное молчание.
— Итак, — тихо, но уверенно начал Карлайл. – Нам предстоит решить, куда отправиться. Я знаю желание каждого из вас, но давайте голосовать. Эсми?
— Чтож, я понимаю, что переезд в Африку невозможен, поэтому я голосую за Аляску. Семья Тани будет рада нас видеть, — ответила Эсми.
— Спасибо за голос, Эсми. Я тоже голосую за Аляску, — сказала я, не дожидаясь, пока Карлайл назовет мое имя.
— Мне абсолютно все равно, — произнесла Ренесми.
— Мне тоже, — поддакнул Джейкоб.
— Я за Дартмут, — театрально подняв руку, высказался Эдвард и, взглянув на мое хмурое лицо, усмехнулся.
— Чтож, — неторопливо произнесла Розали. – Я по-прежнему настаиваю на Англии. И меня никто не сможет переубедить. Я думаю кое-кому, — тут она многозначительно посмотрела на Элис, — стоит смириться и уступить.
— Я не собираюсь никому уступать! – сердито воскликнула Элис. – Почему все всегда должно быть по-твоему, Розали? Почему ТЫ не хочешь смириться и уступить? Мир вертится отнюдь не вокруг тебя, моя милая. Пора бы уже это понять, сто лет ведь почти прошло!
Розали зашипела и собиралась еще что-то сказать, но Карлайл предостерегающе поднял руку и заговорил:
— Как я понимаю, Джаспера с Эмметом спрашивать бесполезно. – Когда оба кивнули, он продолжил: — Таким образом, у нас два голоса за Аляску, два за Южную Америку, столько же за Англию, и двое воздержались. И мы снова ничего не решили.
— Мне уже надоели эти споры и ругань! – запричитала Розали. – Давайте, каждый отправится туда, куда хочет, и проблема будет решена!
Я сердито посмотрела на Роуз и нахмурилась. Как она вообще может такое говорить? Калены – это единое целое, крепкая нерушимая семья! Она не может просто так развалиться из-за дурацких споров о переезде.
Не одна я смотрела на Розали, все уставились на нее в недоумении. Даже Эммет как-то подозрительно нахмурился.
Я уже было собиралась высказаться, но меня опередила Эсми.
— Ну уж нет! – громко и сердито воскликнула она. – На лето каждый может отправиться, куда пожелает, но осенью вся семья должна собраться вместе и, наконец, переехать!
Розали поджала губы. Кажется, она уже и сама сожалела, что ляпнула такую глупость.
Все высказались, и наступило неловкое молчание. Мы снова не могли прийти к единому мнению, на этом моменте семейный совет обычно прекращался.
— Карлайл, а куда хочешь поехать ты? – неожиданно спросила я.
Карлайл всегда оставался в стороне от всех споров и ругани. Он призывал семью быть благоразумнее, не ругаться из-за пустяков, и сам ни разу не высказал своего мнения и не участвовал в голосовании.
Карлайла, кажется, удивил мой вопрос. Немного подумав, он ответил:
— Белла, я поеду куда угодно, лишь бы вы уже, наконец, пришли к единому мнению. Но сам я не хочу участвовать в голосовании, не хочу вставать на чью-либо сторону, чтобы на меня потом никто не обижался.
— Нет, ты не понял, — не отставала я. – Я спросила, куда хочешь именно ТЫ?
Вся семья удивленно уставилась сначала на меня, потом на Карлайла. Никому, похоже, и в голову не приходило, что у него могут быть свои желания, отличные от желаний семьи.
— Ну… — Карлайл засмущался. Он, казалось, вообще сомневается, стоит ли отвечать на мой вопрос. Потом, помолчав, Карлайл, наконец, заговорил: — Если честно, я очень скучаю по старой доброй Англии. Все-таки это моя Родина, я там давно не был, да и климат там подходящий. Но мое желание не имеет абсолютно никакого значения! – поспешно добавил он.
— Что же, — помолчав, начала я. – Надеюсь, в Англии найдется подходящий университет для нас с Эдвардом.
Карлайл был сердцем нашей семьи, он много уступал нам, чтобы сохранить мир и спокойствие в доме, и поехать в Англию – это малое, что я могла сделать в благодарность за его терпение, любовь и поддержку. Да, и от меня не убудет.
— Я думаю, мы сумеем найти заведение, которое понравится нам обоим, — мягко сказал Эдвард и погладил меня по щеке. Его слова означали, что он полностью со мной согласен.
Я облегченно вздохнула. Проблема с переездом была решена. Мои переживания, что другие члены семьи обидятся из-за моего выбора, оказались беспочвенны. Наоборот, все были рады, что ссоры и перепалки наконец-то закончились. Даже Элис несильно сердилась. Она лишь пробормотала: «Ну, держись, Англия!» — и тут же начала всем рассказывать, что она хочет взять с собой. Все остальные члены семьи тоже присоединились к обсуждению переезда. Протесты Карлайла уже никто не слушал. Напряжение наконец спало.
Я поближе придвинулась к Эдварду, он тут же обхватил меня руками.
— Ты молодец, милая, — шепнул он мне на ухо.
Но моя радость чуть приутихла, когда я вспомнила, что об отъезде предстояло сообщить Чарли.
___________________________________________________________________________________________________

Великая Пятница. Воспоминание Святых спасительных Страстей Господа нашего Иисуса Христа

  • Триодь Постная. Служба во Святую и Великую Пятницу
  • Песнопения Страстной седмицы
  • Паримии страстной субботы Андрей Десницкий

Во свя­тую и Ве­ли­кую Пят­ни­цу мы вос­по­ми­на­ем свя­тые, спа­си­тель­ные и страш­ные стра­да­ния Гос­по­да и Бо­га и Спа­са на­ше­го Иису­са Хри­ста, ко­то­рые Он доб­ро­воль­но пре­тер­пел за нас. Опле­ва­ния, из­би­е­ния, по­ще­чи­ны, по­но­ше­ния, на­смеш­ки, баг­ря­ни­ца, трость, губ­ка, ук­сус, гвоз­ди, ко­пье, и по­сле все­го это­го Крест и смерть, — все это име­ло ме­сто в пят­ни­цу. По­сле то­го как Иисус, про­дан­ный дру­гом и уче­ни­ком за трид­цать среб­ре­ни­ков, был взят, Его от­ве­ли сна­ча­ла к пер­во­свя­щен­ни­ку Анне, ко­то­рый ото­слал Его к Ка­иа­фе, где Гос­подь был опле­ван, по­лу­чал по­ще­чи­ны, вдо­ба­вок был уни­жен и осме­ян, слы­ша: про­ре­ки нам, Хри­стос, кто уда­рил Те­бя? (Мф.26:68). Ту­да же при­шли и лже­сви­де­те­ли, ис­ка­жав­шие Его сло­ва: раз­рушь­те храм сей, и Я в три дня воз­двиг­ну его (Ин.2:19). А ко­гда Он на­звал Се­бя Сы­ном Бо­жи­им, то ар­хи­ерей разо­драл одеж­ды свои (в знак то­го, что) не мо­жет тер­петь бо­го­хуль­ства.

При на­ступ­ле­нии утра Иису­са от­ве­ли к Пи­ла­ту; и иудеи не во­шли в пре­то­рию, го­во­рит (еван­ге­лист Иоанн), чтобы не осквер­нить­ся, но чтобы (мож­но бы­ло) есть пас­ху (Ин.18:28). Или здесь под пас­хой он под­ра­зу­ме­ва­ет весь (се­ми­днев­ный) празд­ник, или она и на этот раз бы­ла в по­ло­жен­ное вре­мя (в пят­ни­цу ве­че­ром), но Хри­стос со­вер­шил за­кон­ную пас­ху на один день рань­ше, по­то­му что в пят­ни­цу хо­тел быть за­клан­ным од­новре­мен­но с (пас­халь­ным агн­цем).

Пи­лат, вый­дя (к ним), спро­сил, в чем (они) об­ви­ня­ют Иису­са, и по­сколь­ку не на­шел ни­че­го до­стой­но­го об­ви­не­ния, то по­слал Его к Иро­ду, а по­след­ний — сно­ва к Пи­ла­ту. Иудеи же стре­ми­лись убить Иису­са. Пи­лат ска­зал им: возь­ми­те Его вы, и рас­пни­те, и по за­ко­ну ва­ше­му су­ди­те Его (ср.: Ин.18:31, 19:6). Они от­ве­ча­ли ему: нам не поз­во­ле­но пре­да­вать смер­ти ни­ко­го (Ин.18:31), по­буж­дая Пи­ла­та рас­пять (Его). Пи­лат спро­сил Хри­ста, Царь ли Он Иудей­ский. Он при­знал Се­бя Ца­рем, но Веч­ным, го­во­ря: Цар­ство Мое не от ми­ра се­го (Ин.18:36). Пи­лат, же­лая Его осво­бо­дить, сна­ча­ла ска­зал, что не на­хо­дит в Нем ни­ка­кой бла­го­вид­ной ви­ны, а по­том пред­ло­жил, по обы­чаю, ра­ди празд­ни­ка от­пу­стить им од­но­го уз­ни­ка, — но они вы­бра­ли Ва­рав­ву, а не Хри­ста (см.: Ин.18:38-40).

То­гда Пи­лат, пре­да­вая им Иису­са, преж­де ве­лел бить Его, по­том вы­вел к ним под стра­жей, оде­то­го в баг­ря­ни­цу, увен­чан­но­го тер­но­вым вен­цом, со вло­жен­ной в пра­вую ру­ку тро­стью, осме­ян­но­го во­и­на­ми, го­во­рив­ши­ми: ра­дуй­ся, Царь Иудей­ский! (см.: Ин.19:1-5; Мф.27:29; Мк.15:16-19). Од­на­ко, над­ру­гав­шись так, чтобы уто­лить их гнев, Пи­лат вновь ска­зал: я ни­че­го до­стой­но­го смер­ти не на­шел в Нем (Лк.23:22). Но они от­ве­ча­ли: Он дол­жен уме­реть, по­то­му что сде­лал Се­бя Сы­ном Бо­жи­им (Ин.19:7). Ко­гда они так го­во­ри­ли, Иисус мол­чал, а на­род кри­чал Пи­ла­ту: рас­пни, рас­пни Его! (Лк.23:21). Ибо через по­зор­ную смерть (ка­кой пре­да­ва­ли раз­бой­ни­ков) иудеи хо­те­ли опо­ро­чить Его, чтобы ис­тре­бить доб­рую па­мять о Нем. Пи­лат же, как бы при­сты­жая их, го­во­рит: Ца­ря ли ва­ше­го рас­пну? Они от­ве­ча­ли: нет у нас ца­ря, кро­ме ке­са­ря (Ин.19:15). По­сколь­ку об­ви­не­ни­ем в бо­го­хуль­стве они ни­че­го не до­би­лись, то на­во­дят на Пи­ла­та страх от ке­са­ря, чтобы хоть та­ким спо­со­бом ис­пол­нить свой безум­ный за­мы­сел, для че­го го­во­рят: вся­кий, де­ла­ю­щий се­бя ца­рем, про­тив­ник ке­са­рю (Ин.19:12). Меж­ду тем же­на Пи­ла­та, устра­шен­ная сна­ми, по­сла­ла ему ска­зать: не де­лай ни­че­го Пра­вед­ни­ку То­му, по­то­му что я ныне во сне мно­го по­стра­да­ла за Него (Мф.27:19); и Пи­лат, умыв ру­ки, от­ри­цал свою ви­нов­ность в (про­ли­тии) кро­ви Его (см.: Мф.27:24). Иудеи же кри­ча­ли: кровь Его на нас и на де­тях на­ших (Мф.27:25); ес­ли от­пу­стишь Его, ты не друг ке­са­рю (Ин.19:12).

Око­ло тре­тье­го ча­са, при­дя на Лоб­ное ме­сто, там рас­пя­ли Иису­са и по обе сто­ро­ны от Него двух раз­бой­ни­ков, чтобы и Он был при­чтен к зло­де­ям (ср.: Мк.15:27-28; Ис.53:12). Во­и­ны раз­де­ли­ли одеж­ды Его из-за бед­но­сти (их), бро­сая жре­бий о цель­но­тка­ном хи­тоне, при­чи­няя Ему мно­же­ство вся­че­ских оскорб­ле­ний — не толь­ко этим, но и из­де­ва­ясь (над Ним), ко­гда Он ви­сел на кре­сте, го­во­ри­ли: э! раз­ру­ша­ю­щий храм и в три дня со­зи­да­ю­щий! спа­си Се­бя Са­мо­го. И еще: дру­гих спа­сал, а Се­бя не мо­жет спа­сти. И еще: ес­ли Он Царь Из­ра­илев, пусть те­перь сой­дет с Кре­ста, и уве­ру­ем в Него (Мк.15:29-31; Мф.27:40, 42).

И ес­ли они дей­стви­тель­но го­во­ри­ли прав­ду, то по­до­ба­ло им без со­мне­ний об­ра­тить­ся к Нему, — ведь от­кры­лось, что Он Царь не толь­ко Из­ра­и­ля, но и все­го ми­ра. Ибо для че­го по­мерк­ло солн­це на три ча­са, да еще в пол­день? — Чтобы все узна­ли о (Его) стра­да­ни­ях. Зем­ля по­тряс­лась и кам­ни рас­се­лись, — чтобы об­на­ру­жи­лось, что Он мог это сде­лать и с иуде­я­ми; мно­гие те­ла (усоп­ших) вос­крес­ли — в до­ка­за­тель­ство все­об­ще­го вос­кре­се­ния и для яв­ле­ния си­лы Стра­дав­ше­го. За­ве­са в хра­ме разо­дра­лась (Мф.27:51), как буд­то храм гне­вал­ся (раз­ры­вая свою одеж­ду) за то, что стра­да­ет Про­слав­ля­е­мый в нем, и всем от­кры­лось неви­ди­мое преж­де (Свя­тое Свя­тых).

Ко­гда все разо­шлись, при Кре­сте сто­я­ли Ма­терь Его, и сест­ра Ма­те­ри Его, Ма­рия Клео­по­ва, рож­ден­ная от Иоси­фа по­сле то­го как Клео­па умер без­дет­ным; а так­же лю­би­мый уче­ник Гос­по­да Иоанн (см.: Ин.19:25-26). Обе­зу­мев­шие же иудеи, ко­то­рым недо­ста­точ­но бы­ло ви­деть те­ло на кре­сте, про­си­ли Пи­ла­та, так как то­гда бы­ла пят­ни­ца и ве­ли­кий празд­ник Пас­хи, (при­ка­зать) пе­ре­бить у осуж­ден­ных го­ле­ни, чтобы ско­рее на­сту­пи­ла смерть. И у дво­их пе­ре­би­ли го­ле­ни, по­то­му что они бы­ли еще жи­вы. Но, при­дя к Иису­су, как уви­де­ли Его уже умер­шим, не пе­ре­би­ли у Него го­ле­ней, но один из во­и­нов, по име­ни Лон­гин, уго­ждая безум­ным, под­нял ко­пье и прон­зил Хри­сту реб­ра с пра­вой сто­ро­ны, и тот­час ис­тек­ла кровь и во­да (см.: Ин.19:31-34).

Пер­вое по­ка­зы­ва­ет, что Он че­ло­век, а вто­рое — что Он вы­ше че­ло­ве­ка. Или кровь — для Та­ин­ства Бо­же­ствен­но­го при­ча­ще­ния, а во­да — для кре­ще­ния, ибо те два ис­точ­ни­ка по­ис­ти­не да­ют на­ча­ло Та­ин­ствам. И Иоанн, ви­дев­ший это, за­сви­де­тель­ство­вал, и ис­тин­но сви­де­тель­ство его (Ин.19:35), ведь на­пи­сал при­сут­ство­вав­ший там и ви­дев­ший все сво­и­ми гла­за­ми; и ес­ли бы он хо­тел го­во­рить ложь, не за­пи­сы­вал бы то­го, что счи­та­лось бес­че­сти­ем для Учи­те­ля. Го­во­рят, буд­то он то­гда со­брал в некий со­суд Бо­же­ствен­ную и Пре­чи­стую Кровь из ис­то­ча­ю­щих жизнь ре­бер.

По­сле этих уди­ви­тель­ных со­бы­тий, как уже на­стал ве­чер, при­шел Иосиф из Ари­ма­феи — так­же уче­ник Иису­са, но тай­ный, осме­лил­ся вой­ти к Пи­ла­ту, бу­дучи из­ве­стен ему, и про­сил те­ла Иису­со­ва (ср.: Мк.15:42-43; Ин.19:38); и Пи­лат поз­во­лил взять те­ло (Ин.19:38). Иосиф, сняв его с кре­ста, по­ло­жил со вся­ким бла­го­го­ве­ни­ем. При­шел так­же и Ни­ко­дим, — при­хо­див­ший преж­де (к Иису­су) но­чью, — и при­нес некий со­став из смир­ны и алоэ, при­го­тов­лен­ный в до­ста­точ­ном ко­ли­че­стве (ср.: Ин.19:39). Об­вив (те­ло) пе­ле­на­ми с бла­го­во­ни­я­ми, как обык­но­вен­но по­гре­ба­ют иудеи, они по­ло­жи­ли его по­бли­зо­сти, в гро­бе Иоси­фа, вы­се­чен­ном в ска­ле, где еще ни­кто не был по­ло­жен (ср.: Лк.23:53; Ин.19:40). (Так устро­и­лось для то­го), чтобы, ко­гда Хри­стос вос­креснет, вос­кре­се­ние не мог­ло быть при­пи­са­но ко­му-ни­будь дру­го­му (ле­жав­ше­му вме­сте с Ним). Смесь же алоэ и смир­ны еван­ге­лист упо­мя­нул по­то­му, что она очень клей­кая, — чтобы мы, ко­гда услы­шим о пе­ле­нах и го­лов­ных по­вяз­ках, остав­лен­ных во гро­бе (см.: Ин.20:6-7), не ду­ма­ли, буд­то те­ло Хри­сто­во укра­де­но: ибо как мож­но бы­ло, не имея до­ста­точ­но вре­ме­ни, ото­рвать их, на­столь­ко силь­но при­лип­шие к те­лу?

Все это чу­дес­но со­вер­ши­лось в ту пят­ни­цу, и бо­го­нос­ные от­цы по­ве­ле­ли нам тво­рить па­мять обо всем этом с со­кру­ше­ни­ем серд­ца и уми­ле­ни­ем. За­ме­ча­тель­но и то, что Гос­подь рас­пял­ся в ше­стой день сед­ми­цы — в пят­ни­цу, так же как и в на­ча­ле в ше­стой день был со­здан че­ло­век. А в ше­стой час дня был по­ве­шен на кре­сте, как и Адам, го­во­рят, в этот час про­стер ру­ки, при­кос­нул­ся к за­прет­но­му дре­ву и умер, по­сколь­ку по­до­ба­ло ему сно­ва вос­со­здать­ся в тот же час, в ка­кой он пал. А в са­ду — как и Адам в раю. Горь­кое пи­тие — по об­ра­зу (Ада­мо­ва) вку­ше­ния. По­ще­чи­ны озна­ча­ли на­ше осво­бож­де­ние. Опле­ва­ние и по­зор­ное вы­ве­де­ние в со­про­вож­де­нии во­и­нов — по­чет для нас. Тер­но­вый ве­нец — устра­не­ние на­ше­го про­кля­тия. Баг­ря­ни­ца — как ко­жа­ные одеж­ды или на­ше цар­ское убран­ство. Гвоз­ди — окон­ча­тель­ное умерщ­вле­ние на­ше­го гре­ха. Крест — дре­во рай­ское. Прон­зен­ные реб­ра изо­бра­жа­ли Ада­мо­во реб­ро, из ко­то­ро­го (про­изо­шла) Ева, от ко­то­рой — пре­ступ­ле­ние. Ко­пье — устра­ня­ет от ме­ня ог­нен­ный меч (см.: Быт.3:24). Во­да из ре­бер — об­раз кре­ще­ния. Кровь и трость — ими Он, как Царь, под­пи­сал крас­ны­ми бук­ва­ми (гра­мо­ту), да­ро­вав нам древ­нее оте­че­ство. Есть пре­да­ние, что Ада­мо­ва го­ло­ва ле­жа­ла там, где был рас­пят Хри­стос — Гла­ва всех, и омы­лась ис­тек­шею кро­вью Хри­сто­вой, — по­че­му это ме­сто и име­ну­ет­ся Лоб­ным.

При по­то­пе че­реп Ада­ма вы­мы­ло из зем­ли, и кость пла­ва­ла на во­де, как некое яв­ное чу­до. Со­ло­мон со всем сво­им вой­ском, по­чтив пра­от­ца, по­крыл его мно­же­ством кам­ней на ме­сте, ко­то­рое с тех пор на­зва­но «по­стлан­ное кам­нем». Ве­ли­чай­шие из свя­тых го­во­рят, что, по пре­да­нию, Адам был по­гре­бен там Ан­ге­лом. Итак, где был труп, ту­да при­шел и орел — Хри­стос, Веч­ный Царь, Но­вый Адам, дре­вом ис­це­ля­ю­щий вет­хо­го Ада­ма, пав­ше­го через дре­во. Хри­сте Бо­же, по чуд­но­му и неиз­ме­ри­мо­му Тво­е­му ми­ло­сер­дию к нам, по­ми­луй нас.

Аминь.