Сербский ученый

Что нужно знать о характере сербов

рисунок www.etnolog.ru
Сербия – страна близкая, но одновременно и далёкая, ибо в России про неё знают совсем немного. Я расскажу немного о самой Сербии, хотя, конечно же, одного такого текста явно маловато, чтобы уместить то многое, что нужно знать о ней всякому уважающему себя русскому, ибо история Сербии и сербской государственности тесно связана с историей самой России, от принятия христианства до нынешних времён.

Что же мы знаем об этой стране, кроме сухих статистически-википедийных данных? То, что находится она на Балканском полуострове, что сербы – православные. Очень многие ассоциируют регион с развалом СФРЮ, с вооружёнными конфликтами начала девяностых, этническими чистками, бомбёжками НАТО и Гаагским трибуналом. И хотя, в целом, к сербам относятся благосклонно и с состраданием, про страну не знают практически ничего или очень мало. Кстати сказать, по популярности Сербия находится на 20-ом месте среди прочих туристических направлений.

Православие. В 12 веке русский настоятель монастыря на горе Афон постриг юного Растко в монахи и дал ему имя Савва. Савва считал, что Вера может спасти нас только вместе с благими делами и через них. Как писал профессор В. Еремич, «наша вера носит глубокий эмоциональный характер, на уровне чувств и инстинктов формирует личность, создавая вечную основу неизменному единству. Это подразумевает термин «соборность», коренное славянское понятие, значение которого хорошо известно двум нашим народам.»

Почему же так происходит, и почему именно на сербской земле так хорошо себя чувствуют русские?

Каждому путешественнику важно знать, что Сербия – страна, во многом похожая на Россию с точки зрения межкультурных коммуникаций. Как и у нас, в Сербии – коллективизм: личными интересами нужно поступиться ради блага группы, коллектива. Очень принято кумовство, особенно в регионах. Памятуя о том, что государство аграрное: 85% процентов населения живёт в сельской местности, выживало и выживает за счёт села, можно сделать предположение, что данное явление будет вполне общепринятым.

Как и в общине, все подчиняются старшему или главному. Ни одно решение не может быть принято, если оно не согласовано с высшим руководством. В компаниях, например, такое руководство будут благоговейно величать «газда» (турцизм, близкий по смыслу к нашему выражению «хозяин»). Компания — это своего рода пирамида из пирамид. Кто-то кому-то обязательно подчиняется, хотя это можно сразу и не заметить. Чтобы понять, кто в отделе самый-самый, нужно проследить, кто попросит кофе. Тот, кто просит, как правило, старший. Тот, кто бежит со всех ног его готовить – это младший, которому дают всякого рода поручения и личные просьбы.

Сербы проницательны, они отличные психологи, которые с лёгкостью считывают необходимую для них информацию с помощью невербальных сигналов. Это ещё со времён турецкого владычества, когда по одежде, причёске, аксессуарам, тону голоса, поклону и многим другим незаметным для глаза стороннего наблюдателя деталям, можно было понять очень многое о религиозной принадлежности, роду деятельности, семейному положению, состоянию и социальному статусу. Этот атавизм жив и по сей день в умах людей. Поэтому, как правило, шеф будет громко разговаривать, у него будут размашистые жесты, дорогая и достаточно броская одежда, массивные золотые украшения. Вы заметите, что чем выше человек по рангу, достатку или социальному статусу, тем больше физического пространства он будет занимать.

В балете говорят, что нормальный человек должен занимать один квадратный метр личного пространства, вот, собственно, сербы грамотно занимают свой квадратный метр, в то время как среднестатистический наш с Вами соотечественник будет чувствовать себя неуютно и попытается спрятаться, съёжиться. У сербов личное пространство значительно короче, чем на Западе. В данной культуре принят тактильный контакт: объятия, похлопывания по спине и по плечу, крепкие мужские рукопожатия. Сербы – народ исключительно чадолюбивый! Если при вас ребёнок, то ребёнка обязательно похвалят, будут уделять много внимания и постараются чем-то угостить или что-то хорошее сделать. Если маленький – возьмут на руки, и, приговаривая: «Ma ti si bebo moja maaaala!» — будут показывать всем вокруг, повторяя, что такую красивую бебу не видели ещё ни разу. Всё — совершенно искренне!

Кстати, чтобы гарантировать хороший приём в новом коллективе, нужно, чтобы Вас привёл и представил кто-то свой, человек, которого знают и которому доверяют. Тогда и Вы тоже станете своим. Вам будут доверять, так как знают и доверяют Вашему знакомому, а это – более надёжная гарантия, чем банковская.

Если человека приняли в семье или в коллективе, то тактильный контакт – знак расположения. При встрече обязательно поцеловаться три раза в щёку, настоящий «à la russe». Среди мужчин это нормальная, традиционная практика, ничего лишнего думать не надо, ибо это исконно православное явление, у которого нет ничего общего с гомосексуализмом. Сербы – вирильны, мужественны, прямолинейны.

Тут кроется некий парадокс, ибо при всей прямолинейности высказываний, начинать разговор или встречу с самого главного – попросту не принято. Для начала нужно «размяться», поговорить о семье, о родственниках, о частной жизни. Вас психологически «прощупывают», пытаются больше о Вас узнать, а заодно расположить к себе. Если предложат ракию – не смущайтесь, обязательно примите грамм 50, для здоровья и для хорошего настроения, иначе обидите хозяина, а этого делать ни в коем случае не надо. Дело – делом, но общение и эмоциональная открытость во время деловых встреч или переговоров – одна из самых важных составляющих успеха.

И, кстати, важный совет: не забывайте от души благодарить тех, кто к Вам хорошо отнёсся, помог, принял у себя в гостях. Вам, конечно, скажут, что ничего не нужно, что Вас просто рады видеть и рады помочь Вам безвозмездно. Всё это так, но поверьте мне, что никогда не будет лишним проявить внимание, не скупитесь на чувства и позитивные эмоции. А на прощание подарите какой-нибудь русский сувенир.

Лилиана Самохвалова

Биография Владимира Петровича Сербского

Не многие, наверное, знают, почему Центральному научно-исследовательскому институту судебной психиатрии в Москве присвоено имя русского врача-психиатра В.П. Сербского. Кстати, сам институт возник на базе Центрального приемного покоя, организованного А.Н. Бернштейном, заведовавшим первой психологической лабораторией в Москве при Психиатрической клинике Московского университета.

Владимир Петрович Сербский был крупнейшим судебным психиатром, одним из наиболее ярких представителей и создателей того направления в русской психиатрии, которое известно под именем московской, или корсаковской, психиатрической школы. Он был не только крупнейшим судебным психиатром, он был творцом русской судебной психиатрии как самостоятельной научной дисциплины; впервые в отечестве начал преподавать курс судебной психиатрии, и в этом его огромная заслуга.

Много страниц в книге жизни Владимира Петровича Сербского оказались вырванными, и потому в нашем рассказе о нем имеются существенные белые пятна, особенно в том, что касается периода детства и юности. Жизненный путь Сербского в некоторых деталях похож на линию жизни выдающегося французского психиатра Филиппа Пинеля. Как в свое время его именитый собрат, Сербский окончил физико-математический факультет, а затем медицинский факультет университета и с таким же усердием добивался правовых гарантий для психических больных.

«За почти 30 лет моего служения психиатрии я всегда считал своим нравственным долгом отстаивать всеми доступными мне средствами права и интересы душевнобольных».

Владимир Сербский родился в небольшом городке Богородске Московской губернии в семье врача. Окончив 2-ю Московскую гимназию, он в семнадцатилетнем возрасте поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета, которое окончил в 1880 году со степенью кандидата естественных наук. Почему он решил поступать на медицинский факультет только что оконченного им университета, никому неведомо. Известно только то, что его приняли сразу на 3-й курс, и в 1883 году он окончил медфак, получив на 5-м курсе серебряную медаль за работу «Клиническое значение альбуминурии».

Врачебную деятельность Владимир Петрович начал в том же 1883 году в частной психиатрической лечебнице М.Ф. Беккера. Эта лечебница для душевнобольных, называемая по месту своего нахождения «Красносельской», была первым в Москве уголком московской психиатрической, или корсаковской, школы. В стенах этой знаменитой в летописях русской психиатрии лечебницы воспитывалось первое поколение учеников Сергея Сергеевича Корсакова: В.П. Сербский, Н.Н. Баженов, А.А. Токарский, С.Н. Успенский. В этой связи Н.Н. Баженов имел основание сказать, что Первая московская психиатрическая клиника душевных болезней была не на Девичьем поле, а около Сокольников: в этой старой частной лечебнице родилось в Москве клиническое преподавание психиатрии.

Под влиянием С.С. Корсакова и по приглашению тамбовского губернского земства доктор Сербский поехал в 1885 году в Тамбов – с тем чтобы заведовать земской психиатрической лечебницей и принять участие в реорганизации психиатрии в губернии. В Тамбове он пробыл с 1885 по 1887 год и уехал оттуда: борьба с нестеснением душевнобольных оказалась ему не под силу. Прошло более ста лет, как Пинель снял цепи с душевнобольных, однако в провинциальных российских больницах изменения происходили медленно. Уставший от провинциального разгильдяйства доктор Сербский отправляется за границу. В Вене он занимается у Оберштейнера и Мейнерта и посещает ряд других психиатрических заведений.

Когда в 1887 году открылась психиатрическая клиника Московского университета (первая по времени клиника будущего клинического городка на Девичьем поле), построенная на пожертвования В.А. Морозовой, Сербский избирается в нее Московским медицинским факультетом на должность ассистента. Первое знакомство Сербского с психиатрией происходило под руководством С.С. Корсакова, заведовавшего психиатрической клиникой Московского университета. Сначала, с 1887 года, Владимир Петрович работал в его клинике старшим ассистентом, а после защиты в 1891 году докторской диссертации и получения в 1892 году звания приват-доцента стал читать в университете курс психиатрии; с 1903 года он избирается профессором, а после смерти С.С. Корсакова — заведующим кафедрой психиатрии Московского университета. Забегая вперед, отметим, что спустя восемь лет он покинет университет в знак протеста против действия реакционного министра просвещения Л.А. Кассо.

В. П. Сербский

Профессор Сербский, точно так же как и его учитель, вырос на идеях французских психиатров, главным образом Мореля и Маньяна. Не этим ли объясняется, что Сербский был жестким противником учения немецкого психиатра Крепелина, правда, лишь формально, а не по существу. Он действительно критически относился к высказыванию Крепелина о раннем слабоумии, указывая на невозможность выделения психозов на основании заранее предопределенного прогноза; вел с Крепелиным полемику в прессе, как на русском, так и на французском и английском языках. В эту полемику он вносил много иронии, юмора, подчас, по словам Ганнушкина, довольно тяжеловесного. И в то же время Сербский близко стоял к Крепелину: в целом ряде клинических подходов он прямо совпадает с Крепелиным.

Из сделанного Сербским в области клиники необходимо отметить его работы о кататонии, о галлюцинациях, о везаниях (лат. vesania — безумие), о раннем слабоумии, об органических заболеваниях головного мозга. Все эти работы отличаются обстоятельностью, силой критического анализа, умением просто и ясно излагать. При оценке психических нарушений у больных доктор Сербский придавал большое значение соматическим нарушениям и деятельности организма как целого, то есть был клиницистом-соматиком. При оценке того или иного случая он брал в расчет не только картину психической жизни пациента, не только состояние его нервной системы, старался подробным образом определить состояние всего организма больного и свести к одной причине, к одному заболеванию изменения как психические, так и соматические.

История жизни Владимира Петровича Сербского

Клинический анализ получил особенно яркое проявление в его докторской диссертации «Формы психиатрического расстройства, описываемые под именем кататонии» (1890). В диссертации Сербского случаи, иллюстрирующие главы, посвященные острому слабоумию, аменции и острой паранойе, относятся к острой шизофрении. Он доказал несостоятельность учения Кальбаума о кататонии как самостоятельной болезни и установил впервые, что кататонический симптомокомплекс может наблюдаться при различных психозах.

Будучи одним из оппонентов, Сергей Сергеевич Корсаков 21 марта 1891 года в отзыве на диссертацию Сербского говорит, что данная работа «является одним из лучших произведений русской психиатрической литературы». Эта поистине классическая работа до сих пор сохраняет свое принципиальное значение для клинической психиатрии.

Большой интерес представляют работы Сербского о полиневритическом психозе (Корсакова болезнь), об органических психозах, о смешанных формах (везаниях), об острых психозах, ряд полемических статей (частью на французском и английском языках), «К вопросу о раннем слабоумии» (1902), в которых дан исторический обзор и детально описана клиническая картина с глубоким анализом изучаемых состояний. Сербским написаны «Краткая терапия душевных болезней» (1911), изданная дважды, в которой он высказал ряд важных положений по психогигиене и профилактике психических заболеваний, а также учебник («Психиатрия», 1912), который выдержал 4 издания, и руководство по общей и частной психиатрии.

Помимо клинической психиатрии, Владимир Петрович много сделал в области судебной психиатрии. Он был первым преподавателем Московского университета, читавшим с 1892 года лекции по судебной психиатрии студентам юридического и медицинского факультетов. Результатом этих занятий стали два тома «Судебной психиатрии» (в 1895 году был издан первый том, в 190-м — второй), явившиеся первым в России руководством, в котором освещались вопросы судебно-психиатрической теории и практики, законодательства для психических больных.

Владимиру Петровичу принадлежит разработка основных теоретических положений и организационных принципов отечественной судебной психиатрии. Он боролся за постановку и клиническое ведение судебно-психиатрической экспертизы. По его утверждению, эксперт не может ограничивать свою задачу лишь установлением наличия или отсутствия психической болезни при совершении преступления (медицинский критерий), он должен определить и степень ее, так как преступник не потому становится невменяемым, что он болен, а потому, что болезнь лишает его способности свободы суждения и свободы выбора того или другого образа действия (юридический критерий). Исходя из необходимости двух указанных критериев, Сербский принципиально отрицал возможность так называемой «уменьшенной вменяемости», допускать которую склонны были многие врачи и юристы, как отечественные, так и иностранные.

Профессор Сербский оставался верен лучшим традициям и заветам медицинской этики. В 1906 году он выгнал из своей клиники полицейских, разыскивающих революционеров. В августе в его клинику явился пристав 1-го участка Хамовнической части и заявил, что он имеет предписание осмотреть больных с целью выявления среди них скрывающихся преступников. Он предъявил предписание, подписанное всесильным градоначальником Рейнботом. В те времена такие предписания полагалось исполнять немедленно и беспрекословно. Однако доктор Сербский категорически отказался его исполнять. При этом он объяснил, что осмотр психических больных посторонними лицами, а полицейским тем более, может повредить психике больных, многие из которых страдают манией преследования.

Пристав, встретивший решительный отпор, после переговоров по телефону со своим начальством заявил, что московский градоначальник решительно требует произвести проверку и дает полчаса на размышление, после чего к осмотру приступят насильственно. На что Сербский ответил: «Мои научные убеждения не могут измениться ни через полчаса, ни через более продолжительное время; возложенная на меня по закону как на директора клиники забота о здоровье душевнобольных не позволяет мне ни при каких условиях дать согласие на меры, от которых может пострадать здоровье пациентов». Полиция, видя непреклонность Сербского, отступила. Мало того, Сербский подал жалобу на полицию и требовал привлечь пристава и градоначальника к судебной ответственности.

Доктор Сербский был человеком непреклонным, прямолинейным, без тени чинопочитания, он был борцом не по темпераменту, а исключительно по чувству долга. Образ его действий можно было всегда предсказать, поскольку он не выносил ложь и лицемерие, они ему были противны органически. Это был честный, принципиальный, не поступавшийся принципами гражданин и врач. Об этом красноречиво свидетельствуют приведенные ниже два случая.

В начале 1907 года в Московской тюремной больнице был найден мертвым в своей камере некто Шмидт, обвинявшийся в участии и организации Декабрьского вооруженного восстания в Москве. Судебные власти видели в Шмидте опасного преступника и одного из вдохновителей Московского вооруженного восстания. Шмидт страдал психической болезнью. Факт его заболевания был установлен экспертизой, в которой принимал участие и Сербский. Судебные власти из конъюнктурных соображений говорили, что врачи, наблюдавшие Шмидта, ошиблись, считая его психически здоровым. В результате Шмидт, оставшись без надзора, разбил стекло в окне своей камеры и осколком перерезал себе сонную артерию. Случай этот вызвал в обществе бурю справедливого негодования в адрес лиц, которые не признавали его больным. Профессор Сербский выступил на страницах «Русских Ведомостей» и развернул резкую полемику с юристами.

В том же 1907 году бывший член I Государственной думы Недоносков совершил убийство. Несколькими экспертизами, в которых участвовал Сербский, было выяснено, что он душевнобольной. Несмотря на это, судебные власти, будучи пристрастными к ненавистным правительству политическим деятелям (Недоносков был в оппозиции к правительству), отвергли диагноз «душевное заболевание» и приговорили Недоноскова к 4-летнему заключению. По поводу этого приговора Сербский также выступил с целым рядом докладов и статей как в общей, так и в специализированной прессе. Он не мог молчать, обличая явную несправедливость. «За почти 30 лет моего служения психиатрии, — говорил Сербский, — я всегда считал своим нравственным долгом отстаивать всеми доступными мне средствами права и интересы душевнобольных. Все равно, нарушались ли они невежеством служителей, считающих необходимым наказать больного, или недостатком образования тех, кто устраивает охоту на уже и без того наказанных самой болезнью людей».

По воспоминаниям доктора Ганнушкина, восемь лет проработавшего с Сербским и хорошо его знавшего, вырисовывается многомерный портрет этого человека. Владимир Петрович был простой, прямой, даже несколько грубоватый человек; он казался суровым, даже жестким, на самом деле за этим скрывалась детская доверчивость, подчас даже наивность, он был крайне добрым человеком. Серьезный на вид, медлительный и несловоохотливый, он скрывал под своей суровой внешностью большую доброту и душевную мягкость, которые раскрывались в полной мере в отношении к больным.

Владимир Петрович был скромным человеком, отнюдь не честолюбивым, не стремившимся быть заметным и останавливать на себе внимание других, никогда не искавший популярности. Однако это не мешало ему исповедовать принцип единоначалия в управлении. В соответствии с революционным духом тех лет на съездах русских психиатров постоянно пропагандировали автономно-коллегиальный стиль руководства. Вопреки этим настроениям Сербский отказался вводить коллегиальное управление в своей клинике. Это усилило начавшееся раньше из-за игнорирования им учения Крепелина противоречия между ним и врачами.

В октябре 1906 года Сербский запретил ассистентам и ординаторам распределять больных в его отсутствие, что явилось последним поводом для принципиального конфликта, быстро получившего широкую огласку в печати. Сербский пожаловался декану Д.Н. Зернову на медицинский персонал, требовавший ввести коллегиальное управление, после чего две недели не посещал клинику. В декабре 1906 года третейский суд вынес решение: «Устав клиники, как живого дела, требует обновления, и такой коррекцией должно служить коллективное ведение управления». Сербский с этим решением не согласился и начал увольнять служащих, которые его не поддержали. Протестуя против этого, ушли и врачи, среди них был П.Б. Ганнушкин.

Профессор Сербский вскоре осознал свою ошибку и мучительно страдал. В 1911 году резко усилилась борьба за университетскую автономию, приверженцем которой был и Сербский. Когда же по автономии был нанесен удар рукой министра просвещения Л.А. Кассо, Сербский с группой левого крыла профессорской коллегии, к которой он принадлежал и пользовался большим авторитетом, покинул стены родного дома. В таком шаге отчаяния он видел единственный способ борьбы и единственное средство сохранить свое достоинство и корпоративную честь. Уход из университета оставил в душе Сербского незаживающую рану, которая постоянно давала о себе знать…

Малообщительный Сербский, несмотря на нелюбовь и даже боязнь всяких публичных выступлений, был общественным деятелем, выступлений которого часто боялись. На знаменитом II съезде психиатров, проходившем в августе 1905 года в Киеве, где он был избран его председателем, Сербский выступил как сторонник революционного протеста против самодержавия. В 1906 году, вскоре после Декабрьского вооруженного восстания в Москве, на дверях его квартиры была вывешена надпись: «Жандармы и полицейские не принимаются в качестве пациентов».

Могила В. П. Сербского на Новодевичьем кладбище.

В 1911 году одной из причин закрытия властями I съезда Русского союза психиатров и невропатологов, созванного в память С.С. Корсакова, была речь Сербского, направленная против политической системы. Фраза, которую он построил на созвучии фамилии Кассо с французскими словами des cas sots («глупые случаи»), стала крылатой среди прогрессивной части врачей России. Сербский был активным участником всех психиатрических съездов. Он принимал самое живое участие в работах Московского общества невропатологов и психиатров, где был председателем. Он организовал Московский психиатрический кружок «Малые пятницы», который проводил интересные заседания, а также много работал в Московском психологическом обществе и, наконец, был одним из основателей и редакторов журнала этого общества («Журнал невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова»).

24 года своей жизни, почти четверть века, отдал Сербский созданию и развитию Московской психиатрической клиники. Последние годы жизни выдающегося психиатра прошли в тяжелых моральных и материальных условиях. Сербский был бессребреник, до самой смерти он оставался необеспеченным, несмотря на самые скромные привычки. И это в Москве, где население с давних пор развращало врачей, а врачи, в свою очередь, население!

Весной 1917 года рушилась старая русская жизнь, и вместе с ней уходило в прошлое наследие реакционного министра Л.А. Кассо. Владимир Петрович Сербский должен был вернуться в дорогую ему, родную клинику, он дал уже на это свое согласие, но неумолимая судьба отказала ему в этой радости: 23 марта 1917 года, на 60-м году жизни, едва ли не в тот самый день, когда пришла телеграмма из Петрограда о его возвращении в университет, он умер. Его похоронили уже не бывшим профессором Московского университета, как он любил себя называть, а действующим. В надгробной речи прозвучали слова, очень точно выразившие сущность покойного: «психиатр без страха и упрека». Таким он и останется навсегда в истории русской психиатрии.

lsvsx


Сибирское древнее Семиречье ещё недавно называлось Серикой и Лукоморьем, а Великая Тартария стала преемницей Великого Турана, и после распада 1775 года стала называться Сибирью. Как раз Сибирь и являлась согласно историку И. Ташкинову Родиной славян, государственность которых так же известна, как государственные образования скифов и гуннов, господствовавших, когда-то на просторах Сибири и как раз в ходе нашествия гуннов на Европу было отмечено появление племени сабиров, савиров (сербов).
Сербы, они же сервы, субиры, серфы, исседоны, синдоны и т.д., имели свою древнюю родину на территории нынешней Сибири, которую в средние века называли Серикой, в древности Индией Доисторической, а в Авесте её называли Хапта-Хинду, то есть — Семиречье.
В книге современного российского историка Ивана Ташкинова «Славяне. Северный исток» (Томск.2012 г.), подробно исследуется история миграций населения в Сибири. Выдвинута гипотеза, что именно Сибирь являлась древнейшим центром культуры и этногенетическим котлом народов мира.
Как пишет Ташкинов, один из многочисленных народов древней Сибири, северы-сербы проживали на Севере в Сибири, в стране многочисленных рек. Часть Сибирских земель, где проживали древние сербы во времена Птолемея, ссылаясь на древние источники, называли Индией Доисторической (India Superior), а позже по обжитым землям эту территорию стали называть Серикой (Сербикой) и как раз сербы (шире — славяне) являются древнейшими жителями Сибири. О сербах писал Птолемей (150 г. н.э.) и Плиний Старший, они дают довольно подробное описание Серики. Серика — густонаселённая, обширная страна. По Птолемею Серика входит в Индию (India Superior) с запада, граничит со Скифией (Scythi) Азиатской, расположенной за Уралом (Imaum), Terra Incognita на северо-востоке, Чина (Sinae) или Китай на востоке, и Индией (южная) на юге.
Ниже фрагмент средневековой карты, по К.Птолемею. Здесь мы видим India Superior, India Meridion, India Gangptic и ещё India на полуострове Индокитай. Интересующая нас India Superior — Индия Верхняя (Доисторическая, Начальная) расположена на северо-востоке от Индостана, в Сибири.


Вот некоторые упоминания о сербах в письменных документах античности и средневековья.
Древнейшее письменное упоминание о сербах в сообщениях Геродота (V век до н.э.) и Диодора Сицилийского. Ими упоминается озеро в Нижнем Египте под названием SERBONIS.
Страбон (I век до н.э.) пишет о реке Kanthos/Skamanros, называя её исконным именем Сирбис (SIRBIS, SIRBIKA).
Тацит (50 г. н.э.) описывает племя сербов (SERBOI), проживающих на территории Северного Кавказа и Причерноморья.
Плиний (69-75 гг. н.э.) сообщает, что рядом с киммерийцами проживают меоты и сербы. Меоты — это родственные народы с синдами (SINDI, SINDON) и митаннийцами, а сибирские исседоны, синды, синдоны, т.е. речники, известны нам сейчас как чалдоны, они и поныне живут и здравствуют на территории Сибири.
Птолемей (150 г. н.э.) сообщает, что сербы живут между горами и рекой Ра (Волгой). Также мы помним, что сербы именовались Рашкой.

Прокопий (6 в. н.э.) называет сербов Спорами (Споры, SPOROI) и говорит, что сейчас (6 век н.э.) они называются Антами и Славянами (Antae, Sclavenes). Прокопий говорит, что все славяне назывались сербами и спорами, — это очень важное свидетельство.
«Ваша страна называется Расея потому, что предки ваши жили рассеянно, то есть — спораден» (Герберштейн).
Одним из надежных источников по общей истории сербов и русских является «отец истории» Геродот. Он говорит: «Народ фракийский после индийцев — самый многочисленный на земле. Будь фракийцы только единодушны и под властью одного владыки, то, я думаю, они были бы непобедимы и куда могущественнее всех народов. Но так как они никогда не могли прийти к единодушию, то в этом-то и коренилась их слабость».
Геродот нам говорит, что страна Расия огромная, и что Дунай берет начало в Расии.
Сербию в Средневековье называли двумя именами, Сербия и Расия, т.е. Рашка. Греки расов, т.е. трасов (фракийцев), считали сербами, т.е. сербов считали расами.
Греческие писатели говорят, что Трасия, т.е. Расия, в древние времена простиралась от Черного моря до Адриатического. Это означает, что Расия охватывала всю материнскую сербскую территорию. Когда Геродот впервые упоминает сарбатов (сарматов), он находит их в России, на Дону. Таким образом, по Геродоту, русские находятся в Сербии и на Дунае, а сербы в России и на Дону.
Также Геродот Тирренское море называет Сарбским (Сардонийским) морем. Это говорит, что расены (этруски) назывались и сербами, так как речь идет об их море.
Французский историк Э. Прико де Сен-Мари сербов называет скордисками, искаженно от сорбы, и говорит: «Племя скордисков во время римлян было таким многочисленным, что владело Иллирией, Паннонией, Мезией и Фракией». Прико потом находит скордисков в Герцеговине, в Черногории, Боснии, Старой Сербии, Мезии и Македонии.
Другой французский историк Ди Канж говорит: «Scordiskorum Thraciae populationes», что в переводе гласит: «Сербы являются рашским, т.е. русским народом».
Лоренц Суровецкий, польский славист 19 века. Его общая работа и словацкого слависта П. Шафарика «О происхождении Славян», 66-я страница, 1828 г.:
«…имя СЕРБ, как всеобщее имя для всех племен виндийского (индийского) происхождения, старше, чем Славянин…»
Русская императрица Екатерина Великая была лужицко-сербского происхождения, что историки доказали титулом ее отца (он был принцом области Anhalt-Zerbst (Анхалт-Цербст) — ранее называемой «Србиште», об ее происхождении написано так же в парижском журнале «Фигаро» от 08.07.1984 г.). Екатерину в молодости называли «Северная Семирамида». Лично про себя она говорила, что она славянской расы и писала барону Фридриху Гриму в 1784 г., что славянский язык был первоначальным языком всех людей.
В оригинальном тексте грамоты русского царя Петра I от 03 марта 1711 года обращения сербам:
В грамоте он призывает всех сербов бороться против турков и просит вспомнить «своих славных и героических предков, в первую очередь сербского царя Великого Александра Македонского, который многих царей победил и многие страны завоевал».
Современный отечественный лингвист Александр Драгункин считает, что начальная «с» при переводе на западные языки, как правило, исчезает: сажа — ash, свара — war, сделка — deal. Возможно, таким образом, исчезла начальная «с» в названии Сибирского народа и его царя Спора (Спор) — поры (Пор). Теперь, как мы уже узнали, Сибирь имела в прошлом название Индии, и в нашем народе осталось предание о его царе Поре.

Да, Вы не ослышались, Александр Македонский был Сибири, но об этом в следующих статьях.
Гипотеза «Сибирской прародины индоевропейских народов», как пишет Ташкинов, была впервые заявлена и обоснована Н.С. Новгородовым в его книгах «Томское Лукоморье» и «Сибирская прародина».
Согласно данной гипотезе Сибирь — это доисторическая Индия (India Superior), с древних карт можно встретить перевод как «Верхняя Индия», т.е. изначальная. Территория Сибири, называемая в древних источниках Семиречьем (Хапта-Хинду), это и есть Верхняя, Изначальная или Доисторическая Индия (India Superior), страна исседонов (есседонов, эсседонов, синдонов).
Хапта-Хинду — авестийское название географической области, в которой проживали арийские племена до исхода их в Иран и Индию. Хапта-Хинду — это Семиречье, дословно с авестийского: «семь рек». Но если ориентироваться на исторические и мифологические материалы, то следует считать Хапта-Хинду Индией Доисторической, Первой, Изначальной или Верхней (India Superior).

Согласно Ведам и сохранившимся в народе преданиях, после мирового катаклизма, известного нам по Библии как всемирный потоп, наши предки спасались от затопления на возвышенных местностях. Позже, как вода стала уходить, расселились в землях, которые омывают реки Ирий (Иртыш), Обь, Енисей, Ангара, Лена, Ишим и Тобол. Но Ташкинов отмечает, что по Риг-Веде, этими западносибирскими реками были: Обь, Иртыш, Тобол, Енисей, Томь, Чулым, Вах.
Ну что же, попытаемся восстановить древнейшие названия Сибирских рек Семиречья (Хапта-Хинду) по Ригведе:
Гидасп (Чулым), — это приток реки Инд (Обь), который течёт параллельно реке Акесин (Томь), и который также является притоком Инда. По нашим построениям получаем:
Гидасп — это Чулым (Ус), Инд — Обь, а река Акесин (чёрная, тёмная) — это Томь (тёмная).
Сарасвати — это Иртыш, Artis, Arta Su. Из следующих построений: сара = раса = арса — арта су (Иртыш).
Если Енисей и его устье — это Ганга, то Ангара это Ганг. Древнюю индийскую топонимику сохранили также такие сибирские реки, как Индигирка — инд горный и Индига.
А вот другие данные некоторых ученых об индийской топонимике сибирских рек в древности, по их построению получаем: Гидасп — это Иртыш, Енисей — Акесин, Ангара — Ганг и Обь — Инд.
Ниже современные расположения рек Сибири.


Про Обь, как о главной реке ариев писал в бессмертной поэме «Шахнаме» Абулькасим Фирдоуси. Там же упоминается и город Висаган, а васюганье нам уже известно, как страна рек и болот. Интересно то, что страна Субир по-шумерейски именовалась Su-bir, Subar, Subur или Субарту (Subartu). В угаритских источниках (амарнские письма) эта страна именована, как СБР (Sbr), теперь известная нам, как Сибирь, колыбель многих народов и древняя родина Сербского народа.

Благодаря известному сербскому историку и этнологу 19 века Милошу Милоевичу и др.источникам, до нас дошли Сербские народные песни, в которых часто упоминается Индия и Сибирь.
Слева старая сербская народная песня — перевод на русский язык. Сборник: Милош С. Милоевич, «Песни и обычаи совокупного сербского народа», 1869, Книга 1. Обрядные песни.

В древнейшей книге Индии Риг-Веде (Сокровище знаний) упоминается в 32 гимне великан «Срб-инда».
Сибирское Семиречье имело также и другие древние названия — это земля Свята Расы и Беловодье, с локализацией главного жреческого центра в районе нынешнего Омска, но в Риг-Веде и Авесте отмечена только, как Хапта-Хинду, т.е. Семиречье.

Strange Elongated Skulls Discovered
Название Сибирского Семиречья учёные привязывали к Пенджабу (Индия), но «Пандж об», в переводе «пять рек», что не соответствует действительности. Также привязывали к Средней Азии, район озера Балхаш, но раньше этот край назывался «Джетесуи» — страна разбойников. Джете — разбойники, бродяги, так называли моголов за то, что те сохраняли кочевой, разбойничий образ жизни, а «суи» в переводе: сторона, направление, местность. Это уже после переиначили в «Джетысу» (семь рек). А сделано было так, сибирских казаков путём обмана переселили в Среднюю Азию, а территорию, прилегающую к озеру Балхаш стали называть Семиречьем, сибирские же казаки стали семереками, об этом будет написано позже.
В Авесте Хапта-Хинду названа областью, где проживали арии и характерна она наличием множества великих рек. В Риг-Веде область великих рек упоминается в сюжете, описывающем подвиг Индры при освобождении им рек от запруды. Демон Арбуда со змеем Вритра (VRTRA, смотри НижнеВартовск) перегородил течение большим рекам, и на земли ариев пришла беда (потоп, воды Ману). Об Индре говорится, что он убил водного демона Арбуда. Также описываются такие факты в как исчезновение солнца за горизонтом в начале восьмого месяца осенью, вследствие чего наступает время долгих сумерек, темной ночи длительностью в сто дней и долгой зари в тридцать дней. Это служит основой легенды, связанной с Арктикой, и каждый инцидент в ней может быть понятно и естественно объяснен с помощью арктической теории. А запруда рек льдами, наступившим холодом, северным сиянием, никак не вяжется с территорией Пенджаба (Индия) и Средней Азии (Балхаш).
Пришедшее похолодание сковало льдом реки, в итоге они оказались подпёртыми запрудой, и вся вышележащая площадь была затоплена, также была затоплена страна обитания славяно-ариев, Хапта-Хинду (Семиречье). Ариийцы были вынуждены селиться в области с более высокими отметками поверхности земли, а некоторые мигрировали на юг, в более тёплые края. Именно с этого момента начинается освоение средиземноморья нашими предками, там же осваиваются уцелевшие жители Антлани (Атлантиды). До катаклизма эта территория была подконтрольна Атлантам, впоследствии между ними возникает соперничество и жёсткое разграничение проживания. В те времена ещё присутствовали дикие племена людей, вроде неандертальцев и если наши предки их истребляли, то переселенцы с Антлани стали с ними скрещиваться, создавая новые виды расы в противостояние к своим соперникам.


Учёные насчитывают до 27 видов древних представителей архантропов. В ещё допотопные времена, когда наши предки расселялись в Европейской части материка, не занятой льдом, вынуждены были отвоёвывать эти территории от архантропов.
В послепотопные времена, после многих переселений с территорий Сибири исседоны, синдоны, сабиры, савиры, сербы и др., соединившись с потомками костёновско-стрелецкой культуры, создадут русскую цивилизацию. По всем своим параметрам она противостоит европейской, западной цивилизации. Шкала координат у русской цивилизации — совершенно иная, чем у западной. К сожалению, некоторая часть западных народов была подвержена генетическому смешению с архантропами и у них другой психотип, отсюда и неприятие нашей культуры. Западная цивилизация построена на рационализме, преобладание материального над духовным. Вера в то, что силой можно организовать и построить весь мир, об этом был выложен пост «Белые страницы истории Сибири (часть-2)».
Ниже территории, освобождённые от архантропов.
Костёнковцы — это и есть те самые кроманьонцы, именно они дали начало развития Европейской цивилизации и письменности. На территории современной Сербии обнаружено самое старое из всех поселений в Европе, ему более 8000 лет до нашей эры, а назвали его Лепенски Вир. Учёные говорят о нём как об источнике европейской цивилизации.
От Лепенски Вир произошло Винчанское письмо, которое полностью соответствовало этрусскому и в значительной мере финикийскому письму, от которого произошли и остальные поздние виды европейского и ближневосточного письма.
«Винчанская» цивилизация открыта в начале 20-го века в поселке Винча, под Белградом на берегу Дуная. Технология писания происходит в Винчанской цивилизации в то время, когда развитие других частей мира не может мериться с Винчой. В то время еще нет ни одного упоминания, о каких либо городских поселениях в Месопотамии, а до Рима ждать ещё боле 3000 лет. До организации ранних городов-государств пройдет еще много веков и поэтому столь раннее (6500-5500. гг. до.н.э.) появление употребления письма в среднем течении Дуная удивительно и очень значимо.
ВИНЧАНСКА КУЛТУРА на простору СРБИЈЕ
Винчанское (виндийское) письмо подтверждает сказанное в «Повести временных лет», что у иллирских славян были первый язык и письмо.
Все европейские алфавиты в той или иной степени произошли из руницы (которую по сербской традиции называют «Винчанским письмом» или Виндийским). Этот признанный факт древней письменности у славянских народов стараются умолчать. Также молчат об истоках этой письменности, которые находят далеко от Европы.
Окончание следует…Tags: Славяне Предки Русь