Смиловичи отец валериан

«А с Богом,к Богу все воскреснем !»

Как далеко отошли от Бога,
сколько в сердце гордыни ?
Сколько было потеряно снов,
утром ранним размытые лица.
Раздражённость,осипшее горло,
перегар уже отрезвляет.
Где же,где же в умах прозрение,
и у тысяч голова на плечах?
Было время потерей и взлётов,
жизнь всегда набирала вираж.
И уходят у всех оправдания,
под всеобщий дикий гогот.
Лицемерие скроет развратность,
у пороков желания бесов.
Нас влекут толкая в обман,
предыстории будут в сюжетах.
Воля купиться на подачки,
на порочную круговерть.
Завлекает трудовые массы,
сногсшибательный рекламный сленг.
А за ним притаилась жадность,
алчность прячет за собой.
Ждёт момента по глумиться,
в пропасть грешников толкая.
Человек гордыней пышет,
бестолково жизнь сжигая.
Разуверится в призывах,
в лозунгах и в демократах.
Не намажут хлеб икрой,
а последнее отнимут.
Завышая ряд налогов,
превращая в стадо нищих!
Обездолен отчий дом,
Русь духовная в упадке.
На коленях весь народ,
а на шеях тьма удавок.
У чиновников потуги,
как,на чём,всех ободрать?
Шкуры скручивают в жилы,
всё под думский визг и гвалт.
Дружно,дружно голосуют,
прибавляя в судьбы стонов.
Катят мир по краю бездны,
сами ею чаще дышат.
И смердят в указах грешных,
кровь высасывая всех.
Их погубит та же алчность,
предписав им в муках смерть.
Безнадёжное правление,
кризис жизненный имеет.
Потому что нет свободы,
масса штампов и запретов.
Волю подчиняет сильный,
Бога не узрел ещё.
Он не дал творениям зла,
кандалы не надевает.
Для Него свобода — рай,
для всеобщих созиданий.
Ну,а вы тогда зачем,
яму роете народам?
Заставляя быть как все,
отбирая дар-свободу?
Закрепляя кандалы,
души прячете в обманы.
Горе горькое придёт,
посчитает ваших павших.
Что ответите тогда,
когда рок и к вам подступит?
Когда ваша же судьба,
угли красные раздует.
Всё сгорит в костре пылая,
крики,ругань и слова.
Ваши пятки лобызая,
вспучит кожу жаркий ад.
Не любили бедных,нищих,
тех кто был всегда изгой.
Помогали им тонуть,
увлекая всех на дно.
Вот и вспомниться слеза,
каждая на пересчёте.
Строгий счёт добру и злу,
и любому злодеянию.
Ваши души господа,
смертным адом на заклание.
Как далеко отошли от Бога,
гордыня-разуму мешает.
Узреть Его средь всех невзгод,
и души открывать для правды.
В себя вбирать любовь Христа,
почувствовать надежды.
Они летят в тот край небес,
где чудеса безбрежны.
И возвращают в новом виде,
тому кто веру грел.
Исполнив просьбы по молитвам,
по чаяниям души.
Христа прославим рядом с чашей,
причастие испив.
Тогда и плоть,и сердце наше,
соединяться с Ним.
И в нашу жизнь войдёт любовь,
телесное спасение.
А после смерти не исчезнем,
а с Богом,к Богу все воскреснем !
Днепровская Валерия 31 июля 2018 192 0 0
0

Отправить другу

Ссылка и анонс этого материала будут отправлены вашему другу по электронной почте.

Тэги: А с Богом, к Богу все воскреснем! А с Богом, к Богу все воскреснем! Валерия Днепровская Как далеко отошли от Бога, сколько в сердце гордыни ? Сколько было потеряно снов, утром ранним размытые лица, Раздражённость, осипшее горло, перегар уже отрезвляет, Где же, где же в умах прозрение, и у тысяч голова на плечах? Было время потерей и взлётов, жизнь всегда набирала вираж, И уходят у всех оправдания, под всеобщий дикий гогот, Лицемерие скроет развратность, у пороков желания бесов, Нас влекут толкая в обман, предыстории будут в сюжетах, Воля купиться на подачки, на порочную круговерть, Завлекает трудовые массы, сногсшибательный рекламный сленг, А за ним притаилась жадность, алчность прячет за собой, Ждёт момента по глумиться, в пропасть грешников толкая, Человек гордыней пышет, бестолково жизнь сжигая, Разуверится в призывах, в лозунгах и в демократах, Не намажут хлеб икрой, а последнее отнимут, Завышая ряд налогов, превращая в стадо нищих! Обездолен отчий дом, Русь духовная в упадке, На коленях весь народ, а на шеях тьма удавок, У чиновников потуги, Как, на чём, всех ободрать? Шкуры скручивают в жилы, всё под думский визг и гвалт, Дружно, дружно голосуют, прибавляя в судьбы стонов, Катят мир по краю бездны, сами ею чаще дышат, И смердят в указах грешных, кровь высасывая всех, Их погубит та же алчность, предписав им в муках смерть, Безнадёжное правление, кризис жизненный имеет, Потому что нет свободы, масса штампов и запретов, Волю подчиняет сильный, Бога не узрел ещё, Он не дал творениям зла, кандалы не надевает, Для Него свобода — рай, для всеобщих созиданий, ну, а вы тогда зачем, яму роете народам? Заставляя быть как все, отбирая дар-свободу? Закрепляя кандалы, души прячете в обманы, Горе горькое придёт, посчитает ваших павших, Что ответите тогда, когда рок и к вам подступит? Когда ваша же судьба, угли красные раздует, Всё сгорит в костре пылая, крики, ругань и слова, Ваши пятки лобызая, вспучит кожу жаркий ад, Не любили бедных, нищих, тех кто был всегда изгой, Помогали им тонуть, увлекая всех на дно, Вот и вспомниться слеза, каждая на пересчёте, Строгий счёт добру и злу, и любому злодеянию, Ваши души господа, смертным адом на заклание, Как далеко отошли от Бога, гордыня-разуму мешает, Узреть Его средь всех невзгод, и души открывать для правды, В себя вбирать любовь Христа, почувствовать надежды, Они летят в тот край небес, где чудеса безбрежны, И возвращают в новом виде, тому кто веру грел, Исполнив просьбы по молитвам, по чаяниям души, Христа прославим рядом с чашей, причастие испив, Тогда и плоть, и сердце наше, соединяться с Ним, И в нашу жизнь войдёт любовь, телесное спасение, А после смерти не исчезнем, А с Богом, к Богу все воскреснем !

Решено. Завтра едем в Смиловичскую церковь. Туда, где изгоняют бесов.
Накануне снились диковинные сны. Утро выдалось хмурым, дождливым. «Что-то мне не по себе как-то», — это было вместо утреннего приветствия. «А ты уверен, что в тебе нет бесов?» — пытала я Стаса, мою «группу поддержки». «А ты уверена, что в тебе нет?» — парировал Стас.

В храм мы не наведывались уж очень давно. Нет у нас такой привычки. И, с точки зрения православия, вполне могли быть оккупированы бесами. То есть было от чего волноваться. А ну как попрут в церкви наружу… Сколько рассказывали про эту удивительную церковь, где люди по полу катаются, женщины орут мужскими голосами, дети матерятся, как сапожники, и тоже басом…

Подготовка к чуду

Автобусы с минской станции «Автозавод» с утра ходят часто, так что уже через десять минут ехали в нужном направлении. Правда, довез автобус только до поворота на Смиловичи. До кладбища. Дальше пешком. «Церковь недалеко», — заметила нам женщина в черном платке, длинной юбке и чулках, по виду — явно направляющаяся туда же. Действительно, церковь выступила довольно скоро. Белая, с голубыми вершками, свежеотреставрированная. У входа на стоянке уже были заняты все места, во дворе на скамейках сидели женщины и дети, мужчины переминались с ноги на ногу за воротами, курили.

«Сюда привозила своего мужа моя знакомая, Лена. Муж — бандит, к семье относился без интереса, даже не знал, где детская поликлиника находится. Лене кто-то присоветовал свозить. Она там, в церкви, долго не вытерпела. Рассказывает, что как будто кто-то сжал низ живота. Она ведь аборт в юности делала. А супруг ее молебен отстоял. Говорит, как подменили его. Пить практически перестал, вечерами дома сидит, ребенка из садика сам забирает, в поликлинику сам водит», — делюсь познаниями об этом храме со Стасом. Судя по количеству приезжих, каждый может поведать о чем-то подобном, каждый слышал о чуде.

«Отчитка», так в обиходе называют молебен о недужных, начинается в одиннадцать. С утра была исповедь, сейчас — причащение, на котором нам, не побывавшим на исповеди, быть не полагается. Народу в церкви — человек двести на сто пятьдесят квадратных метров. Надышали так, что дурно становится, свечи неумолимо сжигают кислород, пахнет ладаном, деревом, потом. Две открытые форточки не могут исправить ситуацию. Потому идет бесконечное движение: кто-то тихо заходит, кто-то выходит. Но уже представляю, как будет на «отчитке», ведь никто не посмеет выйти, не дослушав до конца.

«Закрою свадьбу, и что ты будешь делать? Наплачешься мне тогда», — раздается звонкий девичий крик. Это юродивая кричит в спины стоящему народу. У девушки хорошее, чистое лицо, осмысленный взгляд. Но ни с того ни с сего раздается этот резкий крик, от которого мороз идет по коже.

Молебен о недужных

На улице серое небо урчало редкими громами, готовясь к дождю. Начался молебен. Мы, стоявшие далеко от алтаря, не могли разобрать, за редким исключением, ни слова. Разглядывали свечи, иконы, косились на форточки, надеясь на случайный ветерок. Позвоночник, с непривычки подолгу стоять, ломило. Хотелось, как некоторым, опуститься на колени. Но на коленях нужно стоять, а не сидеть, что более утомительно. И тут на фоне молитвенного гула кто-то вдруг начал издавать странные звуки, похожие не то на смех, не то на кудахтанье. Мы тут же этого беса про себя назвали «веселым». «Веселый бес» то утихал, то снова заливался, но разглядеть его «носителя» в толпе было невозможно.

Справа раздался тоскливый женский голос: «Ненавижу эту панихиду, ненавижу». Фразу выплеснула абсолютно пристойного вида пожилая богомолка. И смолкла. Но уже через пять минут раздался вопль «о Божечки мои», и слева низким, будто из нутра идущим рыком: «Режут. Режут. Режут же по-живому. Перестаньте, прекратите!». Никто из присутствующих даже не повернул голову в сторону этих звуков.

И снова молитвенный гул. Тут соседка, женщина лет пятидесяти начала мучаться гибридом икоты с отрыжкой. Рот она усердно крестила, но как-то ехидно и нагленько косилась по сторонам: видит ли кто? Но чем ближе к кульминационному моменту подходила «отчитка», тем больше она издавала звуков.

И наконец прорвало: «Ой, прекрати батюшка, не мучай. Эта дура иисусова меня и так уже замучила, кормит одной травой. Это тебе от твоих похвала будет, а меня мои накажут. Ой, не мучай, сам уйду, не гони до срока. Ей же сорок дней оставалось жить, а ты не дал ей умереть, как надо было. Не мучай батюшка, сам уйду скоро. Эта дура меня помидорами кормит и овсянкой. Она ж коростой покрылась была, ей доктор мясо вареное прописал. Так нет, она пост соблюдает, кормит меня травой! Церковница. А я мяса вареного хочу!» И далее о гастрономической тематике. О том, как хорошо мясо и как мерзко — помидоры и прочая трава. Не забывала, грешная, батюшку «тварью и сукой» обзывать. На что батюшка реагировал грозным «Умолкни… умолкни!»

Сзади распевал какие-то мычащие руны длиннобородый дядька в потрепанной одежонке. Спереди продолжал то ли плакать, то ли хихикать «веселый бес». И тут мы стали различать то, что говорил батюшка. И про «изыди», и про «уходи», и про «оставь», и про «от души, от сердца, от ума, от нутра…»

Очередь

На улице было после дождя свежо, голова кружилась от кислорода. Ноги гудели, поясницу ломило (три часа отстоять — это подвиг) и навязчиво хотелось присесть. Но не тут-то было. Все лавочки оказались занятыми женщинами в платочках. То ли они не присутствовали на молебне, то ли загадочным образом проскользнули мимо нас незамеченными. Они явно чего-то ждали. Оказалось, так оно и есть: ждут отца Валериана.

— Мы бы с батюшкой поговорить хотели, — обратились к стоявшему на заднем крыльце человеку.

— Тут все к нему, — улыбаясь ответил мужчина. — Подождите.

— А с журналистами отец Валериан разговаривает? (Это я решила подстраховаться, чтобы не ждать впустую. Ведь некоторые священники отказываются говорить, как только услышат слово «газета». Сразу отправляют к Филарету.)

Через минуту мужчина вышел: «Журналисты? Ну, заходите».

В маленькой комнатке, больше похожей на прихожую, сидело несколько человек. Отец Валериан держал в руках деревянное распятие, основание которого упиралось в грудь немолодой «пациентке». Увидев эту картину, мы замялись на пороге. Все-таки лечебный сеанс, а тут мы со своими не к теме делами. Но отец Валериан доброжелательно улыбался: «Задавайте свои вопросы».

— В Минске, насколько я знаю, нет подобной церкви, где бы бесов так изгоняли… — начала я невнятно. Но батюшка понял, о чем я.

— Каждому Бог дает свой талант. Кому-то талант инженера, кому-то плотника, кому-то дает талант хорошо писать, талант журналиста. Мне такой дан…

— А вот этот крест, он какой-то особенный?

— Нет, обычный. Чтобы не говорили потом, что это отец Валериан лечит. Это не я, это Бог лечит.

— И что, бывали случаи полного исцеления?

— Если бы не было, разве приезжало бы сюда столько людей?

— Это правда бесы в церкви голосили, или все-таки эти люди — психически нездоровые?

— Что такое психически нездоровые? Это люди с больной душой. С нарушенной гармонией внутри. Но это долгий разговор. Приезжайте как-нибудь на днях, тогда и побеседуем.

Мы со Стасом обещались обязательно быть.

А пока направились в киоск, где продают богоугодную литературу. Служительница Нина рассказала, что под церковь здание отдали уже давно. До передачи церкви в помещении был то какой-то магазин, то мастерские, то склады. Отец Валериан тут служит уже больше десяти лет.

— Говорят, у вас еще пострашней бывает, чем сегодня. Люди по полу катаются, орут не по-человечески, матерятся…

Показалось, что женщина посмотрела на меня с осуждением, как на ребенка, несущего чушь.

— Это не люди орут, а бесы. Литературу вам нужно почитать, чтобы не задавать таких вопросов. Можете взять книгу профессора Вейника, «Почему я верю в Бога» называется.

Вышли на улицу и только там почувствовали, что пора обеденная, а мы еще не завтракали. И направились на поиски кафе. Смиловичи — населенный пункт небольшой, но магазинов много. Причем у того, что напротив церкви, роилось больше всего местных алкоголиков. Им было явно не до молитв, соображали о «черниле насущном», сплевывали, заговорщицки шептались.

«Ну что, по чебуреку?» — поинтересовался Стас. «Так пост же, нельзя», — печально констатирую, вспоминая, что еще до посещения церкви мечтала о колбасе. Но отец Валериан несколько раз повторил, что Успенский пост еще не закончился. А я впечатлительна. В общем, обошлась пирожками с капустой. Тоже не совсем правильно, но знаю, что путникам нарушать пост изредка разрешается.

О демонах

Вечером штудировала книгу ныне покойного православного профессора Вейника. Некоторые его высказывания казались, по крайней мере, алогизмом. Профессор доказывал, что человек — это биокомпьютер, не способный самостоятельно продуцировать мысли. То есть мозг — не орган мышления. Мысли идут или от светлых сил, или, в определенных рамках, от темных. Но при этом Богом человеку дана свобода выбора. Как будто свобода выбора никоим образом не относится к мыслительному процессу и анализу предыдущего опыта…

Впрочем, я не специалист, спорить не буду. Тем более, что Виктор Иозефович говорил об изобретательности бесов, способных и не те еще думы вложить в человеческую голову. (Почитавший этот труд вполне может и свихнуться, настолько изложенное противоречит стандартному миропониманию. Впрочем, сам этот стандарт профессор бы назвал бесовским.)

Бесы подчиняют себе грешащих, поселяются в них с разрешения Божьего, и изгнать их можно лишь усердной молитвой и постом.

Это они, бесы, по мнению профессора, придумали аномальные явления: «К аномальным явлениям относятся НЛО, полтергейст, парапсихологические феномены, парацелительство, гипноз, привораживания, гадания, творение погоды, лозоискательство, спиритизм, хиромантия, колдовство, астрология, реинкарнация, теософия… Однако конечная цель у них (бесов) одна: отвратить от Христа, увлечь во тьму и погубить». И погибель выглядит как шизофрения или суицид — реальный результат увлечения «нечистиками».

Это еще не все, но…

Книга слишком сложная для массового читателя. Надеемся, проще и доступнее нам расскажет о бесах отец Вениамин в ближайших номерах «ЭН».

Что ищут семьи, которые едут к отцу Валериану в поселок Смиловичи?

Сегодня, кажется, весь мир перевернулся с ног на голову. Редкие новости обходятся без сообщения о коварном убийстве или несчастном случае. Сын поднимает руку на отца, девочка выскакивает из окна девятого этажа, мать выбрасывает на помойку новорожденного ребенка. И это только видимая вершина айсберга. Если болеет тело, не надо объяснять, куда идти. А если человек внешне здоров, но внутри него творится что-то непонятное? То, что заставляет его делать все эти страшные шаги? Про таких всегда говорили, будто бы в них «бес вселился». И считалось, что помочь справиться с ним могут только экзорцисты — те, кто выгоняют нечистого. Корреспондент «Звязды» имел возможность понаблюдать, как с этим справляется единственный действующий в стране православный экзорцист.

Духовная лечебница

Отцу Валериану из Смиловичей дал на это благословение еще Митрополит Филарет. В Смиловичи часто организуются паломнические поездки, кто-то едет туда своим ходом. Мол, интересно посмотреть, как батюшка чертям хвосты накручивает. В сети много отзывов по поводу увиденного — от самозабвенно-восторженных до критически-мнительных. И это тоже подогревает интерес.

Связаться с храмом в честь Георгия Победоносца, где служит отец Валериан, можно по телефону, который нетрудно найти в интернете. Набираю номер. Сначала срабатывает автоответчик, который подсказывает время ближайшего молебна — отчитки. Наконец, трубку берет отец Николай. В ответ на мое «хочу о вас репортаж написать» слышу сухое: «Нам рекламы не надо». Повисает неловкая пауза. «Но я не могу вам запретить приехать», — смягчается собеседник. И я еду.

Белое и черное

До начала службы еще час, но народ постепенно начинает подтягиваться. Подкатило семейство на крутом авто, вышли на улицу и начали одеваться по канону. Девушка завязала платок, поверх джинсов натянула юбку. Замечаю цыганку в блестящей желтой косынке. Она нервно ходит перед оградой храма, кого-то высматривает. Помня свой прежний, почти что детский, опыт общения с этими «экстрасенсами», держусь подальше от женщины. А вот худощавая девушка в длинном сером платье, что дежурит у дверей храма, сразу видно, регулярно посещает такие места. «Подайте, сколько не жалко», — протягивает она руку. И я не могу отказать, так как вместо пальцев у нее коротенькие культи.

Скоро начало службы, а отца Николая еще нет. Обманул? «Ну что вы, раз сказал, то придет, ждите», — подбадривает работница храма. Слово за слово, и выясняется, что зовут женщину Валентина, что она моя землячка из Могилева, что даже живем в одном районе. «Как я сюда попала? — пожимает она плечами. — Да вот однажды оказалась между жизнью и смертью. Сначала лечилась в одной больнице, потом в другой — ничего не помогало, наоборот, становилось хуже. Собрала манатки и сюда. Батюшка не прогнал, спасибо ему за это. Несу послушание при храме. Бросила свою квартиру без присмотра, дачу, на которой здоровье подорвала, — и учусь существовать в этом мире по-новому. Только тут я увидела, что он делится на белый и черный…»

Отец Николай

Он появляется, уже когда я почти теряю надежду. Улыбается: «Ну что, не передумали писать репортаж?» Вместе заходим в храм, а потом в какую-то маленькую комнатку, сбоку от иконостаса. В ней много икон и книг. На столе лежит большое распятие. Священник показывает по сторонам креста темные кружочки. «Это мощи святых, — уточняет он. — После отчитки люди прикладываются к нему. Кто-то делает это с легкостью, некоторые наоборот».

Протоиерей Николай Литвинчик — благочинный Червенского района, настоятель двух храмов великомученика Георгия Победоносца и Казанской Божьей Матери городского поселка Смиловичи. Он помогает отцу Валериану.

— У батюшки есть духовный отец, которому сегодня более 90 лет, — Петр Кучер, — рассказывает он. — С него все началось. Он сам занимался молитвой о больных и отца Валериана благословил. Автор этого молебна митрополит Петр Могила, который жил в XVII веке. Тот самый знаменитый реформатор, который основал Киевский коллегиум — Киево-Могилянской академии, — одну из старейших высших школ в Восточной Европе. В переводе с греческого молебен о больных называется экзорцизмом. Или, если говорить простыми словами, отчиткой. Сначала отец Валериан занимался этим при храме Космы и Дамиана в городском поселке Снов Несвижского района, а в 1992 году переехал в Смиловичи — отправили восстанавливать, который тогда был еще в стенах бывшей мебельного магазина. Ну, а я приехал сюда через несколько лет. С батюшкой мы познакомились еще в Несвижском районе, и он меня сюда позвал. Вместе с ним и помощью других клириков построили уже семь храмов.

Про непонятное

— А почему у нас в стране так мало экзорцистов? — спрашиваю у батюшки.

— Каждый священник должен заниматься своим делом. Это тяжелый крест, не каждый сможет его нести. Нужно вести очень аскетический образ жизни, ограничивать себя во всем. Больше молиться, читать Псалтырь и Евангелие.

— Правда, что во время службы непонятные вещи происходят?

— Некоторые представляют себе, что здесь черти по храму прыгают, боятся зайти, чтобы на него не заскочили (улыбается). Ничего такого у нас нет. Бывает, что человек стоит, а потом с размаху падает на пол и начинает биться в конвульсиях. Некоторые вообще теряют сознание. Люди бросаются помочь, но батюшка просит не трогать. Такие вещи — нормальное явление, на то это и отчитка. Потом человек сам поднимется, ему будет уже легче.

— И одной отчитки достаточно?

— По-разному бывает. Но так быстро ничего не делается. Вы же простуду неделю лечите, а тут душа. Тем более что духовные болезни у нас чаще всего хронические.

— А откуда эти болезни берутся?

— Неправильный образ жизни. К нам приходят, когда оббегали всех старушек и экстрасенсов. А в Евангелии говорится, что мы должны довериться воле Господа. Все от Бога. Он не возражает, когда человек что-то решил сделать. Этим враг и пользуется. Можно идти узким путем, молиться, поститься, работать, семью кормить. А другой хочет пить, гулять, веселиться. Человек нарушает духовное равновесие, и враг вселяется в нем.

Почему болеют дети

Начинается молебен, отец Валериан читает молитву, и скоро из притвора доносится какой-то свист… Не выдерживаю и иду смотреть. Мальчик лет трех вертится в руках матери, как змея и кому-то кричит: «Отпусти! Пошли отсюда». Молодая мать, вся алая от напряжения, только сильнее прижимает к себе ребенка.

В храм заходит семья с мальчиком лет шести-семи. На его лице повязка, как у больных гриппом. Мальчик стоит почти у меня за спиной и, когда он начинает издавать странные звуки, я от неожиданности вздрагиваю. Хочется отойти подальше. Но у него такое несчастное лицо, что мне становится стыдно за свое малодушие.

Полчаса молебна пролетают очень быстро. Самое интересное, что после него на душе действительно становится спокойно и уютно. Часть людей расходиться, но большинство выстраивается в две очереди — к отцу Валериану и отцу Николаю. Среди последних замечаю ту самую женщину с ребенком, что видела в притворе. Мальчик сник и устало прильнул к матери головой. Здесь же и подросток с повязкой на лице — стоит рядом со своими родителями. Вообще, семей с детьми очень много. Отец Николай позволяет присутствовать на приеме, чтобы можно было понаблюдать за разговором со стороны.

В комнату заходит молодой человек. Дмитрий приехал из Речицкого района, уже не первый раз. Из разговора со священником понятно, что парень имеет сильную зависимость от интернета и не может самостоятельно избавиться от плохой привычки.

— Долго не приближался к компьютеру, а недавно зашел в интернет — Воскресную школу посетить, и тут пальцы сами начали тискать не те клавиши. Чтобы не соблазняться, выключил все и долго не мог прийти в себя. Сначала на душе было плохо, но почитал Псалтирь, и полегчало.

После Дмитрия заходит семья с маленькой девочкой. Ребенок начинает пронзительно пищать. Батюшка тихо читает над ней молитву, и она успокаивается, прислушивается. Потом снова начинает стонать. Батюшка брызгает святой водой и отпускает. Мать говорит, что у девочки был очень сильный испуг.

Очередной больной — Денис, которому всего два года восемь месяцев. Пищит, нервно смеется, кашляет. Семья приехала из Столбцов. Пока мать с Денисом разговаривают со священником, спрашиваю у отца мальчика: «Он у вас только в храме так плачет?» «Нет, — крутит головой молодой человек. — Еще и в больнице. Мы вот только оттуда. Болеет сын, а чем — не знаем».

— Почему страдают наши дети? — спрашиваю у батюшки, когда выходит последний посетитель.

— Это все последствия жизни отцов и дедов — злоупотребляли, грешили. Вот дети и расплачиваются. Сейчас модно стало составлять родословные, но очень полезно знать еще и то, чем занимались ваши предки. Если они брали взятки, воровали или убивали, не надо удивляться, откуда несчастья сыплются. На все есть причины. Даем в первую очередь духовные советы. Главное, чтобы в семье были мир, спокойствие и любовь. А сейчас в моде внебрачные связи, какое же это уважение к семье? Человек бежит от ответственности, живет для себя, а это самый большой грех. Поэтому и дети наши страдают. Люди часто жалуются, что до полуночи заснуть не могут, какие-то свои дела в голове «прокручивают». Надо помолиться, тогда и сон будет крепче. Прожил день —- и слава Богу. Проснулся — слава Богу. Молитва должна быть прежде всего. Человек состоит из тела и души. За телом ухаживаем, а душу игнорируем. Вот все и накапливается. А душу надо лечить покаянием.

Нелли ЗИГУЛЯ