Священник и монахиня

Содержание

8 священников-героев Великой Отечественной войны

В советское время Православную Церковь не жаловали, а потому до недавнего времени мы почти не знали о том, что сотни священнослужителей воевали в рядах Красной Армии. Сегодня мы расскажем вам о священниках, мужественно защищавших родину в Великую Отечественную войну.

Митрополит Алексий (Коноплев), кавалер ордена Отечественной войны I степени, медали «За боевые заслуги»

Первый герой наших историй — митрополит Алексий (Коноплев). Правда, на войну он отправился до рукоположения в священнический сан, но к 1941 году уже не первый год служил псаломщиком и даже провел 3 года в ссылке в Свирских лагерях ОГПУ.

После полугода активного участия в боях на Северо-Западном фронте митрополит Алексий, тогда еще Виктор Коноплев, получил ранение. Оправившись от контузии, боец был отправлен теперь уже на Брянский фронт, где на передовой в тяжелых боях снова был ранен, на этот раз пулей снайпера. Ранение было тяжелым, по воспоминаниям митрополита, он находился на волосок от смерти, но благодаря помощи Бога остался жив. Истекая кровью и взяв командование подразделением на себя, боец выполнил поставленную штабом задачу, за что позже был награжден медалью. Героизмом, проявленным в сражениях, Коноплев доказал, что верен Родине. В 1942 году с него была снята судимость. А в 1945 году Виктор встретил Победу и демобилизовался в звании старшины. Маршал Советского Союза Говоров лично наградил Коноплева именной грамотой.

Спустя три года ветеран войны был рукоположен в диаконы архиепископом Гермогеном (Кожиным), в 1951 поставлен в священники, а 14 марта 1957 года возведен в сан епископа.

Архимандрит Алипий (Воронов), кавалер ордена Красной Звезды, медалей «За отвагу», «За боевые заслуги»

Художник-реставратор Иван Воронов попал на фронт в должности стрелка механизированной бригады в феврале 1942 года. Вместе со своим подразделением будущий священник участвовал в операциях на Западном, Центральном и Украинском фронтах. Любопытно, что во время войны Воронов находил и время для полезного творчества: солдат рисовал агитационные плакаты, а также картины, поднимавшие боевой дух воинов. Некоторые из них даже презентовались на выставке в Можайском краеведческом музее.

После войны Иван вернулся к профессии художника. Возможно, духовный поиск тонкой и творческой души привел вчерашнего фронтовика в Троице-Сергиеву лавру, где в 1950 году Воронов и принял монашеский постриг с именем Алипий. Впоследствии он занимался реставрацией храмов Лавры, а затем, с 1959 года и до самой смерти нес служение наместника Псково-Печерского монастыря.

Архимандрит Нифонт (Глазов), кавалер орденов Красной Звезды, Отечественной войны, медалей «За отвагу», «За взятие Будапешта», «За победу над Германией»

Среди будущих священнослужителей Русской Церкви были не только простые солдаты, но и офицеры. Один из них — Николай Глазов. До войны он работал учителем в школе, а в 1939 годы был призван в армию. Службу Глазов нес в Забайкальском крае, и некоторое время после начала Великой Отечественной войны продолжал служить в Сибири. Позже Николая направили в военное училище, откуда он вышел в звании лейтенанта-зенитчика. Боевое крещение Глазов принял на Курской дуге.

Прошедший без серьезных ранений всю войну, молодой лейтенант навсегда остался инвалидом в 1945-м, после боя у венгерского озера Балатон. Осколками были повреждены коленные чашечки, которые в госпитале врачи вынуждены были ампутировать. Спустя два года, немного восстановившись после ранения, Николай приехал в Киево-Печерскую лавру, где нашел утешение после постигшего его удару судьбы. 13 апреля 1949 года молодого ветерана постригли в монашество с именем Нифонт.

Протоиерей Глеб Каледа, кавалер орденов Красного Знамени, Отечественной войны, медали «За отвагу»

Вы будете удивлены, но один из основателей Православного Свято-Тихоновского богословского института отец Глеб Каледа был участником Великой Отечественной войны. В 20 лет парня забрали на фронт. После нескольких месяцев обучения он получил специальность радиста и был направлен в дивизион гвардейских минометов, в народе известных как «Катюши». Боец побывал на самых жарких участках войны: под Сталинградом и Курском, Волховом и Кёнигсбергом. Удивительно, но за четыре года боевых действий Каледа не получил ни единого ранения!

Демобилизовавшись в 1945-м, Глеб начал устраивать собственную мирную жизнь. Он поступил в геологоразведочный институт и впоследствии занялся научной работой по профилю. Хотя священный сан Каледа принял лишь в 1972 году (причем тайно!), с Церковью он был связан с самого детства. Родители Глеба с 1927 года обеспечивали приют скрывавшимся от спецслужб священнослужителям, а сам мальчик участвовал в деятельности «катакомбной Церкви» и развозил благотворительную помощь для батюшек и членов их семей в Подмосковье.

Протоиерей Иоанн Букоткин, кавалер ордена Славы III степени

Фронтовики не очень любили рассказывать о войне, и священники не исключение. Но отец Иоанн Букоткин оставил после себя некоторые воспоминания. Как и протоиерей Глеб Каледа, на фронте он служил радистом. Свою самую дорогую награду, орден Славы III степени, отец Иоанн получил после тяжелого боя, из которого сумел выйти живым, но израненным. В 1945 году под Инстинбургом, в Восточной Пруссии, молодой радист вместе с однополчанами отбивал одну за другой атаку немцев.

Во время третьего наступления солдаты противника обстреляли наших воинов из минометов. Букоткин по заданию командира отправился на левый фланг, где и попал в засаду. Выбраться радист смог только чудом: немцы почему-то не заметили бойца, когда он перебежками промчался буквально мимо них. Правда, позже Букоткина все же обнаружили и открыли по нему шквальный огонь. Солдат получил ранение в ногу и в плечо, но выжил и был доставлен в госпиталь.

В 1952 году Иван Букоткин был рукоположен в священники в Саратове и до конца своих дней нес служение у престола Божьего.

Протоиерей Дмитрий Хмель, кавалер ордена Красной Звезды

Дмитрий родился и вырос в маленьком украинском городке Бершадь, где его вместе с семьей и застала война. Он порывался уйти на фронт со старшим братом, но остался ради своей матери. Позже, в 1944 году, когда город был освобожден, Дмитрий вступил в ряды Красной армии, служил наводчиком артиллерийского расчета в 62-й армии под командованием героя Сталинградской битвы генерала Николая Крылова.

Одним из самых ярких воспоминаний отца Дмитрия была битва в Восточной Пруссии, где он получил тяжелое ранение. Наступление Красной армии под Гумбиненом остановили мощные и неприступные дзоты. В том бою погиб весь расчет Хмеля, а он со связкой гранат пополз под шквалом пуль и осколков к бойнице дзота. Боец сумел забросить гранату в маленькое окошко, но был ранен немецким солдатом. При взрыве Хмеля засыпало землей. Только спустя сутки его забрали с поля боя санитары. Долго солдат пролежал в госпитале, перенес тяжелую операцию на позвоночнике. Когда Дмитрий вернулся в часть, генерал Крылов был радостно удивлен: он был уверен, что боец героически погиб, выполняя задание!

Но Бог сохранил своего будущего служителя. Встретив победу под Кёнигсбергом, Дмитрий Хмель вернулся домой, поступил в Одесский технологический институт, а вскоре стал священником.

Протоиерей Стефан Колосов, кавалер ордена Славы III степени, медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне»

Степан Колосов вырос в верующей семье, что и предопределило в будущем его священнический путь. Во время Великой Отечественной войны Степан служил пулеметчиком, несколько раз был тяжело ранен, но возвращался в строй

Долгожданный день Победы Колосов встретил в Латвии, но не сразу смог демобилизоваться: ему пришлось служить и в Средней Азии, и на Дальнем Востоке. В 1949 году он поступил в Ленинградскую духовную семинарию, а вскоре был рукоположен в священники.

Протоиерей Анатолий Новиков, кавалер ордена Славы III степени, медали «За боевые заслуги»

Московский священник Анатолий Новиков родился в Кировской области, в детстве став свидетелем ужасов раскулачивания. В 1943 году его призвали в армию. Некоторое время он учился в артиллерийском училище, но позже попросился добровольцев в воздушно-десантные войска. В этом подразделении Новиков участвовал в героической и тяжелой операции по форсированию реки Свирь. Потери в тех сражениях были большими, но Анатолий остался невредимым, а первое ранение получил спустя неделю после Свирской операции.

Восстановившись, в составе роты разведчиков боец участвовал в освобождении польской Померании. В марте 1945 на берегу Балтийского моря, в боях с агонизирующей немецкой армией Новиков получил второе, тяжелое ранение в голову и ноги. День Победы боец встречал в госпитале.

В 1947 году Анатолий приехал в Москву поступать в духовную семинарию. Спустя 8 лет он был рукоположен в сан священника.

Пройдя всю войну с 1942 года и до Берлина, он стал монахом. Уже на посту настоятеля одного из последних незакрытых русских монастырей он дал бой многократно превосходящему противнику. Дал бой и победил. Герои «крепких орешков» – смешные мальчики по сравнению с русским витязем в черной одежде.

Иван Михайлович Воронов, будущий архимандрит и иконописец, родился в 1914 г. бедной крестьянской семье в деревне Торчиха Московской губернии. По окончании сельской школы в 1926 году переехал жить и учиться в Москву к отцу и старшему брату. По окончании девятилетки два года жил в деревне, ухаживая за больной матерью. В 1932 году начал работать на Метрострое, учился в вечерней студии при Московском союзе художников. А в 1936 году Воронов поступил в изостудию, организованную ВЦСПС, которая в те годы приравнивалась к Академии художеств. В том же году Воронова призвали в Красную армию, где он прослужил два года. За это время Иваном была проведена большая работа по организации изокружков и изостудий при воинских частях Московского военного округа.

Демобилизовавшись в 1938 году, Иван Воронов устроился работать диспетчером и экспедитором на секретном военном заводе №58 им. К. Ворошилова (ныне ОАО «Импульс», на проспекте Мира). Здесь он и встретил Великую Отечественную войну. Завод выпускал бомбы, необходимые фронту. Но когда линия фронта приблизилась к столице, заводское начальство в панике пыталось эвакуироваться, используя служебные машины. Бегство руководителей за Урал, подальше от войны, было обычным явлением осенью 1941 года. Но у Воронова хватило мужества не поддаться всеобщей панике. Молодой диспетчер не позволил использовать заводские машины для бегства начальства, а задействовал их для отправки на фронт бомб.

Беспокоясь за судьбу больной матери, Воронов на несколько дней уехал в родную деревню, а когда вернулся в столицу, то застал завод оставленным. Начальство все-таки убежало! Но на местах остались рабочие, с которыми Воронов решил возобновить производство бомб. Производство велось с риском для жизни. Немцы бомбили Москву, и любое попадание в завод могло превратить его в братскую могилу. Но выпуск бомб не прекращался ни на минуту, недоедающие и недосыпающие рабочие перевыполняли дневную норму выработки на 300%. Как вспоминал сам архимандрит Алипий, «наш военный завод был как бы фронтом и домой с завода уже не уходили».

На фронт Ивана Воронова призвали 21 февраля 1942 года. На войну он уходил не только с автоматом, но и с этюдником с красками.

Продвигаясь с линией фронта, он успевал местным жителям реставрировать иконы и кормил целое подразделение теми продуктами, которые ему давали местные жители за реставрацию икон.

На фронте Иван Воронов создал несколько этюдов и картин, несколько альбомов «боевых эпизодов». Фронтовые работы мастера уже в 1943 г. экспонировались в нескольких музеях СССР.

Командование поощряло «культурно-просветительскую работу среди личного состава части», которую проводил художник, и отмечало умелое выполнение заданий «по обобщению боевого опыта и партийно-политической работы». «Все выполнявшиеся работы товарищем Вороновым носят характер творчества и новизны. В боевой обстановке держал себя смело и мужественно».

Иван Воронов прошел путь от Москвы до Берлина в составе Четвертой танковой армии. Он принимал участие во многих боевых операциях на Центральном, Западном, Брянском и Первом Украинском фронтах. Бог хранил будущего архимандрита, он не получил ни одного ранения или контузии. За участие в боях Воронов был награжден медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За победу над Германией», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги», орденом Красной Звезды и знаком «Гвардия». Всего же художник-солдат получил 76 боевых наград и поощрений.

Война оставила неизгладимый след в душе Ивана Воронова: «Война была настолько страшной, что я дал слово Богу, что если в этой страшной битве выживу, то обязательно уйду в монастырь». Став монахом Алипием, архимандритом Псково-Печорской обители, он в своих проповедях неоднократно обращался к военной тематике, часто вспоминал о войне: «Я часто бывал в ночных дозорах и молил Бога, чтобы не встретились вражеские разведчики, чтобы никого не зарезать».

С войны Иван Михайлович вернулся знаменитым художником. Как он сам вспоминает: «Осенью 1945 года возвратясь с фронта, я привез около тысячи разных рисунков, эскизов и этюдов и сразу же организовал в Доме союзов в Москве индивидуальную выставку своих фронтовых работ. Эта выставка помогла мне вступить в члены горкома Товарищества московских художников и дала мне право работать художником. Каждый год я устраивал одну или две индивидуальных или групповых выставки, что показывало мой рост как художника».

Но карьера светского живописца не привлекала его. «В 1948 году, работая на пленэре в Троице-Сергиевой Лавре под Москвой, я был покорен красотой и своеобразием этого места, сначала как художник, а затем и как насельник Лавры, и решил посвятить себя служению Лавре навсегда».

На поступление в Троице-Сергиеву Лавру его родная мать благословила иконой Божией Матери «Утоли моя печали», сказав: «Матерь Божия, пусть он будет беспечальным». И благословение родной матери он увидел действенным. При постриге, когда нужно было определять ему монашеское имя, посмотрел наместник Лавры в Календарь; ближайшее имя, чтобы он был тут же и именинником, оказалось «Алипий», имя преподобного Алипия, знаменитого иконописца Киево-Печерского. По постриге отец Алипий посмотрел сам в Календарь и прочитал перевод своего нового имени: «беспечальный». Поэтому, когда его по телефону пытались пугать представители властей, он отвечал: «Учтите, я — Алипий — беспечальный». И как его небесный покровитель, отец Алипий тоже был иконописцем.

У него не было отдельной кельи. Наместник Лавры показал ему в коридоре место с условием, если отец Алипий к утру за одну ночь сделает себе келью в этом коридоре, то келья будет его. Отец Алипий ответил: «Благословите». И за одну ночь он сделал перегородки, отгороженную келью внутри обил лучинкой, оштукатурил, побелил, устроил пол, покрасил его. А утром наместник Лавры был чрезвычайно удивлен, когда пришел к отцу Алипию и увидел его в новой келье за столом с горячим самоваром.

Вскоре он был удостоен священнического сана, а в 1959 году назначен наместником Псково-Печерского монастыря. Алипий стоял на этом ответственном посту с 1959 по 1975 год.

На плечи его легла тяжелейшая задача: не только восстановить святыни и древности знаменитого Псково-Печерской обители. Но другая задача была еще сложнее – защитить монастырь от закрытия его властями.

Советское время вообще было временем жесточайшего ограничения всех свобод, в том числе и свободы вероисповедания. Сотни тысяч людей, в том числе тысячи священников, монахов и архиереев были казнены властью только за веру и верность Богу. Тысячи храмов были разрушены, остальные закрыты: даже в крупных городах власть старалась оставить открытым только по одному православному храму.

Война заставила власти ослабить давление на Церковь, открыть часть храмов. Но Хрущев начал новый виток борьбы с Церковью. Он обещал показать последнего попа по телевизору. То есть предвкушал нынешние времена, когда телевизор заменит людям Бога, и надеялся дожить до них.

Вот заголовки центральных и местных изданий того времени: «Псково-Печерский монастырь – очаг религиозного мракобесия», «Аллилуйя вприсядку», «Нахлебники в рясах», «Лицемеры в рясах». Противостоять клевете было очень трудно, ещё труднее было сохранить монастырь. В рапортах на имя митрополита Псковского и Великолукского Иоанна архимандрит Алипий подчёркивал: «Газетные статьи, переполненные незаслуженными оскорблениями и клеветой в адрес честных, добрых и хороших людей, оскорблениями матерей и вдов погибших воинов, – вот их «идеологическая борьба» – изгнание сотен и тысяч священников и клириков, причём самых хороших. Сколько их приходит к нам со слезами, что нигде не могут устроиться хотя бы на мирскую работу, у них жёны и дети не имеют на что жить».

Что мог один монах противопоставить аппарату подавления всесильной власти? У него было только одно оружие. Но самое сильное оружие – слово!

Смелость его слов поражает даже при взгляде из нашего либерального времени. Как же поражающе это смелое и твердое слово звучало тогда! Когда ему говорили: «Батюшка, Вас ведь могут посадить…», – он отвечал: «Меня не посадят, я сам их посажу. Никакой вины на мне нет». Еще во время войны он усвоил, что лучшая защита — наступление.

Вот лишь несколько примеров, показывающих, как отражал Алипий нападения властей. Часть историй рассказана монахами, часть стала достоянием народной молвы и поведана печерянами.

Государственные нищие

Архимандрит Алипий, будучи наместником, мог ответить острым словцом кому угодно. Вызывали его как-то раз городские власти:

– Почему вы не можете навести у себя порядок? Ведь у вас нищие в монастыре!

– Простите, – отвечает отец Алипий , – но нищие не у меня, а у вас.

– Как это у нас?

– А очень просто. Земля, если помните, отнята у монастыря по Святые ворота. Нищие с какой стороны ворот стоят, с внешней или с внутренней?

– С внешней.

– Вот я и говорю, что они у вас. А у меня в монастыре вся братия напоена, накормлена, одета и обута. А коли уж вы так нищих не любите, так вы платите им пенсию рублей по 500. И если после этого милостыню будет кто-то просить – того, я думаю, можно и по закону наказать. А у меня нищих нет.

Интервью для «Науки и религии»

В конце шестидесятых два журналиста из «Науки и религии» попытались взять у Алипия разоблачительное интервью.

– Кто вас кормит? – спросили они.

Он показал на старушек. Те не поняли. Алипий пояснил:

– У одной с войны два сына не вернулись, у другой – четыре. И они пришли к нам развеять свое горе.

– Как вам не стыдно смотреть в глаза народа? – другой вопрос.

– Так мы – народ и есть. Шестнадцать монахов – участники войны, в том числе и я. А если понадобится, ноги в сапоги, пилотку на голову: «Явился по вашему приказанию»…

Молитва о дожде

Летом в Псковскую область пришла засуха. Алипий попросил в райкоме разрешения на крестный ход до Пскова, чтобы вымолить дождь.

– А если дождя не будет? – спросил чиновник.

– Тогда моя голова полетит, – ответил Алипий.

– А если – будет?

– Тогда – ваша.

Крестный ход до Пскова не разрешили. Монахи молились о дожде в монастыре, а работники райкома иронизировали:

– Вы молитесь, а дождя-то нет!

– Вот если бы вы помолились, дождь обязательно был бы, – разил Алипий.

После того, как монахи провели крестный ход внутри монастыря, дожди пошли-таки. Хотя по прогнозам, тучи направлялись в другую сторону.

Защита рогами

Печерские власти вредили по мелкому. Председатель горисполкома как-то летом прислал письмо о том, что монастырскому скоту запрещается выход за монастырские ворота. В ответном письме настоятель предупредил, что тогда «монастырское стадо будет вытеснять туристов, а бык — бодать экскурсоводов, которые фотографируют монахов и вводят в храм роту солдат в шапках в самые ответственные моменты богослужения».

Сказано – сделано. Несколько десятков коров заполонили монастырскую площадь, вытеснив туристов. А когда представитель властей попытался разогнать коров, бык – монахи сами удивились – загнал его на дерево и продержал там до семи вечера.

Победу коровы отпраздновали на пастбище.

Выборы по-Печерски

В советское время все должны были принимать участие в выборах. Не исключая и монахов Псково-Печерского монастыря. Обычно ящик привозили прямо в монастырь, где и происходил обряд голосования. Но вот новый секретарь обкома, возмущенный неподобающей для чернецов честью, распорядился «прекратить безобразие». «Пусть сами приходят голосовать».

«Прекрасно», – сказал, узнав об этом, архимандрит Алипий, наместник монастыря. И вот наступило воскресенье, долгожданный день выборов. После литургии и братской трапезы монахи выстроились по двое и с духовными песнопениями отправились через весь город на избирательный пункт. Можно представить себе состояние мирных советских граждан, наблюдавших подобное зрелище. Когда же в довершение ко всему монахи начали служить молебен прямо на избирательном участке, чиновники пытались протестовать. «У нас так положено», – ответствовал отец Алипий. Проголосовав, монахи так же чинно, через весь город вернулись в монастырь. В дальнейшем, избирательную урну стали снова приносить на место.

Благословение для коммунистов

Однажды два областных финансовых работника прибыли в монастырь, чтобы проверить доходы. Алипий спросил их:

– Кто вас уполномочил?

Предписания на бумаге у них не оказалось.

– Нас уполномочил народ!

– Тогда на завтрашней службе мы попросим вас выйти к амвону и спросим у народа, уполномочивал ли он вас, – предложил Алипий.

– Нас уполномочила партия! – уточнили проверяющие.

– А сколько в вашей партии человек?

– 20 миллионов.

– А в нашей Церкви – 50 миллионов. Меньшинство большинству диктовать не может.

В следующий раз финансовые работники пришли уже с предписанием. Алипий ответил им, что несмотря на предписание, он может разрешить проверку только по благословению владыки епархии. Тогда те связались с владыкой епархии и получили «благословение».

– Вы коммунисты? – спросил их Алипий.

– Как же вы, коммунисты, могли брать благословение у духовного лица? Я сейчас позвоню в обком партии, вас завтра же из партии выгонят.

Эти «товарищи» больше не приходили.

Русский Иван

Рассказал сам архимандрит Алипий:

«Во вторник 14 мая сего (1963) года эконом игумен Ириней организовал, как и во все прошлые годы монастырской жизни, поливку и опрыскивание монастырского сада дождевой и снеговой водой, которую мы собираем благодаря нами сделанной запруде около беседки, за крепостной стеной. Когда наши люди работали, к ним подошли шесть мужчин, потом ещё двое; у одного из них была в руках мерка, которой они разделяли бывшую монастырскую огородную землю. Он стал ругаться на работающих и запрещать качать воду, говорил, что это вода не ваша, приказывал прекратить качать. Наши люди пытались продолжить работать, но он подбежал к ним, схватил шланг и стал его вытаскивать, другой – с фотоаппаратом – стал фотографировать наших людей…

Эконом сказал этим неизвестным людям, что пришёл наместник, идите и объясните всё ему. Подошёл один из них. Остальные стояли поодаль, фотографируя нас; их осталось трое.

«Кто вы и что от нас требуете?» – спросил я. Этот человек в шляпе не назвал своего имени и чина, а сказал мне, что мы не имеем права на эту воду и на эту землю, на которой стоим. Я добавил: «Не смеете дышать воздухом и не смеете греться на солнце, потому что солнце и воздух и вода – всё и вся ваше, а где же наше?» И переспросил его: «Кто ты и зачем пришёл?» Он не сказал своего имени. Я ему сказал: «Я, Воронов Иван Михайлович, гражданин Советского Союза, участник Великой Отечественной войны, и мои товарищи, которые живут за этой стеною, ветераны и инвалиды Отечественной войны, многие – потерявшие руки и ноги, получившие тяжёлые ранения и контузии, обливали эту землю своей кровью, очищали этот воздух от фашистской нечисти, а также мои товарищи, живущие здесь, труженики заводов, фабрик и полей, старые инвалиды и пенсионеры, старые отцы, потерявшие своих сыновей в боях за освобождение этой земли и этой воды, и все мы, проливавшие свою кровь и отдававшие свои жизни, не имеем права пользоваться своей землёй, водой, воздухом и солнцем, – всем тем, что вырвали у фашистов для себя, для своего народа? Кто вы? – снова спросил я, – и от чьего имени вы действуете?» Они стали лепетать, называя райкомы, обкомы и т.д…

Уходя от нас боком, человек в шляпе сказал: «Эх… батюшка!» Я ответил, что батюшка я – для вон тех людей, а для вас я – русский Иван, который ещё имеет силу давить клопов, блох, фашистов и вообще всякую нечисть».

Топор

Иногда противник вынуждал Алипия прибегать к поистине «черному» юмору. Говорят, когда представители властей пришли к нему за ключами от пещер, в которых лежат мощи святых основателей и братий монастыря, он встретил кощунников при боевых орденах и медалях и грозно закричал келейнику:

– Отец Корнилий, неси топор, сейчас им будем головы рубить!

Должно быть, это было очень страшно – так быстро и безвозвратно они убежали.

Монастырская чума

К приезду очередной государственной комиссии по закрытию монастыря архимандрит Алипий вывесил на Святых вратах извещение, что в монастыре чума и в силу этого он не может пустить комиссию на территорию монастыря. Во главе комиссии была председатель Комитета по культуре Медведева А.И. Именно к ней и обратился отец Алипий :

– Мне-то своих монахов, дураков, простите, не жалко, потому что они все равно в Царствии небесном прописаны. А Вас Анна Ивановна , и ваших начальников – пустить не могу. Я ведь за вас, и ваших начальников на Страшном суде-то и слов не найду, как за вас отвечать. Так что простите, я вам врата не открою.

А сам – в очередной раз в самолет и в Москву. И опять хлопотать, обивать пороги, и в очередной раз побеждать.

Попытка закрытия монастыря

Но самый, наверно, тяжелый момент для отца Алипия настал, когда пришли уже с подписанным приказом о закрытии монастыря. Здесь уже нельзя было отшутиться. Алипий бросил документ в огонь камина и сказал, что готов принять мученическую смерть, но монастырь не закроет.

– Неужели отстоять монастырь было так просто? – спросили мы старейшего жителя монастыря, архимандрита Нафанаила, который хорошо помнил эти события.

– «Просто»? Во всем нужно видеть помощь Богородицы, – строго, с непреклонной верой ответил старец. – Без нее как могли отстоять…

Благодаря Алипию Воронову Псково-Печерский монастырь является единственным русским монастырем, который никогда не закрывался. Много сил и средств было вложено им в возрождение крепостных стен и башен, покрытие позолотой большого купола Михайловского собора, организацию иконописной мастерской. В 1968 году стараниями о. Алипия был объявлен всесоюзный поиск ценностей ризницы Псково-Печерского монастыря, вывезенных фашистскими оккупантами в 1944 году. Спустя пять лет монастырская утварь была найдена. В 1973 году представители консульства ФРГ в Ленинграде передали их обители.

Не стало о. Алипия 12 марта 1975 года. Шестьдесят один год жития земного, из которых 25 лет составило житие монашеское.

Батюшки были рядом с воинами всегда: на войне, как нигде, нужно духовно поддерживать и, к сожалению, нередко отпевать. Но официальной датой рождения православного военного духовенства считают 30 марта 1716 года, когда Петр I утвердил Воинский устав.

За столетие Советов о многом позабыли, и сегодня трехсотлетие православного военного духовенства проходит незамеченным. «Комсомолка» решила напомнить лишь о некоторых подвигах батюшек, оказавшихся на передовой.

С ХРИСТОМ – В АТАКУ

Отец Василий (по разным данным, Васильковский или Василевский) стал первым в истории православным священником, награжденным орденом Святого Георгия. Георгиевский крест четвертой степени батюшка 24-ой пехотной дивизии 19-го егерского полка получил за отвагу в Отечественной войне 1812 года.

В полк, который прошел Бородино, отец Василий попал за два года до наступления Наполеона. О священнике отзывались как о порядочном, рассудительном и образованном человеке: он прекрасно знал математику, географию, историю, владел латынью, греческим, немецким, французским.

Всю Отечественную войну батюшка был на передовой, воодушевляя солдат. В сражении под Витебском поддерживал идущих в атаку, исповедовал тяжело раненных. Когда рядом упало пушечное ядро, ему ранило левую щеку. Но Василевский не отступил, пока его не контузило: пулевой выстрел пришелся в нагрудный крест.

«Cражение за Малоярославец» (фрагмент картины — отец Василий Василевский). Художник: Александр Аверьянов

Подвиг, отмеченный Святым Георгием, батюшка совершил в битве под Малоярославцем: когда все офицеры были мертвы, он вывел полк из окружения.

– В этом бою он все время находился с крестом в руке впереди полка, наставлениями и примером мужества поощрял воинов крепко стоять за Веру, Царя и Отечество, – писал генерал Николай Дохтуров Кутузову. – Причем сам был ранен в голову.

О награждении батюшки-героя перед Александром I ходатайствовал сам Кутузов.

Дома Василевского, рано овдовевшего, ждал маленький сын. Но вернуться священнику было не суждено: в 1813-ом во Франции отец Василий умер от боевых ран.

Стефан Щербаковский, священник 11-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, отличился в Русско-японской войне. В первом крупном сражении на суше, под Тюренченом, он, с пением «Христос воскресе», повел в атаку роту, потерявшую командира. В этом бою отец Стефан был дважды ранен.

Отец Стефан Щербаковский в бою под Тюренченом. Художник: Александр Чикин

Георгиевский крест 29-летний священник получил из рук командующего Русской армией генерала Алексея Куропаткина. До конца войны Щербаковского награждали еще трижды. А во времена Первой мировой его дважды представили к орденам.

Отец Стефан Щербаковский после ранения. Фото: Общественное достояние

После революции отец Стефан отправился на родину, в Одессу. В 1918-ом его арестовали, осудили и расстреляли.

Трофим Куцынский большую часть жизни провел в боях. Прошел Русско-турецкую войну 1787-1791 годов. За участие в штурме Измаила отца Трофима наградили бриллиантовым крестом на георгиевской ленте.

При взятии крепости войсками Суворова командир Полоцкого полка был убит. Бойцы растерялись, стали отступать. Тогда отец Трофим поднял крест.

– Стойте! – крикнул он дрогнувшим солдатам, указывая на Христа. – Вот ваш Командир!

И, подбадривая вояк, первым стал карабкаться по лестнице на стену крепости. Крест был пробит двумя пулями, сам отец Трофим получил ранение в левую ногу и контузию. Но Измаил пал.

НА ПЕРЕДОВОЙ С КРЕСТОМ В РУКЕ

Отец Домиан Борщ, священник Азовского пехотного полка, прошел Крымскую войну. Участвовал батюшка и в осаде Севастополя.

Во время осады отец Домиан под пулями неприятеля вытаскивал с поля боя раненых. Но бинты быстро закончились. Тогда священник принялся рвать свою рубаху, рясу, лишь бы не дать воинам истечь кровью.

Отец Домиан Борщ. Фото: Общественное достояние

В боях отец Домиан был дважды ранен и контужен, но дожил до глубокой старости. За самоотверженность батюшку наградили множеством наград, в том числе Георгиевским крестом.

Своими руками духовники отражали натиск неприятеля нечасто. Один из батюшек, которому пришлось и повоевать, – отец Гавриил Судковский. Он стал участников Крымской войны.

Отец Гавриил Судковский с внучкой. Фото: Общественное достояние

Осенью 1854-го англо-французский флот напал на Очаков. Крепость обстреливали три часа подряд. Все это время отец Гавриил не только поддерживал и благословлял каждого, но и сам заряжал орудия ядрами. За это его наградили золотым крестом на георгиевской ленте.

Позже отец Гавриил прославился как усердный молитвенник и постник.

Отец Виктор Малаховский, прошедший Первую мировую, все время говорил, что войны боится. По ночам он почти не спал: вздрагивал от каждого выстрела. Но едва начинался бой, батюшка бросался на передовую и под свистом пуль и ревом снарядов перевязывал, причащал, закрывал глаза убитым.

– Если б все «трусы» походили на отца Виктора, то в нашей армии никогда бы не было ни вызванных паникой отступлений, ни брошенных обозов, – писал о батюшке офицер лейб-гвардии Конногренадерского полка Николай Воронович. – Он боялся только до тех пор, пока не было настоящей опасности, а когда таковая наступала, он убивал свой страх.

«Побежденные. Панихида по павшим воинам». Художник: Василий Верещагин

Своей способностью презреть смерть Малаховский заражал остальных. И, несмотря на страх, сам просился на передовую: говорил, что не может отсиживаться в обозе, когда «его» солдаты в опасности.

СИЛА ПРОПОВЕДИ

Во времена Первой мировой священник 58-го пехотного Прагского полка, отец Порфирий (по другим данным, Парфенип) Холодный следовал по полям брани с полковой церковью – палаткой со складным иконостасом. Чтобы ее поставить или убрать, нужно немало времени. Поэтому, когда полк тронулся, батюшка и еще три человека задержались.

Походная церковь. Фото: Общественное достояние

Вдруг отряд австрийцев окружил походную церковь, на священника и других отставших направили оружие. Но отец Порфирий не растерялся: он поднял над головой икону «Спас Нерукотворный» и произнес такую пламенную проповедь (на языке врага), что два десятка солдат и два офицера сложили оружие и сдались в плен.

Отец Порфирий Холодный вместе с семьей. Фото: Общественное достояние

Настоятель церкви белорусского села Мало-Плотницкое отец Александр Романушко полковым священником не был, но героем стал. В годы Второй мировой его «пригласили» отпевать убитого полицая.

Отец Александр Романушко. Фото: Общественное достояние

Храбрый батюшка не только отказался, но и предал изменника Родины анафеме. А затем выдал настолько яркую речь, что половина полицейских прямо с похорон товарища ушла с отцом Александром в партизанский отряд.

Даже в немецких лагерях продолжала звучать молитва. Священник 30-го пехотного Полтавского полка Иоанн Казарин, оказавшийся в плену после разгрома армии Самсонова в ходе Первой мировой, не пожелал отделяться от своих солдат.

Батюшке удалось переправить несколько писем на Родину: в них он писал о тяжелом положении военнопленных в лагерях. Тогда на его имя стали приходить посылки с книгами и церковным облачением.

Фото: Общественное достояние

Усилиями отца Иоанна в одном из бараков устроили церковь. Службы в ней в 1915-1916 годах шли каждый день. Весь иконостас выпилили из деревянных коробок из-под посылок перочинным ножом и лобзиком. Лампады и паникадило соорудили из консервных банок. Иконы офицеры писали масляными красками на полотне, а богослужебные тексты читали по памяти.

ВЫСТОЯТЬ СЛУЖБУ

Отец Андрей Богословский был полковым священником в Русско-японскую и Первую мировую. После боев с японцами получил четыре награды.

В Первую мировую отец Андрей перевелся в 6-й Финляндский стрелковый полк. И получил орден Святого Георгия.

Отец Андрей Богословский. Фото: Общественное достояние

– 22 октября 1915 года, стоя на возвышении, он благословлял каждого, – говорится в приказе о награждении. – Когда началась стрельба, он остался на прежнем месте. Грудь его защитила дароносица, висевшая на шее: пуля, летевшая в сердце, отклонилась.

После батюшка направился во Францию в составе Русского экспедиционного корпуса. Получил орден Почетного легиона, а после подписания мира остался священником Русского легиона чести. Там отец Андрей и нашел свою погибель: в 1918-ом его убили в бою с немцами.

Священник 311-го пехотного Кременецкого полка отец Митрофан остался непоколебим под ревом вражеской артиллерии. В 1915 году он вел очередную службу, когда в церковь попал снаряд.

Бомба пробила крышу и упала возле алтаря. Но отец Митрофан хладнокровно перекрестил ее – и продолжил службу. Молящиеся, следуя примеру, паниковать не стали. Когда литургия закончилась, снаряд вынесли из храма и обезвредили.

А СВЕЧИ ВСЕ ГОРЕЛИ…

Во время Цусимского сражения, ключевого в провальной Русско-японской войне, погибли не только тысячи солдат, но и десятки корабельных священников. Один из них – отец Назарий с броненосца «Князь Суворов».

Броненосец «Князь Суворов», на котором погиб отец Назарий. Фото: Общественное достояние

– Наш симпатичный батя, монах не только по платью, но и по духу, находился на пункте в епитрахили, с крестом и запасными Дарами, – пишет в воспоминаниях офицер броненосца Владимир Семенов. – Когда к нему, сраженному градом осколков, бросился доктор и санитары, он отстранил их, приподнялся и твердым голосом начал: «Силой и властью…». Но захлебнулся кровью и торопливо закончил: «отпускаю прегрешения… во брани убиенным…». Благословил окружающих крестом, которого не выпускал из рук, и упал без сознания.

Все вокруг было иссечено осколками, но корабельные иконы остались целы. А перед киотом продолжали гореть свечи.

(Для подготовки публикации использовались работы исследователя истории военного духовенства, начальника канцелярии Собора Святой Живоначальной Троицы лейб-гвардии Измайловского полка Дмитрия Леонтьева, а также руководителя церковно-исторического проекта «Летопись», историка Константина Капкова)

Боевой монах

» Я ж секретный монах, Я же воин Господень, Я был призван спасти От погибели вас! А теперь я лежу, Я недееспособен. Вы отняли мой крест И мой иконостас! »
— Михаил Елизаров, «Воин Господень»

Совершенно реальный боевой монах-ямабуси, Япония, конец XIX века

Как мы знаем, монахи — это религиозные аскеты. Монахи-пустынники усмиряют свою плоть в одиночестве, а монахи-киновиты собираются с этой целью в специально изолированной от остального мира религиозной общине — монастыре. В любом случае, что во вконец дикой «пустыни», что в монастыре порядки достаточно суровые, так что каждый монах — немного крутой. Каждый пустынник — это по сути выживальщик с религиозным уклоном, ну а киновиты в своих монастырях живут по строгому уставу, регулярно изматывая свой организм длительными службами, тяжелыми послушаниями и постами. Так или иначе, хлюпики в монахах долго не живут — либо резко перестают быть хлюпиками.

А ещё значительную часть существования монашества как явления времена были неспокойные, так что желающих пограбить вроде бы беззащитных путника или общину тружеников было предостаточно. Поэтому монастыри быстро обрастали крепостными стенами и арсеналами, а многие отшельники могли неприятно удивить незадачливых налётчиков умением драться. Да и вообще, физический труд в монастыре зачастую ценен не сколько результатом, сколько тем, что отбивает у монаха разнообразные лишние и греховные мысли, мешающие ему на своем пути к спасению/просветлению — так что неудивительно, что в монастырях в те суровые времена активно практиковались тренировки по разномастному дрыгоножеству и рукомашеству — и грешные мысли отводит, и в жизни пригодится.

Кроме того, монастыри по мере роста влияния религии, которую исповедовали братья-киновиты, часто становились центрами церковной жизни, а монахи — работниками разрастающегося аппарата Церкви. А в глухих краях или в тёмные времена — и вовсе центрами цивилизации посреди сельской глуши, благо изучавшие разнообразные священные тексты монахи были в массе своей образованными людьми. Так что во время набегов разномастных налётчиков нередко стены монастыря становились последним рубежом обороны местных жителей, а его насельники — их последними защитниками. Что же до дел церковных, то каждая нормальная Церковь стремится к трём вещам: защите своей собственности и своих прихожан, распространении своего учения в земли иноверцев и борьбой со своими еретиками и отступниками. И монахи как самая многочисленная, организованная и дисциплинированная категория церковников, выполняли эти задачи, сражаясь на фронтах религиозных воин против язычников, иноверцев или представителей своей веры, с которыми что-то не поделило их начальство, причем занимались этим как изначально сугубо «гражданские» иноки, так и люди, пришедшие в киновий уже из воинских сословий. Причём воины часто шли в монахи по чисто объективным причинам: монашеская присяга, во-первых, нивелировала присягу вассальную, во-вторых, давала надёжную церковную «крышу» от мирских недоброжелателей, что в феодальном мире могло спасти жизнь.

Так или иначе, боевые монахи — частые гости средневекового, фэнтезийного или близкого к таковому сеттинга: от европейских храмовников до японских сохэев. В откровенно фантастическом сеттинге боевые монахи могут исполнять функцию охотников на нечисть или следопытов-дозорных, благо высшие силы им могут ещё и накинуть поддержки против их сверхъестественных врагов по нестареющему принципу «Религия — это магия», в таком случае боевые монахи могут одновременно являться паладинами или кем-то подобным. В более реалистичном варианте боевые монахи остаются обычными войсками Церкви, которые могут охранять церковную собственность, воевать с язычниками и еретиками или осуществлять иную силовую поддержку своего менее воинственного начальства. В таком варианте могут быть и злодеями-фанатиками, жгущими деревни мирных иноверцев и отправляющими на костёр невинных вольнодумцев по заказу попов-мракобесов. А если «фантастический» вариант вывернуть наизнанку и дать боевых монахов мраккультистам, то получим и вовсе антипаладинов! Также могут встречаться и боевые монахи-одиночки вроде японских отшельников ямабуси.

Паладин в Стандартном наборе классов почти всегда — именно сабж. Характерный дальневосточный (или вдохновленный Дальним Востоком) типаж — Кунг-фу монах.

Где встречаются

Фольклор

  • Легенды о Робине Гуде: отец Тук — именно что боевой монах.

Литература

  • ПЛиО:
    • «Воробьи» — теократическая группировка в Королевской гавани, занимающаяся борьбой с разными «общечеловеческими» пороками, в том числе — в среде аристократии. Вообще, их глава, Воробейшество, — септон, то есть как бы священник культа Семерых, но ведёт себя именно как монах-аскет, а его подручные одеваются «по ГОСТу» архетипа. Да и вообще, в реале многие из монахов — священноиноки. Впоследствии, умело вопользовавшись тупостью и недальновидностью Серсеи, сам Воробейшество преобразует свои банды воробьев в организованные отряды Честных Бедняков (боевые монахи vulgaris, в рясах и с дубинами и топорами) и Сынов Воина (уже натуральные церковные рыцари в доспехах и с боевым оружием).
    • Сложная субверсия с Ночным Дозором. Есть определённые черты монашества типа чёрных облачений, обета безбрачия, неучастия в политике. Альзо, в самом известном русском переводе дозорных зовут чернецами, а их жилища — кельями. Постоянные тренировки тоже в наличии. Но никакой философии «внутреннего баланса» нет и не предвидится: смысл в ней, когда по другую Сторону стены — или буйные варвары, или совершенно недоговороспособная нежить и её инфернальные повелители — зловещие ледяные эльфы Иные?
  • Сердце меча — сохэи из «Синдэна» («Ками-но хицуги-но синдэнгун» — «Воинство Гроба Господня»). Монашеский орден с боевыми крейсерами и вооружёнными до зубов монахами-десантниками в экзоскелетах.
  • Трудно быть богом — армия Святого Ордена состоит из них, и именно они вторгаются в Арканар под шумок, устроенный серыми штурмовиками и ночными головорезами Ваги Колеса.
  • Сто полей — упоминаются и появляются в сюжете боевые монахи, но в бой ни разу не вступают, а присутствуют как Fleet in being.
  • Конгрегация — в целом тамошние инквизиторы далеко не монахи, что не мешает отдельным сотрудникам Конгрегации (в том числе и непосредственно участвующим в силовых операциях) иметь монашеский чин. К таким относятся, к примеру, кардинал Гвидо Сфорца (до второй книги — преподаватель рукопашного и ножевого боя в Академии Св. Макария), а также помощник главного героя Бруно Хоффмайер (участвующий вместе с Куртом Гессе в куче стычек — но принявший уже к середине цикла постриг).

Мультфильмы и мультсериалы

  • «Первый отряд: Момент истины» (российско-японское поделие на тему «я у мамы Кота Хирано») — в качестве второстепенного персонажа есть боевой православный монах с шестом, в качестве главных отрицательных — лично фон Фельфен (почему-то названный «фон Вольфом» — при том, что имена аналогично возвращенных с того света советскими оккультистами пионеров-героев сохранены в историческом виде) с верными рыцарями-монахами Тевтонского Ордена, второй раз призванный на службу Германии уже энтузиастами ариософии из Аненэрбе.
  • Castlevania (Netflix) — у грешитского епископа целая орава таких на подхвате. Вооружены кинжалами, пиками и луками, служат епископу чем-то средним между личной гвардией и тайной полицией. Лажовые боевые монахи: Тревор легко положил отряд таких, а в боях с армией Дракулы они не участвовали. Один честный священник, умевший освящать воду и соль, оказался для города полезнее: с его помощью отряды городского ополчения освятили свое оружие и смогли противостоять атакующим город отрядам чудовищ.
    • Вдвойне забавно, что один из этих монахов появляется и во втором сезоне: его труп был использован Гектором как основа для боевого монстра… но Тревор убивает этого монаха ещё раз.

Аниме и манга

  • Dorohedoro — монахи Дыры, занимающиеся истреблением зомби (в которых после смерти иногда превращаются жертвы магов).
  • Hellsing — все силы IX Крестового Похода, кроме Швейцарской Гвардии, укомплектованы вооруженными монахами разнообразных католических орденов.

Видеоигры

  • Clive Barker’s Undying — целый монастырь таких. Есть бойцы с посохами, стрелки с арбалетами и аббаты с чёрной магией. Давно и надёжно продались Кельтской Косе, поэтому противостоят герою.
  • Total War — в Shogun доступны сохэи, в Medieval — храмовники разнообразных католических орденов, ну а в Warhammer — ведьмы и палачи (не просто вояки, а служители эльфского бога войны) тёмных эльфов, священники и паладины Сигмара, отчасти — и Избранные Хаоса.

Настольные игры

  • Dungeons & Dragons: класс монах, суть классический кунг-фу монах, а на боевых монахов европейского шаблона похожи классы паладин и клирик боевого билда.
  • Warhammer 40 000: полно таких. Как сами космодесантники со своими строгими порядками, обращениями «брат», послушаниями и характерными титулованиями «командор», «магистр», «капеллан» и «либрарий», так и Сёстры Битвы, служащие политвойсками Экклезиархии. Плюс куча организаций поменьше, например, имперские крестоносцы или церковное ополчение Фратерис Милиция.
    • На стороне Губительных Сил эталонными боевыми монахами можно считать космодесантников легиона Несущих Слово и их духовных наставников — Тёмных Апостолов.
  • Magic: the Gathering: у Белой масти есть такие. Например, человек-носорог!
  • Mage: The Ascension — Акашиты и У Лун — это классические кунг-фу монахи, а вот Небесный Хор (и его боевая ветвь, Тамплиеры) — именно сабж статьи в европейской версии

Реальная жизнь

Францисканец из штурмовых отрядов венгерских «скрещённых стрел» готовится отражать атаки советских войск.

  • Япония — редкая для Дальнего Востока аверсия традиционных для региона кунг-фу монахов и вообще образа восточных монахов как крутых пацифистов, которые самостоятельно в конфликт не лезут. Преувеличивать воинственность тамошних сохэев из буддистских монастырей и синтоистских отшельников-ямабуси бессмысленно: они настолько активно участвовали в междоусобицах вплоть до конца периода Сэнгоку (XV — начало XVII вв.), что оставили громадный след в истории — вплоть до существования «монашеских княжеств», провинций, управляемых не самураями, а лидерами буддистских общин. Кстати, заодно монахи резались и друг с другом. В последнем случае споры шли не о путях к просветлению и прочих божественных вопросах, а о вполне мирских делах — делили земли, влияние, доходы от монастырей. Кроме того, в монахи часто уходили самураи: или потерявшие господина, но не желавшие ни делать харакири, ни становиться ронином, либо несогласные со своим господином (уход в монастырь был способом разорвать клятву верности, не теряя лица и не становясь предателем). Изрядная часть таких самураев потом оказывалась в рядах сохэев.
  • Александр Пересвет и Андрей Ослябя, иноки Троице-Сергиева монастыря и участники Куликовской битвы. Так как происходили из бояр (в Древней Руси это были не «толстяки на мешках с золотом», а воины с младых ногтей, по одной из версий само название их сословия происходит от слова «бой»), в порядке редкого исключения были благословлены игуменом Сергием защищать Русь с оружием в руках.
    • А по фольк-хисторической версии, боевым монахом Шаолиня был противник Пересвета Челубей.
  • Духовно-рыцарские ордена — на тормозах. Дело в том, что помимо собственно боевых монахов, составлявших ядро ордена, у орденов на подхвате были и вполне светские рыцари, принявшие лишь часть обетов ордена, называемые «полубратьями», и толпы обычных солдат, никаких обетов не приносивших. Впрочем, некоторые ордена (такие, например, как орден Святого Антония в Эфиопии — один из немногих орденов православного христианства) от монастырей отличались мало.
  • Многие монахи Францисканского ордена сражались в рядах фашистских военизированных формирований в Венгрии и Хорватии во Вторую Мировую.

См. также

  • Крестоносцы — именно ими были европейские боевые монахи.
  • Крутой падре
  • Кунг-фу монах
  • Спартанские тренировки

Примечания

  1. Баркеровские cenobites, переведённые отечественными толмачами как «сенобиты», на деле принадлежат именно к этой братии — бо сами себя неоднократно называют именно монахами, да и занимаются именно получением мистического опыта через умерщвление плоти.
  2. Если Мартин достаточно прошарен в истории, Воробьи могут быть отсылкой к православным активистам общине парабаланов в Византии IV—V столетий, занимавшейся помощью больным и увечным, а также погромами. Попадание в образ довольно точное, ведь Воробейшество завоёвывает популярность в народе, именно апеллируя к борьбе за простой люд.
  3. Что любопытно, слово переводится с японского примерно как «священник-солдат».
  4. В этом, кстати, характерное отличие от духовно-рыцарских орденов в Европе: японские сохэи даже не притворялись, что воюют за истинную веру, а открыто признавали, что убивают врагов не потому, что те «мерзки Будде», а потому что такова политика.
  5. Эфиопская церковь считается православной, хотя и сохраняет множество норм ещё Ветхого Завета. В частности, там существует запрет на свинину, практикуется обрезание (к сожалению, часто и женское), и т. п.
Духовенство
Страницы в категории «Духовенство»

Боевой монах, Крутой церковник, Кунг-фу монах, Мраккультист, Пастырь недобрый, Пастырь нерадивый, Священник и врачеватель, Учёный и священник, Церковный урод, Шаман

ПРАВОСЛАВНОЕ КРАЕВЕДЕНИЕ

65-летию Победы в Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. посвящается.

СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛИ НОВОСИБИРСКОЙ ЕПАРХИИ – УЧАСТНИКИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Протоиерей Александр Смолкин

Александр Петрович Смолкин родился 6 июля 1926 года на Алтае в крестьянской семье. Его юность прошла в суровые годы войны. В 17 лет, в 1943 году, Александр Смолкин ушел на фронт. Он воевал на 1-м Прибалтийском фронте. В начале 1944 года Александр Смолкин получил тяжелое ранение, был направлен в госпиталь в Горький, где пробыл несколько месяцев. После выздоровления Александр вернулся в строй и продолжал воевать. Войну он закончил в Германии. Старший сержант Александр Смолкин был награжден медалями «За взятие Будапешта», «За взятие Вены», «За победу над Германией», польской медалью.
После войны Александр Смолкин еще несколько лет служил в армии и демобилизовался в 1951 году. Приехав в Новосибирск, он встретился с Верой Карпенко, которая работала в канцелярии Новосибирского епархиального управления машинисткой. В 1952 году состоялось их венчание.

Старший сержант Смолкин с боевым товарищем в Германии в 1945 году.

Воспоминания о детстве, прошедшем среди простых благочестивых русских людей, о военных испытаниях, о положивших за Родину свои жизни фронтовых товарищах заставили Александра Петровича задуматься о дальнейшем жизненном пути. Бесспорно на его выбор оказало и влияние невесты, а затем супруги – Веры Алексеевны, которая несла свое послушание под непосредственным руководством митрополита Новосибирского и Барнаульского Варфоломея (Городцева). Александр Петрович Смолкин, прослуживший девять лет земному Отечеству в воинском звании, принял решение всю свою оставшуюся жизнь посвятить служению Христу и Его Церкви.

По благословению Владыки Варфоломея, с 1952 года Александр Смолкин проходил клиросное послушание, а затем стал псаломщиком в Вознесенском кафедральном соборе. Через много лет отец Александр вспоминал, что церковно-славянскому языку (чтению и основам грамматики) его учила сестра Владыки Варфоломея Мария Дмитриевна.

После войны.

7 апреля 1955 года рукоположенный на Благовещение во диакона митрополитом Варфоломеем отец Александр начал свое служение как священнослужитель в главном храме Новосибирской епархии. Диаконское служение отца Александра проходило под руководством митрополитов Варфоломея и Нестора (Анисимова), блестяще образованных, опытных и духоносных архипастырей, начавших свое служение в священном сане еще до революции, переживших тяжкие гонения, темничное заключение, ссылку, жизнь на чужбине. Через много лет, в разговорах с молодыми священнослужителями, отец Александр всегда с любовью и теплотой вспоминал о первых своих архипастырях-наставниках.

1 ноября 1959 года епископ Новосибирский и Барнаульский Донат рукоположил отца Александра в сан иерея. Практически все священническое служение отца Александра прошло в Новосибирском Вознесенском кафедральном соборе. На протяжении почти трех десятилетий он был штатным священником, ключарем настоятелем. Несколько поколений православных новосибирцев хорошо знали, уважали и любили протоиерея Александра.

Протоиерей Александр Смолкин с духовенством Вознесенского собора на Заельцовском кладбище у могил воинов Красной Армии, умерших от ран в госпиталях Новосибирска в годы Великой Отечественной войны.

Многолетнее служение отца Александра было отмечено священноначалием Русской Православной Церкви. Он был удостоен правом ношения митры, награжден орденами святого Равноапостольного князя Владимира и преподобного Сергия Радонежского.

С 1988 году, по состоянию здоровья, протоиерей Александр Смолкин был за штатом, но не оставлял любимого храма. Он по-прежнему исповедовал прихожан, поминал записки, когда позволяло состояние здоровья служил сам или сослужил архиереям и соборному духовенству.

Протоиерей Александр Смолкин 9 мая 2000 года.

Более чем через 50 лет после представления отца Александра нашла еще одна его фронтовая награда – медаль «За отвагу». К ней отец Александр был представлен за мужество в том бою, когда получил ранение.

Скончался протоиерей Александр Смолкин 29 октября 2002 года и был погребен на Заельцовском кладбище в Новосибирске. Молитвенную память о нем, воине и священнике, хранят многие прихожане Вознесенского кафедрального собора.

(продолжение следует)

Шабунин Е. А., референт издательского отдела Новосибирской епархии