Церковь и наука

Создатель Религиозной Науки Эрнест Холмс

Представители Первой Церкви Религиозной Науки из г. Фрезно, штат Калифорния, обеспокоены тем, что никто не знает, что это за церковь, и чем она занимается. Они обеспокоены настолько , что даже поменяли название .

Люди не понимают, что такое Религиозная Наука, говорит Ширли Харт, священнослужитель общины во Фрезно: «Они постоянно путают нас с Христианской Наукой или саентологией».

Однако Религиозная Наука не имеет отношения ни к Христианской Науке, ни к саентологии. Во Фрезно они представляют собой группу из 50 человек, которые собираются в церкви на Вест-Клинтон-авеню и верят в учение под названием «Наука Разума», которое было создано Эрнестом Холмсом, основавшим в 1927 году международное движение «Религиозная Наука». Холмс говорил, что он всю жизнь искал истину и учился. Его учение соединяет в себе «научные законы, философские мнения и религиозные откровения, приложенные к нуждам и чаяниями человечества», как говорится на официальном веб-сайте движения.

Община во Фрезно была создана в 1962 году и недавно, вслед за всем движением, сменила название на «Центр духовной жизни». Община продолжает твердо держаться своих убеждений, в том числе открытости к любого рода духовности, относящейся к душе, духу или судьбе. Символом Религиозной Науки является буква » V » — из-за ее открытости сверху.

Последователи Религиозной Науки говорят, что их никто не понимает, поэтому наша газета задала несколько вопросов Харт, администратору центра Линн Стил и участнице молодежной группы Кори Агилар.

Что Религиозная Наука значит для вас лично?

Агилар: «В нас заложены основополагающие принципы любви к Богу, любви друг ко другу и принятия других людей, разделяющих с вами одну духовность и божественность. На мой взгляд, Религиозная Наука придает человеку много сил. Это религия, которая больше всего привлекает меня и позволяет мне чувствовать себя свободной и духовно богатой».

Какое из учений Холмса больше всего повлияло на вашу жизнь ?

Стил: «Одно из положений его „Декларации о принципах“ — „Мы верим в Бога, во всемогущий живой дух, единую, неуничтожимую, абсолютную и самодостаточную причину». Здесь говорится о единстве всего мира, о том, что все мы на самом деле одно целое».

Имеет ли Религиозная Наука какое — то отношение к Христианской Науке ?

Харт: «Мы позаимствовали кое-что у Мэри Бэкер Эдди — например, ее молитвенную книгу „Духовное, Разум, Исцеление“ и ее последователей».

Считают ли последователи Религиозной Науки себя христианами?

Харт: «Некоторые считают, некоторые нет. Среди нас есть люди из всех религий. Некоторые принадлежат к Христианской Науке . Есть иудеи . Есть агностики и бахаисты. Некоторые из них верят в Иисуса, некоторые нет».

Что Религиозная Наука говорит об Иисусе?

Стил: «Мнения самые разные. Главное заключается в том, что Иисус любит и просветляет человека, являясь примером того, кем могут стать все люди. Это представление о божественности Иисуса ничем не отличается от божественности любого человека».

Почему в центре висит фотография Далай-Ламы?

Харт: «Мы вешаем ее лишь во время уикендов единства и мира. Он является символом мира . Мы будем показывать фильм „10 вопросов Далай-Ламе“».

Что Религиозная Наука говорит о посмертном существовании?

Стил: «Каждый сам решает, во что верить. Мы уделяем больше внимания жизни здесь и тому, как ты распоряжаешься своей жизнью. Кто — то верит в реинкарнацию , кто — то нет . Это не является церковной догмой «.

Есть ли среди последователей Религиозной Науки молодежь, или она предназначена только для взрослых?

Агилар: «Она для всех возрастов. Я думаю, она близка многим молодым людям. Остальные молодые люди не всегда знают о Религиозной Науке. Но это настоящее вероучение и образ жизни . Оно привлекательно для приверженцев всех религий, поскольку уделяет столько внимания конкретному человеку и его духовному пути».

Символ Религиозной Науки

Что означает символ » V » для вас лично?

Харт: «Он означает, что у меня есть выбор — я могу сознательно выбирать в соответствии со своим духовным уровнем. Он также символизирует любовь».

Насколько для Религиозной Науки важна метафизика?

Агилар: «Я смотрю на это как на разновидность молитвы, как на способ установить связь с Богом. Когда ты приступаешь к метафизическим практикам, какими бы они ни были, ты умиротворяешь свой разум».

Что говорит Религиозная Наука о внутренней цели человека?

Харт: «Мы верим, что царство небесное находится внутри. Иногда мы упорно смотрим вовне, пока не обретем связь с присутствием, которое находится в нас самих. Так что нам приходится помещать людей на разные уровни духовности».

Почему последователи Религиозной Науки считают, что путь к духовности занимает всю жизнь?

Стил: «Он занимает столько, сколько нужно. Когда Эрнест Холмс создал свое учение, он оставил его открытым сверху, наподобие „ V “. Так что рост вовсе не должен останавливаться. До тех пор, пока мы здесь и в теле, мы можем расти».

Каким образом последователи Религиозной Науки используют свой духовный разум?

Агилар: «К примеру, если бы я хотела утвердить ясность, я бы связалась с Богом, сказав: „Бог — это все, что есть. Я часть Бога “. Потом я бы утвердила то , чего хочу . И я знаю, что, будучи духовным божественным существом, я внутренне исполнена ясности и роста, потому что я верю в это, и это истина. Потом я сказала бы: „Спасибо тебе, Бог, за это знание“, — и закончила бы, сказав: „И это так“».

Почему так важно, что последователи Религиозной Науки не оценивают жизненный опыт, а просто проходят через него?

Стил: «Потому что плохими или хорошими вещи делает наше мышление — а не то, что происходит в мире. Если мы не оцениваем происходящее, то и не страдаем. Страдание — это состояние разума, а не реальность. Мы верим, что, думая о чем-то, мы придаем этому силу. Не развивая в себе привязанностей к вещам и позволяя различным происшествиям появляться в нашей жизни и уходить из нее, мы обретаем больший мир».

LiveInternetLiveInternet

Цитата сообщения Полковник_СА Христианство против науки (факты и только факты)

Принято считать, что чемпионом по борьбе с наукой является Римская католическая церковь.
Но это всего лишь избитое клише.
В угоду православным начнем с «латыньской схизмы».
В 1163 году Римский Папа Александр III издал буллу о запрете изучения «физики или законов природы». Спустя столетие Папа Бонифаций VIII запретил анатомирование трупов и химические опыты. Тех, кто игнорировал распоряжение Папы, лишали свободы и сжигали на кострах. И подобное положение сохранилось буквально по всем направлениям научной мысли вплоть до окончательного упразднения Святой инквизиции в XIX веке.
В 1327 году за мнение о том, что земля круглая инквизицией был сожжён на костре итальянский астроном Чекко д’Асколи.

В 1553 году на костер был отправлен великий испанский мыслитель и врач Мигель Сервет.
Его вина заключалась лишь в том, что он посмел выдвинуть идею о существовании малого круга кровообращения и предугадал его физиологический смысл.
В 1600 году в Риме по приговору инквизиции за пропаганду гелиоцентрической теории Коперника был сожжён на костре знаменитый итальянский философ, астроном, математик и поэт Джордано Бруно.
В конце V века папа Геласий опубликовал декрет, в котором были приведены патристические сочинения, которые принимает церковь, и список сочинений, признаваемых еретическими. Последующие папы список запрещенных книг постоянно пополняли.
В список, составленный инквизицией, впоследствии был включен даже «Дон Кихот» Мигеля Сервантеса. В разное время сжигали, или попадали под запрет книги таких великих авторов, как Виктор Гюго, Вольтер, Данте, Петрарка. Запрещенными авторами были признаны Гейне, старший и младший Дюма, Бальзак, Жорж Санд, Густав Флобер, книги которых составляют в мировую сокровищницу литературы. В «черном списке» был даже Лев Толстой с книгой «Римский католицизм в России» (1864 г.) с занесенной в 1866 г. довольно редкой для того времени аттестацией: «opus praedamnatum», которую употребляли для отъявленных еретиков.
Пришедшему в ужас от страшных гонений католиков на науку рекомендую обратить свой взор на Россию и Русскую православную церковь. Не менее «пуританскую» во взаимоотношениях с наукой.
Ученых на кострах, вроде бы, не жгли, но науку всё же преследовали очень активно.
Сейчас «православные» возрадуются и скажут: «Вот, не жгли же!» Спасибо, от всего сердца спасибо вам и попам вашим, что оставили жить великого русского ученого-естественника и прекрасного литератора М.В. Ломоносова. До прочих же запрещенных просто ручки жадные не дотянулись – как-никак заграница. Своих ученых предусмотрительно задавили в зародыше, на дожидаясь их расцвета.
В 1740 году, по инициативе М.В.Ломоносова, была издана книга Фонтенеля «Разговор о множестве миров». Священный синод признал книгу «противной вере и нравственности», книгу изъяли и уничтожили. По мнению церкви, вред книги уже в том, что «если бы планета Марс имела обитателей, то кто бы их крестил?»
В 1756 году Московский университет хотел издать поэму Александра Поупа «Опыт о человеке». В книге автор выступал против средневековых научных взглядов о строении Вселенной, что вызвало резкие нападки духовных цензоров, которые нашли в книге «зловредные идеи Коперника о множестве миров, противные Священному писанию». Книга, как и следовало ожидать, была запрещена.
В 1757 году Синод потребовал «приостановить» научную деятельность М.В. Ломоносова, призвавшего «особливо не ругать наук в проповедях» и предать огню его научные труды.
В 1764 году закрыт организованный М.В. Ломоносовым при Академии Наук научно-художественный журнал «Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащие», в котором публиковались статьи по астрономии. Мотив всё тот же. Статьи были, по мнению церковников, «вере святой противные и с честными нравами несогласные».

До 1815 года с «благословения» РПЦ издавалось школьное пособие «Разрушение коперниковской системы», в котором автор называл гелиоцентрическую систему «ложной системой философической» и «возмутительным мнением».
Для справки: Русская православная церковь выступала с критикой гелиоцентрической системы мира вплоть до начала XX века(!!!!!). Последним произведением, в котором критиковалась гелиоцентрическая система, стала вышедшая в 1914 году книга священника Иова Немцева «Круг земли неподвижен, а солнце ходит». Автор «опровергал» систему Коперника цитатами из Библии и творений отцов Церкви (!).
В 1819 году были преданы земле все экспонаты анатомического кабинета Казанского университета, по причине того, что «мерзко и богопротивно» употреблять «создание и подобие Творца человека на анатомические препараты» (от автора: вот «распилить» тело «святого» на мощи — пожалуйста, но для поиска причин болезни и лечения оной — ни в коем случае!).
В 1850 году не допущена к печати статья В. Гутцейта «Об ископаемых Курской губернии», так как в ней «мироздание» объяснялось «по понятиям некоторых геологов, вовсе не согласных с космогонией Моисея».
После публикации Рулье в 1859 году в газете «Московские ведомости» лекций по геологии, автору запретили читать публичные лекции, потребовали переделать труд таким образом, чтобы геологические факты читатель мог «согласить с первой главой книги Бытие».
В 1866 году из библиотек ряда учебных заведений изъяты книги по геологии, признанные «вредными и нигилистическими».
В 1873 году был запрещён труд немецкого философа и естествоиспытателя Эрнеста Геккеля «Естественная история мироздания».
В 1879 году уничтожены все экземпляры книги Георга Финлея «Византийская история с 716 по 1453 год», в которой, по мнению церковников, имелись «мысли, направленные против некоторых учений православной церкви».
В том же 1879 году, уничтожены 5000 экземпляров «Общедоступного календаря», изданного Академией Наук, из-за статьи о средневековой инквизиции.
В 1879—1880 годах запрещена и сожжена книга Геккеля «История племенного развития организмов».

В 1890 году запрещена книга С. Альберта «Чарлз Дарвин и его учение». 5 лет спустя «святые отцы» добрались и до первоисточника, запретив за «материалистический характер» книгу Ч. Дарвина «Происхождение человека и половой отбор».
В 1893 году изъята из распространения книга Г. H. Гетчинсона «Автобиография Земли, общедоступный очерк исторической геологии». Духовная цензура аргументировала свое решение тем, что автор не согласовал своих взглядов с церковным учением о сотворении мира, и поэтому книга «подрывает основы религии».
В 1902 году сожжён весь тираж книги Геккеля «Мировые загадки», так как в книге «красной нитью проходила идея животного происхождения человека».
Сейчас православные попы снова, как тараканы на батарею, лезут в школы, чтобы под видом «христианской этики» нести свои бредовые «учения» в неокрепшие умы. Чему они могут научить детей? Смотрите выше.
Так нужна ли школе церковь, а ученикам «православие» вместо астрономии?
Автор выражает благодарность пользователю Lawyer за помощь в написании статьи.
ИСТОЧНИК

Газета Новосибирской епархии Русской Православной Церкви
издается по благословению Высокопреосвященнейшего Тихона
Архиепископа Новосибирского и Бердского

Наука и Православие

Святейший Патриарх Алексий II: «Не стоит противопоставлять науку религии, как это любили делать при атеистическом режиме»

Проблема взаимоотношений веры и знания, науки и религии была одной из самых обсуждаемых образовательным сообществом в прошлом году. Интерес к ней был вызван открытым письмом десяти академиков РАН президенту В.В. Путину, в котором они настаивали на том, что вера и научное знание несовместимы. Однако после прочтении этого послания остается впечатление, что его авторы, добившиеся впечатляющих успехов в своих областях знаний, совершенно незнакомы (или же намеренно игнорируют) c традицией отечественной религиозно-философской и богословской мысли.

Многие отечественные мыслители, начиная с М.В. Ломоносова, считавшего, что «Наука и Вера суть две дочери одного великого Родителя и в распрю зайти не могут, аще кто по тщеславию своему на них вражду всклеплет», доказывали, что противоречие между религией и наукой — мнимое, навязанное определенного рода идеологией, а не вытекающее из сути вещей. Глубокий разбор темы о взаимоотношениях веры и научного знания можно найти в сочинениях В.И. Несмелова, В.Д. Кудрявцева, протоиерея Сергия Булгакова, Л.П. Карсавина, А.Ф. Лосева, протоиерея Василия Зеньковского и др. Конечно же, обращаются к ней и современные богословы.

В частности, она неоднократно затрагивалась в статьях и выступлениях Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Ниже приводятся выдержки из слова Его Святейшества на открытии соборных слушаний Всемирного Русского Народного Собора по теме «Вера и знание: проблемы науки и техники на рубеже столетий» (1998) и из интервью, данного Патриархом 24 декабря 2002 г. корреспондентам газет «Известия» и «Собеседник».

Из Слова Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II при открытии соборных слушаний Всемирного Русского Народного Собора по теме «Вера и знание: проблемы науки и техники на рубеже столетий» (Москва — Сергиев Посад, 18—20 марта 1998 г.)

«Наука и техника — это не только открытия, формулы, изобретения, все новые и новые рукотворные чудеса, которым поистине уже несть числа. Это в первую очередь люди, создатели всего этого богатства, такого привлекательного и нужного, но такого небезопасного. Вопрос о том, что движет этими людьми, определяет их духовную ориентацию, веру, идеалы — очень значим для нас. Ведь, по слову Священного Писания, в руке Божией «и мы и слова наши, и всякое разумение и искусство делания» (Прем. Солом. 7, 16).

Современные науку и технику часто и справедливо упрекают в том, что их развитие приводит к опасным для человечества результатам. Действительно, очень проблематичны и тревожны возможные последствия научных работ, например, в области генной инженерии или клонирования живых организмов. Неоднозначны результаты распространения современных компьютерных технологий, создания глобальных информационных сетей. Будучи, по видимости, безусловным благом, предоставляющим человеку дополнительные степени свободы, новые технологии также могут вести и к новому порабощению людей, превращению человеческого сознания и личности в объект технологических манипуляций. Опасность подобного развития событий нельзя преуменьшать.

Наряду с этим следует признать совершенно неправильными звучащие иногда призывы к тому, чтобы совсем отказаться от современной техники, насильственными внешними мерами ограничить ее развитие. Ошибочны и попытки объявить всю область научно-технического знания чем-то принципиально враждебным Богу и Церкви.

Отказаться от науки и техники сегодня невозможно, да и не нужно. Важно только, чтобы они не служили построению новой вавилонской башни — глобального культа потребления, не вовлекали человечество в порочный круг создания и удовлетворения все новых и новых сиюминутных потребностей, а присущими им средствами способствовали устроению мирной, достойной и справедливой жизни, спасению людей от нищеты, голода, болезней, невежества. Наука должна служить насущным нуждам людей: в том и заключается ее предназначение.

Вместе с тем данное служение не следует понимать как сугубо утилитарное. В этом высоком собрании нелишним будет вспомнить, что заповедали сегодняшним научным работникам великие ученые прошлого. Цель науки и главный долг ученого — это поиск истины. Поэтому православный взгляд на проблемы науки и техники заключается, в частности, и в том, чтобы отвергнуть многочисленные попытки поставить науку на службу не истине, не потребностям гармоничного устроения жизни, а частным корыстным интересам, в первую очередь интересам господства и наживы. Мы знаем, что критерий для уверенного отделения зерна от плевел в этой сложной области может дать вера, духовный опыт и духовное водительство Церкви.

Ученого, изобретателя, конструктора часто называют «творцом», «создателем». Действительно, их трудами в земном мире появляются вещи, ранее в нем не существовавшие, которые еще несколько лет назад нельзя было даже представить. Это великая ответственность пред Богом и людьми. Ведь Творец и Создатель у мира один. Вот почему посреди своих трудов ученый должен пребывать в должном смирении и благоговении пред Богом, направляя свои усилия на то, чтобы в меру возможностей содействовать воплощению Божия замысла о мире и человеке. История убедительно свидетельствует: в ином случае всякий ученый, сколь бы талантлив и трудолюбив он ни был, становится легко уязвим для тяжких духовных болезней — гордыни, самомнения, ложной уверенности в неограниченных правах своей научной мысли. Святая Библия предупреждает: «Не есть мудрость знание худого. И нет разума, где совет грешников» (Сир. 19, 19).

Особые проблемы связаны с состоянием отечественной науки и техники. Россия — великая научная держава. Открытия и изобретения, сделанные в нашей стране, стали отправными точками многих ведущих направлений мировой науки и техники. Тяжелый кризис, который переживает Россия в последние годы, привел к существенному ослаблению ее научно-технического потенциала. И надо помнить, что если наша страна в самые короткие сроки не сумеет восстановить былое могущество в этой области, в наступающем столетии она столкнется с серьезными испытаниями. В нынешней ситуации само национально-государственное существование России оказывается неразрывно связанным с состоянием ее науки, образования, высокотехнологичных и наукоемких отраслей промышленности. Так что судьба России в наши дни находится во многом в руках людей, которых принято называть научно-технической интеллигенцией. Не только духовная жизнь этих людей, но и житейские проблемы, душевное состояние, а также патриотизм, готовность мобилизовать все свои таланты и силы на служение Отечеству — все это не может не волновать Церковь.

В последнее время с трибуны Всемирного Русского Народного Собора неоднократно звучали весьма актуальные высказывания о важности духовного влияния Церкви на всех, кто по своему профессиональному долгу работает с людьми, — учителей, журналистов, творческих работников. Сегодня не меньшее внимание должно быть отдано специалистам, работающим в новейших областях знания, самой широкой научно-технической общественности. Люди, создающие самые современные научные знания и новейшие технологии, нуждаются в прочной опоре — духовной традиции Православия. В этом — возможный ответ России на те сложнейшие проблемы, которые уже встали перед ней и с которыми она столкнется в недалеком будущем.

***

Выдержки из интервью Его Святейшества Патриарха Алексия корреспондентам газет «Известия» и «Собеседник» (24 декабря 2002 г.) —

Разве между верой и научным познанием мироздания нет никаких противоречий?

— Нет. Во всяком случае, я этих противоречий не вижу. Хотя, как известно, во все времена в среде самых разных народов непременно возникал спор о том, можно ли мистический опыт подкрепить научными данными? Но это спор религии не с наукой, а скорее с идеологией сциентизма — мировоззрения, согласно которому наука рассматривается в качестве главного фактора прогресса в истории и как основное средство решения всех социальных проблем. Приверженцы сциентизма привыкли говорить от имени науки, и тут уже ничего не поделать. Мне кажется, что этот спор завершить невозможно: одни будут интерпретировать научные открытия как свидетельство о Боге, другие — как оправдание агностицизма, который, как известно, вообще отрицает какую-либо возможность познания объективного мира и его закономерностей. Впрочем, сам по себе данный спор не особенно влияет на религиозный выбор человека. Вера возникает и укрепляется не благодаря рациональным доводам, а потому, что ее дарует человеку Бог. Можно уверовать, даже многократно убедив себя в абсурдности религии с точки зрения разума. А можно доказать для себя существование Бога, видеть чудеса и не стать при всем этом верующим человеком. Православие не «доказуется, а показуется» — так еще по этому поводу говорят в народе.

— Атеистическая наука принципиально отвергала религиозные представления о мире. Теперь во многих сферах естествознания получают распространение теории, подтверждающие истины, давно описанные в Библии. Как Вы к этому относитесь?

— Не стоит противопоставлять науку религии, как это любили делать при атеистическом режиме. Творец заложил в человека стремление к самопознанию и к изучению окружающей реальности. Это стремление — великое благо. Поэтому наука как познание и совершенствование мира оценивается христианством глубоко положительно, ведь в научной деятельности проявляется творческая сторона человеческой личности. Но душа живущего на земле человека — это не чистый образ Божий. Он искажен неправильным употреблением дарованной нам Господом свободы, что на церковном языке именуется грехом. Вот и наука, лишенная глубинной нравственной основы, может быть опасной и разрушительной, вести к бедствиям и безысходности. Разве не доказал минувший век со всей наглядностью, что можно разрушить не только природную окружающую среду, но и человека? Лишить его прошлого и будущего. А источник настоящего научного творчества — в Боге. Мышление, основанное на элементарной логике, не позволяет ощутить реальной сложности и многоцветности мира. Английский писатель Гилберт Кийт Честертон высказал остроумное и убедительное предположение, что наука не способна постичь мир по той простой причине, что мир не чертеж, а рисунок художника.

— Это похоже на аргумент в подзабытых уже спорах между физиками и лириками. Претензии ученых на всеохватность и универсализм казались тогда многим очень серьезными. Существуют такие амбиции и сейчас. Опасны ли они?

— Наука просто не может быть, по своей сути, верховным законодателем и судьей всего бытия человека, особенно в духовной области. Человек создан по образу и подобию Божию, и он не может достичь полноты жизни без общения с Богом, без обращения к Нему в молитве. Духовный опыт недоступен рациональному познанию, и пытаться оценивать его только по научным критериям — все равно что оценивать выводы точных наук по критериям красоты и духовной поэзии. В приобщении человека к истинному знанию есть, несомненно, сакральный смысл естественного богопознания, то есть познания мира, как говорят святые, через «следы Бога» в тварном мире, через выявление и уяснение закономерностей всего, что нас окружает. Познавая окружающий мир и находя в нем закономерности, физик испытывает священный трепет перед совершенством атомного мира, а астрофизик перед непостижимостью масштабов космоса. И не случайно многие из выдающихся ученых прошлых веков и современности являются верующими людьми. Наука не противоречит вере, напротив, вне веры не может быть науки. Допущение в математике аксиомы разве не является своеобразным актом веры, раскрывающим религиозный характер научного познания мира? Вера предшествует знанию или знание вере? Эта проблема волновала еще блаженного Августина. Продолжает волновать она и умы современных мыслителей.