Церковь Смоленской иконы божьей матери

СМОЛЕНСКАЯ ИКОНА БОЖИЕЙ МАТЕРИ, ИМЕНУЕМАЯ «ОДИГИТРИЯ»

Чудотворная икона Пресвятой Божьей Матери, именуемая «Одигитрия» Смоленская, известна на Руси с древнейших времен. «Одигитрия», в переводе с греческого языка, значит «Путеводительница». Есть несколько версий происхождения этого названия, но то, что Пресвятая Богородица для всех православных христиан является путеводительницей к вечному спасению, неоспоримая истина.

По Церковному преданию, Смоленская икона Божией Матери, именуемая «Одигитрия», была написана святым евангелистом Лукой во время земной жизни Пресвятой Богородицы по просьбе правителя Антиохии Феофила, для которого он написал сочинение о земной жизни Христа, известное как Евангелие от Луки. Когда Феофила не стало, образ был возвращен в Иерусалим, а в V веке благоверная императрица Евдокия, супруга Аркадия, передала Одигитрию в Константинополь сестре императора царице Пульхерии, которая поставила святую икону во Влахернском храме.

На Русь образ попал в 1046 году. Греческий император Константин IХ Мономах (1042-1054), выдавая свою дочь Анну за князя Всеволода Ярославича, сына Ярослава Мудрого, благословил ее в путь этой иконой. После смерти князя Всеволода икона перешла к его сыну Владимиру Мономаху, который перенес ее в начале ХII века в Смоленскую соборную церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы. С того времени икона получила название Одигитрия Смоленская.

Успенский собор (Смоленск)

История Смоленской иконы Божией Матери

В 1238 году к Смоленску подступила рать хана Батыя. В той рати находился воин-великан, который, по легенде, один стоил чуть ли не целой рати. Все смоляне вышли на молитву перед образом Смоленской Одигитрии-Путеводительницы. Татары уже подошли почти вплотную к городу, до него по нынешним меркам оставалось не более 30 с лишним километров, когда некий пономарь в Печерском монастыре за пределами города в видении увидел Богородицу, которая повелела ему привести к Ней воина по имени Меркурий. Войдя в Печерскую церковь, Меркурий воочию увидел Богоматерь, сидящую на золотом престоле с Младенцем на руках и окруженную ангелами. Богородица сказала, что Меркурий должен спасти Ее собственный удел от поругания, чем еще раз указала на особое Ее покровительство над Смоленской землей. Также Она поведала ему и о скорой мученической смерти его, и о том, что Она Сама не покинет его, а будет с ним до конца.

Следуя повелению Богородицы, самоотверженный православный воин Меркурий поднял всех горожан, готовя их к осаде, а сам ночью проник в стан Батыя и перебил множество врагов, в том числе и их сильнейшего воина. Затем в неравном бою с захватчиками он сложил голову на поле брани. Его останки были погребены в Смоленском соборе. Вскоре Меркурия причислили к лику местночтимых святых (память 24 ноября), местночтимой была объявлена и Смоленская икона Божьей Матери, а о подвиге его сложили легенду «Слово о Меркурии Смоленском», которая датируется примерно XV – XVI веками. Причем в легенде сказано, что после погребения Меркурий явился тому же пономарю и велел повесить на место его упокоения щит и копье, принадлежавшие ему при жизни.

Сандалии святого мученника Меркурия — одна из святынь кафедрального собора Смоленска

В 1395 году Смоленское княжество попало под протекторат Литвы. В 1398 году, чтобы избежать кровопролития в Москве и смягчить острые отношения между польско-литовскими правителями и Москвой дочь литовского князя Витовта Софья была выдана замуж за сына Дмитрия Донского великого князя Московского Василия Димитриевича (1398-1425). Смоленская Одигитрия стала ее приданым и была перенесена теперь уже в Москву и установлена в Благовещенском соборе Кремля по правую сторону от алтаря.

Благовещенский собор (Московский Кремль)

В 1456 году, по просьбе жителей Смоленска во главе с епископом Мисаилом, икона была торжественно с крестным ходом возвращена в Смоленск. 28 июня по старому стилю у монастыря Саввы Освященного на Девичьем поле в Москве при большом стечении народа икону торжественно препроводили до излучины Москвы-реки, откуда начинался путь до Смоленска. Был отслужен молебен. Спустя полвека в 1514 году Смоленск был возвращен Руси (штурм города русскими войсками начался 29 июля – на следующий день после празднования Смоленской иконы).

В 1524 году в память об этом событии великий князь Василий III заложил на том месте, откуда провожали смоленский первообраз Одигитрии, Богородице-Смоленский монастырь, который мы знаем больше как Новодевичий монастырь. Монастырь был освящен и начал действовать в 1525 году. С этого периода началось общероссийское прославление иконы, официально установленное Церковью.

Новодевичий Богородице-Смоленский монастырь на Девичьем поле в Москве

Однако и москвичи не остались без святыни – в Москве остались две копии чудотвоной иконы. Одна была поставлена в Благовещенском соборе, а другая — «мера в меру» — в 1524 году в Новодевичьем монастыре, основанном в память возвращения Смоленска России. В 1602 году с чудотворной иконы был написан точный список (в 1666 году вместе с древней иконой новый список возили в Москву для поновления), который поместили в башне Смоленской крепостной стены, над Днепровскими воротами, под специально устроенным шатром. Позже, в 1727 году, там была устроена деревянная церковь, а в 1802 — каменная.

Смоленский чудотворный образ вновь явил свое заступничество во время Отечественной войны 1812 года. 5 августа 1812 года, когда русские войска оставляли Смоленск, икону вывезли в Москву, и накануне Бородинской битвы этот образ носили по лагерю, чтобы укрепить и ободрить воинов к великому подвигу.

Молебен перед Бородинским сражением

26 августа, в день сражения в Бородино, три образа Богородицы – древний образ Смоленской Одигитрии вместе с Иверской и Владимирской иконами Божией Матери крестным ходом обнесли вокруг столицы, а затем отправили к больным и раненым солдатам в Лефортовский дворец, чтобы те могли поклониться святыням, поблагодарить перед ними Матерь Божью за заступничество и попросить о выздоровлении. Перед оставлением Москвы икона была перевезена в Ярославль.

После победы над неприятелем, 5 ноября 1812 года, по распоряжению Кутузова, икона Одигитрии вместе с прославленным списком была возвращена в Смоленск в родной Успенский собор.

В 1929 году Успенский собор был закрыт, но осквернению и разорению, как многие другие храмы и церкви в тот период, не был подвержен. Сведения, которые можно считать достоверными, о Смоленской иконе Божьей Матери – первообразе других, последующих списков обрываются в 1941 году, после взятия немецкими войсками Смоленска. Тогда, в начале августа 1941 года, в ставку немецкого командования поступило сообщение, что список иконы, приписываемой по историческим сведениям кисти евангелиста Луки, находится на прежнем месте, в неплохом состоянии, икона считается чудотворной и место ее нахождения – место поклонения и паломничества. Больше о той иконе ничего неизвестно.

Сейчас на месте пропавшей иконы находится список середины XVI века, который не уступает своей предшественнице в количестве чудес и в народном почитании, но Одигитрию апостольского письма все еще ждут в Смоленске, все еще верят, что придет время, и она явит себя из какого-нибудь тайника, где чудесным образом сохранялась все эти годы, как уже это когда-то было.

Икона Божией Матери Одигитрия Смоленская Надвратная, список со знаменитой Смоленской Иконы. Когда-то она висела над вратами Смоленского Кремля, сейчас она хранится в соборе на месте утерянной в 1941 году смоленской иконы.

Списки с иконы

Существует много чтимых списков с чудотворной Смоленской Одигитрии. Многие списки с той, первоначальной, но утраченной иконы стали чудотворными (всего более 30) — Игрецкая Песочинская, Югская, Сергиевская в Троице-Сергиевой лавре, Костромская, Кирилло-Белозерская, Святогорская, Соловецкая и др.. Все эти образа в разное время и в разной мере явили свои чудотворные свойства.

Иконография

Об иконографических особенностях образа осталось сведений немного, так как икона, как известно, была утрачена в 1941 году, и никто поэтому ее изучением не занимался. Известно лишь было, что иконная доска была очень тяжелой, грунт приготовлен из мела на клею, как это делалось в древности, и обтянута холстом.

Богородица держит на левой руке Младенца, правая рука Господа поднята в благословляющем жесте, в левой руке Его – «свиток учения». На оборотной стороне были написаны вид Иерусалима, Распятие и надпись на греческом – «Царь распят». В 1666 году икону поновляли, и у Распятия появились более поздние изображения Пречистой и Иоанна Богослова.

Иконографический образ Смоленской иконы очень схож с ИВЕРСКОЙ иконой Божией Матери, но отличается строгостью расположения фигур и выражения лиц Богородицы и Богомладенца.

Значение иконы

Святая икона Божией Матери Одигитрии — одна из главных святынь Русской Церкви (наряду с Владимирской и Казанской).

Со Смоленской иконой Божьей Матери связан удивительный исторический материал, который через пути ее странствования по западным русским землям отмечает все самые важные события в истории России вплоть до прошлого века. Можно сказать, что ни одно событие, где требовалось заступничество Той, что на ней изображена, не обходилось без Ее вмешательства. Одигитрия-Путеводительница указывала и защищала наш запад от захватнических интересов сопредельных государств, стремившихся установить свое влияние в российском государстве и военным, и политическим способами. Но даже отступления, которые сопровождались переносом чудотворной святыни из ее главного удела – Успенского собора в Смоленске, были лишь стратегической необходимостью, а никак не согласием с присутствием и правлением иноземцев и довлеющей латинской верой на нашей земле. Соборные молитвы перед ней смолян, москвичей приносили свои чудесные плоды – рано или поздно враг был изгнан, и Смоленская Одигитрия возвращалась домой, в Смоленск.

Верующие получали и получают от нее обильную благодатную помощь. Матерь Божия через Свой святой образ заступает и подкрепляет нас, путеводствуя ко спасению, и мы взываем к Ней: «Ты верным людям — Всеблагая Одигитрия, Ты — Смоленская Похвала и всея земли Российския — утверждение! Радуйся, Одигитрие, христианом спасение!»

Празднование

Празднование Смоленской иконы Божьей Матери совершается трижды в год – 28 июля/10 августа, установлено в 1525 году, когда чудотворный образ был перенесен из Благовещенского собора Московского Кремля в Богородице-Смоленский (Новодевичий) монастырь, основанный Василием III в благодарность Богородице за возвращение Смоленска Руси в годы Русско-литовской войны. Празднество установлено в память о прибытии Смоленской иконы Божьей Матери на Русь в 1046 году.

Второй раз празднование совершается 5/18 ноября в честь победы России в Отечественной войне 1812 года.

24 ноября/7 декабря празднуем Смоленскую икону Божьей Матери, памятуя о победе жителей Смоленска над войсками Золотой Орды по общей молитве народа перед иконой Ее – Смоленской Одигитрией.

Смоленская Божья Матерь помогает всем, обращающимся к ней с молитвами об исцелении от неизлечимых болезней, в поисках семейного мира и в других сложных и неразрешимых ситуациях, как первая заступница за нас перед Богом.

Тропарь, глас 4
К Богородице прилежно ныне притецем, грешнии и смиреннии, и припадем, в покаянии зовуще из глубины души: Владычице, помози, на ны милосердовавши, потщися, погибаем от множества прегрешений, не отврати Твоя рабы тщи, Тя бо и едину надежду имамы.

Кондак, глас 6
Предстательство христиан непостыдное, ходатайство ко Творцу непреложное, не презри грешных молений гласы, но предвари яко благая на помощь нас, верно зовущих Ти: ускори на молитву и потщися на умоление, предстательствующи присно, Богородице, чтущих тя.

Ин Кондак, глас 6
Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Владычице: Ты нам помози, на Тебя надеемся и Тобою хвалимся: Твои бы есмы раби, да не постыдимся.

Молитва
О Пречудная и Превышшая всех тварей Царице Богородице, Небеснаго Царя Христа Бога на­шего Мати, Пречистая Одигитрие Марие! Услыши нас греш­ных и недостойных в час сей молящихся и припадающих к Твоему Пречистому Образу со слезами и умиленно глаголю­щих: изведи нас от рова страстей, Владычице Преблагая, избави нас от всякия скорби и печа­ли, огради от всякия напасти и злыя клеветы, и от неправеднаго и лютаго навета вражия. Можеши бо, о Благодатная Мати наша от всякаго зла сохранити люди Твоя и всяким благодея­нием снабдити и спасти; разве Тебе иныя Предстательницы в бедах и обстояниях, и теплыя Ходатаицы о нас, грешных, не имамы. Умоли, Госпоже Пресвятая, Сына Твоего Христа Бога нашего, да удостоит нас Царст­вия Небеснаго; сего ради всегда славим Тя, яко Виновницу спасе­ния нашего, и превозносим святое и великолепное имя Отца и Сына и Святаго Духа, в Троице славимого и поклоняемаго Бога, во веки веков. Аминь.

Молитва вторая
К кому возопию, Владычице? К кому прибегну в горести моей, аще не к Тебе, Госпоже Владычице Богородице, Царице Небесная? Кто плач мой и воздыхание мое приимет, аще не Ты, о Пренепорочная, Надеждо христиан и Прибежище грешным? При­клони, о Пречистая Владычице, ушеса Твоя к молению моему, Мати Бога моего, не призри мя, требующа Твоея помощи, услыши стенание мое и вопль сердца моего внуши, о Гос­поже Богородице Царице. И подаждь ми радость душевную, подкрепи мя нетерпеливаго, унылаго и нерадиваго к Твоему хвалению. Вразуми и научи мя, како Тебе молитися подобает, и не отступи от мене, Мати Бога мо­его, за роптание и нетерпение мое, но буди ми покров и заступление в жизни моей и приведи мя к тихому пристанищу блаженнаго онаго покоя, и со­причти мя к лику избраннаго Твоего стада и тамо удостой мя воспевати и славити Тя во веки. Аминь.

Документальный фильм «Искатели. СЛЕД ОДИГИТРИИ» (2014)

Успенский собор — одно из самых внушительных зданий Смоленска. Именно здесь со дня постройки храма хранилась знаменитая икона Смоленской Божией Матери — древняя Одигитрия. Она, по преданию не раз спасавшая город и считавшаяся чудотворной, пропала в годы второй мировой войны. Существует достаточно много версий относительно судьбы Одигитрии. Многие исследователи склоняются к тому, что легендарный образ до сих пор существует, а, значит, имеет смысл его искать!

Отбит Смоленск у Речи Посполитой и окончательно возвращен в состав Русского государства

23.09.1654 (6.10). – Отбит Смоленск у Речи Посполитой и окончательно возвращен в состав Русского государства

Битвы за Смоленск

Исторический герб Смоленска: «В серебряном поле черная пушка на золотом лафете, а на пушке райская птица». Высочайше утвержден 10.10.1780 г.

Смоленск – один из первых городов Руси, который в «Повести временных лет» впервые упоминается под 862 г. как центр племенного союза кривичей. Город находился на пути «из варяг в греки» в месте, где переволакивали корабли из Западной Двины в Днепр, там смолили лодки торговцев – считают, что отсюда и происходит название. Столетие перед ордынским нашествием было периодом расцвета Смоленска: город занимал площадь 115 га, на которой располагалось около 8 тысяч домов с населением около 40 тысяч человек. По количеству возведенных каменных храмов на рубеже XII и XIII веков Смоленск превосходил любой другой город Руси.

При нашествии орды на Русь Смоленск не пострадал – благодаря чудотворной Смоленской иконе Богородицы, которая повелела дружиннику Меркурию совершить подвиг в стане врага. Однако часть смоленских земель захватили литовцы. Из Смоленска они были изгнаны в 1239 г. Ярославом Владимiрским, но литовская экспансия на ослабленную татарами Русь была неудержима. Особенно Великий литовский князь Ольгерд, успешно воевавший и против крестоносцев, и против поляков, против татар, более чем вдвое увеличил территорию Великого Княжества Литовского за время своего правления (1345–1377) – в том числе обширными захватами русских земель. Тем самым мощная Литва, распростершаяся до Черного моря, всё более становилась государством с русским населением и росло ее влияние на соседние русские земли, раздробленные и часто враждовавшие между собой, чем литовские правители умело пользовались, подкупая русскую знать. В свою очередь принятие литовцами католичества ставило их под влияние римских пап в их экспансии на Русь.

В 1368 г. Ольгерд подчинил себе Смоленское княжество. Смоленские князья Иван Александрович и его сын Святослав Иванович попали в зависимость от Ольгерда и обязаны были сопровождать его в дальнейших военных походах, в том числе в 1368 и 1370 гг. на Москву, которую, однако, литовцам взять не удалось. Другие попытки русского сопротивления были менее удачны. Преемник Ольгерда его племянник Витовт в 1386 г. в бою под г. Мстиславлем разбил смоленские полки.

Это было время измен и самых разных непрочных союзов всех со всеми в Руси под татарским игом, причем русская знать часто видела в Литве защиту и шла под литовскую власть. В 1395 г. Витовт обманом выманил из Смоленска русских князей, пленил их и взял город. Однако после поражения Витовта в битве с татарами на Ворскле (1399) Смоленское княжество вышло из подчинения Литве, вступив в союз с князем Олегом Рязанским. Но в 1403 г. Витовт захватил Вязьму, а в 1404 г. вследствие предательства смоленских бояр надолго присоединил Смоленское княжество к литовским владениям. Границы Литвы и Москвы проходила по реке Угра.

Тем не менее татарское иго окончилось, и в начале XVI века Московская Русь превратилась в мощную православную державу, которая сознавала свои исторические права на земли Древней Руси, оказавшиеся в составе Литвы. Ключом к этим землям был Смоленск. Одним из крупнейших сражений за его присоединение была битва у реки Ведроши (приток Днепра) на Митьковом поле близ Дорогобужа 14 июня 1500 г. В результате длившегося почти шесть часов боя был уничтожен цвет литовского воинства. Эта война закончилась в 1503 г. подписанием перемирия и признанием за Великим князем Московским Иваном III титула «Государь всея Руси». К Русскому государству отошло Стародубское княжество.

В 1507 г. вновь началась война за Смоленск, закончившаяся 8 октября 1508 г. подписанием «вечного мира» и признанием присоединения к Руси Северских земель.

В 1512 г. римский папа Юлий II отправил к польскому королю и одновременно новому Великому князю литовскому Сигизмунду I («Старому») послов с большой суммой денег для нового похода на русские земли. При этом литовцы заключили союз с Крымским ханством. Так в 1512 г. началась новая война, спровоцированная польским королевским двором.

Первое окружение Смоленска и шестимесячная осада русскими войсками, длившиеся с ноября 1512 по январь 1513 г. оказались неудачными. Второй поход на Смоленск (лето–зима 1513 г.) также не увенчался успехом (разве что в состав Русской державы вошло Волоцкое удельное княжество).

29 июля 1514 г. Великий князь Василий III в третий раз осадил город. Смоленскую крепость начали обстреливать из «большого наряда» – тяжелой артиллерии. Стали рушиться части крепостной стены. Чтобы мешать осажденным их восстанавливать, образовавшиеся бреши день и ночь обстреливали русские «пищальники». В городе начались пожары. Уже на второй день бомбардировки литовский гарнизон сдался.

1 августа Василий III торжественно вошел в Смоленск вместе с епископом и был встречен народом; после молебна в соборной церкви владыка сказал ему: «Божиею милостию радуйся и здравствуй, православный Царь Василий, великий князь всея Руси, самодержец, на своей отчине, городе Смоленске, на многие лета!». По словам смоленского летописца, «смольняне, весь народ… биша челом, называюще себя государем и самодержцем всея Руси… И бысть радость правоверным христианам, избыв латыньства». Государь назначил своим наместником князя Василия Васильевича Шуйского; последний литовский воевода Юрий Сологуб был им отпущен на родину, где его казнили за сдачу крепости.

Однако в том же 1514 г. 8 сентября московские полки были разбиты князем Острожским при Орше. Воодушевленное победой польско-литовское воинство под предводительством гетмана Острожского двинулось к Смоленску, надеясь вернуть город. Узнав о приближении королевской армии к Смоленску, Острожскому сдались Дубровно, Мстиславль и Кричев. Мстиславский князь Михаил Ижеславский отправил Сигизмунду грамоту с обещанием верности, с извинением, что «только по необходимости служил некоторое время великому князю московскому». То же самое собирались сделать и знатнейшие жители Смоленска во главе с епископом Варсонофием. Предательский замысел верхушки был сорван простыми людьми, которые хотели остаться с Москвою.

Они выдали заговорщиков наместнику Государя – князю Шуйскому. Шуйский приказал повесить всех изменников (кроме Варсонофия) на городских стенах, на виду у королевского войска. С. Соловьев пишет: «который из них получил от Великого князя шубу, был повешен в этой самой шубе; который получил ковш серебряный или чару, тому привесили на шею эти подарки и таким образом повесили». Все горожане Смоленска встали на защиту города и отстояли его от литовцев.

Вскоре Москва потребовала от поляков возвращения других русских земель и начала наступление от Новгорода, Пскова, Смоленска и Стародуба Северского. Польский король был вынужден начать мирные переговоры с Великим князем Московским. В итоге 14 сентября 1522 г. Сигизмунд вынужден был согласиться на пятилетнее перемирие на русских условиях: Смоленск и Смоленщина окончательно оставались в составе русского государства, что нашло отражение в царском титуле Василия III: «Божьею милостью господар всеа Русии и великий князь володымерский, московский, новгородский, псковский, смоленский, тверский, югорский, пермский, болгарский и иных….».

В память о возвращении Смоленска в состав Русского государства Государь Василий III в 1524 г. на Девичьем поле в двух верстах от Москвы построил Новодевичий монастырь. В 1525 г. иконостас нового монастыря украсила знаменитая икона Смоленской Богородицы, списанная в 1456 г. при Василии II Темном с чудотворной древней иконы в смоленском храме, построенном еще Владимiром Мономахом в 1101 году.

Смоленская икона Божией Матери, именуемая «Одигитрия», что значит «Путеводительница», согласно церковному преданию, была написана святым евангелистом Лукой во время земной жизни Пресвятой Богородицы.

Так Великий князь Василий III стал первым воссоединителем древних русских земель. Первенство в славянском мiре после этой войны начало переходить от католической Речи Посполитой и вассального ей Великого княжества Литовского к православному Великому княжеству Московскому. В 1595–1602 гг. в Смоленске на месте деревянного кремля была возведена каменная крепость. Ее строил зодчий Федор Конь, построивший также стену Белого города в Москве.

Новая граница с Великим княжеством Литовским держалась весь XVI век. Однако, воспользовавшись ослаблением Московского государства в период Смутного времени, 16 сентября 1609 г. армия польского короля Сигизмунда III осадила Смоленск. Оборону города возглавлял воевода Михаил Шеин, и долгое время она была вполне успешной. Осажденные производили вылазки, иногда очень смелые. Однако осада, продолжавшаяся 20 месяцев, привела к большим потерям среди горожан. В городе стали свирепствовать цинга и дизентерия. Судьбу города решил изменник Андрей Дедешин, который указал противнику на слабую часть стены. Полякам удалось ее разрушить артиллерией, после чего в ночь на 3 июня 1611 г. предприняли штурм. Защитники города заперлись в древнем Успенском соборе, в погребах которого был устроен пороховой склад, и взорвали себя вместе с церковью. Длительная оборона Смоленска оказала решающее влияние на дальнейшие события, так как Сигизмунд, потративший на нее все свои средства, был вынужден распустить свою армию вместо того, чтобы вести ее далее на Москву – благодаря чему московский гарнизон поляков, не получивший серьезной поддержки, был впоследствии вынужден капитулировать перед русским ополчением.

Попытка отбить Смоленск в 1613–1615 гг. окончилась безрезультатно. Россия признала Смоленск за Речью Посполитой по Деулинскому перемирию 1618 года.

1 февраля 1634 г. русская армия во главе с М.Б. Шеиным осадила город, однако появление армии под командованием короля Речи Посполитой Владислава IV привело к тому, что русская армия сама оказалась в осаде и потерпела поражение.

В 1654 г. к Смоленску вновь подступила русская армия во главе с Царем Алексеем Михайловичем. 16 августа был предпринят кровопролитный штурм, оказавшийся неудачным. Тем не менее, исчерпав все средства сопротивления, польский гарнизон 23 сентября 1654 г. капитулировал, и Смоленск окончательно был возвращен Русскому государству. Юридически его присоединение закрепило Андрусовское перемирие 1667 г. и подтвердил «Вечный мир» 1686 г. между Русским царством и Речью Посполитой.

Постоянный адрес страницы: https://rusidea.org/25100602

Смоленское кладбище: люди, могилы, чудеса блаженной Ксении

10 августа (28 июля по старому стилю) совершается празднество в честь Смоленской иконы Божией Матери. В Санкт-Петербурге существует посвященная этой иконе церковь, которая располагается на Смоленском кладбище. И храм, и кладбище много значили и значат для православных петербуржцев хотя бы потому, что здесь почивают мощи покровительницы Санкт-Петербурга блаженной Ксении. К этому празднику предлагаются воспоминания заслуженного врача, ветерана труда Галины Георгиевны Руденковой, посвященные судьбам Смоленского храма и кладбища в 40–50 годы XX века.

Церковь Смоленской иконы Божией Матери находится на Смоленском кладбище

1945 год мы встретили далеко от Ленинграда, за Уралом, в эвакуации, и до поры до времени не могли выехать в родной город, чтобы со своими земляками встретить замечательный день радости и ликования – День Победы. Военный завод-дублер неохотно отпускал своих работников. Мы смогли вернуться в Ленинград только к осени 1945 года.

Немногочисленные храмы города были переполнены молящимися и вынужденными прихожанами. Люди после работы ежедневно шли на вечернее богослужение, где в благостной обстановке и в тепле коротали время, чтобы не докучать родственникам, приютившим их на время разрешения жилищной проблемы. Многие прожили в коридорах больших многокомнатных квартир до трех или даже пяти лет. Значительно позднее некоторых из них в храме я больше не видела.

Зимой 1945–1946 года утром в воскресенье мы спешили на Смоленское кладбище к стене часовни Ксении Блаженной. Часовня была закрыта. К 10 часам утра приходил высокого роста, плотного сложения священник. Сверху на теплую меховую доху был одет подрясник, фелонь и епитрахиль. Рядом стояла средних лет женщина, чернявая, полная, ее он называл Дуня. Помощница священника в темном одеянии бодро собирала записки с небольшим, можно сказать – скудным, подаянием. Священник с добрым светлым лицом, полными губами и необыкновенно доброжелательными глазами сначала служил молебен, старательно прочитывая все имена. Часто поднимал глаза к небу и, видно, крепко молился о каждом из нас.

У часовни св. блж. Ксении Петербургской Иногда наше необычное богослужение под открытым небом сопровождалось снегопадом. На черной старинной скуфье священника вырастал маленький сугроб, эта вторая белая скуфья очень забавляла нас, детей, которые с матерями стояли на молебне и пытались осознать всё происходившее.

Затем служилась панихида. Помощница батюшки Евдокия пела громко, твердо, мы же робко подпевали батюшке и ей. Отец Василий (с какой-то богословской фамилией – то ли Введенский, то ли Преображенский) как-то особенно прочитывал имена усопших, упирая на слово «воин»: «воина Иоанна, воина Петра…» Женщины горько плакали. Иногда голос священника начинал дрожать, а по его крупному лицу текли слезы. Когда же пели «Со святыми упокой», никто не сдерживал слез, рыданий и причитаний, всех объединяло общее горе.

Дети целовали эти импровизированные иконочки. Где только батюшка доставал их в смутное время вражды против Церкви?

Служба, если так можно назвать молебен и панихиду, заканчивалась целованием креста. Батюшка, как мог, утешал молящихся, иногда детям раздавал немудрящие подарки – конфеты, маленькие фотографии икон. Дети целовали эти импровизированные иконочки. Где только он их доставал в это смутное время вражды против Церкви? Правда, в годы войны и человеческих страданий богоборчество приутихло, многие повернулись к Богу, многие были очевидцами чудес и спасения обратившихся ко Господу, тех, кто попадал в самые трагические ситуации.

Через некоторое время открыли часовню Ксении Блаженной, точной даты я не упомню, но помню, что когда ее открыли, создалось впечатление, что она никогда не закрывалась. На стенах висели старинные иконы, пол был покрыт изразцовой плиткой, а у окна на полу стояла низенькая, из нежно-белого мрамора гробница, очень гармоничной формы, с золоченым крестом на передней стенке. Дверей было две: в одну входили, в другую выходили после молебствия. После окончания панихиды и целования креста люди выходили, и на их место заходили следующие, заполняя внутреннее пространство часовни, и всё повторялось сначала: молебен, панихида и т.д. Очередь в часовню доходила до самого храма Смоленской иконы Божией Матери. Никто не лез вперед. Все с каким-то особенным благостным настроением стояли в этой очереди, рассказывали о своих бедах и невзгодах, делились радостями, знакомились и даже создавали семьи. Блаженная матерь Ксения – удивительная споручница семьи и детских судеб. Сколько чудес было около этих святых стен! Сколько радости приносила матушка Ксения измученным войной людям, особенно детям!

Малышке очень хотелось резиновый мячик. До того ли было матери, которая не знала, что выкупать по карточкам – валенки или галоши.

Одной маленькой девочке очень хотелось иметь резиновый мячик. До того ли было матери, которая не знала, что выкупать по карточкам – валенки или галоши. До игрушек дело не доходило. Как-то мать собирает девочку на службу в часовню, советует помолиться Ксении Блаженной и рассказать ей о своей мечте. Возвратившись домой, девочка с горечью жалуется маме, что никакого мячика она не получила. В это время раздается звонок в квартиру: на пороге стояла крестная девочки с резиновым мячом в шелковой сетке. Она пришла поздравить крестницу с Днем ангела и напомнить матери об этом семейном празднике.

Как-то однажды в воскресенье мы шли из часовни по главной дорожке и увидели, что боковые двери храма открыты и из них выносят старые доски, ржавое кровельное железо. Жители ближних домов рассказывали, что с соседнего храма очень красивой архитектуры снарядом снесло купол, и жители решили сохранить хотя бы кровлю и перенести железо в Смоленский храм, где крыша не пострадала от обстрелов. За последующие годы железо проржавело и ни на что не годилось.

Отмыли стены храма, пол покрыли досками, которые старательно натирали мастикой. Щеток не хватало, и я натирала пол своим валенком.

Люди с радостью и одушевлением очищали храм от мусора, железа и щебенки. Моя мама в черном бархатном пальто с белым песцом быстро включилась в работу. Какое-то необыкновенное светлое чувство наполняло нас, мы не обращали внимания на порванные в работе перчатки, на плечи брали тяжелые доски, и вскоре храм был очищен от мусора. Однако вид храма внутри был более чем печальный. Когда-то красивые фрески были закопченными, огромная панорама «Исцеление дочери Иаира» была покрыта толстым слоем копоти и грязи, и с трудом просматривалась величественная фигура Христа. Как могли, мы отмыли стены, каменные плиты пола покрыли досками, которые мы старательно натирали мастикой. Щеток на всех не хватало, и я натирала пол своим валенком.

Часовня Святой Ксении Петербургской на Смоленском православном кладбище. Фото второй половины XX в. Настоятелем стал отец Василий, прибыли еще два священника, обоих звали Михаилами. Старый отец Михаил с клиновидной бородкой и поврежденным глазом служил размеренно, на проповедях много не говорил. Жил он на Петроградской стороне, кажется, на Бармалеевой улице. Соседи о нем знали больше, чем он сам знал о себе. Икон в маленькой прокуренной комнате не было. Как-то он разоткровенничался и из-под шкафа достал большую запыленную фотографию выпуска духовной семинарии, где он был виден в ряду других семинаристов-выпускников. Был он какой-то не свой, чужой. Исповеди проходили общим чином, беседы с прихожанами с глазу на глаз не одобрялись. Но однажды, положив епитрахиль на голову мамы, он тихонько спросил: «Тамара Васильевна, а где вы работаете?» Мама вынуждена была нарушить принятый в церковной жизни закон послушания и ответила: «Отец Михаил, это к исповеди не относится». Мама занимала высокую должность на военном заводе. Как только ее хранил Господь!

Как-то после всенощной накануне большого праздника народ толпой вышел из храма, шли по берегу реки Смоленки на трамвай № 11. Мама с восторгом сказала: «Какое счастье, столько народу пришло в храм!» На это незадачливый батюшка отец Михаил («старый», как мы называли его между собой) заметил, что во время войны много мужчин погибло на полях сражений, вот женщины и приходят в церковь посмотреть на священников. Моя мама не растерялась и ответила, что на мужчин смотреть лучше на пляже, а в храме в лице священника мы видим образ Христа.

Другой отец Михаил был совсем иного склада, по выражению писателя В.Н. Лялина, священник «высокой пробы». Он был молод, красив, вьющиеся каштановые волосы обрамляли благородное лицо. Во время проповеди, отрываясь от листа бумаги (копия находилась в епархии и у уполномоченного, для слежки), он горячо говорил о действии Святого Духа в современном мире, о благодати Господней, о молитве за ныне живущих и погибших в тяжкие годы войны. В это время его глаза светились каким-то янтарным светом. В своей поэме Владимир Солоухин пишет, что Свет Небесный

Костром горит, огнем манит в ненастье,
В словах сквозит и светится из глаз.

Отец Михаил был удивительно талантливым проповедником и через кордоны запретов старался донести до нас Христову Истину в том свете, который оставили нам апостолы. Его старший сын Ника сослужил с ним в алтаре, на нем был старенький дореволюционный стихарь, в котором он выглядел истинным служителем Церкви. Несмотря на малый возраст (ему было лет 8), он был очень серьезен, собран, делал всё четко и правильно. Во время Пасхальной седмицы было видно, как он сосредоточенно стоял недалеко от Престола, углубленный взгляд свидетельствовал об искренней молитве, какая только могла быть в его детском чистом сердце.

Братик Ники был значительно младше его. В легкой сусликовой шубке он смело, раздвигая локотками плотно стоящих прихожан, продвигался к солее. Пожилая женщина, охая и причитая, двигалась за ним: «Ах ты, батюшки, подожди же, куда ты?! Вот я тебе!» Достигнув цели своего путешествия по храму, он хозяйственно окидывал взглядом прихожан и, немного постояв, так же исчезал в обратном направлении. Семья отца Михаила жила на Малом проспекте Васильевского острова, занимала две маленькие комнаты. Малыш любил кататься на большой старинной двери с латунной ручкой, открывая и закрывая ее. Нянюшка постоянно ворчала на него, а он говорил: «Не ругайся, стану митрополитом – буду за тебя молиться».

Часовня блаженной Ксении Петербургской. Интерьер После Литургии матушка отца Михаила шла с детьми в часовню Ксении Блаженной по основной дорожке кладбища. Раиса Владимировна тяжело носила третьего ребенка, часто уставала, садилась на скамеечку около больших белых мраморных крестов могил Обер-Боярских, а Ника стоял в очереди в часовню со своим другом Валентином. Большеголовый, небольшого роста, он отличался от своего приятеля. Я была старше их года на три и смотрела на них несколько свысока, понимая, однако, духовную высоту этих мальчиков. Они много говорили о самых радостных вещах, речь Ники удивляла своей размеренностью, логичностью, не по возрасту глубокой и ладной.

Однажды мы узнали, что на отца Михаила (младшего) пришел непомерный налог – хоть в долговую яму залезай, за несколько лет не расплатиться! Несколько надежных прихожан тайно организовали сбор денег, в списках значились только имена жертвователей. Нужная сумма была собрана, и так выкупили мы своего батюшку!

Иногда из глубокой памяти всплывают эпизоды из истории Смоленского прихода, которые свидетельствуют о глубокой вере нашего народа – многострадального, но милостивого и понимающего беду и скорбь ближнего.

Как-то раз отец Михаил (младший) обратился к приходу со скорбными словами. Его шестилетняя доченька болела тяжелым гриппом, затем корью с тяжелыми осложнениями. Врачи констатировали полную потерю зрения.

Решили отслужить молебен всем приходом. Все встали на колени перед Смоленской иконой. Искренне молились об исцелении малышки.

Решили отслужить молебен всем приходом. Все встали на колени перед Смоленской иконой Божией Матери. Искренне молились об исцелении малышки, многие просили со слезами, особенно когда пели «Царице моя преблагая». На очередных службах прихожане участливо спрашивали: «Как там наша маленькая Леночка?» «Получше», – отвечал батюшка. Ребенок обрел зрение, но какой-то дефект остался и напоминал нам об этом событии. Может быть, со временем и это прошло.

Священникам сослужил диакон Николай Кузьмич Обер-Боярский. Рассказывали, что он служил до революции в Гатчине, где пел императорский хор и молился государь Николай II. Говорили об этом тайком, ибо такая биография могла повредить всей его семье. Я очень любила его жену Наталию Ивановну. Она заведовала библиотекой Академии художеств с незапамятных времен. Она часто рассказывала, как во время всех войн хранила все рисунки, все фолианты о живописи и даже авторефераты сотрудников академии. Во время блокады Ленинграда она не сожгла ни одной брошюры, замерзая в обледеневшей библиотеке. Я жадно слушала ее рассказы. Я преклонялась пред этой полной, доброжелательной женщиной. Что сталось с Кирой Николаевной – дочерью Наталии Ивановны и диакона Николая? Где Наташа, их внучка? Очень бы хотелось узнать, но я сама сейчас стара и не имею возможности выехать в архивы и воздать должное людям, сберегавшим наше российское достояние.

Со временем отца Михаила (младшего) перевели, кажется, в Преображенский собор, у нас не было моды переходить за священником в другой приход без веской на то причины.

/p>

Отца Василия сменил жесткого нрава настоятель, нетерпимо относившийся к человеческим слабостям. Правда, при нем была проведена большая реставрация стен и росписи. Мы увидели изображения евангельских событий во всей их красоте.

Вечерние богослужения в храме Смоленской иконы Божией Матери начинались в 18:30, так как многие работали до 18:00, заводы заканчивали работу по гудку в 17:00.

Хор в храме был скромный. Регент, отставной солдат небольшого роста с поврежденной ногой, управлял хором, держа правую руку около усов, а левой регулировал такт пения. Я выросла в музыкальной семье, еще до войны меня брали на концерты в Капеллу, где пели мои двоюродные братья в хоре мальчиков. Очень хотелось, чтобы наш хор пел лучше.

Долгое время единственным псаломщиком в храме был инженер Владимир Павлович, до войны он работал с моей мамой на одном заводе. На фронте ему оторвало половину лица, но сохранились голосовые данные. На лице он постоянно носил большую черную повязку. Читал он четко, размеренно; поражал приятный тембр его голоса. Когда я готовлюсь к Причастию и читаю предпричастные молитвы, у меня до сих пор звучит его молитвенный голос. Отца его расстреляли задолго до войны, и мать осталась с одиннадцатью детьми: всем она дала образование, а внуки ее пополнили плеяду ученых и работников искусств. Некоторые до сих пор работают в Эрмитаже.

Четверг в храме был особенным днем. Вечером после вечерни всем миром пели Акафист Божией Матери. Возможно, четверг был определен потому, что в среду многие ездили в Никольский собор на акафист святителю Николаю. Никольский собор никогда не закрывался, и богослужения в нем шли даже в блокаду. Икосы пели все вместе, все 13 «Радуйся». Акафисты тайно на работе печатала на машинке прихожанка Таисия, некоторые экземпляры были подписаны ее рукой, красивым каллиграфическим почерком.

Памятники. Красота церковная и варварство безбожное

Кладбище – место особое, место печали, молитвы и памяти. Постыдно стать иванами, не помнящими родства. Не все, но многие из нас – питерцы, петербуржцы, а значит, родные нам те, кто покоится в этой святой земле Смоленского кладбища, которое является оазисом среди большого города. Это место памяти, насчитывающее не одно столетие. Основано оно в середине XVIII века и названо так в честь жителей Смоленска, трудившихся на строительстве Санкт-Петербурга и ложившихся в его землю. Благодаря им была построена церковь в честь Смоленской иконы Божией Матери в 1794 году архитектором Львовым, и сама блаженная Ксения тайно принимала участие в строительстве храма. Смоленское кладбище – мемориал, хранивший высокую культуру захоронения, надгробных памятников и скульптуры. Здесь было захоронено много знаменитых и достойных людей: художники Крамской, Н. Ге, писательница Лидия Чарская… По преданию, здесь была похоронена няня А.С. Пушкина Арина Родионовна. В день Смоленской иконы Божией Материя, 10 августа 1921 года, после отпевания в церкви Воскресения Христова здесь был похоронен великий русский поэт Александр Блок (в 1944 году его череп был перенесен на Литераторские мостки).

В крест когда-то были вмонтированы эмалевые иконы – чья-то алчная рука выломала их себе на потребу…

Надгробные памятники не только сохраняли память об усопших, но и несли в себе глубокий духовный поучительный смысл. Направо от входа высится величественная гранитная скала с небольшим железным крестом на вершине, в отверстия которого когда-то были, вероятно, вмонтированы эмалевые иконы – чья-то алчная рука выломала их себе на потребу. Склон монумента представлял путь, состоящий внизу из семи ступеней, – вероятно, это земной путь семилетнего младенца, по ним очень легко подняться вверх; дальше дорога была широкая, пологая: наверное, это был путь отрочества; затем гладкая дорога устремлялась круто вверх, по бокам вертикальные полосы обрыва; еще выше – путь становился крутым, скользким, и к самому кресту проходила узкая, почти вертикальная тропинка. Непросто земному путнику добраться до креста, до Царствия Небесного.

На кладбище было много склепов с изящной наземной постройкой в виде часовен. Красивый чугунный каркас окружен искусно выполненной металлической сеткой. Сверху это надмогильное сооружение было покрыто металлической кровлей. Надгробные памятники поражали своей красотой и изяществом. Перед алтарной стеной храма на одной из могил стоял огромный гранитный гроб на каменных лапах дикого зверя. Гроб сверху был покрыт множеством необыкновенно красивых в натуральную величину роз. Тонкие лепестки были сделаны из гладкого фарфора – сочетание великого искусства, трудолюбия и профессионализма. Через некоторое время я вновь навестила этот памятник и с ужасом увидела остатки разбитых цветов – жестокость и варварство, граничащее с безумием.

За часовней Ксении Блаженной, в сторону Малого проспекта, до сих пор стоит величественный монумент в память о погибших моряках. В центре полуовальной гранитной стены – поясной образ Спасителя работы В.М. Васнецова. Однажды, прикладываясь после богослужения к этой мозаичной иконе, мы в отчаянии увидели разбитый лик Христа – последствие невежества, злобы и атеизма. Неоднократные попытки реставрации не увенчались успехом: выражение лика Спасителя восстановить не удалось. Однако похожий образ в округлой нише, созданный тем же автором, сохранился на западной стене часовни Ксении Блаженной: вначале он был закрашен краской, а затем был закрыт округлым железным листом, и это спасло его от власти стихий и людской дерзости.

Рассказывали, что ночью сюда привезли 40 священников и зарыли их живыми. До самого утра слышны были их крики и стоны.

Недалеко от монумента погибшим морякам стоит скромная могила блаженной Ирины Гатчинской; кто она была, мы не знали, но благоговейно подходили к кресту, целовали его. Ближе к храму Смоленской иконы Божией Матери стояла часовня; чугунная основа строения надежно держала железную кровлю над могилой, а затейливая железная сетка была натянута на ее стены. Это могила блаженной Анны. На пути к блаженной Ксении люди заходили на эту могилу, молились, а вокруг часовенки всегда была протоптана тропинка и зимой, и летом. Ближе к основной дорожке было очень необычное захоронение: большой холм квадратной формы, позже на этой могиле появился деревянный крест, может быть, взамен подгнившего. Жители Гавани рассказывали, что в годы богоборчества ночью сюда привезли 40 священников и зарыли их живыми. До самого утра слышны были их крики и стоны. Одна пожилая женщина видела, как на следующее утро земля еще шевелилась над несчастными. Свечей на холм в 1940-е годы не ставили, чтобы не вызывать на себя гонений властей.

Неоднократно над Смоленским кладбищем возникала серьезная угроза его ликвидации, как и многих петербургских мест захоронения. В конце 1940-х годов, кажется в 1949 году, вышло постановление о сносе могил и превращении территории кладбища в парк с аттракционами и увеселительными заведениями. Моя мама, преодолев страх, написала письма в горком партии и лично товарищу Сталину, четко аргументируя, что ликвидация такого мемориала памяти, культуры и искусства русских мастеров отрицательно скажется на нравственной ситуации в городе и стране, а игры и пляски на костях усопших – надругательство над памятью погибших во время Великой Отечественной войны, захороненных в братских могилах кладбища, – подорвут авторитет руководителей города и страны. Возможно, в отмене постановления сыграло роль то обстоятельство, что родители А.Н. Косыгина захоронены на Смоленском кладбище.

Могилы южной части кладбища оказались затоплены по самые верхушки крестов.

Вторая волна разрушения обрушилась на кладбище во время перестройки. В период, когда закрывались фабрики и заводы и промышленность охватывал паралич, руководителям завода им. Котлякова понадобилось расширение заводских площадей, скорее всего для коммерческих целей. Стали частично уничтожаться, а частично переноситься могилы с восточной стороны кладбища. Но тут пришла другая беда: в результате неграмотного проведения работ была нарушена очень мудрая и сложная система мелиорации кладбища, проведенная еще сотни лет тому назад. Кладбище стало тонуть в подземных водах, ранее отходивших в реку Смоленку. Могилы южной части кладбища, что около Малого проспекта, были затоплены по самые верхушки крестов и ершистых звеньев звезд у советских могил. Не зная, что делать, организаторы этого преступления оставили свою затею с расширением территории завода, который, кстати, к тому времени практически не работал. Эта жуткая картина была гениально отражена в одной из передач «600 секунд» талантливым, но впоследствии заблудившимся и предавшим Православие журналистом – Александром Невзоровым.

Другая беда перестроечного и постперестроечного времени – безоглядная продажа мест на кладбище и уничтожение старых могил под предлогом того, что за ними не ухаживают. Часто род человека пресекается не по его вине, и разве справедливо выбрасывать из могилы и ругаться над памятью человека, который, может быть, украшал наш город и защищал его?

И наконец, постоянный бич Смоленского кладбища – кража старинных надгробий. Со временем старинные памятники стали расхищаться, вывозились мраморные скульптуры ангелов, исчезали гранитные массивные плиты, мраморные аналои с искусной вязью письма с изображением бахромы и каменных кистей.

С вывезенных надгробий стирали старые надписи. Ставили эти памятники своим сановным сородичам, а иногда и самим себе, заранее.

Мне вспоминается рассказ замечательного церковного писателя (к сожалению, уже покойного) Валерия Лялина о том, как в ленинградской больнице помирал один грузин. Его приятели по промыслу называли его Лялик. Он занимался перевозом в Грузию памятников с петербургских кладбищ, в основном со Смоленского как самого богатого и сохранившегося до наших дней. Промысел был очень выгодным. Богатые грузины охотно у него скупали этот бесценный товар, стирали старые надписи и ставили эти памятники своим сановным сородичам, а иногда и самим себе, заранее, чтобы потом домочадцы при его захоронении не обмишурились. Дело шло лихо, никто не мешал и не вмешивался в этот зарождавшийся бизнес. С памятников стирались старые надписи, наносились новые, их помещали над могилой в особое строение, где круглые сутки горел свет и играла музыка.

Находясь в больнице, Лялик много шутил, заигрывал с молоденькими медсестрами, но дела его были плохи. Почки и печень не выдержали его разгульной жизни, и, несмотря на все старания врачей, он умер. Его перевезли в Грузию и там со всеми почестями похоронили на знатном кладбище у родного села. После этого начались страшные события в селении: падеж скота уничтожил все стада, град побил урожаи и наступил голод, молодые женщины умирали в родах, мужчины погибали в дорожно-транспортных происшествиях, болели неизвестными до того болезнями и умирали. Селяне поняли, в чем причина их бедствий, выкопали из могилы знаменитого поставщика памятников и похоронили далеко от своего села.

История весьма поучительная. Воистину Бог поругаем не бывает, и осквернители могил получают свое возмездие если не в сем веке, то в будущем, а временами и здесь, и там. И мы уже сейчас расплачиваемся за безумное молчание всея земли, за оскверненные гробницы, за утраченные произведения нашей культуры, за попрание памяти наших праотцев и соотечественников. И дай Бог, чтобы мы не платили за это ТАМ.