Умберто эко оно

Жилец вершин: Умберто Эко и его удивительные романы

Он родился 5 января 1932 года в маленьком итальянском городке Алессандрия, который впоследствии воспел в одном из своих знаменитых романов. Романы эти, впрочем, были для него поначалу больше развлечением — к моменту выхода первого, «Имя розы», Умберто Эко уже был ученым с мировым именем, одним из главных специалистов по семиотике. Но литературная слава оказалась действительно всемирной, так что, когда он умер 19 февраля 2016 года, его оплакивали тысячи коллег — но миллионы читателей. Журналист Алексей Королев для «Известий» вспоминал, как Умберто Эко создал жанр, которого до него не существовало.

Рукопись, созданная в монастыре

Принято думать, что вторую половину жизни он прожил богатым человеком. Тираж «Имени розы» превышал 10 миллионов копий плюс киноправа, да и остальные романы расходились весьма хорошо. Квартира в Париже, квартира в Милане, огромная, на пьяцца Кастелло, 13, в пятиэтажном доме с рустованным цоколем и видом на замок Сфорца. Шестиметровые потолки позволяли не чувствовать себя подавленным в окружении 30 000 книг. Еще 20 тысяч Умберто Эко перевез в свой загородный дом в Монте-Чериньоне, крохотном местечке в регионе Марке, где писатель проводил лето, рождественские и пасхальные праздники. Дом этот когда-то служил иезуитским монастырем, в чем поклонники Эко находили едкую иронию, столь свойственную автору лучшего детектива о монахах. Правда мало кто знал, что история эта — что естественно для человека, чья фамилия стала чуть ли не синонимом терминов «семиотика» и «постмодернистская литература» — с двойным дном. Бывший монастырь — ну как монастырь, просто большой дом, в котором некогда квартировали монахи, — Эко купил в 1976 году, еще до всякой всемирной славы. «Имя розы» и писалось в основном здесь. В простой на первый взгляд биографии Эко таких «пасхалок» немало.

Фото: Getty Images/Sergio Gaudenti/Sygma

Его почти официальным титулом на родине был просто «Профессор», и эту историю все читатели Эко по всему миру знают именно в таком виде. Дескать, жил-был профессор истории, книжник в вязаном кардигане, знаток средневековой культуры, семиотик с европейским именем, лукавый интеллектуал. Однажды ему почему-то «захотелось отравить монаха» (как писал сам Эко). В результате родился один из лучших детективов XX столетия, роскошный роман, в котором свое находит читатель любого уровня гуманитарной подготовки. Кто-то — отличную криминальную историю с блестящей развязкой, кто-то — образцовый исторический роман о ключевом, хотя и многими подзабытом эпизоде итальянской истории начала Позднего Средневековья. Кто-то — виртуозную интерпретативную прозу, в которой сюжет и хронотоп абсолютно вторичны.

Профессор бондоведения

Разумеется, профессором (в прямом смысле) Умберто Эко был. Преподавал в Болонском университете, старейшем в мире, а также в Милане, Турине, Флоренции. При этом почти всегда параллельно работал где-то еще — сперва в RAI, общенациональной телерадиокомпании, редактором культурных программ, потом, много лет — в издательстве Bompiani (о чем впоследствии будет «Маятник Фуко»). Великим медиевистом Эко трудно назвать, зато еще в молодости весьма значительную работу он написал о Джеймсе Джойсе, а еще одну — о Джеймсе Бонде («Нарративные структуры у Флеминга»). Широта профессиональных интересов была Эко свойственна с юности, никаким книжным червем он никогда не был, игры разума были его естественным состоянием на протяжении всей жизни. (Некоторого кокетства он, впрочем, был не лишен: «Современность я знаю через экран телевизора, а Средневековье — напрямую».) Ничего удивительного в желании «отравить монаха», таким образом, не найти при всем желании.

Фото: Marinerbooks Обложка книги «Имя розы»

Про значение «Имени розы» для мировой литературы сказано предостаточно, специально останавливаться не будем. О главном, впрочем, часто забывают: роман этот позволил вздохнуть с облегчением тем миллионам читателей, которым количество прочитанных ранее книг мешало взять в руки типовой детектив, что в изобилии стоят на полках магазинов. Между тем в желании погрузиться во что-то одновременно захватывающее и умное ничего постыдного нет. Эко выполнил, таким образом, важную социальную функцию, создав идеальный продукт для довольно сложной аудитории, причем продукт, которого до этого аудитория была начисто лишена. Схожую задачу выполнил спустя 10 лет после «Имени розы» Дэвид Линч, предложив интеллектуалам телесериал, который не стыдно обсуждать на следующий день в академических курилках.

Тем обиднее пересматривать экранизацию Жана-Жака Анно, который нашел, конечно, единственно верное решение, пригласив на роль Вильгельма Баскервильского Шона Коннери, но зато в целом не справился даже с самым верхним, детективным слоем романа и перегрузил свой фильм средневековым макабром самого недорогого свойства. Будут ли удачливее создатели сериала для RAI, выход которого ожидается в этом году (Вильгельма играет Джон Туртурро), — бог весть. Всё же хочется когда-нибудь увидеть, как с этим материалом поработает действительно большой режиссер.

Писатель для читателя

После «Имени розы» Эко написал еще шесть романов, среди которых не было ни одного не успешного у критики и публики, но, разумеется, ни одного даже и близко сравнимого с первым по влиянию и славе. У каждого из поклонников Эко среди этих шести книг есть любимая и нелюбимая; в качестве некоторого подобия консенсуса принято считать, что «Маятник Фуко» из них — самый изобретательный и глубокий, «Остров накануне» — самый формалистский и претенциозный, «Баудолино» — самый увлекательный и легкий для поверхностного чтения, «Таинственное пламя царицы Лоаны» — самый личный, «Пражское кладбище» — самый спорный с нелитературной точки зрения, а «Нулевой номер» можно было вообще не писать.

Ни один писатель в мире так не ценил свою аудиторию, как Умберто Эко

Фото: Getty Images/David Lees/Corbis/VCG

Вероятно, ни один писатель в мире так не ценил свою аудиторию, как Умберто Эко. (В том числе поэтому он так много и скрупулезно возился со своими переводчиками на иностранные языки.) Эко придумал — и всю жизнь был ей верен — теорию, что единственный полноценный интерпретатор текста есть читатель и что по большому счету вообще неважно, что именно хотел сказать автор; важно, что вынесли из текста люди, раскрывшие том на первой странице. «Автор не должен интерпретировать свое произведение. Либо он не должен был писать роман, который по определению — машина-генератор интерпретаций».

Можно сказать, что Эко, всегда неискусно притворявшийся «ненастоящим романистом», достиг наивысшего уровня отстранения творца от своего творения — будучи опубликованным, текст начинает жить своей жизнью, и хотя автору может быть не всё равно, что из всего этого вырастет, ничегошеньки предпринять он уже не в силах. (Об этом — не только эссе, но и «Маятник Фуко» и «Пражское кладбище».)

Привычная знаменитость

Слава его — не писательская, публичная — в Италии была громадна. В XX веке итальянская литература дала миру немало могучих фигур, но д’Аннунцио для тотального обожания был слишком токсичен политически, Кальвино — слишком сюрреалистичен, Моравиа — чересчур монументален, Пиранделло — избыточно академичен. Умберто Эко, il Professore, обаятельный толстяк с «маленькими, как у гейши, ступнями» был свой — похожий на лицейского учителя твоих детей, на доктора или аптекаря с соседней улицы. Жители Монте-Чериньоне берегли покой своего знаменитого соседа не хуже, чем жители Вермонта — покой Солженицына: «дорогу не показываем, на вопросы не отвечаем». Взамен он обустроил в деревне библиотеку и сейчас, после смерти, обеспечивает этому захолустью ровный туристический поток.

Эко хоронили так, как, вероятно, не хоронили вообще ни одного писателя в Италии

Фото: Global Look Press/ZUMAPRESS.com/Mattia Gravili

Эко хоронили так, как, вероятно, не хоронили вообще ни одного писателя в Италии со времен Мандзони (кстати, там же, в Милане). Прощание происходило в замке Сфорца, прямо в виду писательского дома. В Милане же будет доступна для обозрения (и пользования) вошедшая в легенду библиотека писателя: семья подарила ее государству, не забыв, впрочем, взять за 1200 самых ценных томов компенсацию в 2 миллиона евро.

Биография Умберто Эко

Эко вел интенсивную преподавательскую и академическую деятельность. Он читал лекции по эстетике на факультете литературы и философии Туринского университета и на архитектурном факультете Миланского политехнического института (1961–1964), был профессором визуальных коммуникаций архитектурного факультета Флорентийского университета (1966–1969), профессором семиотики (науки, исследующей свойства знаков и знаковых систем) архитектурного факультета Миланского политехнического института (1969–1971).

С 1971 года по 2007 год деятельность Эко была связана с Болонским университетом, где он был профессором семиотики на факультете литературы и философии и заведующим кафедрой семиотики, а также директором Института наук о коммуникации и директором программ получения ученой степени по семиотике.

Эко преподавал в различных университетах мира: Оксфорде, Гарварде, Йеле, Колумбийском университете. Он выступал с лекциями и вел семинары также в университетах Советского союза и России, Туниса, Чехословакии, Швейцарии, Швеции, Польши, Японии, а также в таких культурных центрах, как Библиотека конгресса США и Союз писателей СССР.

Много сделал ученый и для осмысления явлений постмодернизма и массовой культуры.

Эко стал основателем выходящего с 1971 года журнала о семиотике Versus и организатором первого международного конгресса по семиотике в Милане (1974). Он был президентом Международного центра семиотических и когнитивных исследований, директором Департамента семиотических и когнитивных исследований.

Однако всемирная слава пришла к Эко не как к ученому, а как к прозаику. Его первый роман «Имя розы» (1980) несколько лет состоял в списке бестселлеров. Книга была переведена на многие иностранные языки, отмечена итальянской премией «Стрега» (1981) и французской премией «Медичи» (1982). Экранизация романа «Имя розы» (1986), осуществленная французским кинорежиссером Жан Жаком Анно, получила премию «Сезар» в 1987 году.

Перу писателя принадлежат также романы «Маятник Фуко» (1988), «Остров накануне» (1994), «Баудолино» (2000), «Таинственное пламя царицы Лоаны» (2004). В октябре 2010 года в Италии вышел роман Эко «Пражское кладбище». В 2011 году на XIII Международной ярмарке интеллектуальной литературы Non/Fiction в Москве эта книга стала абсолютным хитом продаж.

Седьмой роман писателя «Нулевой номер» был издан в 2015 году в день его рождения.

Эко является также признанным экспертом в области бондологии, изучающей все, что связано с Джеймсом Бондом.

Он был членом различных академий, в том числе Болонской академии наук (1994) и американской Академии литературы и искусства (1998), почетным доктором многих университетов мира, лауреатом различных литературных премий. Эко был отмечен наградами многих стран, среди которых французский орден Почетного легиона (1993), немецкий орден «За заслуги» (1999). О нем написаны несколько десятков книг и множество статей и диссертаций, посвящаются научные конференции.

В последние годы писатель сочетал активную научную и преподавательскую деятельность с выступлениями в средствах массовой информации, откликаясь на важнейшие события общественной жизни и политики.

Он был женат на немке Ренате Рамге, работавшей искусствоведом консультантом. У них родились двое детей.

Эко скончался 20 февраля 2016 года на 85-м году жизни.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Умберто Эко: Мудр, кто отбирает и сочетает проблески света

Ирина Языкова

Умберто Эко родился 5 января 1932 года, в Александрии, недалеко от Турина. В романе «Баудалино» прекрасно описан этот удивительный средневековый город, имеющий древние, еще античные корни. Очень многое в романах Эко имеет автобиографические корни. Он сам говорил: «Какого бы персонажа ты ни выдумал, так или иначе он будет выращен из твоего опыта и твоей памяти».

В 1954 году Эко окончил Туринский университет по специальности «Средневековая литература и философия». Затем преподавал эстетику и теорию культуры в университетах Милана, Флоренции и Турина, читал лекции в Оксфорде, Гарварде, Йеле. Был почетным доктором множества мировых университетов, членом ведущих мировых академий, лауреатом крупнейших премий мира, кавалером Большого креста и Почетного Легиона, основателем и руководителем научных и художественных журналов, коллекционером древних книг.

Докторская диссертация Умберто Эко «Проблемы эстетики у Святого Фомы» (1956, впоследствии доработанная и переизданная под названием «Проблемы эстетики Фомы Аквинского» в 1970 г.), показывает, как глубоко его интересовали проблемы средневековой эстетики, которые напрямую были связаны и с этикой. Цельность средневекового мировоззрения, безусловно, наиболее полно проявлялась именно в эстетике.

Вторая работа Эко, опубликованная в 1959 году, сделала его одним из авторитетных специалистов в области средневековья, она больше известна по переработанному более позднему изданию как «Красота и искусство в средневековой эстетике» (1987). И чем дальше Эко углублялся в изучение истории и культуры других эпох, тем он больше понимал, что разрушение красоты в этом мире свидетельствует разрушении самих основ этого мира. И даже когда он писал о нашей современности, в нем всегда жила тоска по средневековью, но не как о темных веках, как принято чаще воспринимать эту эпоху, а о средневековом идеале единства красоты, истины и добра.

Хотя, как ученый, Умберто Эко прекрасно понимал, что сами же люди средневековья разрушали этот идеал самым жестоким образом. При этом Эко признавался: «Я никогда не считал Средневековье темным временем. Это была плодородная почва, на которой выросло Возрождение». Впоследствии, занявшись исследованием поэтики Дж. Джойса и эстетики авангарда, он показал, как постепенно в европейской культуре разрушается классический образ мира, и, прежде всего, не в вещах, а в языке. Проблемы языка, коммуникации, знаковых систем его чрезвычайно интересовали.

В 48 лет, будучи уже сложившимся ученым, Эко занялся беллетристикой, но мощная эрудиция ученого прекрасно ощущается в его художественных произведениях. Однако, несмотря на славу, которую принесли ему популярные романы, он не оставлял ученых занятий.

Ученый и писатель в нем прекрасно совмещались, его ученые труды читать также увлекательно, как и его романы, а по романам можно изучать культуру той или иной эпохи.

Умберто Эко работал на телевидении, был обозревателем крупнейшей итальянской газеты «Эспрессо», сотрудничал с другими периодическими изданиями. Его чрезвычайно интересовал феномен массовой культуры. Но и здесь он оставался ученым: несколько эссе посвятил писателю Яну Флемингу и его герою Джеймсу Бонду. Его книга «Полный назад» посвящена СМИ как феномену современной культуры.

Умберто Эко часто называют представителем постмодерна, что отчасти верно. Но только отчасти, потому что он не умещается в рамки того понимания постмодерна, которое часто декларируется сегодня, он ни йоту не отрекается от классического наследия, которое не просто использует как резервуар для своих произведений, но ощущает как мощные корни, которые питают его. Он плавает в мировой культуре как рыба в воде, а не строит башню на руинах прошлого. Для понимания его романов, которые чрезвычайно насыщенны и многослойны, необходимо знать большой пласт мировой культуры. Не говоря уже о его научных работах, которые энциклопедичны в самом изначальном понимании этого слова.

Конечно, как и многие писатели современности, Умберто Эко разрушает барьеры между автором и читателем, он одним из первых стал разрабатывать теорию так называемого открытого произведения, в котором читатель и зритель становятся соавторами. Будучи и писателем, и критиком, Умберто Эко открыл жанр самокомментирования, который, конечно, отражает бесконечно саморефлексирующую позицию постмодерна, но и возвращает нас к традиции средневековых комментариев. Так, спустя три года после выхода в свет своего романа «Имя розы», он написал книгу «Заметки на полях “Имени Розы”», где открывает некоторые секреты этого романа и рассуждает о взаимоотношениях автора, читателя и произведения в литературе.

Иронию также называют одним из признаков постмодернистского произведения, и у Эко она присутствует всегда. Но эта ирония никогда не разрушает цельности и серьезности замысла, который всегда виден на глубине. Глубина, кстати, это то, что тоже отличает Эко от многих его современников, поверхностность — один из признаков постмодернистской культуры. Эко может описывать поверхностный взгляд, показывать пустоту окружающего мира, из которого ушел смысл, и делает это блестяще, он может разоблачать безликость и лживость современности, используя методы постмодернизма, но делает это не ради игры, а во имя пробуждения жажды смысла, обретения человеком своего лица и возвращения целостности мира.

Его этическую позицию хорошо демонстрирует эссе «Вечный фашизм». Как итальянец, он не мог пройти мимо этой темы, его очень интересовала фигура Муссолини, и, исследуя феномен фашизма, ученый приходит к выводу, что любая нация, даже самая культурная, может обезуметь, потерять человеческую сущность, превратить свою жизнь в ад. В каждом из нас может обнажиться бездна и пустота, в которую рухнет все, чем дорожат и живут люди, что созидается веками и что делает человека человеком.

Эко позиционировал себя агностиком и антиклерикалом, но к христианской культуре и евангельским ценностям он относился с большим уважением.

Опубликованная ББИ 15 лет назад (и с тех пор три раза переизданная) книга его диалогов о вере и неверии с кардиналом Мартини показывает, что между христианскими интеллектуалами, к которым, несомненно, принадлежал Карло Мартини, и европейскими гуманистами, которым, безусловно, был Умберто Эко, очень много общего, по крайней мере, что касается вопросов достоинства человека, ценности жизни, проблем биоэтики и культуры.

Если во что-то и верил Умберто Эко, так это в действенность культуры, которая имеет свои законы, над которым не властен человек, поэтому даже в самые варварские эпохи культура побеждает. Глубоко изучая мировую культуру разных эпох, Эко приходит к неожиданному выводу: «Культура не в кризисе, она сама постоянный кризис. Кризис – необходимое условие для ее развития». Задача писателя и состоит в том, чтобы создавать этот кризис, при котором плавное течение жизни обывателя разрушается неожиданными вопросами, на которые человек вынужден искать ответ.

Эко был также убежден, что, несмотря на наступление новой постгутенберговской эпохи, книга никогда не умрет, как не умрет и читатель. И смерть автора предсказана преждевременно. В любую эпоху человек не перестает думать и задавать вопросы, просто книга заставляет его делать это целенаправленно. «Книги пишутся не для того, чтоб в них верили, а для того, чтобы их обдумывали. Имея перед собою книгу, каждый должен стараться понять не что она высказывает, а что она хочет высказать», — говорит герой его романа «Имя розы».

Книга — матрица культуры, библиотека — модель мира. В этом он близок к своему предшественнику — Х. Л. Борхесу. «Приятно допускать, что библиотека не обязательно должна состоять из книг, которые мы читали или когда-нибудь прочтем. Это книги, которые мы можем прочесть. Или могли бы прочесть. Даже если никогда их не откроем» (эссе «Не надейтесь избавиться от книг»). И как бы ни интерпретировали его собственные произведения, он был уверен, что «хорошая книга всегда умнее своего автора. Зачастую она рассказывает о вещах, о которых автор даже не догадывался».

Умберто Эко всегда утверждал, что настоящее счастье состоит в стремлении к познанию. Он всегда оставался ученым, который, о чем бы они ни писал, какие бы формы и жанры ни использовал, добывал отовсюду крупицы знания и мудрости, которыми щедро делился со всеми. Он сам говорил так: «Мудр не тот, кто отвергает; тот мудр, кто отбирает и сочетает проблески света, откуда бы они ни исходили».