В тесной печурке

«Бьётся в тесной печурке огонь…» А. Сурков

«Бьётся в тесной печурке огонь…» Алексей Сурков

Софье Крево

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

Анализ стихотворения Суркова «Бьётся в тесной печурке огонь…»

Стихотворение Алексея Суркова «Бьется в тесной печурке огонь…» было написано в начале Великой Отечественной Войны – 27 ноября 1941 года в советской деревушке Кашино. Стихотворение легло на музыку и стало безумно популярной песней военных лет под названием «В землянке». По словам автора, песня родилась после одного из тяжелых дней у реки Истра. Под впечатлением от всего пережитого, Алексей Александрович написал письмо своей семье, находившейся в эвакуации в городе Чистополе, расположенном на территории современного Татарстана.

Под пером ручки рождались трогательные шестнадцать строчек стихотворения, очень личные и нежные. Поэт не собирался их публиковать и, тем более, не видел их в качестве будущей песни. Но судьба распорядилась иначе: три месяца спустя, уже в московской редакции, повстречались композитор Константин Листов и поэт Алексей Сурков. Листов настоятельно просил выдать ему какой-нибудь материал для песни. Сурков, будучи уверенным, что фронтовой песни из этих строк не получится, отдал ему листок с написанным стихотворением. Через неделю Константин вернулся и, взяв гитару, исполнил песню под названием «Землянка». Внезапно наступившая тишина в комнате дала понять, что песня получилась.

С тех пор песня стремительно пошла по фронтам: Севастополь, Полярный, Ленинград… Советским «блюстителям нравственности» она не нравилась – критики считали ее непатриотичной, упадочнической. Но народ полюбил эти простые, понятные всем строчки.

Главная тема произведений любого лирического автора – любовь. Суриков не стал исключением. Война, с ее немыслимой жестокостью, несправедливостью и бессмысленностью казалось, не оставляет места такому хрупкому чувству, как любовь. Но именно она оживила эти строчки, наполнила их смыслом, теплом близких душ и стала родной для миллионов советских солдат.

Строки, написанные в разгар жестокой войны, отдают тихой грустью от разлуки с любимой семьей. Как бы ни были патриотично настроены бойцы перед боем, но после него, когда наступает тишина и каждый остается один на один со своей личной болью, единственное, что спасает – это семья. Вернее, воспоминания о ней. О родителях, сестрах, братьях, женах и детях. В каких бы суровых условиях ни находился русский солдат, он всегда надеялся, что его семья жива, пусть она далеко, но зато в безопасности. И каждый из них понимал, что завтрашний бой может стать последним.

В начале стихотворения возникает аскетичный образ фронтовой землянки. Здесь, в окружении своих товарищей по оружию, автор думает о том, что является самым главным для него – о своей любимой. Огонь выступает символом тепла, дома, жизни. Но даже он весьма слабо греет солдата. Редкий отдых припорошен грустью: «На поленьях смола, как слеза».

Где бы не находился герой стихотворения, его мысли всегда о любимой, его сердце – в прошлой, мирной жизни, где нет места холоду, голоду и смерти.

На образ жены переносится олицетворение всей жизни, радости, весны и тепла, всего того, в чем так жадно нуждается простой советский солдат. Как противопоставление ярко рисуется другая сторона жизни – зло, война и горе.

Метафорический прием «А до смерти четыре шага» стал опознавательным знаком этого произведения. Фраза понеслась по местам боев, и каждому бойцу она была до боли знакома и близка… В этих нескольких словах автор смог заложить весь огромный страх перед смертью, когда уже больше никогда не будет ни мирного неба над головой, ни цветущих яблонь, ни детского смеха.

Последнее четверостишье выражает уверенность в победе и настрой сражаться до конца. Вьюга олицетворяет заблудившееся счастье, надежду на спокойную жизнь. Но, когда есть самое главное – любовь близких, не страшны любые беды, все они временны. Только любовь способна «вывести» солдата из боя невредимым, спасти его от холода и голода, дать силы противостоять страхам.

Метки: Сурков

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

Анализ стихотворения «Бьётся в тесной печурке огонь» Суркова

Стихотворение «Бьется в тесной печурке огонь» Алексея Александровича Суркова стало настоящей народной песней времен Великой Отечественной войны.

Стихотворение написано в 1941 году. Его автору в эту пору исполнилось 42 года, он уже был известным автором нескольких сборников, редактором «Нового мира». На фронт его не призывали, однако он сам вызвался трудиться военным корреспондентом. Первой читательницей этого стихотворения была жена поэта Софья Кревс. Он послал эти строки ей в письме. Они вылились из его сердца после ноябрьского боя на подступах к столице. А. Сурков находился на позициях, когда полк был атакован противником. Под минометным огнем солдаты выходили к своим. Свои же первым делом изумились – как они смогли пройти невредимыми по заминированному полю. В это время его семья, супруга с детьми, находилась в эвакуации. «Землянка» быстро стала популярной среди солдат. Цензурные изменения, внесенные в предпоследнюю строфу, были ими с негодованием отвергнуты. По жанру – интимная лирика, по размеру – анапест с перекрестной рифмовкой, 4 строфы. Лирический герой – сам автор. Интонация – главное богатство этой песни. Неподдельная, мужественная и вместе с тем нежная, подкупающая своей естественностью, она вызывала мгновенный отклик в сердцах ее слушавших. Первое четверостишие, при всей своей простоте, полно различными средствами выразительности. Здесь и две инверсии: бьется огонь, поет гармонь, и сравнение «как слеза», и такой уютный и понятный эпитет «в тесной». Наконец, уменьшительный суффикс в слове «печурка». Довершает картину гармонь – поистине народный инструмент, ставший метафорой голоса. А песня, конечно же, про «улыбку твою и глаза». Во всяком случае, так каждый думал, слушая песню. В минуту почти неотвратимой смерти «в белоснежных полях под Москвой» сама природа шепчет имя любимой как молитву. Инверсия «голос живой» подчеркивает близость гибели, разлуки. Повторы «далеко-далеко» и «снега и снега» словно из сказки или детского лексикона. Точное числительное «четыре шага» заставляет вздрогнуть даже самое притерпевшееся сердце. В финале герой просит гармонику петь и звать «заплутавшее счастье». Здесь чувствуется солдатская решимость победить, выстоять, вернуться. Последняя строка отсылает даже к церковной лексике, правда, чуть переиначенной: негасимой (то есть, неугасимой). Холодная землянка противопоставлена теплу любви.

Музыку на стихи А. Суркова «Бьется в тесной печурке огонь» сочинил композитор К. Листов.

Музыка: Константин Яковлевич Листов Софье Креве
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
27 ноябрь 1941, деревня Кашино, под Истрой “А до смерти четыре шага…”
— Эти трогательные шестнадцать строк корреспондент газеты “Красноармейская правда” Западного фронта Алексей Сурков адресовал в письме своей жене, Софье, — продолжает рассказывать Юрий Евгеньевич. — Он не помышлял, что это “домашнее” стихотворение станет песней. Более того, он не планировал его печатать. Сочинил стихотворное послание Алексей после трудного фронтового дня под Истрой, когда им со штабом гвардейского полка пришлось ночью с боями по пояс в снегу пробиваться из окружения.
Тот памятный бой на подступах к Москве случился 27 ноября 1941 года. Оборонительные позиции 258-го полка 9-й гвардейской стрелковой дивизии внезапно атаковала 10-я танковая дивизия гитлеровцев. “Враг рвался на восток через Кашино и Дарну по дороге, параллельной Волоколамскому шоссе, — вспоминал генерал армии Белобородов, — фашистские танки прорвались на дорогу и отрезали штаб полка, расположившийся в деревне Кашино, от батальонов. Надо было прорываться из окружения. Всем штабным работникам пришлось взяться за оружие и гранаты. Стали бойцами и корреспонденты, с честью пройдя боевое крещение”.
Когда Алексей Сурков с бойцами под минометным огнем вышел к своим, встретивший их начальник инженерной службы аж присвистнул: “Как вы умудрились пройти через поле? Мы же его все заминировали”.
Для Алексея Суркова это была четвертая война. Он был непризывного возраста, но оставаться дома не мог. После всех передряг, промерзший, усталый, в шинели, посеченной осколками, Алексей всю оставшуюся ночь просидел над своим блокнотом в землянке, у солдатской железной печурки. Тогда и родились ставшие знаменитыми строки: “Бьется в тесной печурке огонь, на поленьях смола, как слеза, и поет мне в землянке гармонь про улыбку твою и глаза”.
Подлинник стихотворения Алексей Сурков поначалу озаглавил строчкой “Тебе — солнышко мое!” Оно было очень личным и предназначалось жене Софье, которая с сыном и дочкой жила в это время в эвакуации в прикамском городке — Чистополе.
— Алексей познакомился с Софьей Креве на литературных курсах, где он читал лекции, а девушка была на них слушательницей. Красавица, модница, она сразу же покорила сердце поэта. И он — высокий, светло-русый, улыбчивый, удивительный оратор — не мог не понравиться Софье. Их притяжение было взаимным, и свадьба не заставила себя ждать.
“Знаю — ты тоскуешь, дорогая, на крыльцо выходишь, ждешь меня. Только письма греют, помогая жить надеждой завтрашнего дня…” — это все о ней, о Софье.
— “Землянка” также могла бы остаться частью письма, если бы в феврале 42-го не приехал из эвакуации композитор Константин Листов, которого назначили старшим музыкальным консультантом Главного политического управления Военно-морского флота, — рассказывает Юрий Бирюков. — Он пришел во фронтовую редакцию и стал просить “что-нибудь, на что можно написать песню”. “Чего-нибудь” не оказалось. И тут Алексей Сурков, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что песни из этого лирического стихотворения не выйдет. Листов пробежал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Появился вновь в редакции через неделю, попросил у фотографа Савина гитару и, аккомпанируя себе, стал напевать: “Ты сейчас далеко-далеко. Между нами снега и снега. До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага”.
На “премьере” песни в редакции “Фронтовой правды” присутствовал и писатель Евгений Воробьев, который работал тогда в газете. Сразу же после того, как “Землянка” была исполнена, он попросил Листова записать ее мелодию. Нотной бумаги под рукой не оказалось. И тогда Листов, как уже не однажды приходилось поступать в тех условиях, разлиновал обычный лист бумаги и записал мелодию на нем.
Но внезапно полюбившаяся бойцам песня была запрещена
— Нашлись “блюстители фронтовой нравственности”, которые посчитали, что строки “до тебя мне дойти нелегко, а до смерти — четыре шага” упадническими, разоружающими. Они потребовали вычеркнуть их, заменить другими, “отодвинуть” смерть “дальше от окопа”. Но менять что-либо, портить песню, было уже поздно, она, как говорится, пошла.
В архиве Суркова сохранилось письмо, подписанное шестью гвардейцами-танкистами. Сказав несколько добрых слов по адресу песни и ее авторов, танкисты писали, что слышали, будто кому-то не нравится строчка “до смерти четыре шага”. “Напишите вы для этих людей, что до смерти четыре тысячи английских миль, а нам оставьте так как есть — мы-то ведь знаем, сколько шагов до нее, до смерти”.
Еще во время войны Ольга Берггольц рассказывала о своем визите на крейсер “Киров”. В кают-компании собрались офицеры и слушали радиопередачу. Когда по радио была исполнена “Землянка” с “улучшенным” вариантом текста, раздались возгласы гневного протеста, и бойцы, выключив репродуктор, демонстративно трижды спели песню с ее подлинным текстом.
Неутомимыми пропагандистами “Землянки” в годы войны были Леонид Утесов и Лидия Русланова. Несмотря на негласный запрет, Лидия Андреевна, пожалуй, одна из немногих, кто пел “Землянку” всю войну. Для нее это была не просто песня, а своеобразный монолог — признание в любви боевому генералу, Герою Советского Союза Владимиру Крюкову. Именно эта песня, прозвучавшая в концертной программе для 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, отличившегося в битве под Москвой, спетая Лидией Андреевной, и зажгла огонек любви между ними. Случилось это в апреле 1942 года, в Спас-Нуделе, под Волоколамском. С тех пор и до самого конца войны Лидия Русланова регулярно приезжала в это боевое соединение.
В августе 1942 года певица записала “Землянку” на грампластинку. Но весь тираж был уничтожен. Из-за тех самых строк про смерть, до которой “четыре шага”.
В 1998 году в деревне Кашино Истринского района, на том месте, где была написана песня, был установлен памятник. Выяснилось, что ту фронтовую землянку выкопали во дворе своего дома братья Михаил и Владимир Кузнецовы. В минуты затишья на фронте они пели: “И поет мне в землянке гармонь про улыбку твою и глаза”, — и не подозревали, что их печурка согрела поэта Алексея Суркова и вдохновила композитора Константина Листова на создание одной из самых чистых и светлых песен о любви.
Источник Слушать Песни www.pseudology.org

История песни «В землянке»

Военная песня «В землянке» – это одно из самых трогательных и мелодичных музыкальных произведений времён Великой Отечественной. Стихотворение «Бьётся в тесной печурке огонь» берёт за душу своей искренностью, ведь автор не понаслышке знал об опасностях фронтовой жизни и тоске по семье.

Алексей Сурков написал его сразу же после того, как чудом вырвался из окружения и едва не погиб, а предназначались эти душещипательные строки жене поэта, с которой его разлучила война.

История песни «Бьётся в тесной печурке огонь»

История создания этой композиции широко известна благодаря подробным рассказам автора и многочисленным исследованиям советских меломанов.

В ту пору Алексей Александрович трудился военным корреспондентом «Красноармейской правды». Двадцать седьмого ноября 1941 года он с коллегами отправился к бойцам девятой стрелковой дивизии. Ей присвоили гвардейское звание, о чём нужно было написать статью.

Вечером они находились на командном пункте стрелкового полка, когда его отрезали от советских батальонов фашистские танки. Репортёры, солдаты и офицеры укрылись в блиндаже, отстреливаясь от наступающих гитлеровцев. С наступлением темноты командиры приняли решение вырываться из окружения.

Капитан И.К. Величкин собрав все имевшиеся в запасе гранаты, пополз к позициям врагов, и уничтожил противника в трёх домах. Это позволило отступить к речке. Затем они смогли под миномётным огнём перебраться по льду на другую сторону, пересечь минное поле и выйти к своим.

Здесь и далее приводятся воспоминания Суркова об истории песни «Землянка». Их в 1975 году опубликовало издательство «Московский рабочий» в сборнике «Истра, 1941»:

Под впечатлением пережитого за этот день под Истрой я написал письмо жене, которая жила тогда на Каме. В нем было шестнадцать «домашних» стихотворных строк, которые я не собирался публиковать, а тем более передавать кому-либо для написания музыки…

Наталья Суркова, дочь поэта, рассказывала, что идея родилась из фразы, которую тогда произнёс Алексей Александрович: «Дальше штаба полка не сделал ни шага. Ни единого… А до смерти – четыре шага».

А затем произошла памятная встреча, без которой не было бы знаменитой песни военных лет.

Стихи мои «Бьется в тесной печурке огонь» так бы и остались частью письма, если бы в феврале 1942 года не приехал в Москву из эвакуации, не пришел в нашу фронтовую редакцию композитор Константин Листов и не стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню».

И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным в том, что хотя я свою совесть и очистил, но песни из этого лирического стихотворения не выйдет. Листов пробежал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел.

«Истра, 1941»

Вскоре состоялась импровизированная премьера нового музыкального произведения:

Через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фоторепортера Михаила Савина гитару и спел свою новую песню, назвав ее «В землянке». Все, свободные от работы «в номер», затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня получилась. Листов ушел. А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя на гитаре, исполнил песню. И сразу стало ясно, что песня «пойдет», если мелодия ее запомнилась с первого исполнения.

«Истра, 1941»

Писатель Евгений Воробьёв и Михаил Савин принесли ноты и слова песни «В землянке» в «Комсомольскую правду» и сами спели её в редакции. Двадцать пятого марта 1942 года вышел номер газеты, в котором было опубликовано стихотворение.

Далее началось триумфальное шествие «Землянки» по фронтам Великой Отечественной. Народ искренне полюбил её за трогательные слова и красивую музыку.

Впрочем, нашлись и критики, усмотревшие в словах песни «Бьётся в тесной печурке огонь» упаднические настроения. Они требовали от автора переписать строчку «до тебя мне дойти нелегко, а до смерти — четыре шага». Когда Сурков отказался, на трансляцию композиции по радио наложили запрет, но позже его сняли после возмущённых писем с фронта. Тем не менее, кто-то успел внести требуемые изменения в текст, что также вызвало негодование у слушателей.

Исполнители песни «В землянке»

Композицию повсеместно исполняли многочисленные музыкальные коллективы. Алексею Суркову больше всего нравилась версия «Землянки» Михаила Новожихина.

«Землянку» включила в репертуар Лидия Русланова. Википедия утверждает, что генерал-майор Владимир Крюков начал ухаживать за певицей после того, как она исполнила песню на концерте под Волоколамском весной 1942 года. Позже они вступили в брак.

После Великой Отечественной «Землянку» пели десятки знаменитых артистов, включая Ефрема Флакса, Леонида Утёсова, Аллу Пугачёву, Михаила Гулько и Павла Кашина. Послушаем, как поёт «Бьётся в тесной печурке огонь» Дмитрий Хворостовский.

Интересные факты

  • «Землянка» известна в многочисленных перепевках и переводах на другие языки.
  • Композиция прозвучала в драме Леонида Быкова «В бой идут одни “старики”».
  • Евгений Евтушенко включил «Землянку» в антологию «Строфы века».
  • Стихотворение вошло в сборники «Три века русской поэзии» и «500 жемчужин всемирной поэзии».

Аккорды песни «В землянке»

Am E Am
Бьется в тесной печурке огонь,
C F C C A7
На поленьях смола, как слеза.
Dm Am
И поет мне в землянке гармонь
E7 Am
Про улыбку твою и глаза.

G C
Про тебя мне шептали кусты
G C A
В белоснежных полях под Москвой.
Dm Am
Я хочу, чтобы слышала ты,
E Am
Как томится мой голос живой.

Цитата о песне

Помню, во время одного из застолий папа возмущался: «Люди поют: «Мне в холодной землянке тепло/От твоей негасимой любви», – а у меня написано – «от моей»!» На что мама ему ответила: «Вот, Алёшенька, народ тебя и поправил»

Наталья Суркова, «Аргументы и факты», 2011