Зачем верить в бога?

Вера — это шаг из лодки на воду

Постоянно употребляя слова «вера», «верить», «верующий», подхватывая за священником или диаконом «Верую во Единого…», задумываемся ли мы о том, что это такое — вера? Что значит верить в Бога? Почему один человек верит в Бога, а другой нет, в чем разница между этими двумя людьми? Как и почему обретает веру вчерашний безбожник? Попробуем прояснить это для себя с помощью главного редактора нашего журнала игумена Нектария (Морозова).

— Прежде всего — что есть вера? Это рациональное убеждение, некий вывод, к которому человек приходит, наблюдая и размышляя, — или это иррациональное душевное (духовное) состояние? Что должен сделать человек, чтобы прийти к вере?

— На вопрос о том, что есть вера, лучше всего ответил, безусловно, апостол Павел в Послании к Евреям: осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (11, 1). Нам хорошо известно, что такое доверие. Мы общаемся с человеком, и благодаря его поступкам, его поведению по отношению к нам у нас возникает доверие к нему. Вера в Бога — это тоже доверие к Нему. Но здесь человек должен — даже совсем Бога не зная, не видя еще Его в своей жизни — поверить в то, что Он есть. Это очень похоже на тот самый шаг апостола Петра — с борта лодки на вздымающийся вал Генисаретского озера (см.: Мф. 14, 29). Петр совершает этот шаг по слову своего Учителя.

Как возникает вера в сердце человека — на этот вопрос до конца ответить невозможно. Вокруг нас масса людей, верующих и неверующих; как среди тех, так и среди других есть люди добрые, честные, милосердные, порядочные… И невозможно провести черту, сказать: вот этот тип людей с неизбежностью приходит к вере, а вот этот нет. Вера — это встреча с Богом, и она у разных людей происходит по-разному. Один человек переживает эту встречу непосредственно и не нуждается в рассуждениях, а другой думает, анализирует и приходит наконец к выводу, что Бог есть, и эта уверенность ума передается его сердцу. Один только разум, без участия сердца, к вере не приводит. Есть сколько угодно ученых, прекрасно понимающих, что ни одна из существующих научных теорий не объясняет зарождения вселенной, но неспособных почему-то сказать: «Верую, Господи и Создателю». Воспользоваться анализом может только тот человек, у которого встреча с Богом в сердце произошла. Есть такие слова в Апокалипсисе: Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (3, 20). Кто-то услышит этот стук и откроет дверь — будучи ученым и придя в конце концов к выводу о бессилии науки в объяснении определенных вещей. Кто-то вдруг услышит стук, раздававшийся на самом деле всю его жизнь — получив нежданную помощь в скорби. А кто-то — когда его все бросят, когда он останется совсем один. И поймет, может быть, впервые, что есть Кто-то, Кто его любит. Но каждый из них узнает Бога, до той поры неведомого, в ощущении, которое ни с чем не перепутаешь. Потому что встреча с Богом предполагает узнавание. Ответить на вопрос, почему человек узнал Отца именно в этот момент, а не раньше, не позже — невозможно, конечно. Но любого из нас можно сравнить с плодом, висящим на ветке и созревающим в свой срок. Просто кто-то созреет, а кто-то так и провисит и упадет в конце концов с этой ветки несозревшим… Что такое вера? Одним словом можно ответить так: вера — это чудо.

— Вот, чудо произошло… И что дальше? Как укрепиться в вере? Как не потерять ее? Ведь бывает, что человек веру теряет.

Бушков В.А. Хождение Иисуса Христа по водам. Палех

— Люди часто спрашивают: что надо, чтоб укрепилась вера? Чтоб из зернышка она превратилась в могучее дерево? А для этого нужно по вере жить. Святых подвижников спрашивали: как обрести дар любви? И они отвечали: делай дела любви, и сердце твое обретет любовь. То же и с верой. Ведь есть вера ума, а есть вера сердца. Есть вера-знание, а есть вера-опыт. До того, как апостол Петр пошел по воде, он тоже знал, что для Бога все возможно, но знал теоретически. А ступив на воду, он обрел опыт — опыт веры. И такого опыта в жизни Петра, в жизни других апостолов и святых угодников оказалось много. По сути, Евангелие требует, чтоб мы пошли по воде. Оно требует от нас того, что с точки зрения земного разума — «здравого смысла», не учитывающего Вечности, — не только неразумно, но и вредно. Скажем, подставлять правую щеку, если ударили по левой (см.: Мф. 5, 39) — разве не вредно? Человек может спрашивать: ну хорошо, я исполню все, что требуется, а что со мной будет-то после этого? А может этого вопроса не задавать, а просто исполнить все, как велел Господь. И если человек поступит таким именно образом, он почувствует: там, куда он ступил, там, где не только почвы, даже воды не было — там есть опора, и она крепче всех земных опор. Так приходит опыт веры: я сделал что-то, послушавшись Господа, и Он меня не подвел, Он оказался верен. Бывает и иначе. Бывает, что человек обращается к Богу из бездны отчаяния, когда, кажется, никакого выхода из его ситуации нет и быть не может — и вдруг стены колодца, на дне которого человек себя видит, рассыпаются, и он выходит на Божий простор. Господь вмешался, потому что Он всегда рад прийти на помощь. И это тоже опыт, из которого рождается живая вера. Так человек ее обретает, так он в ней растет и укрепляется. А теряет — противоположным образом. Когда человек не складывает крупицы своего опыта в сокровищницу сердца, не отвечает Богу благодарностью, когда он говорит Богу: нет, я этого не хочу, не воспринимаю, не понимаю — тогда и происходит оскудение веры. Внезапно веру потерять нельзя; к потере веры человек идет, так же, как и к обретению веры. И то, и другое — результат множества маленьких шагов, которые мы совершаем. Потому важно вовремя понять, как опасны мелкие, незаметные, неосознаваемые шаги в сторону от Христа.

— От иного психолога можно услышать, что вера — это всего лишь оптимальный для определенных натур способ жить, уход от всех проблем. Боюсь, что моя натура именно такова. Я знаю, что не могу без веры обойтись; но — вот парадокс — именно поэтому меня преследует сомнение в истинах веры. Мне думается, что я верю только потому, что вынуждена; что моя вера имеет характер некоей условленности с самою собою: «Чтобы жить — давай условимся, что для нас с тобой отныне вот так, а не иначе». Что бы Вы сказали на это?

— Вы крайне усложнили то, что на самом деле очень просто. Вера — это действительно способ жить. Более того — единственный способ жить по-настоящему. Не существовать, не выживать, не коротать жизнь, а именно жить. Жизнь — это Божий дар. Множество людей растрачивают этот дар впустую, попирают его ногами, бездумно играют с ним или превращают его в некое постоянное для себя мучение — а живет-то по-настоящему меньшинство! Живут те, для кого жизнь — дар от Бога. И если человек выбирает жизнь с Богом, то это не психологический прием, применяемый им к самому себе, не условленность с самим собой, не субъективный выбор, связанный с особенностями личности, нет, это просто единственный верный путь. И совершенно не надо этого бояться.

А что касается того, что вера есть уход от проблем — вера на самом деле порождает огромное количество проблем. Для человека, познавшего Бога, врать — проблема, поступить корыстно — проблема, отказать ближнему в помощи — проблема. Вещи, которые раньше казались нравственно нейтральными, обретают именно нравственную окраску. Добро и зло явственно расходятся по своим полюсам, и человек лишается возможности компромисса. Сказать, что с верой жить проще, чем без веры, может только человек, не имеющий о вере никакого понятия. Вера — это не уход от ответственности, а, напротив, полная ответственность человека за его жизнь.

— Но разве нет, разве не было людей неверующих, но при этом совестливых? Разве они, оказываясь перед трудным выбором, не принимали ответственность на себя, не поступали нравственно? И можем ли мы назвать жизнь иного неверующего человека ущербной и неполноценной, если это великий ученый, например?

— В том-то и дело, что вера — не компенсация неполноценности, не удел неудачников. В жизни есть много вещей, которые вполне могут человека удовлетворять. Но о людях, которые «прекрасно» обходятся без веры, Господь в Священном Писании говорит: Не имать Дух Мой пребывати в человецех сих во век зане суть плоть (Быт. 6, 3). Человек может стать настолько плотяным, настолько земным, что его душа практически умирает в нем, и дух угасает, и он даже не ощущает потребности в том, для чего он создан. Но это тоже свободный выбор человека, и тоже некий итог, к которому он может прийти. Безрелигиозная совесть, о которой так много говорили в советские времена, — это та самая лукавая совесть, об очищении от которой молится священник в молитве Великого входа. По-настоящему верующий человек никогда не станет утверждать: «Я живу по совести», потому что знает: его совесть лукава. С помощью безрелигиозной совести человек себя обманывает. Люди, которые не обманывали себя, — святые — видели себя великими грешниками. Они смотрели на себя теми глазами, которыми смотрит на нас Господь. А обычный человек видит себя лучше, чем он есть. Человек, считающий, что его совесть чиста, нечестен с собою. «Чистая революционная совесть» железных большевиков и пламенных комсомольцев не мешала им, напротив, подвигала их на братоубийственную войну, террор, разрушение храмов. Есть субъективные критерии — их-то и выбирает для себя безрелигиозная совесть, причем каждый раз заново, в зависимости от эпохи — а есть незыблемый вечный критерий, это Господь.

— Что есть сомнение: гордыня рассудка, убежденного, что только он один может все постигнуть, или просто-напросто здравость рассудка, его нормальное функционирование? Что делать с сомнением — просто молиться? Или попытаться переубедить рассудок на его языке, то есть его же рассудочными доводами?

— Сомнение сомнению рознь. Есть сомнения, которыми колеблет наш ум враг. Все то, что делает в отношении нас враг, вменяется не нам, а ему. Другое дело — находят ли эти сомнения, колебания какую-то почву для себя в нас. Здесь начинается область уже нашей ответственности. Если мы укрепляем, развиваем, культивируем возникающие сомнения в своем сердце и сознании, значит, мы сами по той или иной причине склонны к ним. По какой же причине? Заметьте: люди нечестные и непорядочные бывают, как правило, недоверчивы и подозрительны к другим. Они никому не доверяют, потому что знают, что им самим доверять нельзя, и судят о других по себе. Так и здесь. Человек верный и преданный Богу не усомнится в Нем: если уж на меня, грешного, можно положиться, то тем паче на Господа.

— Значит, любое обдумывание, продумывание, следовательно, развитие своих сомнений — это заведомо грех?

— Мыслительная способность — это то, что дано человеку для созидания. Для созидания души, дома душевного, собственной жизни и жизни вокруг себя. А бывает так, что мыслительный процесс выходит из-под контроля и становится хозяином человека. Тогда уже не мысль для человека, а человек для мысли. Должен ли человек думать? Да, он мыслящее существо, он должен думать. Но мыслительная деятельность должна находить опору в его сердце. Если вера у человека только в голове, он будет постоянно колебаться. Как только она спустится в область сердца, сомнения уйдут. Что для этого нужно? Для этого нужно стать проще. Потому что Бог — существо совершенно простое. А человек стал сложным в результате грехопадения. Но, по мере обретения той простоты, которую сообщает нам христианство, человек обретает способность верить просто, как дети. Почему Господь говорит: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф. 18, 3)? В чем секрет этой детской веры? Ребенок не умеет не доверять. Вот он потерялся, мы подходим к нему, берем за руку и говорим: «Пойдем, отведу тебя к маме». И он вкладывает свою ладошку в нашу и спокойно идет за нами. А мы, взрослые, недоверчивы: даже и того человека, который искренне предлагает нам помощь или спрашивает о нашем здоровье, мы в чем-то подозреваем. Это наша испорченность, искореженность грехом — с одной стороны, а с другой — горьким опытом нашей жизни. Но каждый человек призван обрести веру детскую. Перестать копаться в своих сомнениях, в своих рассуждениях и обратиться к своему непосредственному опыту. Ведь у каждого верующего он есть — опыт непосредственного участия Бога в его жизни. У каждого была такая минута, когда он не мог не понять: это Господь. Когда приходит сомнение, нужно просто вспомнить эту минуту — когда твоя рука легла в руку Божию. Ты же тогда знал, что это Он? Почему же теперь не веришь? Чем ты загромоздил свою дорогу к Богу? Что ты здесь настроил, какие рассуждения? Это все тебе не нужно. Когда мы вкладываем свою руку в руку Божию и Господь ведет нас путем порой трудным, жестким, но мы не вырываем своей руки, не убегаем — от этого вера крепнет.

— А что, если это самое «мне Бог помог» — лишь некое самовнушение, самогипноз, благодаря которому я смогла себя внутренне организовать и выйти из какого-то кризисного состояния?

— Если вы отказываетесь видеть помощь Божию и за нее благодарить, просив и получив ее, вы оказываетесь в числе тех самых девяти прокаженных, которые, будучи очищенными от проказы, не сочли нужным прийти и поблагодарить Христа (см.: Лк. 17, 12–19). Та душевная проказа, которой они страдали, была куда страшнее проказы телесной. Это неверие и неблагодарность, а вера дается благодарному сердцу. От неблагодарности и внутреннего предательства вера уходит.

— Я не раз читала о том, что в вере нельзя опираться на видимые, объективно свидетельствуемые чудеса — мироточение икон, схождение Благодатного Огня, отпечаток на Туринской Плащанице, благоухание мощей святых; что опора должна быть иной. Но мне все эти чудеса очень нужны!

— Такая странная вещь: признать чудо чудом и опереться на него можно, только если ты уже имеешь веру. Если веры нет, чудо не убедит. Человек даст ему какое угодно объяснение или вовсе никакого объяснения не даст — просто забудет о нем. Для многих репортеров, рассказывающих о нисхождении Благодатного Огня в Иерусалиме на Пасху, это только новость в потоке новостей: она не изменяет их, как, кстати, не изменяет человечества в целом. Видимые чудеса — гораздо менее чудеса, чем те, которые происходят в сердцах человеческих. То, что мытарь Закхей, взрослый, состоятельный, скорее всего, по-настоящему испорченный своей жизнью и профессией человек, залез на смоковницу, чтобы увидеть Христа, — чудо (см.: Лк. 19, 1–10). А то, что Солнце остановилось, — не чудо. Тот, Кто создал это солнце, может его и остановить. Тот, Кто создал море, может сделать так, чтобы оно расступилось. А вот обратиться к Богу человек может только сам, по своему личному выбору. И это действительно чудо. Чудо — когда человек молится и вдруг чувствует, что Господь слышит его молитву, что Он ему отвечает — не голосом, не светом, а вот этим прикосновением к сердцу. Вот это гораздо чудеснее, чем расступившееся море. Я, может быть, чье-то осуждение на себя навлеку, но скажу все же, что лично для меня схождение Благодатного Огня не так важно, как те маленькие, казалось бы, чудеса, которые Господь совершал в моей собственной жизни. И если бы вдруг выяснилось, скажем, что нет никакого Благодатного Огня, что это просто трюк, как утверждают некоторые (сам я так не думаю, безусловно) — моей веры это нисколько не поколебало бы. Если вера человека рушится, как карточный домик, от разоблачения чуда — значит, это вовсе не вера. Видимое чудо у нас могут отнять, а вот то чудо, которое ведомо мне одному, которое произошло в моем сердце, никто и никогда у меня не отнимет. Повышенное внимание к видимым чудесам, стремление опереться на них в вере сродни стремлению опереться на костыли. Это слабость, хотя слабость не постыдная, естественная для нас. Однако надо учиться ходить без костылей.

Но еще раз скажу: для того чтобы с нами происходили эти подлинные, невидимые миру чудеса, надо стать как можно проще, не путаться в собственных мыслях. Есть вещи, которые не поддаются анализу. Мы можем анализировать внешние события и какие-то происходящие у нас в душе процессы, но наши взаимоотношения с Богом препарировать и анализировать, словно данные научного эксперимента, не надо. Надо понять, что нас лишает благодати, а что помогает ее стяжевать. Когда-то Господь не дает нам благодати, потому что это преждевременно, нам она сейчас не будет полезна; когда-то — чтоб у нас не сложилось впечатление, что она легко дается. Но в основном — гнев, осуждение, тяжелые, грубые грехи лишают наc благодати. И если мы постараемся избавиться от них, мы увидим, что есть еще какие-то, казалось бы, мелкие вещи, которые тоже лишают нас благодати. Есть что-то такое в нас самих, что благодати противится. Если мы это понимаем, значит, мы учимся благодатной жизни. А благодать и вера — понятия неразрывные, потому что подлинная вера — это дар благодати Божией. Когда в человеке вера жива, он ее ощущает именно как жизнь. От какой смерти нас Господь спас? От той, которою является на самом деле жизнь без Него. Чувство жизни с Богом — это и есть вера.

— Есть ведь какая-то связь между сомнением и грехом. Человеку, не желающему или не находящему в себе сил расстаться со своими грехами, подсознательно надо, чтоб не было никакого Создателя и Судии.

— Когда мы молимся, просим: «Господи, помоги, я пропадаю без Тебя», мы верим, что Он есть, что Он нас слышит и придет на помощь. Если бы не верили, то не молились бы. Но вот другая ситуация: человеку не нужна уже помощь, и он собирается совершить некий грех. Однако совесть подсказывает: Тот, Кому ты молился, — здесь, Он никуда не пропал. Как ты молился перед Его лицом, так ты и грешишь — перед Его лицом. А человек говорит: нет, это не так, где оно, это лицо?.. В старину были люди, которые полотенцами занавешивали иконы в своем доме прежде, чем совершить нечто греховное. Так же и Адам прятался от Творца своего между деревьями рая, как сказано в Книге Бытия (3, 8). Если человек, получивший от Бога дар веры, будет по вере жить, она будет в нем укрепляться, в противном случае — незаметно уйдет от него.

— Этим, наверное, и объясняется испуг грешного человека при встрече с чудом, желание, чтоб чуда не было, чтоб оно оказалось обманом зрения или чьим-то трюком?

— Если вас пугает чудо Божие, значит, у вас, как у жителей страны Гадаринской, есть свои свиньи, которые вам дороги, и вам не хочется, чтобы они бросились в озеро и там погибли (см.: Мк. 5, 11–14; Лк. 8, 32–34; Мф. 8, 30–34). Свиньи бывают разные, у кого-то они большие, толстые, хрюкают, трудно их не заметить, а у кого-то вполне симпатичные розовые свинки — но совесть-то подсказывает, что это свинки все-таки! Оттого и страшно, что вот сейчас явится Господь — и все то, что в нас несовместимо с Его светом, обнаружится и будет вытеснено, изгнано прочь. Страх и желание отвернуться в данном случае — защитная реакция. Однако в силах человека — каждый раз — сказать: «Господи, такой, как я есть — я боюсь Тебя; но я хочу научиться Тебя любить. Потому что я понимаю, что без Тебя пропаду».

— Сомнение и маловерие — как соотносятся эти понятия? Это одно и то же или нет?

— Это понятия очень близкие. Помните, Господь говорит Петру, протягивая ему Свою руку: маловерный! зачем ты усомнился? (Мф. 14, 31). Маловерие — это малая вера, вера, которая живет в человеке, но не заставляет человека жить в соответствии с нею. Помните эпизод с исцелением бесноватого отрока? Отец этого отрока говорит Господу: если что можешь, сжалься над нами и помоги нам (Мк. 9, 22). У него есть вера, ее хватает на то, чтобы обратиться к Учителю, но не хватает на то, чтобы верить в Его всемогущество.

— Есть люди, которые говорят, что не могут поверить в Бога и во все, что происходит в Церкви: «Нет веры, и все. Такой (такая) я, видно, по природе — неверующий (неверующая)». Что бы Вы сказали такому человеку?

— Ничего бы говорить не стал. Бесполезно что-то говорить, доказывать человеку, который сам выставляет щит меж собой и Богом. О таком человеке нужно молиться, чтоб Господь его просветил. И являть ему ту любовь, которая в христианах, — главное свидетельство о привлекающем к себе сердца человеческие Боге Любви.

Беседовала Марина Бирюкова

Журнал «Православие и современность», №22 (38), 2012 г.

Почему люди верят в Бога

На протяжении веков человечество верует в Бога. На каких бы континентах и в каких странах люди не проживали, все они посещают храмы, поклоняясь высшим силам. Почему люди это делают, почему верят в Бога? Ответ прост: население той или иной страны уже родилось с определенной верой, например, индусы, мусульмане, грекокатолики и т.д. Людям не позволяют усомниться в вере, убеждая в существовании Бога.

Вдобавок, возникают еще некоторые социальные ситуации, из-за которых верующие придерживаются строго, установленных религиозных правил. Каждая церковь создает сообщества и дает прихожанам чувство поддержки при необходимости. Многие области прагматической жизни свели к нулю свои ценности, а религиозные сообщества заполнили такие пустоты. Верование в Бога убеждает людей в том, что так можно обрести наставника в сложные времена.

Большинство людей, анализируя сложность создания вселенной или созерцая красоты природы, осознают, что в нашем мироздании есть нечто большее, что и могло сотворить такое великолепие, а также физический мир, окружающий нас.

В прошлом все религии выдвинули свои суждения об истории возникновения жизни. В каждой из них изложено, что все было сотворено высшей силой – Богом. Однако это один из большинства ответов, почему люди верят в Бога.

Возможно, основная причина верования в Бога исходит из личного опыта отдельно взятой личности. Пожалуй, что кто-то услышал ответ на молитвы, кто-то получил предупреждение в опасный момент, на кого-то сошла благодать, и он выздоровел, став при этом счастливым человеком; кто-то, получив благословение, с успехом окончил начатое дело. Так возникает чувство счастья и успокоения, это побуждает ходить в церковь, знакомиться со священными писаниями.

На сегодняшний момент колоссальное количество людей, вопреки бессчётным достижениям техники, пребывают в депрессивном несчастном состоянии. Это происходит из-за социальных проблем и каких-то жизненных лишений, а также из-за стремления большинства к сравнению личной жизни с жизнью успешных людей.

Также люди верят в Бога для того, чтобы стать счастливыми, понять смысл жизни. Некоторым индивидам необходимы строгие правила, позволяющие им контролировать их действия, другим, напротив, требуется больше самовыражения и свободы. Верование в Бога позволяет понять человеку его цели и ценности. Вера дает вероятность предопределить свои приоритеты, переосмыслить отношения с близкими, требования к себе и социуму.

Религия помогает найти ответ: в чем смысл жизни. Для каждой личности этот вопрос на протяжении жизни остается главным. Эта духовная проблема имеет отношение к определению окончательной цели существования. Не каждый способен ответить, в чем смысл бытия. И даже осознав смысл, не каждой личности удается аргументировано обосновать его. Но что интересно, так это то, что в каждом индивиде присутствует потребность отыскать смысл и разумно его оправдать. Решая вопрос смысла жизни, человеческое сознание встает перед неизбежностью выбора одной из двух вероятных альтернатив, поскольку множество мировоззрений в результате ограничивается двумя направлениями: религия или атеизм. Человеку приходится выбирать между религией и атеизмом.

Сложно дать определение, что такое религия. Однако можно определённо утверждать: религия – факт социальной жизни. Слово «религия» дословно означает запрягание, связывание. Вероятно, что исходно этот термин обозначал привязанность личности к чему-то неизменному, священному.

Понятие религия было впервые применено в речах римского политика и оратора I в. до н. э. Цицерона, который противопоставил религию другому слову, значащему суеверие (мифическое, темное верование).

Само понятие «религия» в обиход пришло впервые века христианства и обозначало философскую, нравственную и глубокую систему.

Первоначально элементом всякой религии есть вера. Вера была и будет важным свойством сознания индивида, главным мерилом духовности.

Любая религия существует благодаря религиозной деятельности. Теологи составляют труды, преподаватели обучают основам религии, миссионеры распространяют веру. Однако стержнем религиозной деятельности является культ (с латинского языка – почитание, возделывание, уход).

В культ включается понимание всей совокупности действий, совершающихся верующими с целью поклонения Богу или каким-то сверхъестественным силам. К ним относят молитвы, обряды, религиозные праздники, богослужения, проповеди.

Предметы культа, священство, храмы могут отсутствовать в некоторых религиях. Есть религии, где культу отводится несущественное значение или он может быть незаметен. Хотя в целом в религии сама роль культа весьма значима. Люди, осуществляя культ, коммуницируют, обмениваясь информацией и эмоциями, созерцают великолепные произведения живописи, архитектуры, слушают священные тексты, молитвенную музыку. Все это способствует увеличению религиозных чувств прихожан, объединяет их, помогая достичь духовности. Вместе с тем церковь навязывает свои суждения, правила, что отрицательно может сказаться на психике людей.

Минусы и плюсы религии

Религия веками успешно окутывала сознание человека «паутиной» неисполнимых иллюзий, конструкциями мироздания, загробного существования и пр. Укрепляясь так в сознании людей и в памяти поколений, делаясь частью культурного потенциала, религия получила некоторые культурно-этические и социально-политические функции.

Под функциями религии понимают способы религиозного влияния на жизнь общества. Функции религии порождают, как плюсы, так и минусы.

Плюсом любой религии выступает то, что вера помогает верующим легче перенести негативные эмоции. Другими словами религия дает утешение, нивелируя отрицательные эмоции (отчаяние, страх, горе, переживание печали, одиночества и пр.). Религиозное утешение это специфическая форма психотерапии, причем эффективная и дешевая. Благодаря такому утешению человечество смогло выстоять в историческом прошлом, выживает и сейчас.

Второй плюс функции религии выражается в том, что она способствует коммуникации людей с общим мировоззрением.

Коммуникация является значимой потребностью и ценностью в жизни. Ограниченность в общении или его отсутствие заставляют людей страдать.

Особенно переживают остро недостаток общения большинство пенсионеров, однако бывает, что и молодежь попадает в это число. Религия помогает всем преодолевать эту негативную сторону жизни.

Минусы религии отмечают только историки, поскольку богословы убеждены, что у религии минусов нет.

Историки причисляют к минусам отчуждение людей по мировоззренческому признаку. Имеется в виду, что прихожане разных конфессий относятся друг к другу или безразлично, или враждебно. Чем сильнее пропагандируется идея избранности в религии, тем более выражено происходит отчуждение между верующими различных конфессий. Однако есть религия (бахаизм), кодекс морали которой осуждает такое поведение и причисляет его к нравственному пороку.

Вторым минусом, по мнению историков, является снижение уровня социальной активности верующих.

Социальная активность – это нерелигиозная деятельность, целью которой выступает служение социуму, например, общественно-полезный труд, политическая деятельность, научно-культурная деятельность.

Религии из-за мировоззренческой функции мешают участию людей в общественно-политической деятельности (участие в митингах, выборах, демонстрациях и т.д.). Это происходит, как через прямые запреты, но зачастую из-за того, что для общественной деятельности совсем не остается времени, поскольку личное время посвящено молитвам, обрядам, изучению и распространению религиозной литературы.

Атеисты, пытаясь верующих понять, задаются вопросом, что побуждает людей верить в Бога.

Иногда и религиозные личности замысливаются над этим, наблюдая разнообразие религиозных течений.

Одни полагают, что верование в Бога это вопрос личного предпочтения, другие считают, что без веры человек становится неполноценной личностью, третьи предпочитают помалкивать ввиду убеждения, что люди сами придумали себе веру в Бога. Все мнения противоречивые, за каждым стоит убежденность, отражающая взгляд личности на веру в создателя.

Итак, люди начинают верить в Бога по следующим причинам:

  • рождение в верующей семье. Вероисповедание зависит от местности, в которой проживает семья (например, в Индии живут индусы, в Италии – католики, в Марокко – исламисты и т.д.);
  • некоторые личности приходят к вере, поскольку ощущают потребность в Боге. Они осознанно интересуются религией, творцом, восполняя, таким образом то, чего им не хватает. Они убеждены, что появление человечества неслучайно, у каждого есть предназначение. Такая вера не временный порыв, а глубокая убеждённость;
  • даже отдалённый от религии индивид, пережив жизненные испытания, обращается к Богу, например, в период тяжелой болезни;
  • некоторые, поняв ответ на свои мольбы, начинают веровать в Бога по личному желанию, выражая ему свою благодарность;
  • страх будущего толкает человека к вере. Он может не иметь веры в действительности, однако будет делать видимость верующей личности из-за опасения быть осуждённым другими или веровать из-за страха, что с ним станет после смерти.

Причины, почему люди верят в Бога, можно перечислять бесконечно, однако все сводятся к тому, что индивид может иметь поверхностную или глубокую веру. Это будет отражаться или нет на его словах и решениях, а слова, произнесенные вслух «я верю в Бога» не всегда являются истинной.

Практический психолог Ведмеш Н.А.

Спикер Медико-психологического центра «ПсихоМед»

«Ненавидеть грех, но любить грешника»

Сергей Коровин (С. К.), ведущий: — На днях во всех церквях страны прошли молебны в защиту православной веры. В связи с чем появилась такая необходимость?

Гавриил Куликов (Г. К.): — Слишком уж явно стали себя проявлять антицерковные силы в России. Силы, которые направлены на дискредитацию, на подрыв доверия к церкви со стороны населения. Такое доверие существует, и оно очень велико. Антицерковные силы опасаются усиления православия в стране. Их пугает возрождение национального самосознания, страшит возможность массовой народной инициативы, которая возможна в церкви. В связи со всем этим церковь сочла необходимым противопоставить этим силам свою духовную мощь, силу молитвы, общецерковной соборности. Поэтому люди с такой готовностью откликнулись на призыв патриарха. Собрались потому, что ситуация складывается таким образом, что становится очевидным — нашу церковь и наши святыни стало необходимо защищать от всевозможных посягательств.

С. К.: — Кстати о посягательствах. Борис, вы были организатором митинга в защиту девушек из скандальной группы Pussy Riot. Все, думаю, помнят их выходку — панк-молебен в храме Христа Спасителя.

Игумен Гавриил: — Слишком уж явно стали себя проявлять антицерковные силы в России.Фото: Екатерина СИМОХИНА

Борис Тихин (Б. Т.): — Наша акция была направлена не против церкви. Почему я защищаю «пусек»? Что произошло: несколько девушек в масках вошли церковь в 11 часов утра, в будний день, когда было не столь много людей, устроили какую-то пантомиму и были небольшие выкрики. Разве это такой серьезный поступок, который тянет на серьезный уголовный срок? Вдумайтесь: на 7 лет за такую шалость. Уважаемый игумен, вы говорите, что церковь кто-то пытается дискредитировать, но разве не сама церковь себя дискредитирует, отходя от основ христианства? Ведь сказано было, ударили по одной щеке, подставь другую. Не говорю до семи раз, сказал Господь Бог, а до семидожды семи. Тем самым отторгая от себя христианские истины и, наоборот, разжигая ненависть к этим хрупким девушкам, призывая кого-то покарать. Разве не в этом заключается самодискредитация церкви? Я уже молчу про стяжательство, про очень дорогие часы на руках церковных иерархов.

Г. К.: — По поводу действия девушек — позиция однозначна. Это кощунство в храме, попрание святыни. Отношение к этому с церковной точки зрения определяется однозначно, как грех. Другое дело, отношение к людям, совершившим этот проступок. Отношение к греху и грешнику в церкви принципиально различается. Ненавидеть грех, но любить грешника, таково церковное правило. Конечно же, по отношению к девушкам, совершившим этот акт, церковь испытывает сострадание. Потому что, с церковной точки зрения, главным наказанием за грех является сам грех. Но поступок Pussy Riot не может быть проигнорирован как невинная шалость. Безнаказанность порождает рецидив, это равносильно поощрению тех действий, которые там были совершены. Возможность прощения у человека есть всегда. Наказание — это не месть. Наказание — это наказ, наставление, чтобы человек так больше не делал. Он должен понять, что он поступил плохо, и сказать: «Прости меня, Господи, простите меня, люди, за то, что я вас оскорбил, ваши религиозные чувства» и т. д. Церковь никого вообще в тюрьму не сажает, и выпускать из тюрьмы церковь тоже полномочий не имеет. Почему к церкви предъявляются такие претензии, совершенно необоснованные?

Борис ТИХИН: — Церковь кто-то пытается дискредитировать, но разве не сама церковь себя дискредитирует?!Фото: Екатерина СИМОХИНА

Звонок:

— Я христианка. Я думаю, что вся церковь во главе с Кириллом должна помолиться об этих людях, чтобы Господь их простил и открыл им глаза, и они тогда покаются. А заставить человека нельзя покаяться. Христа распинали на кресте, он же не говорил, что вы меня обидели, и я вас накажу. Он с Креста свою любовь заявил.

Звонок:

— В связи с тем, что нападки на церковь используют более современные, более мощные информационные ресурсы, не пора ли церкви двинуться немножко вперед? Есть такое учение «Концепция общественной безопасности», оно бы сильно усилило позицию современной православной церкви. Ведизм, ведь он является составляющей частью христианства. Я сам познакомился с этими учениями и не стал отнюдь ни сектантом, ни атеистом, а моя вера только усилилась и окрепла.

Б. Т.: — «Концепция общественной безопасности» — это политическая секта, которая совмещает в себе борьбу за якобы социальную справедливость и православие. Таких сект довольно много в стране, что показывает, к сожалению, низкий образовательный уровень многих наших сограждан.

Г. К.: — Я не считаю, что церковь нуждается в такого рода учениях. Она вполне обладает достаточным духовным ресурсом для того, чтобы выстоять при любых атаках, при любой агрессии. Это показала наша советская история.

«Давайте разделять государство и общество»

С. К.: — Политический фактор, действительно, есть. Церковь может сплотить тысячи, а может быть, миллионы людей. Это серьезная политическая электоральная сила.

Б. Т.: — Мы вновь возвращаемся к временам царизма. Тогда существовала жесткая государственная власть, самодержавие, когда правил страной один человек и совмещенная с ним элита. Чтобы усилить свою власть, государство опиралось на церковь, так как она является проводником государственных ценностей.

Г. К.: — Сегодня я такого сращивания не наблюдаю. То, что церковь оказывает поддержку каким-либо политическим силам в ущерб других политических сил, мне не известно. Дело в том, что человек состоит не только из души, но и из тела. А церковь состоит не только из патриархов и митрополитов. Церковь состоит из миллионов простых людей, которые заинтересованы в том, чтобы у государства было будущее, которое бы их устраивало. Поэтому этих людей нужно полностью исключить из жизни государства, всех верующих людей, чтобы они занимались своей душой и никуда больше не лезли? Церковь вправе отстаивать свои интересы в том обществе, в котором она проживает.

Б. Т.: — Давайте разделять государство и общество. Под государством мы понимаем отчужденные от общества властные структуры, это в том числе и полицейский аппарат, и законодательные, и исполнительные власти. Здесь и должна находиться церковь класса, который управляет обществом. Мы что преследуем, чтобы у нас было сильное государство или все-таки свободное государство?

Г. К.: — Я не считаю, что это взаимоисключающие позиции, сильное государство и свободное общество. Просто ограничения для общества должны устанавливаться не извне, а изнутри. К этому призывает церковь, чтобы человек сам свою нравственную позицию по отношению к окружающим, к обществу, к государству регулировал при помощи своих нравственных устоев, которые в нем закладываются благодаря религиозному в том числе воспитанию.

Звонок:

— Меня зовут Екатерина. С какой стати на подарке, на «джипе», ездит всегда один человек — священник, если машина принадлежит приходу? Почему бы его не продать и не помочь бедным людям или сделать ремонт в церкви?

Г. К.: — Именно так часто и делается. Очень большая часть духовенства, особенно сельского, живет в нищете, в сельских монастырях, на приходах, просто на грани выживания стоят люди. Им помощь оказывается из городских приходов, из нашего монастыря, например, продуктами или какими-то элементарными вещами.

Звонок:

— У нас в Волгоградской области очень много настроили храмов. Игумен говорит, что в некоторых районах едва концы с концами сводят священнослужители. Храмов понастроили, а народу-то нет! Уменьшается количество населения, прихода туда не будет. Зачем они строят и еще хотят много строить?

Г. К.: — Все исходит от желания людей, если они хотят организовать приход, они его организуют. Собирается инициативная группа. Туда назначается священник, он начинает организовывать жизнь на этом приходе, все это происходит снизу, это такое стихийное действие, которое никак не запланировано. Если есть потребность в строительстве храмов, потребность у народа, не у иерархов церковных, значит, и появляются новые приходы.

Б. Т.: — А эффект есть от этих церквей? Все больше храмов, а общество все злее становится!

Г. К.: — Как раз церковь призывает к воспитанию, для того чтобы люди учились жить рядом друг с другом, не испытывали друг к другу ненависти.

С.К.: — Почему в последнее время ко всевозможным Крестным ходам и прочему примыкают националисты? Это поощряется церковью?

— Г. К. Ничто не поощряется, никакого национализма, никакого фашизма пропаганды нет и поддержки никакой не осуществляется. То, что было на Пасхальном Крестном ходе в Волгограде, — это явная провокация (подробности в «КП» от 24 апреля и на сайте kp.ru). На Крестный ход приглашаются все желающие люди, это не демонстрация, не митинг, никаких лозунгов там нет.