Женская баня

После переезда в Москву мы решили попробовать устроиться на нормальную постоянную работу, оставить свою мелкую торговлю, которой мы занимались последнее время. Муж тоже, почти сразу по приезду, нашёл работу, правда, всего лишь курьером, но в серьёзную фирму, и с довольно неплохой зарплатой. Больше всего ему понравился коллектив, их рабочая атмосфера, традиции… Хотя мне их традиции не понравились. То, что по праздникам будут корпоративы, я ещё приняла, но когда муж начал каждую суботу ходить в сауну без меня, я начала возмущаться. Во-первых скучно сидеть одной и ждать, когда он припрётся, а во-вторых, мало ли чем он там занимается… У нас с мужем всегда были очень доверительные отношения. Оно и понятно, у нас до этого, не было поводов для ревности, хотя бы потому, что имея свой небольшой общий бизнес, мы почти не расставались — всё было на виду. У нас были общие знакомые, друзья, коллеги… И полное доверие. А тут я начала его доставать…

— И что, женщины тоже с вами ходят?

— Нет. У них свой девичник.

— И что вы там одни, без девок?

— Если честно я не знаю, я был всего два раза. Раз была чисто мужская кампания, другой раз Серёга пришёл с девчёнками…

— Что!!! ?

— Он у нас «донжуан», даже не знаю, где он их выцепил… какие-то три студентки…

— И что вы с ними делали?!

— Ничего не делали. Они посидели десять минут в парилке, окунулись в басейн, выпили по бокалу шампанського, сказали что им пора и ушли.

— А они голые с вами в парилке были?

— Две в купальниках, а одна, если честно, только в трусах, топлесс.

Я возмутилась.

— И ты так спокойно мне всё это рассказываешь? Ну короче, всё понятно. Ни в какую сауну ты не идёшь.

— Но я не могу не идти! Ты что не веришь? Подожди, ты что ревнуешь? Ты что, мне больше не доверяешь?

— Тогда я пойду с тобой. А что? Если там всё прилично, почему я не могу пойти?

— Но они без жён ходят, а я новичок, начну свои порядки устраивать?

— А мы не будем признаваться, что я твоя жена… Так я точно узнаю чем вы там занимаетесь. Только паритесь или…

— Да без проблем! Если тебе так припекло проверить, можешь идти. Ничем таким мы не занимаемся. Если тебе так хочется — пожалуйста…

В итоге мы договорились, что я пойду с ним, но он представит меня не как жену, а как дальнюю родственницу. И мы ни в коем случае не проговоримся.

На месте оказалось что других девочек не будет. Моему появлению явно были рады. Им и в голову не пришло, что я Вовкина жена. Он представил меня как свою двоюродную сестру. Не все в это поверили, но допытываться не стали.

В парилку я пошла в своём новом купальнике. Специально купила, такой, с кольцами по бокам. Мне и в голову не могло прийти, что они не из пластика, а металлические… Дошло в парилке, когда они нагреваться начали… Семён Иванович (Вовкин начальник) — огромный лысый дядька, начал нудно обьяснять, что в купальнике в сауну не ходят. Для этого мол, есть простыни и полотенца. Будто мы в сауне никогда не были… Пошла обмоталась простынью, вернулась в парилку.

Думаю выйду первой из парилки, окунусь, пока они ещё сидят. Вышла, позвала мужа в бассейн, думая что остальные задержатся в парной.

Простынь, повесила на перила и зашла в воду. Вообще-то, я ханжой никогда не была и не сильно боялась, что кто-то подсмотрит, но когда через пару секунд в басейн начала прыгать остальная компания всё же засмущалась… А простынь, когда все прыгали скинули в воду. Вова побежал, принёс полотенце. Подал руку, пытался меня прикрыть… Но вылезать из воды, всё равно пришлось на глазах у всех… Полотенце повязала вместо простыни выше груди. Оно оказалось коротковатое, внизу еле закрывало. Ещё подумалось, что руки лучше вверх не поднимать…

Дальше мы отлично проводилили время. Застолье. Танцы… Только Вова, по моему, напрягался из-за этой немного нестандартной ситуации. Особенно, когда парни роняли вилку, чтобы заглянуть на меня под столом… А я сжимала ноги и смеялась. За мной начали ухаживать, анекдоты, шутки, намёки разные. Я на мужа смотрю и киваю, типа, — вот как вы тут паритесь…

Один из парней, коренастый рыжий весельчак, галантно поклонился, приглашая меня на медленный танец. А во время танца у него, внезапно, начался «стояк». Он прижался ко мне и шепчет мне на ухо «Извини за такой конфуз, я сейчас не могу от тебя оторваться, если пацаны засекут… , смеяться будут… » Глянула, а у него и правда член торчит, прямо из-за простыни выглядывает. Я смех еле сдерживаю и говорю «ничего страшного, с кем не бывает». Он прижался еще сильнее. Чувствую член вжался в полотенце, в районе пупка… Ладно, танцуем дальше. Медляк, так медляк. Но он внезапно сделал какое-то движение в танце и что-то изменилось… Танцуя, он специально полуприсел так, что его член оказался внизу, под моим полотенцем! Я даже сразу не поняла, что это мне уткнулось прямо в половыё губы под полотенцем… Я вздрогнула, а он даже виду не подал, смотрит в сторону и продолжает прижиматься… А мелодия всё не кончается… Пока танцевали, он так и продолжал искать членом мою щель. Я отчётливо чувствовала каждое касание, а ведь я не железная! К концу танца, у меня внизу живота приятно заныло… Такой вот танец. Но никто ничего не заметил, гулянка шла своїм чередом. Только Вова подозрительно поглядывал. Медляк закончился, Сергей спокойно поблагодарил за танец и за руку продвёл меня к столу. Я села за стол смущённая. Представляю, какое у меня лицо было… Решила, что Вове, дома всё расскажу.

Потом снова в парилку. Попарились. Вышла одна и задумалась, не зная что делать. Прыгать в бассейн в махровом полотенце… , как-то глупо. Пошла по быстому, повешала на крючок возле душа, думаю, успею… Неа. Не успела. Только окунулась в бассейн, а четверо парней из парилки… Весёлые и пьяные. А я голая. И полотенце далеко. Сразу такие комплименты, типа — ой какая у тебя грудь, ой какая у тебя попа. Всё поближе подплыть пробуют. Но вовремя появился Вова и осадил их, мол Галя моя родственница, я её в обиду не дам… А они в ответ: «Да ладно, Вова, мы же просто общаемся, за что Гале на нас обижаться…»

Вышла из воды, намотала своё полотенце. Смотрю, а мужики, уже не все в простыни мотаются. Так, голые своими «сардельками» и колышут. В простынях только те, кто потрезвее. Так, за стол и садятся. Ко мне и дальше — максимум внимания, но в принципе, всё рамках — никто слишком не пристаёт. Руки не распускают. Ну что ж, думаю, похоже Вова был прав, парни и правда, просто парятся и пьют.

А шампанское-то начало понемногу действовать… Со временем, я уже не спешила первой выбегать из парилки, чтобы успеть окунуться одной… Начала прыгать в бассейн вместе со всеми… Надо сказать, что раньше уже было, что я снимала в сауне верх купальника, но тогда мы отдыхали с давнознакомой семейной парой. А тут… Совсем голая, одна, среди десятка мужиков… Неслабо ж я опьянела… Потом мы еще парились несколько раз и снова в бассейне я плавала обнажённой среди голых мужиков. А мы продолжали скрывать, что я жена Вовы. Но парни вели себя более-менее пристойно, почти не лапали, если касались в воде, то как бы ненароком.

Но окружение десяти ухаживающих мужчин мне нравилось. То, что половина из них не прятали свои «сардельки», добавляло пикантности. Всё же приятно когда за тобой пытается ухаживать сразу десяток мужиков… Прикольно так наблюдать, как у них, время от времени, члены встают торчком. порно рассказы И похоже из-за меня. Я даже немного возбудилась, щёки покраснели, а между ног почувствовала приятное тепло. Незаметно потрогала себя, и аж удивилась как я там намокла…

А потом я сделала ошибку. Пока мы были в парилке пришли опоздавшие… , мест у стола, стало не хватать. Надо было сидеть, где сидела, а я захотела уступить место. Сказала, что сяду Вове на колени. Но мы же продолжали ломать комедию про дальних родственников, поэтому все начали предлагать свои колени. Когда я пробиралась к мужу, Семён Иванович, который до этого вёл себя наиболее прилично, настоял, а точнее, просто не спрашивая, усадил меня на колени к себе. Причём так, что задницей я почуствовала его причандалы, а из-за его высоченного роста, точнее его длинных ног, мои ноги свесились по бокам… Напомню, я в полотенце, которое чуть прикрывает задницу, у шефа простынь только на плечах, то есть голый.

И вот я сижу голой попой на коленях этого огромного голого дядьки, с раздвинутыми на ширину его колен ногами, думая, только бы кто-нибудь снова не надумал подглядывать под стол… Потом решила, что надо закусить, чтобы ещё больше не опьянеть. Встала, чтобы достать салата, не подумав, как это будет выглядеть сзади… Я же сидела на коленях шефа свесив в стороны ноги, поэтому встала, с нелепо раздвинутыми ногами. А когда я потянулась через пол стола за салатом, Семёну Ивановичу открылся ну очень откровенный вид на мои сокровенные места. Хорошо, что всё внимание было на Сергее, с его анекдотом. Короче, когда я привстала, шеф сделал то, чего я от него никак не ожидала… Он немного пододвинулся, как бы сполз, вперёд, ещё больше улучшив себе обзор. И я в полном смятении почувствовала, как он раздвигает мне половые губы разглядывая открытое влагалище! У меня руки заняты парой бутербродов и салатом, я растерялась и попыталась сесть, а он просто взял и направил член… Я когда поняла, что в меня что-то начинает проскальзывать, попыталась встать обратно, но шеф просто приподнял свои колени, мои ноги свесились по сторонам и я вынуждено села, прямо на проникающий в меня член. И я, от возмущения потеряв дар речи, ощутила, что его член, уже глубоко во мне! Я снова попыталась встать, а Семен Иванович, как будто ничего не случилось, — Галочка посидите ещё, и рукой придерживает. А другой рукой, как ни в чём не бывало, спокойно поднимает свою рюмку. Невозмутимо так, полусидя-полулёжа. Смотрю, ни муж, ни остальные ничего не замечают. Поднимать шум, скандал, совсем не хочется. А такую здоровенную штуковину, я никогда в себе не ощущала. Плотно так заполнил всё влагалище… Я ведь вообще-то, ни с кем, кроме мужа, этого не делала. Невозможно представить, что я чувствовала тогда…

Я сижу на толстом члене, в окружении десятка пьяных голых мужиков, муж в другом конце стола… С минуту приходила в себя, потом у меня в голове пронеслись мысли: «Дни безопасные… , месячные только вчера закончились, надо попробовать расслабиться». Я начала делать вид, что ем салат и легонечко двигать бёдрами… Шеф не двигался, он как ни в чём не бывало, поддерживал разговор с мужиками. Не знаю сколько времени это происходило, но мне тогда казалось, что очень долго. Мне снова пришла в голову мысль, что будет, если кто-то из сидящих напротив ребят уронит вилку под стол… Представила, как выглядят спереди, мои раздвинутые ноги и член внутри меня. Если бы они заглянули под стол, то увидели бы картину, которая им бы надолго запомнилась… Неожиданно член начал пульсировать и я отчётливо ощутила как вагина стала быстро наполяться спермой. И тут, меня накрыло мощным оргазмом… Я изо всех сил старалась ничем себя не выдать, хотя это было довольно сложно, оргазм был сильный… Но я не думаю, что мне удалось скрыть выражение своего лица… Спасло только то, что мужики были пьяные. И как раз вовремя, повалили в парилку.

Муж оглянулся: «Галя бросай свой салат, пошли в парилку! Семён Иванович, Вы идёте?» Шеф произнёс: «Галочка Вы чудо», взял меня за талию и снял с себя. Потом обмотал простынь вокруг своих бёдер и пошёл в парилку. Оставшись в предбаннике одна, я встала и пошла в душ, придерживая рукой полное влагалище. Быстро подмылась. Вернулась на место «преступления». На лавке тоже была сперма. Тщательно повытирала и тоже пошла в парилку.

А через минут десять, мы с Вовой собрались и пошли домой.

Через неделю, Вова снова собирается в сауну. Не знаю что делать. Не пускать, или идти с ним…

РАССКАЗЫ О МИХЕЕ «Как дядька Михей в женскую баню ходил»

РАССКАЗЫ О МИХЕЕ «Как дядька Михей в женскую баню ходил» -Здорова, Юрка, присаживайся, гостем будешь! — приветствовал Михей зашедшего к нему на минутку племяша. -Да некогда мне, дядя Михей, в баню с друзьями собрался. -В баню?! — оживился Михей — и, небось, пива с собой прихватил?! -Да есть немного… — замялся Юрка, не без основания полагая, что Дядя Михей начнёт его уламывать остаться. -Пиво, это хорошо! — осклабился железными зубами Михей — без пива бани не бывает. Энто тогда и не баня вовсе, а так мочиловка какая-то. Ну, а ко мне зачем забежал?.. -Так это… -Да ты не тяни, выкладывай — чего надо? -Занять хочу на неделю, сколько не жалко. -Смотри-ка, сколько не жалко!.. — Михей, усмехнувшись, почесал выбивающуюся из под майки-тельняшки лохматую седую волосню. Мне паря может быть воще ничего не жалко, для хорошего дела!.. — Небось с девками решил гульнуть, а только на пиво и хватило!.. -Угадал, дядя Михей — с ними! — согласился Юрка. -В это время из кухни вышла тётя Клава, жена Михея. Вытирая о фартук только что вымытые под умывальником руки, поздоровалась: -Здравствуй, Юра. Каким ветром занесло? -Здравствуйте, тётя Клава — хочу у вас немножко занять. -Слышала, слышала… что ж дело молодое! — и ни слова больше не говоря, прошла в соседнюю комнату. Михей приняв сие за молчаливое согласие, вопросительно покосился на пакет с пивом, стоящий рядом с Юрой на табурете. -Ну, на одну-то косматую дать могу, а на гарем, это ты в арабских эмиратах, у какого-нибудь эмира или шаха займи. -Да мне сильно много и не надо, хотя бы рублей триста… -Триста и на одну косматую не хватит — вот тебе пятихатка!.. — и дядька Михей протянул было пятисотовую купюру племяшу, но тут же отдёрнул руку назад. -Бабки-то, Юрок, я тебе дам, не жалко, но с одним уговором — пиво мне оставь! А ты, там в бане, что-либо покрепче возьмёшь — девки -то в основном винцо любют. -Ладно, дядя Михей — нехотя согласился Юрка и протянул Михею одноразовый пакет плотно забитый пластиковыми двухлитровыми бутылками пива, марки «Купеческое». -Вот это обмен! — обрадовался Михей, ловко сграбастал пакет и отдал пятисотку Юрке — держи, дон Жуан, и помни дядькину доброту! -Спасибо, дядя Михей, не забуду! Юрка сунул деньки в кармашек джинсовой рубахи и направился к выходу. -Постой! — окликнул его Михей — так куда ты говоришь идёшь. Юрка с недоумением обернулся. -Так в баню, я же вам говорил… -А в какую баню? — не унимался Михей. -Да вы её знаете — в соседнем квартале, которая. -А?! — многозначительно протянул Михей — ну, иди-иди! — там как раз женский день помывки — баб много моется!.. -Как `женский день?! — остановился, как вкопанный Юрка — там же номера отдельные есть. -Да есть, только для семейных пар! — опять осклабил железные зубы Михей. — Я-то подумал — вы компашкой в садовый кооператив собрались — в баньку по чёрному, а может и по белому. Далековато отсюда добираться, понимаю, но природа и то-сё… романтика из штанов так и прёт!.. а вы вон куда — в городскую централку! — точно вас там так и ждали! Да туда, Юрок за месяц записываться надо и то не попадёшь!.. -Ё-маё!.. — это что, правда?- спросил Юра вышедшую из соседней комнаты тётю Клаву. -Откуда ж я знаю, Юрик? — пожала полными плечами тётя Клава — я давно по таким баням не хожу, всё больше в ванне моюсь. А приспичит попариться, так мы с моим Миклухой Ивановичем в сад свой ездим, в собственную баньку возле домика. -А я что говорю!.. — вот куда вам надо!.. -Так это ж за город ехать нужно… — почесал затылок Юрка. -Почеши, почеши затылочек, племянничек, а я пока выйду, к магазину схожу, молока деревенского из цистерны куплю. Деревенское молоко всё лучше, чем магазинное из порошка сделанное. Нам молочко совхоз «Берёзовский» доставляет. Проговорила тётя Клава на прощание и пошла за молоком. В то же мгновение, в кармане Юрки заиграла мелодия «Прощание славянки». Юрка проводил тётю Клаву глазами, и потянулся в карман за мобильником — приложил сотовый телефон к уху: -Да, привет! — что случилось? — значит, уикенд отменяется. Знаю, что все места забронированы, тут меня уже проинформировали… жаль! Обидно, досадно, да ладно! — есть другой вариант — поедем на выходные за город, в садовый кооператив в бревенчатую баньку, берёзовыми вениками парится, согласны? — ну тогда окей, до встречи, пока! -Ну вот, дядя Михей! — обернулся Юрка — спасибо что надоумил, и про баньку в вашем саду рассказал — туда мы и двинем в выходные с подружками! -И сколько вас? -Нас? — да немного: я, Кум, Лысый и три наши подружки — если не возражаешь, конечно. Порядок и стерильность гарантирую. Всё приберём — заверил дядю Михея Юрка и протянул ему только что занятую пятисотку. — Спасибо за деньги. -Что так? — насторожился Михей, отстраняя от себя денежку, никак пиво назад забрать решил?! -Да нет, что вы! — рассмеялся Юрка — пейте на здоровье!.. Я это к тому, что у вас в домике закуски хватает. В погребе и картошка, и соленья разные… -Ага, смышлёный парень и экономный — нахмурился Михей — всё-то рассчитал — можно на закусь не тратиться. А на выпивку значит, у вас пердюков, найдётся. -Извините, дядя Михей, если этим обидел — перестав улыбаться, проговорил смущённо Юра, -Я не барышня кисейная, чтобы на такую ерунду обижаться. Ключ от домика в прихожей на гвоздике висит — увидишь. В домике же, ключ от баньки найдёшь, а крышка в погреб без замка, край доски только аккуратно поддевай, чтоб пол не повредить. -Деньги эти, возьми себе. Дядька Михей то, что по доброте моряцкой души дал, назад не берёт — потом, когда своих много будет, отдашь — отстранил бумажную купюру Михей — вы мне, главное домик и баньку не спалите, гуляки! — и, вздохнув, покосился на пиво. — Так может того, раз с баней не получилось, по кружке пива, а, Юрок?.. А-то бывшему рассейскому моряку, пить одному западло. -По кружке, так по кружке — не понесу же это домой. — вынужденно согласился Юрка, поскольку готов был уже смотаться подальше от конфуза. -Вот это правильно!.. вот это по-нашенски! — обрадовался Михей — разливая по двум большим керамическим кружкам золотистое пиво — не терять же понапрасну время.

Выпили по кружке, закусили за неимением воблы, нарезанной в кружочки кровяной колбаской и разговорились. Вернее разговорился, и так любивший выпить и поговорить за компанию дядька Михей: -Вот ты, Юрка, испугался в женский день в баню идти. Правильно побоялся, не дай бог туда неопытному парню, как ты попасть — зашибить могут! Хотя, с другой стороны, оно, конечно, интересно поглядеть на множество разных голых баб: тут тебе и старухи с отвисшими высохшими грудями, и молодухи в соку, и соплячки малые. Но кто ж тебя и таких как ты туда запустит?! Правильно — нельзя! Запретно!.. Бывали случаи, когда случайно мужик попадал в женское отделение, так там такой визг поднимался и так бывало тому мужику по голове да по бокам доставалось кулаками, вениками, а то и жестяными помывочными тазами, что и в кошмарном сне не всегда увидишь. А вот я раз в женскую баню попал и ничего-то голозадые мне не сделали. -Как это? — поинтересовался Юрка, потягивая золотистую жидкость из коричневой керамической кружки. -А вот слушай: Работал я в середине пятидесятых в строительной бригаде по ремонту домов. В одном лесном посёлке. Дома в том посёлке, где я жил, были в основном из бруса, деревянные, реже шлакоблочные. Бригада наша занималась заменой подгнивших полов, вставкой стёкол, ремонтом кровли, да и по сантехнике приходилось многое менять, ремонтировать… В общем работы хватало. Была тогда в нашем посёлке баня — единственное кирпичное здание. Она и теперь стоит на окраине, уже не простого посёлка, а города, ставшим районным центром. Два единственных окошечка у той бани, где парилка расположена, низко над землёй находились, и хоть не большенькие те окошки, но были замазаны из нутри масляной краской, чтобы разное озабоченное дурачьё не подглядывало. А дурачья, как и теперь, тогда хватало. Сколько раз пацаны, и оболтусы побольше, чтобы за голыми девками да бабами подглядывать и пугать их — стекло в этих двух окошечках разбивали! Много от женщин было, по этому случаю жалоб. В конце концов, поселковое начальство не выдержало — и приказало начальству поменьше те окошечки, что низко к земле расположены, заделать. А вместо них, пробить другие повыше, у самого потолка. Чтобы только встав на ходули заглянуть можно было, и камнем попасть нельзя, из-за присутствия в окнах дополнительных прочных решёток. Одним словом — не баня, а тюрьма! Зато женскому полу мыться спокойно. И хотя в тот день в бане мылись одни женщины, начальством было решено — раз уж женская, лучшая половина общественности, так яро настроена на скорейшее наведение банного порядка — работу по переоборудованию бани не откладывать. Всю бригаду, на это, прямо скажу опасное дело, посылать побоялись. Слишком большие потери в личном составе ни кто бы вверху не одобрил. Решили послать одного рабочего. Но кто же добровольно пойдёт? Смельчаков идти в самое пекло не оказалось. Тогда жребий разыграли на спичках. И жребий выпал на меня. Не сказать, чтобы я сильно испугался, но однако, как стальная пружина, весь так и сжался внутри. Ты Юрка, слушай да подливай! — отвлёкся на секунду от своего рассказа Михей и продолжил. Мужики ради такого дела, для храбрости, мне стакан водки налили, точно фронтовые 150 грамм выдали. Выпил я водку залпом, поплевал через плечё, взял с собой небольшую кувалдочку и ведро с раствором, а кирпичи мне мужики должны были с улицы в разбитые окошечки подать. Взял я значит свой инвентарь, мужики двери в женское отделение, передо мной потихоньку открыли и в сторону. Входи, мол!.. И я вошёл!.. Странно, Юрка! — но ни крика ни женского визга я не услышал. Да и женщин самих почти не видел — шёл как в тумане. Но бодро шёл, деловито, как и положено рабочему человеку в заляпанной раствором спецовке, и занятому очень важным производственным делом. Бабы видимо меня, из-за такого моего поведения, за мужика и не приняли. Наверно так же в больнице женщины пациентки раздеваются до нага перед врачом мужчиной, не замечая в нём представителя противоположного пола, а видя только врача. Прошёл я через весь помывочный зал, слышу только гул небольшой, да как тазы немного гремят и больше ничего. Прошёл в парилку. Там пар конечно стоит. Женщины, что парились здесь на деревянных полках, и те, что спустились вниз к дверям — чтобы отдышаться, почтительно уступили мне дорогу и, прихватив веники, вышли. Хотя я им ничего не говорил. Ребята мне подали кирпичи, я заделал ими окошки что внизу, замазал аккуратно чин чинарём, потом с кувалдочкой на полки парилки полез, благо стена близко. Тут уж, наверху, мне стало действительно жарко!.. Горячий пар-то не убавился, а точно стал ещё горячей и гуще!.. Насилу пробил я два окошка вверху — хоть воздух запустил и взмолился — крича наружу: — Не могу больше, сварюсь!.. Начальство сжалилось, и решило оставшуюся работу провести, позже, когда будет мужской день. А меня поблагодарили, и отпустили домой. Вытолкал я кувалду и пустое ведро через пробитую брешь на улицу. И хотя, теперь надо было пройти, пускай и обратный, но прежний путь. Назад я, можно сказать не шёл, а летел!.. Вот так вот, Юрка я в женский день в бане среди голых баб побывал! В прихожей послышался стук открываемой двери, в комнату с бидоном полным молока, вошла Клавдия.

Лесоповал, общая баня и трудодень. Как работали люди в самый разгар войны

В самый разгар войны на лесоповал отправляли из колхозов всех, кто годился, кроме стариков, инвалидов и детей. Всю свою долгую жизнь мама вспоминала лесоповал, куда ее отправили от нашего колхоза «Красный пахарь». Я и сейчас помню ее рассказы. По мере моего взросления и осознания происходящего, я засыпала ее вопросами.

— Что ты там делала, мама?

— Все, что десятник скажет. Отпираться не будешь или судить-рядить, ведь не на курорт приехала отдыхать. Мужики лес ручными пилами с комля пилили, а мы сучья обрубали по колено в снегу, а когда и до пахов. Потом я ледянку мела дочиста ползимы, чтоб лесины удобнее было к реке по ней скатывать, а там эти бревна скрепляли в плоты.

Позже мои вопросы уже требовали подробностей, так я узнала, что ледянка — это широкая, длинная, сплошь вся ледяная дорога. Ее готовили заранее, расчищали от деревьев и кустов. Самым трудным было выкорчевывать пни.

— А как выровняем к морозам, — рассказывала мама, — то в бочках на лошадях подвозили воду с реки, заливали ее водой, и делалась она тогда ровной и вся изо льда. Лошадей ковали хорошо, чтоб не падали и не катались. Иногда за ночь снегу на нее наметало почти по колено, вот я и сгребала его на стороны, да мела ее метлой.

Тут в ее рассказ вступала я с вопросом: а не падала она, не ушибалась ли?

— Еще как! Так хлопнешься, что все в тебе сбрякает, а из глаз разноцветные искры посыплются. Жаловаться было некому. Наперед знала, чё десятник скажет: «На молодом теле, Лиза, нет накладу».

— А вы в бане мылись?

— Вот ведь какая ты неуемная: все тебе надо знать с пяты до пяты.

Помню, перед ответом на этот каверзный вопрос она залилась звонким, веселым смехом, глаза ее прищурились и засверкали.

— А вот скажи про это сейчас доброму человеку, так не поверит. Баня была одна на всех. Стояла она недалеко от барака. Большая, с двумя печами, а в печах вделаны котлы для воды. Была она с предбанником, там на шесте березовые веники висели. Мылись сразу все вместе: и мужики и бабы, только сидели на скамейках по разным сторонам. Свой стыд вениками прикрывали. Пару было много, а хохоту еще больше.

Мы все тогда дружно жили, народ был другой, и время другое, и трудности были одни на всех. Разглядывать никто никого в бане не будет — не до того. Мы лес валить приехали, а не свое тело казать да холить. Там каждая секунда рабочего времени была на счету.

Все, как на войне. Мы все вместе ни свет ни заря на работу до самой темноты, пока команду не получишь от десятника.

Я не понимала, зачем надо было мыться всем вместе, и просила ее тут же растолковать это хитроумное обстоятельство. Оказалось, это делалось для того, чтобы работа не стояла, ведь все они в этой технологии зависели друг от друга.

— Легче всего мне было, когда перед самым декретным отпуском поставили меня на легкий труд — носить в огромной паевке за плечами еду лесорубам. Ближе к бараку лес был давно вырублен, лесорубы углубились уже далеко в лес, а время на ходьбу мужикам терять не положено. Вот я и носила им подкрепление. Чаще всего брела по сугробам по пояс. А то и вовсе пурхалась в снегу, как в пуху, но, главное, скажу тебе, Таня, за всю зиму ни одних штанов не износила. Никаких. У меня их вовсе не было. Надевала на себя юбки, какие были, да длинный шугай (пальто по-теперешнему).

Не я одна так горе мыкала. Моя двоюродная сестра Фекла Федоровна, или, как по-свойски называла ее мама, Феклуня, перещеголяла меня. Она три зимы подряд на лесозаготовках мантулила. Да, что говорить, там работали люди и не нам чета.

Тут надо сделать небольшое отступление и пояснить, что такое трудодень, за который работали люди в колхозах и здесь, на лесоповале. По словам моей мамы (а не из энциклопедии), трудодень — это поставленная палочка карандашом на бумажке у бригадира. По количеству этих палочек в конце года определялось трудовое участие колхозника в общественном хозяйстве. Видимо, так на деле осуществлялось социалистическое распределение по труду. А заодно работал принцип укрепления трудовой дисциплины, так как трудодни могли зачеркнуть или не записать вовсе, если бригадиру показалось, что качество выполненной работы низкое. Но могли, наоборот, начислить полтора, два, половину трудодня. Это делалось чаще по собственному усмотрению бригадира, а по словам мамы — «черт знает, как они их начисляли». Нарисованные простым карандашом, они от времени могли стереться, и колхозники нередко замечали: «Фимическим карандашом рисуй, да плюй на него шибче, чтоб не стиралось». Я, будучи школьницей, была свидетелем ведения этой бухгалтерии и крепких разборок.